Tears for Fears

Честер Скай громкие события, происходившие в школьной жизни, не пропускал. Статус не позволял проходить мимо. Честер делал вид, что плевать хотел на сплетни, слушает их от своих подпевал исключительно по причине собственного великодушия, снисходя до сирых и убогих, получивших шанс погреться в лучах чужой славы. Для того чтобы стать известным в пределах стен учебного заведения нужно было совсем немного. Иметь большое количество денег, машину, на которую окружающие будут капать слюной, стильные наряды, более или менее привлекательную внешность. Всё это у Честера имелось, потому он мог с гордостью заявить, что является звездой. О том, что блеск распространяется исключительно на задрипанное заведение, приходилось умалчивать. Отец с его капиталами мог отправить Ская в любую другую школу, находившуюся за пределами провинциального городка, но не сложилось. Сентиментальность давала о себе знать. Мистер Скай учился здесь, здесь же встретил первую любовь, ставшую его женой. Впоследствии интерес к ней потерял и жил под одной крышей с матерью своего ребёнка больше по привычке, нежели по причине наличия великих чувств, но это не мешало ему старательно разыгрывать перед камерами счастливое семейство, в свободное от обязаловки время потрахивая секретаршу и забивая на сына. Однако стоило только Честеру попытаться продемонстрировать независимость, равнодушие как рукой снимало, и Скай-старший начинал толкать длинные речи, призванные наставить отпрыска на путь истинный. Желая утвердиться хоть как-то, Честер собрал вокруг себя разношёрстную толпу, готовую выслушать в любой момент, при любых обстоятельствах. Ни к кому тёплыми чувствами не проникся, продолжая думать, что учится в окружении идиотов. Пока они продолжают его слушать и восхищаться, в ответ получат благосклонность. Наиболее преданным последователем, едва ли не адептом секты имени Честера Ская, если бы такая реально существовала, оставался Итан Гловер. Доходы его семьи болтались где-то на уровне среднего, на машине каталась сестра. Стоит отметить, что железная коняшка её была не столь привлекательна, потому Итан радовался, что счастье свалилось не на его голову. Честер, продолжая поддерживать миф о прекрасном человеке, верном друге и вообще спасителе всех отверженных, иногда подвозил Гловера. Первое время Итан склонялся к мысли, что Скай к нему клеится. Когда предположение было высказано, Честер расхохотался. Вот уж на кого он точно не мог запасть, так это на Гловера. При взгляде в его сторону пробуждалось что угодно, но только не сексуальное желание. Жалость? Сколько угодно. Презрение? Моментами. Влюблённость? Никогда в жизни. Не то, чтобы Итан был совсем отвратителен внешне, просто не то. Это всё равно, что смотреть на виноградную улитку и представить, как её съешь. Вкус может и понравится, но как подумаешь про слизь, мерзкое тельце и прочие «приятные» факторы, аппетит моментально пропадает. Кроме того, все прекрасно знали, что у Гловера есть свой объект воздыхания. Молоденькая практикантка, что появилась в прошлом году, а в этом получила постоянную должность и обещала в течение двух семестров мелькать перед глазами, заставляя Итана сходить с ума. Ирма Редли меньше всего походила на учительницу, какими их принято представлять, но и на героиню номера очередного выпуска «Плейбоя» тоже не походила. Нечто среднее, если можно так отозваться о человеке. Страстей по училке Честер не разделял, потому не мог в полной мере прочувствовать, чем так увлекся Гловер, предав ценности большинства подростков, желающих не большой любви на долгие годы, а перепиха хоть с кем-нибудь, хоть где-нибудь, когда голова не думает вообще, зато член – очень даже. Когда Скай советовал Итану забыть о романтике и стать приземлённым, Гловер одаривал его презрительным взглядом. Вслух ничего не произносил, но и без того становилось понятно, что Честеру пожелали заткнуться и больше никогда не пытаться опорочить чистое имя прекрасной девы. Пробуя поставить себя на место приятеля, Скай неизменно терпел фиаско. Его чистая любовь объекта не нашла, больше всё сводилось к сиюминутному желанию. Не в пределах школы, поскольку тут как раз ловить оказалось нечего. Единственный открытый гей казался страшным как смерть. Даже от большой безнадёги Честер не начал бы его обхаживать. Может, были другие кандидаты, но он о них не знал. Правильнее сказать, не интересовался, поскольку понимал, что красивых парней в школе практически нет. Те, что есть, старательно отстаивают свою натуральность, многие действительно имеют подружек. Неудивительно. Тех, что поприятнее, быстро расхватали предприимчивые девушки, те, что пострашнее оставались одинаково невостребованными всегда, независимо от собственных предпочтений. Можно было долго и нудно рассуждать о душах, но истиной оставался неоспоримый факт: западают люди, в первую очередь, на внешнюю привлекательность, только потом стараются разглядеть, что внутри. Если пытаются. Знакомство ради секса вполне могло обойтись и без расспросов о любимых фильмах, поэзии и возвышенных материях. Главное, чтобы это самое знакомство оказалось симпатичным. Красивое? Так вообще шикарно. О таком только мечтать. Вот и сейчас, сидя за столиком в кафетерии, Честер делал вид, будто полностью сосредоточен на рассказе друга. На самом деле, не старался слушать. Пил через трубочку сок и наблюдал за привычным окружением. Первым делом наткнулся взглядом на неразлучную парочку из чокнутой фанатки Эми Уайнхаус и её приятеля. Холден Крамер, вечная заноза во всех местах. Не сказать, что Скай его терпеть не мог, но и не симпатизировал открыто. Их противостояние вызвали спортивные достижения, коих у Холдена неожиданно оказалось больше, нежели у Честера. Скай, придерживавшийся мнения о своей уникальности и недостижимой крутости, ненавидел проигрывать и в чём-то уступать. Здесь он реально находился в числе аутсайдеров. Честер проигрывал в теннисе, в баскетболе, в прыжках в длину. Холден умудрялся его обходить, хотя внешность вовсе не кричала о спортивном потенциале и склонности к установлению рекордов. Ничего особенного и выдающегося. Довольно худой, но не настолько тонкий, чтобы переламываться от одного хлопка по спине, высокий... Да больше и сказать-то нечего. Если немного продолжить и развить мысль о нём, то можно добавить, что не красавец вовсе. Нос с небольшой горбинкой, хмурое выражение лица. Откровенно неприветливый тип. Пустая трата времени. Скай окинул очередь прощальным взглядом и поспешил отвернуться, пока никто, особо впечатлительный не подумал, что это не от скуки, а от большой заинтересованности. Посмотрел в сторону двери и замер с открытым ртом, поймав себя на мысли, что никогда прежде ничего подобного не видел, не встречал, и как вообще жил всё это время? Последнее было преувеличением. Частично. Процентов на сорок – правдиво. Взгляд скользнул по длинным ногам, поднялся выше, отмечая красивую шею, подчёркнутую с помощью банта на рубашке. Под натиском яркого оттенка волос, явно крашенных, но оттого не менее привлекательных, все сомнения сдались и капитулировали безоговорочно, поскольку Честер вспомнил слова приятеля об Ирме Редли, примерил чужие чувства на себя, приходя к выводу, что запутался окончательно. Ему хватило пары секунд, чтобы увидеть, охренеть, захотеть и втрескаться по уши. Третьего пункта было больше всего, но четвёртый наседал и жаждал перехватить лидерство. «Он не может быть натуралом», – заверило подсознание, отвешивая Скаю ментальный подзатыльник и приказывая действовать в срочном порядке, без промедления, пока других охотников не нашлось. С подобными мыслями Честер палку перегибал порядочно. Никто ему не собирался конкуренцию составлять. Разве что тот страшила из параллельного класса, но он же не дурак. Должен понимать, у кого есть все шансы, а у кого их не было изначально. – Я отойду на время, – произнёс Честер, решительно поднимаясь из-за стола. – Куда? – насторожился Итан. Посмотрел на приятеля, потом в сторону выхода из столовой. Экстрасенсорные способности были не обязательны, чтобы понять природу срочных дел, заставивших обычно аморфного Ская моментально взять себя в руки и резво помчаться в конец очереди, чтобы обосноваться там, поджидая новенького. Гловер об этом ученике практически ничего не знал, помочь советом не мог, потому лишь закатил глаза и вновь уткнулся носом в мобильник, весьма старый. Так получилось, что смартфоны Итан не признавал, предпочитая пользоваться вещами не модными, но проверенными временем. Посмотрев на приятеля, подумал только, что тот не простит себе упущения. Такая новость, такая личность, а он ничего не знает. Темноволосого красавчика Сэм заметил сразу же, переступив порог кафетерия. Сложно было не заметить, когда на тебя пялятся во все глаза. Шеппард постарался настойчивое внимание к своей персоне проигнорировать, сделав вид из серии «не интересует», пройти мимо и спокойно заняться делами. Стремительный полёт от своего места к концу очереди, продемонстрированный тем самым красавчиком, заставил Сэма удивлённо вскинуть бровь. От идеи пообедать чужие действия его отказаться не принудили. Шеппард на такие мелочи внимание редко обращал, потому сейчас продолжал двигаться к цели. Когда он добрался до конца очереди, за красавчиком встали ещё два человека. Тем удивительнее было обнаружить его рядом, потянувшись за соком, но так и не получив желаемое. Последнюю упаковку с вишневым напитком у него увели прямо из-под носа. – Ты хотел? – обратились к нему. – Извини. Я тоже люблю вишнёвый. «Потрясное совпадение», – уничижительно подумал Сэм, но в реальности лишь повернул голову в сторону говорившего. Теперь можно было внимательно разглядеть, кто так откровенно пялился на него прежде. Вблизи выпускник оказался не таким уж красавчиком, как казалось раньше, но и не уродом – точно. Есть приятные черты, но изюминки внешности недостаёт. Незнакомец носил классическую стрижку, разве что длинная чёлка на глаза спадала. В плечах он был пошире, ростом повыше. Разумеется, следов косметики на лице Шеппард не обнаружил, хотя подозревал, что такой тип может носить с собой пудреницу и тайком, скрываясь от друзей и приятелей, наносить средство на щеки, лоб или нос, в зависимости от того, где именно вскочил прыщ. Иногда именно такие вроде как брутальные мужчины тряслись над внешностью посильнее, чем их собратья, не имеющие склонности к тщательному уходу за собой. С пудрой вышел перегиб. Холден вот заботился о своей внешности, пиджаки гладил, шарфы тщательно выбирал, туфли начищал, но пудры у него отродясь не водилось. Крамер лишь придерживался чисто английского стиля, на том его заботы заканчивались. Парень, отиравшийся сейчас поблизости, об английском стиле наверняка имел смутное представление, предпочитая вещи самые обыкновенные, непримечательные, но дорогие. На это делал ставку. Что могло привести его к Сэму, оставалось только догадываться. «Он тебя хочет», – заявил внутренний голос и посмеялся. Шеппард даже не улыбнулся. Моргнул удивлённо, будто не понял, откуда доносится голос. Только, спустя пару минут, вновь посмотрел на собеседника, окидывая его равнодушным взглядом. За время молчания Скай успел оценить макияж, наложенный профессионально, умело, а не кое-как. Выразительный взгляд, узкий подбородок и губы, не изогнутые капризно, не отвратительно пухлые, как бывает временами, а тонкие, но накрашенные настолько идеально, что изъянов при всём желании не находилось. – Нет, – ответил Шеппард сдержанно. – Я не пью вишнёвый. Потянувшись во второй раз, он взял персиковый, стоявший как раз за вишнёвым. С невозмутимым видом определил его на поднос и произнёс: – Двигайся, не задерживай очередь. Перерыв не вечен, а мне тоже хочется поесть. Честер от подобного облома скис. В голове успел созреть план, согласно которому он мог предложить свой напиток новичку. Тот соглашался, но ради сока следовало выполнить одно условие. Свидание. Скаю не давали гарантии, что новичок стопроцентно согласится, не посчитав предложение наглостью, но и в отказе он уверен не был. Предположения разделились в соотношении пятьдесят на пятьдесят. До пункта со свиданием они не добрались. Новичок срезал всё на раннем этапе, отказавшись меняться. Поскольку от плана ничего не осталось, следовало взять себя в руки, отряхнуть попранную гордость великого стратега и начать импровизировать. – Ты новенький? – спросил Честер, представляя, каким идиотом себя выставил перед этим парнем. – Нет, – ответил тот. – Просто изменился за лето. Губы его в улыбке не растянулись. Сказал, моментально замолчал. Дополнительных реплик не предвиделось. Скай решил сделать вид, что шутку оценил и даже посмеяться готов. Этим, собственно, и занялся, засмеявшись. Попутно отмечал, что выбирает новенький, стараясь составить портрет личности по таким мелочам, как вкусовые предпочтения. Сэм чувствовал себя так, словно пришёл на приём к диетологу, и ему теперь пытаются составить оптимальное меню. Стоило потянуться к чему-то, как это тут же хватал сосед, будто сам не знал, чего хочет, потому ориентировался на вкусы Шеппарда. – А ты неплохо шутишь, – заметил Честер, осознав, что со смехом пора закончить, переходя к иной теме. – У меня потрясающее чувство юмора, – хмыкнул Сэм. Никогда так не считал, поскольку в прошлой школе рта лишний раз старался не раскрывать. Заявив, что изменился за лето, практически не приврал. Кричащий имидж появился в его арсенале лишь в этом году, незадолго до смерти отца. Дику Шеппарду это не нравилось. Сэм огребал ещё и за свой стиль, но от него не отказался, предпочитая накрашенное лицо и шмотки, которые большинство не стало бы носить в повседневности, той серости, что была раньше. Забитая, бледная моль, корчащаяся на полу, или сплёвывающая кровь в раковину. Отец бил его и так, и так. Какая разница, за что получать: без причины или за дело? В школе это тоже не осталось незамеченным. Определённое время Сэм посещал школьного психолога, старательно играя с ним в забавную вещь «кто кого перехитрит». Специалист думал, что победа осталась за ним, Шеппард знал, что это неправда. Большинство из того, что он наплёл собеседнику, было чистой воды фикцией, не имевшей основы. Помогало богатое воображение, рисовавшее источники проблем там, где их никогда не было. Реальные причины он старался не озвучивать, поскольку не хотел жалости в свой адрес. С каждой минутой Сэм сильнее убеждался, что от него не отстанут. Неприятности находили Шеппарда с завидным постоянством. Сейчас появился очередной повод поздравить себя с появлением персонального сталкера. Кто бы мог подумать, что в первый учебный день такое счастье привалит? Точно не Сэм. Решив хоть какую-то пользу из ситуации извлечь, Шеппард ткнул пальцем в кекс с розовой глазурью и разноцветной посыпкой, повернулся к Честеру и спросил: – Это вкусно? От неожиданности тот едва не ляпнул глупость об «идеальном», что относилось не к кексу, а к потенциальному едоку. – Что? Универсальный вопрос всегда оставался в моде. – Спрашиваю, это вкусно? – повторил Сэм, взяв кекс в руки и повертев перед носом собеседника. – Вполне. – Это не ответ. – А что тебя устроит? – Отчёт о вкусовых качествах. «Он серьёзно или шутит?». Честер реально не понимал, оттого путался, чувствовал себя глупо. Глупость росла вместе с влюблённостью, они напрямую зависели друг от друга. Скай с каждым новым ответом влюблялся сильнее, вспоминая ответы других парней, с которыми он обычно заводил разговор. На месте новичка они уже давно смутились бы и начали краснеть от одного только осознания, кто к ним подошёл, этот же то ли отшивал, то ли неумело флиртовал, то ли... Короче говоря, тут солирующую партию перехватывала глупость. Честер чувствовал, что не может мыслить здраво, когда перед ним стоит такой парень. Только почему городит такую чушь? Почему его интересует кекс, а не собеседник? – Хорошо, здесь отвратительная выпечка, – произнёс Честер первое, что пришло в голову. – Спасибо, – новичок впервые за долгое время общения улыбнулся и положил десерт обратно, вместо него взял апельсин. Фрукты он тоже любил, особенно цитрусовые. Без сладкого обходился легко, хотя ел с удовольствием. Кузен, отметив такую черту, не совершил ошибку. – Как тебя зовут? – продолжал донимать своим вниманием Скай. – Сэм Шеппард, – отозвался новичок, оставив растягивание слов для других случаев, когда вокруг соберётся толпа, и он сможет вдоволь насладиться вниманием. – Я Честер. Честер Скай. – Это важная информация, – пробормотал Сэм. Они наконец оказались в начале очереди. Шеппард выдохнул с облегчением, почувствовав, что общением обременять больше не будут. Возьмут еду и свалят к своему столику, а он заберёт свой обед и отправится к подоконнику. Свободных мест практически не осталось, подсаживаться к кому-либо Сэм не хотел. Кузен как вариант не рассматривался, поскольку с утра они заключили договор, гласивший, что здесь родственные связи отмирают. Друг друга не знают, прежде не сталкивались, видятся впервые. Честер, напротив, испытал сильнейшее разочарование. Жаль, что очередь оказалась короткой. Он не смог поговорить нормально с интересующим объектом. Оставался последний вариант, не самый надёжный, в чём-то оскорбительный, но всё лучше, чем ничего. Расплатившись, Скай не спешил удаляться, замер на месте. Когда Шеппарду назвали итоговый счёт, и он собирался оплатить, его опередили, внося оплату. – Импровизация или заранее продуманный почти красивый жест? Сэм склонил голову на бок, присматриваясь к собеседнику. Не желая задерживать других учеников, подхватил поднос и отошёл в сторону. Честер сделал то же самое, старательно копируя действия Шеппарда. То ли от переизбытка чувств растерял способность самостоятельно мыслить, то ли старался намекнуть, что они едва ли не идеальная пара, раз всё синхронно совершают. – Скорее, первое, – признался Скай. – И с какой целью? Надеюсь, не думаешь, что я поведусь на столь примитивное действо? – Поведёшься? Осознав, что план раскусили, Честер решил от всего отказываться, чтобы не обнаруживать, насколько его мысли стандартны. – Сначала сок, потом стремление собрать у себя на подносе всё, к чему приглядывался я. Под финал – оплата моего обеда, – перечислял Сэм. – Это должно натолкнуть меня на определённые мысли, верно? – Сходим куда-нибудь? – спросил Скай, стараясь говорить уверенно и не демонстрировать своей неуверенности, проснувшейся так не вовремя. Обычно всё случалось наоборот. Честер ставил собеседников в неловкое положение и не отчаивался, если они отказывались от предложения. Они это делали временами по той простой причине, что не верили в искренность, боялись оказаться в глупом положении. Откажись от предложения Шеппард, он сделал бы это осознанно, продуманно и только потому, что ему не понравился кандидат. – Сексом на первом свидании не занимаюсь, – заметил Сэм. – Если расчет был на это, то сразу нет. Если планы иные, то вполне реально. Ну? Первое? Второе? – Второе, – незамедлительно ответил Честер. – Выбирай место.