Tears for Fears

То, что Сэм стремительно обрёл популярность и преданного поклонника в лице местной звезды, для Холдена незамеченным не осталось. Первая обратила внимание на мило общающихся школьников Кортни, толкнула Крамера, заставив посмотреть в сторону очереди. Холден посмотрел, хмыкнул, отвернулся. В школе все более или менее социально активные ученики знали, чем руководствуется в поступках такой человек, как Честер. Некоторое время увивается поблизости, потом, получив желаемое, моментально теряет интерес и исчезает в неизвестном направлении. Джеггинс заикнулась о спасении чести родственника, на что Крамер отреагировал выразительным взглядом и смешком. Спасать задницу кузена? Нет, спасибо. Они друг другу никто. Он долгие годы жил с этим убеждением, теперь не собирался превращаться в заботливого родственника. Всю неделю Скай увивался вокруг Шеппарда, покупал ему кофе, преданно заглядывал в глаза. Сэм в столовой садился за его столик и вроде даже они неплохо общались. Завершилось всё ожидаемо. Свиданием. Холден, считавший, что родственник после достижения цели обязательно потеряет остатки мозга от счастья, с удивлением наблюдал, как Шеппард в ожидании свидания... ничего не делает. Не перерывает шкаф, не терзает свою косметичку, не оккупирует ванную комнату, вооружившись баллоном с пеной и бритвой. Впрочем, ему это и не требовалось. Кузен следил за внешностью с маниакальной одержимостью, потому в любое время дня и ночи мог отправляться на свидание. В этот вечер он тестировал методы убийства симов, кусал кончик карандаша и не парился совершенно. По мнению Крамера, педики, подобные Сэму, должны были вести себя иначе. Например, караулить у телефона и нервничать, понимая, что никто не звонит. В определённое время Шеппард просто поднялся и ушёл прогулочным шагом. Было заметно невооружённым глазом, что для него это свидание – не предел мечтаний. – Всего неделю в школе, а уже на свидание приглашают, – произнесла задумчиво Урсула, наливая в чашку чай с ароматом бергамота и останавливаясь у окна. На блюдце примостилась искусственная мышь. Холден собирался смахнуть её, увидев впервые, но только недавно привык к странностям матери, которая любила украшать подобными штуками дом. Находила определённый шик в мрачности, заявляя, что викторианская Англия в плане стиля – лучшее, что было в истории. – И? – поинтересовался Крамер, покосившись в сторону матери. – Ничего. Просто вспоминаю себя в его годы. Холден подозревал, что за этим «ничего» скрывалась шпилька в его адрес. Сидит дома, никуда практически не выбирается, да ещё врёт окружающим о наличии девушки, которой никто не видел и никогда такого счастья не обретёт. Нет Саманты в природе, есть только сочинения о ней. Они растут и множатся, ситуация не развивается. Нет, родной сын – не совсем затворник, но успеха среди одноклассников точно не достиг. Его не любят, не восхищаются, не хотят дружить и общаться. Если только Кортни. Крамер мог бы язвительно заявить, что Урсуле стоит радоваться, что им не интересуются в том самом смысле, как кузеном, но прикусил язык, понимая, каких результатов добьётся спором. Мать полностью на стороне несчастного мальчика, потерявшего отца и переживающего личную драму. На родного ребёнка внимания и желания приходить к компромиссам уже не хватает. Звонок старосты стал спасением от неприятного разговора. Поскольку Кортни была девушкой одинокой, и с другими представительницами своего пола практически не общалась, разве что в относительно рабочее время, когда выполняла обязанности старосты, пригласить она могла только Холдена. Он не отказывался от вылазок, понимая, что сидеть постоянно в четырёх стенах – дело неблагодарное, потому и сейчас ответил согласием. Джеггинс пригласила его в кино. Для них это было стандартным развлечением – ходить раз в неделю на какую-нибудь новинку. И не обязательно нашумевшую, можно совершенно невыразительную. Находясь за пределами школы, Кортни позволяла себе наряжаться иначе, не только строгая юбка, кофта и галстук. Сегодня нацепила короткий комбинезон и легкую куртку сверху. Неизменным оставался начёс и стрелки на глазах. Подражая, мисс Джеггинс всё же наносила макияж аккуратно и уверенно, потому ей шло сильнее, нежели оригиналу. – Как проводит субботний вечер твой братец? – поинтересовалась Кортни, забирая из рук продавца попкорн с клубничным сиропом и сразу же забрасывая в рот несколько зёрен. Удивительно, как при своём аппетите она умудрялась оставаться стройной. – Свалил на свидание два часа назад, – просветил подругу Холден, ограничиваясь исключительно газировкой. Нет, он такой мутью, как подсчёт калорийности блюд мозги не забивал, просто не понимал, какая прелесть в воздушной кукурузе. Самое обыкновенное блюдо, ничем не примечательное, но поедали его за просмотром фильмов в огромном количестве. – Вау, – протянула Джеггинс. – И с кем? – Догадайся. – Так я и знала. Мистер гейный гей «Маунтин грей» положил глаз на твоего красавчика-брата. – Красавчика? Шутишь? – Нет. – Не далее как неделю назад ты говорила, что он похож на лицедея и вообще урод нереальный. – Я пересмотрела свои принципы, – отозвалась Кортни, пробираясь между рядами, надеясь, что каблуки нигде не соскользнут и не заставят её рухнуть в объятия тех, кто сидел на пути к нужным креслам. Видимо, субботний вечер не задался у большинства людей, вот они и забили зал до отказа. Последние ряды были заняты преимущественно влюблёнными парочками. Холден и его спутница тоже выбрали места здесь, поскольку любили в процессе просмотра обмениваться репликами, обсуждая действо, происходящее на экране, или говоря о проблемах повседневных. На передних рядах обычно сидели киноманы, которых любые высказывания отвлекали, потому в сторону общительных школьников доносилось шипение. Парочки сами плевали на фильм, занятые друг другом. В подобном окружении можно было о чём угодно болтать, хоть мировой заговор строить, они не обратили бы внимания. Кортни, добравшись до нужного места, обосновалась со всем комфортом, устроив руки на подлокотниках, а ведёрко с попкорном поставив на колени. Крамер всё ещё ждал ответа на заданный вопрос, не представляя, что должно произойти для перемены точки зрения мисс Джеггинс. Староста всегда славилась железным мнением. Однажды решила, больше от своих слов не откажется, категорична во всём. С Сэмом Шеппардом вышла промашка. Понаблюдав несколько дней за родственником приятеля, девушка пришла к выводу, что всё неверно. За наблюдением последовала переоценка ценностей. – Он ничего, – протянула Кортни. – Говорить нормально умеет, одежда не так страшна, как кажется в первый момент. Лицо... Он же не спит с косметикой на лице. Без неё он явно приятнее выглядит. – Так же, – произнёс Холден. Слежки за родственником он не вёл, сталкивался в ванной лишь по необходимости. Пока Крамер чистил зубы, его родственник занимался снятием макияжа. Облики его, с косметикой и без оной, не слишком отличались друг от друга. Когда на лице не было тонального крема или пудры, окружающие могли наблюдать неярко выраженную синеву под глазами от недосыпания и минимальные дефекты кожи, коих у любого человека наберётся немало, если внимательно разглядывать. Ресницы и без туши были длинными. Не столь густыми и не угольно-чёрными, скорее, тёмно-каштановыми, в тон бровям. Их Шеппард не красил, ограничиваясь исключительно волосами. Он рад был бы вообще не смотреть в сторону родственника, но у матери была своя ванная, а у них – одна на двоих. Это накладывало определённый отпечаток, приходилось соседствовать и стараться не поубивать друг друга. Сэм вполне мог что-то такое выкинуть. На вторую неделю пребывания в новом доме едва не накинулся на родственника с кулаками. Холден слабо помнил, что послужило поводом для начала конфликта, тем не менее, боевые действия развернулись. Урсула, взяв на себя роль миротворца, окончательно получила миллион симпатий со стороны наглого племянника и отсутствие оных со стороны сына. Говорила о том, что Шеппард моложе, слабее и вообще нужно разрешать конфликты иными методами. Удивительно, как жертва ещё пару слезинок не пустила для усиления эффекта? Смотрелось бы великолепно. Покрасневшие глаза, потекшая тушь и гнусный кузен, держащий за горло. Несчастного обидели. Холден ненавидел понятие родственных связей. Холден продолжал склоняться к мнению, что родственники – это у кого-то другого. У него только мать. И отец, где-то там, в другом городе. Они иногда списывались по интернету, но активного общения не получалось. Крамер-старший перечислял деньги, спрашивал о делах, сказал, что, возможно, появится на выпускном у сына. Точно не обещает, но мало ли... – По меркам Честера, точно привлекателен. – А... – протянул Холден. – Как я сам не додумался? – Согласись, в школе привлекательных парней не так много, особенно среди тех, которые не по девочкам. – Если верить слухам, то их там ровно два. Честер и Шеппард, раз уж ты считаешь моего кузена симпатичным. Есть ещё третий, но он... – Крамер поднёс два пальца ко рту, сделав вид, что собирается сблевать. – Так говорят. Я даже имени его не знаю. – Йен Гриплинг. – Наверное. – Ну да. Прославился тем, что имел глупость признаться Скаю, а тот его отшил, посоветовав посмотреться в зеркало, проанализировать полученные знания, потом ещё раз несколько раз подумать, стоит ли. – Какая история! – восхитился Холден притворно. – Так и просится на страницы романа. – Прекрати, – Джеггинс хлопнула его по руке. – Это было громкое событие. Все помнят, как он рыдал за школой, получив отказ. Большинство помнит. Ты редко интересуешься сплетнями, потому мог упустить из вида. Но я не могла. – Положение обязывает? – Разумеется. Мы отошли от темы... – Кузен? – Именно. – В последнее время я только о нём и слышу. Сэмми то, Сэмми это, и вот это тоже... Урсула свихнулась на племяннике. Когда он отправился к Честеру, она посмотрела на меня внимательно и изрекла, что вспоминает себя в его возрасте. Намёк на то, что я практически не выхожу по вечерам из дома. – Она не ценит своего счастья, – хмыкнула Кортни. – Завались домой пару раз бухой, обкуренный и пошли её... Далеко. Возможно, тогда мисс Шеппард... Крамер... Какая у твоей матери теперь фамилия? – Крамер. После развода она её не меняла. – Так вот, тогда мисс Крамер оценит тебя таким, какой ты есть. – Твои советы не похожи на слова тихой старосты, – заметил Холден. – Сейчас я не староста, а твой наставник, друг и мозговой центр, – пояснила Джеггинс. – Моим родителям было с чем сравнить. Правда, мне не пришлось показывать им стадии «до» и «после». С этим отлично справился мой брат. Знаешь, в своё время он играл в рок-группе и верил, что добьётся успеха. Молодость его была бурной, а вот зрелость, относительная, тихая и спокойная. Он торгует мебелью, а самая дерзкая его выходка – это мат на очередного бейсболиста, пропустившего мяч. – Боюсь, что после претворения в жизнь твоих советов, меня потащат к психологу и заставят консультироваться с ним до тех пор, пока дурь из головы не выйдет. Кортни вскинула бровь. – Старший брат Урсулы... Отец Сэмми, – имя кузена Крамер нарочно произнёс отвратным тоном, не хуже, чем у самого Шеппарда в первый учебный день. – Он был проблемой семьи, сколько помню. Сейчас все старательно изображают скорбь, но, скажу по секрету, только счастливы. Меньше поводов для страха, меньше и для слёз. – Предложение отклоняется, – протянула Джеггинс. – Но я обязательно придумаю что-нибудь другое. Более подходящее. – Я верю в твои способности, – хмыкнул Холден, подставив приятельнице руку для хлопка. Проболтав почти весь фильм, под конец они всё же соизволили посмотреть на экран. Ничего не поняли, потому оценивали уже не сюжет, а игру актёров и спецэффекты. Кортни жевала попкорн, Крамер цедил колу и думал, что домой нужно вернуться поскорее, тогда не придётся делить ванную с родственником. Могло быть так, что Сэм уже вернулся. Такой вариант тоже расценивался, как неплохой. К моменту, когда приедет Холден, ванная опустеет. Проводив Кортни домой, Крамер сел в автобус и заткнул уши наушниками. Когда играла музыка, он ни о чём больше не думал. Сейчас ему требовался вакуум в мыслях, чтобы не начать генерировать очередную порцию ненависти к родственнику, перетянувшему на себя внимание матери. Его присутствие раздражало, его голос заставлял увеличивать громкость в наушниках на максимум, его прикосновения к клавишам ноутбука, принадлежавшего Холдену, казались ментальным изнасилованием вещи. Крамер ненавидел, когда его вещи трогали без спроса, а Шеппард получением разрешения не озаботился. Сначала даже комнату себе хотел приватизировать чужую, но Холден настоял на своём. Никто не выселит его из привычной комнаты, если же выселит, то точно не раскрашенное чучело. Урсула хотела предложить им обитание в одной комнате, но прочла по лицам, что сын и племянник скорее поубивают друг друга, нежели наладят нормальные отношения. От идеи отказалась. Сэм всё же согласился на другую спальню, а Крамер остался в родной. «Урод», – подумал мрачно. Всю жизнь радовался осознанию, что является единственным ребёнком в семье. Теперь ему подкинули братика. Наслаждайся, Холден, жизнью. «Пускай окручивает своего Ская. Может, переедет к нему поскорее». Эта мысль пришлась Холдену по душе, и он в прекрасном настроении выскочил из автобуса на нужной остановке. Радость от собственных умозаключений оказалась недолгой, поскольку в небольшом отдалении от остановки он заметил знакомую машину. Сначала подумал, что обознался, но пригляделся к номерам, понял, что всё верно. Никакой ошибки. Сэмми приехал домой. Почти. Теперь его не выпускают на улицу, предпочитая долгие прощания. «Какая прелесть. Оно ещё и шлюха», – резюмировал Крамер, поспешив домой. Мысль о свободной ванной комнате согревала сильнее, нежели размышления о моральном облике родственника, по сути, больше подходившем под характеристику «аморальный». Это были чьи угодно проблемы, но только не Холдена. Урсуле следовало внимательнее присматривать за потенциальным преступником, пригретым под крылышком любящей тётки. Оглянуться не успеет, как племянник сотворит какую-нибудь гадость. Напевая радостно, Крамер взбежал вверх по лестнице, стянул с себя пиджак и направился в ванную. Умылся, провёл влажной рукой по волосам, приглаживая торчащие пряди. Бросил пиджак в корзину для грязного белья и ухватился за зубную щётку. Его радость жизни проявлялась исключительно в попытках исполнить что-либо, кузен наверняка устроил бы здесь непрофессиональный стриптиз, попытку потанцевать и хорошо, если не сшиб полочку. Сэм знал, насколько раздражает кузена бардак, оттого старался как можно активнее разбрасывать вещи. Что характерно, стоило Холдену удалиться, как всё моментально раскладывалось по местам, словно так всегда было. Перед Урсулой всегда демонстрировали хорошего мальчика. Тёмную сторону она не наблюдала. Грубоватый женский голос в наушниках проорал нечто, отдалённо похожее на «Welcome to the Gun show», Крамер засунул щётку в рот, и в этот момент заметил за спиной отражение. Счастье закончилось. То ли вечер не удался, и Честер выпроводил объект вожделения восвояси, то ли сам Шеппард решил поиграть в целомудрие, не позволив событиям зайти далеко. – Не ожидал тебя здесь увидеть, – произнёс Сэм, скривившись недовольно. – Аналогично, – фыркнул Холден, сплевывая в раковину. Хотелось поддеть относительно неудавшегося свидания, но такая тактика казалась ребячеством. Какая разница, с кем Шеппард проводит время? Пусть хоть всю морскую пехоту через себя пропустит. Вон, нацепил же тельняшку. – Почему до сих пор не в пижамке и не в кроватке? – продолжал гнуть свою линию Сэм. – Мне казалось, время уже позднее. Крамер оказался удивительно многословен. Завёл свободную руку, которой не сжимал щётку, за спину и показал родственнику средний палец. Тот хихикнул и растянул губы в улыбке. Помады не было, пирсинга – тоже. – Увы, в этот вечер неактуально, – притворно вздохнул Шеппард. – Для тебя, как вижу, тоже. Говорят, твою девушку зовут Саманта. Интересное совпадение. Как она терпит такого зануду, как ты? – А пошёл ты, – произнёс Холден, бросив щетку в стакан и прошествовав с гордым видом мимо родственника. Вдогонку ему донеслось мерзкое хихиканье. «Ненавижу», – в который раз подумал Крамер и зашагал к своей спальне, иначе был риск снова спровоцировать драку. Конечно, Сэм тут же кинется звать Урсулу, она защитит его, сына отругает, в доме воцарится идиллия. До следующего утра, когда они снова пересекутся в ванной, в коридоре или на кухне. Не столь важно место, сколько факт встречи. Открыв поле новой записи в сетевом дневнике, Холден некоторое время сомневался в правильности своего поступка, затем начал стучать по клавишам. Запись с заголовком «Родственники – зло» получилась объёмной и ядовитой. Со спокойной душой Крамер закрыл её под замок, сделав видимой только для себя и поймав себя на мысли, что будет счастлив, если Шеппард решит сунуть сюда нос и увидит всё, что о нём думают. Чмо и урод с размалёванной рожей.