Tears for Fears

Бывают в жизни случаи, которыми невозможно поделиться даже с самым близким другом. Единственное, что остаётся в данной ситуации – мучиться, вспоминая о своих поступках. Или о проступках? Однозначного ответа у Честера пока не было. Именно по причине отсутствия нормальной формулировки, после оглашения которой собеседнику не захочется покрутить пальцем у виска, Скай ничего о своих похождениях Итану не рассказывал. Гловер, которого, в общем-то, сложно было подвести под категорию сплетников, жаждущих хлеба и зрелищ, от осознания данного факта не мучился, но косился в сторону приятеля с подозрением. Для себя отметил перемены в поведении Честера. По идее, Скай, по уши влюблённый в новичка, после второго свидания должен был выдавать не меньше фактов, чем после первой встречи, но кроме молчания Итан не дождался ничего. Сначала вздохнул с облегчением, поздравив себя, потом насторожился. Честер был из тех людей, что не умеют держать язык за зубами. Замолкают они лишь тогда, когда понимают, насколько фейловым был их поступок, и стараются никому карт в руки не давать, делясь историей промахов. Скай, что удивительно, угрызениями совести не мучился. Свой поступок в кинотеатре в качестве предательства не расценивал, но то, что запутался – факт неоспоримый. Ему о многом следовало подумать, чтобы не оказаться повторно в глупой ситуации. На фоне этой дилеммы он практически перестал общаться с Шеппардом. Сэм к нему ни разу не подходил, истерик с пощечинами и битой посудой в кафетерии не устраивал, на Холдена с кулаками не кидался и вообще делал вид, будто ничего не произошло. Отлично живёт без внимания со стороны посторонних. Крамер копировал чужую тактику. Правда, ещё в кинотеатре, сразу после того, как поцелуй закончился, он посмотрел на Честера и протянул: – Нет. – Что именно? – единственное, на что тогда хватило Ская. – Ты же не думаешь, что я с тобой собираюсь общие дела иметь? – А разве... – Это было лекарство от страхов, – пожал плечами Холден. – Ты же боишься вида крови на экране, верно? – С чего ты взял? – Не боишься? Тогда посмотри туда. Крамер кивнул в сторону экрана, и Честер, желая доказать своё бесстрашие, тоже решил приобщиться к «прекрасному». Решимости хватило буквально на пару секунд, пока главный герой не приступил к разделке очередной жертвы, а обед Ская не начал проситься наружу. Холден понимающе хмыкнул, но дальше топить одноклассника не стал. Однако сам сложил руки на груди и совершенно спокойно наблюдал за кровавыми сценами, определяющими жанр фильма, выбранного Шеппардом. – Слова не нужны, – заключил Крамер. – Достаточно того, что я увидел. Вот тогда-то Честер впервые оказался в ситуации двойственного порядка. С одной стороны, следовало двинуть однокласснику по роже за испорченное свидание, сбежавшего Сэма, намеренного флирта без продолжения, а Холден дал понять, что за этим поцелуем ничего не последует, если только в мечтах Ская. С другой стороны, он же своей выходкой спас Честера от феноменального позора. Оставайся Шеппард на законном месте, смотри увлечённо свой мерзкий фильм, у Ская была только одна дорога. Ему нужно было на что-то или кого-то отвлечься, Сэм становиться спасательным кругом не торопился. Окажись обед Честера на брюках Шеппарда, уровень опасности достиг бы небывалых высот. После такого на ещё одно свидание не соглашаются. Впрочем, после того, как пригласивший сосётся с кем-то посторонним, тоже. Скай на фоне сложившейся ситуации чувствовал себя придурком, оттого решил взять тайм-аут и подумать о событиях жизни подробно и рассудительно. Конечные выводы пока даже для него самого оставались загадкой, поскольку после исполнения давней задумки, он уже не был уверен, что новенький – мечта и любовь всей жизни. Холден Крамер казался не меньшей мечтой, несмотря на наличие в биографии однократного отказа и перспективы повторного. Не стоило упускать из вида, что Холден не так давно сказал: с Самантой покончено, отношения себя исчерпали, он больше ни с кем не встречается. Свободен целиком и полностью. Гловер видел, что приятель мучается. Итана сложно было назвать гуру в области отношений и хорошим советчиком, однако в наблюдательности ему никто не отказывал. Гловер не считался сплетником, но часто знал то, что пропускали остальные, потому-то сейчас он без труда перехватил направление чужого взгляда. Честер откровенно пялился в сторону Крамера, читавшего эссе перед классом. Эссе было так себе, ничего примечательного, во всяком случае, с точки зрения Итана, считавшегося не только неплохим поэтом, но едва ли не лучшим знатоком литературы данного выпуска. Один из предметов, обожаемых и любимых. Поскольку сочинение ни на что не претендовало, в один ряд с лауреатами Букера не стояло, то слушать там было особо нечего. Скай придерживался иной точки зрения, оттого с восторгом ловил каждое произнесённое слово, попутно наслаждаясь голосом и вспоминая затемнённый зал, в котором они находились вместе с Холденом. Этот образ стремительно оттеснял Сэма на второй план, и Честер пришёл к выводу, что немного поспешил. Нет, мнение его кардинально не изменилось, он не примкнул к большинству, считавшему, что новичок – личность не привлекательная, но эпатажная, так сто процентов. Шеппард, по-прежнему, нравился Скаю, но это было не всеобъемлющее чувство, поглощающее с головой, заставляющее забыть о существовании других людей. В Сэме была какая-то загадка, интрига, привлекательность, но... чересчур. Крамер не носил старомодные рубашки, не красил лицо, не эпатировал публику, но и без того выглядел интересно. Если бы Честер мог смешать этих людей, создав одну идеальную личность, было бы просто восхитительно. Такими навыками он не обладал, приходилось томиться в плену размышлений, прикидывая, как поступить в сложившейся ситуации. Смотреть то на одного, то на другого, а в качестве финального аккорда – продлевать сроки, взятые на размышление. От Ская никто не требовал моментального ответа, привычный одноклассник и новичок не бросались к нему, желая услышать, на кого из них пал выбор. Они его вообще не замечали, между собой не грызлись. В коридорах цивилизованно проходили мимо, не устраивая склоки и скандалы. К тому же, как Честер успел заметить, по душу Холдена нашёлся кто-то расторопный, присылавший ему письма, отпечатанные на весьма приметной, очень красивой бумаге с цветочным орнаментом. Читая их, Крамер даже снисходил до полуулыбок, что с ним происходило не так часто. – Не пялься на него. Ядовитый шёпот заставил Ская вынырнуть из глубин размышлений и повернуться в сторону говорившего. Эссе, прослушиванием которого он наслаждался, на Гловера впечатления не произвело. Итан не стремился демонстрировать интерес к размышлениям Холдена, оттого, воспользовавшись чудесным месторасположением своей парты, растянулся на ней, подложив под голову рюкзак и урывая несколько минут сна. Домашнее задание он выполнил, потому голос учителя, требовавшего зачитать своё эссе, не поставил бы Гловера в тупик, заставив краснеть, бледнеть и мяться, оправдываясь. Пожалуй, вот в чём был плюс жизни заучки и ботаника. Пока другие изворачиваются, как ужи на сковородке, они всегда готовы, всё знают и могут спасти ситуацию. Особенно такие, как Итан. Тот не только эссе прочитает, но и спор с учителем разведёт, подняв вопросы, с которыми в произведении не согласен. – На кого? Скаю в своих промахах признаваться не хотелось, потому он решил поиграть в туго соображающего придурка, нуждающегося в подсказках. – На Крамера. – Я не пялюсь. – Да-да. А лужица на парте – это результат дырявой крыши в школе и дождя за её пределами, но никак не твоей капающей слюны. Гловер усмехнулся, бросил взгляд в сторону доски, подтянул рюкзак поближе и устроил на нём подбородок. Вот, в чём заключалась основная проблема ботаников. На уроках им становилось откровенно скучно, поскольку уровень собственных знаний превосходил познания одноклассников. У Итана, так однозначно. Если Честера состояние влюблённости делало рассеянным, а неприятная ситуация, относительно неприятная, конечно, усиливала это качество, то Гловер, напротив, демонстрировал предельную собранность и излишнюю серьёзность. Он постоянно копался в книгах, начал писать в два раза больше стихов, чем прежде и вообще старался забить свой график до предела, чтобы не оставалось времени на размышления о бывшей практикантке. Ирма Редли лишила Итана отдыха и способствовала окончательному убийству крох несерьёзности, наблюдавшихся ранее. – Ты преувеличиваешь, – хмыкнул Скай. – А ты преуменьшаешь. – Зануда. Гловер пожал плечами, но заявление приятеля не стал комментировать. Сам знал, что это не оскорбление, а констатация факта. Несомненно, зануда. Даже удивительно, что так получилось. Честер вот искренне считал, что Итан вполне мог добиться успеха в школьной иерархии, если бы не сидел круглые сутки за учебниками, уделяя больше внимания развлечениям и общению со сверстниками. При желании он умел поддерживать разговор, рассуждая не только о том, отчего у всех уши вянут, а желание продолжать общение вянет на корню. Он умел рассуждать иронично на многие темы, но совершенно не стремился к всеобщему вниманию, сосредоточившись на своих приоритетах. Внешность, кстати, тоже легко поддавалась корректировке. Гловер мог превратиться не в писаного красавчика, но во вполне интересную личность, но он скрывался за маской серой мыши. Неудивительно, что Ирма не обращала на него внимания. Редкие дамы в её возрасте стремятся к воссоединению с хорошими мальчиками. Плохие имеют высокую цену, а вот тихони – не очень-то. Они сами себя не ценят, так почему окружающие обязаны ломать систему? – Не далее как неделю назад мне доводилось слышать об идеальности новичка, теперь вот приоритеты сменились. Итан выразительно посмотрел в сторону Холдена. Тот перестал читать свой опус и, - какое счастье, - заткнулся. Гловера всегда раздражала манера Крамера выступать перед аудиторией. Холден в такие моменты наверняка представлял себя великим учёным, как минимум, общающимся исключительно с людьми, слабо понимающими материал, потому тон был нарочито снисходительный. Итан, считавший себя лучшим в литературе, в подобной подаче материала видел попытку унизить. Признаться, Гловер большинство одноклассников недолюбливал. Ученики параллели тоже добрых чувств не вызывали. Итану доводилось учиться и вместе с ними, поскольку тасовали учеников, подобно колоде карт. Стоило только привыкнуть к определённому окружению, как оно снова менялось. Из всех представленных зол Гловер выбрал меньшее, сблизившись с Честером, но это не значило, что он будет активно поддерживать приятеля, любое его действие воспринимая на "ура" и прыгая на заднем плане с помпонами. Группа поддержки из Итана выходила посредственная, но ценили его не за это. В первую очередь интересовали Ская мозги приятеля и их способность решать на контрольных несколько вариантов за ограниченное время. Короче говоря, симбиоз их строился на взаимной выгоде. Симпатии к личности не играли решающей роли. Гловер получал поддержку, Честер – правильные варианты ответов на тестах. Обоих это устраивало. Иногда Итан играл роль личного психолога, иногда взывал к разуму приятеля, примеряя на себя образ совести Ская. Сейчас был один из таких случаев. – Непредвиденные обстоятельства, – произнёс Честер, явно не планируя распространяться прямо здесь о некоторых событиях. Скай не опасался реакции приятеля на рассказ, понимая, что у Гловера настолько пофигистичное отношение к событиям жизни других людей, что осуждения и линчевания не предвидится. Итан не станет читать лекцию, рефреном в которой проскользнёт предложение «ты поступил подло», начнутся упрёки, а финальную точку поставят слова о необходимости извинений. Гловер только хмыкнет пару раз, закатит глаза, выражая отношение к случившемуся, и отправится на следующий урок, чтобы повторить действия самого Честера, напустив лужицу слюны на парту, только не от голоса и визуального образа одноклассницы. Он будет залипать на учительницу. Но кто его укорит? Он-то верен одной девушке, не разрывается между несколькими кандидатурами, высчитывая количество плюсов и минусов в обеих. – Мне казалось, что эти обстоятельства тебя однажды послали, – усмехнулся Итан, моментально посерьёзнев, чтобы не привлекать внимание учителя к своей персоне. Пока в классе было шумно, потому имелась возможность спокойно разговаривать, не опасаясь, что их рассуждения станут известны большинству одноклассников, и, самое страшное, самому объекту обсуждения. – Давай я после урока объясню? – предложил Скай. – Замётано. – Окей. Честер получил пару минут передышки, но это его не успокоило. Он продолжал размышлять относительно приключений выходного дня, с трудом представляя отчёт, данный Гловеру. Он в своей голове не мог упорядочить события не столь далекого прошлого, что уж говорить о формулировках... Скай примерно представлял, каким будет рассказ. Жалким, сбивчивым, откровенно тупым. Больше всего он ненавидел именно откровенную тупость, но обещал в ближайшее время продемонстрировать её на собственном примере. Это не внушало оптимизма. Рассчитывать на то, что Итану отшибёт память, не приходилось. Честер, конечно, рассмотрел и такой вариант, понял, что нереально и расстроился порядочно. Гловер пытать не станет, он сам всё поведает. Итан умудрялся каким-то чудом вытягивать из людей информацию. Хочешь – не хочешь, но обо всём ему рассказываешь. Может, это правило действовало только на Ская? Он не интересовался, однако неоднократно подмечал, что Гловер видит его насквозь, любые эмоции просекает. Собственное решение, принятое и наречённое непоколебимым, быстро данный статус теряет, а Итан наслаждается произведённым эффектом и полученной информацией. За время их знакомства сценарий ни разу не менялся. – Так что с непредвиденными обстоятельствами? – поинтересовался Гловер, внимательно посмотрев на собеседника. В отличие от большинства школьников, завалившихся во время длинного перерыва в кафетерий, Итан и Честер отправились во двор. Непризнанный пиит поставил ногу на лавочку и закурил. Скай, трогательно заботившийся о собственном здоровье, курить даже не начинал. Гловера здоровье не особо заботило, потому он позволял себе дымить время от времени, как, например, сегодня. Честер покосился в сторону одноклассника. Итан ухмыльнулся и отсалютовал ему сигаретой. В последнее время он почему-то перестал стягивать волосы в хвост, позабыв о вечных аптечных резинках, смотревшихся отвратительно. Одевался, как прежде, но одних только перемен в причёске хватало для того, чтобы сделаться привлекательнее. – Они встретили меня в кинотеатре. Случайно. Мы были там с Сэмом, а Холден вместе с Кортни. Потом она куда-то исчезла. Короче говоря, мы оказались в одном зале. Там шёл отвратительный фильм... – Это какой? – Я не помню названия, но суть его заключалась в убийстве как можно большего количества людей. Как можно большим количеством способов. – Ты согласился на такое пойти? – недоверчиво спросил Гловер, знавший приятеля, как свои пять пальцев. Боязнь крови в список познаний тоже оказалась включена. – Да. – Зачем? – Шеппард сказал, что ему нравятся ужасы, потому выбором фильма занимался он. Как ты представляешь себе отказ? Сказать, что я боюсь, и? – Просто сказать. И всё. – Это смешно. – Думаю, смешнее будет та история, которую ты поведаешь мне в ближайшее время. – Холден и Сэм поменялись местами. Крамер сел ко мне, Шеппард передвинулся на его место. На экране творилась всякая дрянь. Холден просёк, что мне не по себе. Сначала забалтывал, а потом поцеловал. – О! – многозначительно произнёс Итан. Он не представлял подобной ситуации. Если же пытался, то вырисовывалась она смутно. Гловер привык наблюдать со стороны приятеля иную политику, более активную, что ли. Здесь, судя по всему, картина разворачивалась с другой стороны. Инициатива принадлежала не Честеру, но ему это понравилось, оттого он теперь ходит так, будто его по голове приложили. Шеппарда игнорирует, об идеальности не рассуждает, но зато Крамера провожает заинтересованным взглядом. Неудивительно. Одно время Холден находился у него в приоритете. Ровно до тех пор, пока не ответил однозначным «нет» и не заставил отказаться от навязчивой идеи. – И что? – бросил Скай, собираясь сразу же переходить в нападение, если приятель всё же отступится от привычек и примется читать нотации. – Ничего, – Итан пожал плечами. – Банальный интерес. – Относительно чего? – Совершенства, о котором я слышал две недели подряд, а потом понял, что треск прекратился, и в разговорах со мной имя одной эпатажной личности с красными волосами более не упоминается. Это странно. – Странно? Вроде нет. – Разбрасываешься вариантами, – хмыкнул Гловер, затушив сигарету. – Как я и предсказывал, идеал не идеален. – Шеппард мне нравится. – Да? – Да. – Потому ты у него на глазах сосёшься с одноклассником? – Слушай, однолюб-страдалец... – Ладно-ладно. Я молчу, – заверил Итан. – Надеюсь, когда ты лицом к лицу столкнёшься с бывшим идеалом, мне не придётся брать на себя роль миротворца. – Разве такое когда-ни... – Всегда, – припечатал Гловер. В общем-то, не лгал. При всей как будто бы крутости и браваде Честер редко умел разрешать спорные ситуации. Его делами занимался Итан, исполнявший многочисленные роли. Психолога, адвоката, советчика, секретаря. Да кем он только не был, если разобраться. Вроде бы понятно, кто в этом тандеме верховодит, но стоит присмотреться внимательнее, как правда выплывает наружу, и серый кардинал обнажает истинное лицо. – Теперь, когда я во всём сознался, можно пойти на занятия? – спросил Скай. Гловер благосклонно кивнул, перекинул через плечо сумку на длинной ручке и направился к зданию школы. Интерес был удовлетворён. Подозрения подтвердились, пусть и частично. Общие черты случившегося и до чистосердечного признания обрисовывались примерно так, с той лишь разницей, что Итан никак не мог предположить, какими судьбами интерес вновь перекинулся на Крамера. Вспомнил прошлые выходные, вспомнил соревнование по теннису, Холдена и Честера, сражавшихся за победу в поединке, их разговор в раздевалке. Тогда со стороны Крамера ни малейшего намёка на флирт не проскальзывало. Он откровенно давал понять, что личность школьной звезды для него – несущественная мелочь. Он равняет Ская с уровнем плинтуса, но с собой на одну ступень не ставит. Холден самовлюблён до ужаса, в этом его главное оружие, вместе с тем – болевая точка. Признаёт Крамер только себя. Всё, что делает, не является спонтанным решением, чаще всего – это часть заранее спланированной комбинации. Так что заставило его поступить подобным образом в кинотеатре? Вряд ли решил по доброте душевной помочь, отвлекая от экрана и ужасов, там творившихся. Вряд ли демонстрировал реальную симпатию. Тогда зачем? Вариант, вырисовывающийся в мыслях Гловера, был довольно глуп, но других идей не находилось вовсе. Может, всё дело именно в новеньком, а не в Честере? Может, на него хотели произвести впечатление, перетянув внимание на себя? Зачем оно Холдену, на самом деле? «Почему из-за чужих проблем должна болеть моя голова?», – подумал Итан, вздохнув тяжело. Подойдя к автомату, он купил себе пару шоколадок, стакан с кофе и отправился в класс, раз уж с кафетерием сегодня пришлось обломаться. В отличие от него, Скай решил попытать счастья, потому, оказавшись в здании, взял курс на столовую. Не сказать, что это разделение не пошло на пользу. Гловер получил возможность подумать о сложившейся ситуации. На случай, если здесь что-то нечисто, и Крамер решил разыграть очередную комбинацию. Ему вроде всё равно, но, кто знает... Вдруг времена изменились? Крамер вместе с ними. Отпив немного из стакана, Итан надорвал зубами упаковку шоколадного батончика и едва не застонал от удовольствия. У многих людей есть страсть к сигарете, выкуренной в сочетании с чашкой кофе. Гловер вписал в этот краткий перечень ещё и третий пункт. Кофе, сигарета, шоколад. Почувствовав себя почти счастливым, он добрался до кабинета, не упустив возможности по пути покрасоваться перед зеркалом, оценив отражение в посеребрённом стекле. Оно поведало, что Итан очень даже ничего, потому можно не париться и идти на урок к своей любви. Интересно, она вообще заметила, что Гловер распустил волосы и начал тщательнее подбирать одежду? Всё может быть. Вряд ли она скажет, если отметила перемены. Этику взаимоотношений между учениками и преподавательским составом никто не отменял. Кроме того, Ирма много времени проводит с новым учителем литературы. Как там его? Ах да, Дилан Фишер. В кабинете истории Итана поджидал сюрприз. Мисс Редли там находилась не в одиночестве. Рядом с её столом расположился новичок, его при всём желании сложно было спутать с кем-то посторонним. Одного только цвета волос хватало, чтобы безошибочно определить личность ученика. Шляпа тоже была приметной, но в помещении мужчинам их носить запрещалось, а Шеппард, несмотря на боевую раскраску, признавал принадлежность свою к определённому полу, и он точно отличался от женского. Кстати говоря, в последнее время макияж стал гораздо сдержаннее, хотя глаза Сэм всё равно красил. А вот рот уже не походил на кровавую рану, да и пирсинг из губы исчез. Шокировав окружающих однажды, Шеппард снизил градус эпатажа, стараясь ныне выглядеть стильно, а не броско и дёшево. Гловер старательно делал вид, что занят своими делами, но не упускал возможности понаблюдать за Ирмой и Сэмом. По лицу Шеппарда становилось понятно, что разговор этот имеет место быть не впервые, потому успел порядком утомить. Итан ловил себя на мысли, что многое готов отдать за неформальное общение с мисс Редли. – Почему вы думаете, что мне это интересно? – спросил Сэм, опираясь ладонью на край парты. В общении старался не наглеть, с ногами на стол не забирался, держал дистанцию. Для этого ему вряд ли требовалось прикладывать море усилий. – Я считаю, что ты должен попробовать, – произнесла девушка неуверенно. – Вот я и спрашиваю, почему? Шеппард улыбнулся. То ли набивал себе цену подобными разговорами, то ли просто забавлялся, заранее зная, каким будет ответ на предложение. Гловер, правда, не знал, в целесообразности какого поступка убеждают Сэма, но предполагал, что ради благосклонности со стороны учительницы истории мог пойти на любые жертвы, не ломаясь, как Шеппард. Ему не предлагали ничего, жертв не требовали. – Ты очень яркий и артистичный мальчик, потому мне кажется, что с ролью справишься без проблем. Понимаю, что предложение звучит странно, но, посовещавшись вместе с мистером Фишером, мы пришли к выводу, что никто не сыграет лучше тебя. Это странно, но... – И унизительно, – хмыкнул Сэм. – Ничего унизительного. В Японии... – Я знаю, что было в Японии, но мы не там. – Пожалуйста, – попросила Ирма. – Не умеете вы играть по правилам настоящих учителей. – Это каким? – Редли удивилась. – Гласящим, что ученик обязан исполнить волю преподавателя, иначе хорошая оценка ему не светит, – засмеялся Шеппард. – Я подумаю над вашим предложением, мисс Редли, но не уверен, что моя... мама одобрит. Хорошего дня. Он отлип от парты и отправился к выходу из кабинета. Для Итана часть информации прояснялась, но вторая, большая, пока оставалась тайной. Речь, как он понял, шла о традиционном осеннем спектакле. Напрягало только заявление Сэма, что его мать способна что-то там не одобрить. Каким ветром затесалась здесь Япония, Гловер пока тоже не понял, но надеялся со временем всё выведать. – А ты, Итан, планируешь делать вклад в школьное мероприятие? От звуков её голоса и того, как именно Ирма произнесла его имя, Гловер вздрогнул, поздравив себя с некой предусмотрительностью. Застань она его врасплох во время импровизированного обеденного перерыва, всё могло обернуться не лучшим образом. Комичная ситуация с кофе, пошедшим через нос. Для кого-то, но не для Итана. Он предпочитал в присутствии учительницы в глупое положение себя не ставить. – Вы о спектакле, мисс Редли? – О нём. Гловер пожал плечами. – Из меня вряд ли выйдет хороший актёр. Единственное, с чем я неплохо справляюсь – это декорации. Если в этом году они нужны, то я к вашим услугам. – Почему ты думаешь, что плохо играешь? – У меня некая боязнь сцены. Чего я действительно не умею, так это расслабляться и переходить из одного образа в другой. В присутствии посторонних людей, так однозначно. Есть в присутствии учительницы было довольно странно, потому с ланчем Итан решил повременить, отставив в сторону напиток, а вторую шоколадку бросив в сумку. Она это заметила и, склонив голову набок, поинтересовалась. – Я тебя отвлекаю? – Вовсе нет, – поспешил ответить Гловер. Ему такое счастье нечасто выпадало, потому он решил, что еда подождёт. – Но... – Ирма указала в сторону кофе. – Он ещё горячий. – Тогда ладно. Декорации... – Итан, ты уже здесь, – донёсся до него голос Честера. Гловер тяжело вздохнул и посмотрел на друга убийственным взглядом. Мог бы и задержаться в своём кафетерии, честное слово. Конечно, надежды на то, что небольшой разговор с мисс Редли поможет сделать несколько шагов вперёд, не было. Итан это понимал, однако на что-то рассчитывал. Сам не знал, на что, но всё же. Теперь, после появления Ская, он окончательно смирился с тем, что мечты напрасны и принялся прихлёбывать кофе. В такие моменты Гловер Честера ненавидел.