Tears for Fears

Относительно праздников у Сэма было железное правило. Он не приходил на торжества без маскарадного костюма. Конечно, если оный был обозначен, как элемент программы. Не обязательно, но желательно принарядиться. Школьное мероприятие как раз к таким относилось. Конкурса на лучший костюм не обещали, но ради создания атмосферы... Шеппард перерыл весь шкаф, прикидывая, что можно надеть, в итоге остановился на наряде стандартном для данного праздника. Кто только так не наряжался. Сэм планировал сделать ещё один вариант. «Примерь наряд Джека». Сообщение с подобным текстом отправилось на фейсбуке к Честеру. Для надёжности Шеппард прикрепил иллюстрацию, закрыл вкладку и спустился вниз. Приготовить чай, наткнуться взглядом на очередное послание от кузена. Холден, разумеется, не планировал в день вечеринки сидеть дома. На праздник он шёл вместе с Кортни Джеггинс. Сэм подозревал, что староста выберет наряд ведьмы, наклеит огромные ногти, распустит свой вечный начёс, превратив его в гнездо с искусственными пауками, и лицо раскрасит в стиле типичном для макияжа этого дня. Чёрно-белая гамма. Возможно, с добавлением красного. Записок на холодильнике не было. Крамер собственной персоной обнаружился на кухне. Он сидел, покачиваясь на стуле, прижимал телефон к уху и время от времени отделывался односложными ответами. Вероятно, обсуждал предстоящий вечер. Заметив родственника, он посерьёзнел и раскачиваться перестал, подозревая, что может грохнуться со стула на пол. Взгляд у Шеппарда был потрясающе говорящий, и, в данный момент, он желал Холдену падения. Так Крамеру казалось. Сэм просто поглядывал на него исподтишка, прикидывая, обменяются они хоть парой слов, или это предположение из области фантастики. Не желая провоцировать приступ гнева у кузена, Шеппард вёл себя тихо, как мышка, старался не создавать лишнего шума и передвигался едва ли не на цыпочках. Холден наблюдал за представлением без особого интереса, обсуждая идеи спутницы относительно костюма. Крамер наряжаться не желал. Ему хватило участия в спектакле, чтобы окончательно проникнуться мыслью об отторжении к костюмированным мероприятиям разного толка. – Ты же знаешь, я обязательно пойду, – выдал он развёрнутую версию ответа. – Нет причин отказывать себе в удовольствии. Да, я за тобой заеду. Пока. Шеппард, занимавшийся чаем, едва не пролил кипяток себе на руку, услышав последнее замечание, полоснувшее его по оголённым нервам. Кузен поедет на вечеринку вместе со старостой. Сэму придётся добираться самостоятельно, если, конечно, он не согласится на предложение Ская и не назовёт адрес. Впрочем, можно добраться до автобусной остановки и ждать появления своего не сказочного и не принца, а просто подвернувшийся под руку вариант. Предложи Холден свою компанию, Шеппард ответил бы согласием и не тратил время на раздумья. Совместного выхода в свет ему не предлагали. Единственным кандидатом на роль сопровождающего оказался Честер, а Сэм не привык разбрасываться вариантами. Праздничная вечеринка по мере развития событий вдохновляла всё меньше, количество разочарования росло в геометрической прогрессии. Крамер молчал, делая вид, что сосредоточен на своём гаджете. – Ты мог бы оказать мне услугу, – произнёс Шеппард, досыта наевшись тишиной и игнором. – С какой радости? – Из братской солидарности. – Ах, это. Я уже говорил, что огласка не заставит меня изменить отношение к тебе, – Холден склонил голову на бок и некоторое время внимательно наблюдал за эмоциями, отражёнными на лице родственника. – Нет, правда. Ты думаешь, что я внезапно решу пригласить тебя на вечеринку? Тебя? Я? В каком, прости, качестве? Это только Скай у нас больной на всю голову. Он может припереть на относительно торжественное мероприятие вместе с тобой или с любым другим парнем. Я не настолько выжил из ума, чтобы творить такое. – Конечно. Ты у нас здоровый, потому даже просьбу нормально расшифровать не можешь, – спокойно ответил Сэм, чувствуя, как внутри всё бурлит от негодования. – Я не просил выгуливать меня в качестве сопровождающего. Моя просьба заключалась в ином, но это, видимо, сложно для восприятия. – Подвезти тебя? – Браво! – Почти, как я сказал. Нет, не проси. – Я лишь предположил. Помощь не обязательна. – Потому ты её не получишь. – Пожалуйста. Как тебе будет угодно, – Шеппард удалился к себе, прихватив чашку, чтобы не накалять и без того отвратительную атмосферу. Крамер выдохнул с облегчением и вновь принялся покачиваться на стуле, прикидывая, сколько сюрпризов принесёт вечер, сколько номеров отколет кузен, желая доказать, насколько велика потеря Холдена, отказавшего в помощи. Да, он признавался себе, что допускает такую мысль. Будь он немного смелее, он бы предложил Сэму пойти вместе на вечеринку. Будь он сильно смелее и увереннее в правильности совершаемых действий, он бы даже решился поцеловать кузена на глазах у изумлённой публики. Только он не смелее. Он трусливее, чем хочет казаться. А Шеппард не настолько наивное существо, каким старается выглядеть. Он гораздо изворотливее и не чужд совершению подлых поступков. Стоит ему довериться, как можно заказывать «Реквием». Наверняка этот разговор тоже был частью плана по соблазнению. Продолжение писем, только уже в режиме реального времени, с глазу на глаз. Можно обмануться, когда не знаешь подоплёку ситуации и реальных намерений. Сэм, оказавшись в комнате, прислонился спиной к стене и пару раз приложился об неё затылком. Вряд ли эти действия способствовали усилению мыслительной деятельности, но немного успокаивали. Во всяком случае, Шеппард окончательно утверждался во мнении, что таких идиотов, как он, редко встретишь. Неужели, правда, думал, что родственник перезвонит подружке и скажет, что не может составить ей компанию? Реально верил, что Холден поведёт его за руку через актовый зал? Какая глупость и потрясающая наивность. Такие простительны только маленьким детям, а он уже давно из этой категории выпал. Когда Крамер убрался восвояси, Сэм всё ещё продолжал трудиться над созданием образа, подкалывал дополнительные пряди, чтобы длина соответствовала каноничному персонажу, активно рисовал на себе шрамики-швы и старался не думать о том, насколько тупым получится вечер. Настроение испортилось окончательно, и Шеппард не представлял, что должно произойти, чтобы он вновь ощутил прилив сил, сумел изобразить минимальную улыбку. Бывали в жизни моменты, когда он о многом сожалел. Сейчас нагрянул один из таких. Отойдя от зеркала на приличное расстояние, Сэм одарил отражение критическим взором. С одной стороны смотрелось шикарно, с другой отвратительно. Ещё один повод Холдену поржать над чужим нарядом. Некоторое время Шеппард сомневался, потом отстегнул искусственные пряди, побросал их на тумбочку и отправился в ванную комнату, смывать глупый грим, что вовсе не украшает, а уродует. Почему бы не нарядиться в стандартный наряд? Платье ему не идёт совсем. Он пережил Красную Шапочку, но образ Салли пусть достанется кому-нибудь другому. Честера выбор наряда удивил несказанно. О чём Скай поспешил собеседнику поведать. – Мне казалось, ты будешь в наряде Салли. – Мне тоже так казалось, – ответил Шеппард. – Но потом переосмыслил кое-что. Понял, что два Джека будут смотреться круче. – Если ты так считаешь. Честера чужая логика нередко ставила в тупик. Сегодняшний вечер исключением не стал. – Кроме того, у меня есть идея, для которой каблуки и шикарное платье – не лучшие спутники. – Идея? Скай насторожился. Когда Сэм заикался о гениальных озарениях, снисходивших на него, Честер заранее готовился к худшему. – Да. Небольшое экстремальное приключение. Ты против? – Нет. – Тогда поехали. – В школу? – Для начала туда. Потом посмотрим. – Ладно, – пробормотал Скай. Решимость, сквозившая в голосе собеседника, настораживала. Наверное, Шеппард даже не догадывался, что вновь умудрился поломать чужие планы, связанные с нарядом куклы. Поскольку Сэм нарядился Джеком, перспективы мирно увяли, приходилось принять, как должное, что Шеппард – мастер обламывать. Следовало перестать мечтать и смириться со всем, происходящим вокруг. * * * Выбираясь из автомобиля, Кортни едва не подвернула ногу. Во всяком случае, умудрилась зацепиться каблуком за выбоину, и в этом была склонна обвинять Холдена. С момента, когда он её увидел, на лице отразилось недовольство. После недолгих расспросов Крамер поведал об истинной причине злости и заметил, что оригинальностью в школе никто не отличается. Джеггинс собиралась проехаться по его костюму, который даже маскарадным назвать не получалось, поскольку он таковым не был, но прикусила язык, зная, на что способен в гневе приятель. Поступки подобные мужчину не красили, но Холден редко задумывался о репутации, ставя превыше всего вопрос личного комфорта. Разозли его разговор, он вполне мог высадить девушку из машины, уехав в одиночестве, наплевав, что до школы ещё приличное количество километров наматывать. Вообще-то Кортни являлась счастливой обладательницей собственного автомобиля, но сегодня она планировала появиться по-королевски. Или, как принцесса, что немногим отличается от предыдущего варианта. Проще говоря, девушка хотела шика и ухаживаний, хотя бы показных, вместо этого получила обвинение в отсутствии оригинальности и вкуса. Она, потратив несколько часов на нанесение «швов», жаждала комплимента. Не столь важно, какого размера будет похвала, главное, чтобы она наличествовала. Крамер оказался отвратительным кавалером, а Джеггинс подумала, что другой «Салли» в этот вечер повезло сильнее, чем ей. Честер куда галантнее. Жаль только, что по мужикам. Перед тем, как Холден припарковался, Кортни посмотрела на него и с тоской подумала, что бедным будет тот или та несчастная, что влюбится к Крамера. Врагу такой объект для любви не пожелаешь. Неудивительно, что Скай через некоторое время вновь вернулся к Шеппарду. Тот тоже с тараканами в голове, но всё же проще и интереснее в общении, нежели Холден. Здесь всё несказанно запутанно и отвратительно. – Мать твою, – прошипела девушка, едва успев ухватиться за лацкан чужого пиджака. Крамер оказался поблизости очень вовремя, спасая подругу от позора, иначе идти ей на вечеринку с разбитым коленом и некрасивыми кровяными пятнами на колготках, над которыми она, кстати, тоже кропотливо трудилась, нанося необходимую разметку. С Честером они разминулись всего на пару минут, его машина плавно въехала на стоянку ровно в тот момент, когда Кортни боролась с каблуками, одерживая не очень уверенную, но победу. Во всяком случае, хотелось надеяться, что инцидент будет единственным, и это больше не повторится. Личные качества Крамера, а особенно то, что принято именовать благородством, вызывали сомнения. Джеггинс часто ловила себя на мысли, что Холден давно о них позабыл или не имел никогда. Если понадобится пронести подругу на руках, он этого не сделает, поищет на роль спасителя другого кандидата, перекинув на него заботы, сам слиняет в неизвестном направлении. Или в известном... Вновь устроится в укромном уголке и примется убивать взглядом родственника, как делает большую часть этого учебного года. Иногда Крамер своим поведением ставил подругу в тупик, но она старалась подобрать чужим странностям рациональное объяснение. – Сейчас мы увидим дефиле, – презрительно выдал Холден, глядя на припарковавшуюся машину. Картины, которые они представили, разительно друг от друга отличались. Кортни, несмотря на то что искренне симпатизировала Шеппарду, считала женский наряд неуместным, потому заранее приготовилась к смешному зрелищу, нечто, вроде карикатурного шоу трансвеститов, когда сразу становится понятно, что это мужчина облачился в женское платье. Смотрится вовсе не привлекательно, а до ужаса отталкивающе. Она помнила его выход во время спектакля, признавала, что Сэм способен перевоплощаться виртуозно, но всё равно не рассчитывала на прекрасное в эстетическом плане зрелище. Джеггинс ничего не имела против небольшого количества косметики, поскольку большинство артистов-мужчин, которым она симпатизировала, гримом не пренебрегали, но вот одежду на них предпочитала видеть ту, что характерна гендеру. Конечно, она знала о том, что есть мужчины, которые в женском наряде смотрятся выигрышнее, нежели в брюках, но Шеппард к этому типу не относился. У него было своеобразное лицо, но не настолько женское, чтобы убивать в себе истинную сущность. В конце концов, в старомодных рубашках, жилетках и классических джинсах он смотрелся куда лучше, чем в прелестном, бесспорно, но женском наряде. Наверное, многие удивились, поняв в процессе просмотра спектакля, что роль Красной Шапочки исполняет парень, а не девушка. У Холдена воображение разыгралось не на шутку. Правда, нарисовало оно почему-то другую героиню. Крамер представил парик с длинными синими волосами, белые цветы, украшающие причёску, матерчатые, хрустящие под пальцами от крахмала, руки, затянутые в высокие белоснежные перчатки, ногу в чулке с широкой кружевной резинкой, не столь целомудренные, как были во время спектакля. Из Сэма его воображение успело нарисовать идеальную девушку, потому обломаться жёстко пришлось обоим. Честер вышел из машины первым, но обходить её вокруг и открывать дверь со стороны пассажира не стал. Видимо, они с Шеппардом заранее обо всём договорились. Сэм самостоятельно открыл дверь, первым делом показалась нога. Никаких колготок или чулок, никакой провокации. Строгий ботинок, начищенный до блеска. Холден и Кортни не могли поручиться за правдивость своих догадок, но, зная, насколько любит косить под аристократию кузен Крамера, понимали, что вряд ли обувь его заляпана грязью. С изяществом и лёгкостью Шеппард выбрался из машины, умудрившись повернуться так, что длинные летящие крылья фрака взметнулись, акцентируя на себе внимание. Цилиндра не было, привычной шляпы тоже. Дополнительные пряди, подклеиванием которых Сэм занимался перед отъездом Холдена, отсутствовали. Шеппард оставил природную длину, лицо практически не красил, разве что немного, ради создания образа, которому по канону нужно быть белым-белым. – Вау! – выдохнула Джеггинс. – Прости, Холден, но Салли уходит к своему Джеку. – Ты серьёзно? – Крамер скривился, признавая про себя, что этот наряд на кузене смотрится гораздо уместнее, чем иная вариация. Он специально запутывал следы. Наверное, хотелось обломать родственника. Холден планировал посмеяться над очередным выходом в женских тряпках. Не получилось, поскольку тряпок не было, только элегантный костюм. – Я не устану повторять, что он – красавчик. – Ты пьяна. – Ничего подобного. – Тогда у нас разные понятия о красоте. – Вот такую версию отметать не стану, – согласилась Кортни, прикидывая, будет ли наглостью – напроситься на танец с Шеппардом? Она хотела получить подтверждение ещё одной догадке, что долгое время не давала ей покоя. Касалась догадка джентльменских качеств младшего из братьев. Да, Джеггинс неоднократно слышала историю его жизни, гласившую об отце, прикладывающемся к бутылке с завидным постоянством, о жизни на улице и мерзких привычках, о шлюховатости. Но что-то подсказывало девушке, что утончённости и аристократизма в Сэме больше, нежели в его благовоспитанном вроде как кузене, и танцует Шеппард лучше, не оттаптывая ноги партнёрше, как это делает Крамер. На время Шеппард замер, оглянулся, почувствовав на себе пристальные взгляды, не удержался и послал родственнику воздушный поцелуй. Впрочем, может, не родственнику, а им обоим. Кортни на это рассчитывала. Холден сжал ладонь в кулак, с трудом представляя, как будет проводить этот вечер. Он ждал фееричного появления родственника в смешном облике, но Сэм сумел его обмануть и прибыл на вечеринку в стандартном полосатом костюмчике с белыми перчатками, при этом умудрился выглядеть лучше, чем Честер в таком же облачении. Наверное, здесь стоило отдать должное персонажу каноничному. Скелет он всегда скелет, и костлявый Шеппард подходил на данную роль больше, нежели Скай, уделявший большое внимание своей фигуре. Нет, он не оказался настолько одержим спортом, чтобы целыми днями пропадать в зале, но всё же выглядел внушительнее Сэма, а образу Джека это на пользу не шло. Стопроцентно. Джеггинс обернулась к своему спутнику, собираясь прокомментировать недавнюю выходку Шеппарда, но не успела ничего сказать. Крамер ухватил её за руку и решительно потянул к входу в зал, заявив на ходу: – А теперь мы пойдём туда и повеселимся. Кортни от такой перспективы, в принципе, не отказывалась, но предпочла бы осторожное обращение с собой. Холден так её хватал, что грозился рано или поздно поспособствовать оправданию имени, взятого на один вечер, оторвав что-нибудь. Не руку, но рукав, так стопроцентно. Если перед выходом из дома настроение было отвратительное у Шеппарда, отвергнутого кузеном, то теперь эстафета перешла к Крамеру, и это он меланхолил, наблюдая за чужими действиями. Холден внимательно смотрел на двоюродного брата, надеясь, что тот хотя бы раз повернёт голову в его сторону, но Сэм на немой призыв не откликался, полностью сосредоточившись на личности своего сопровождающего. Он смеялся, он пил безалкогольный пунш, он активно общался не только со своими одноклассниками, но и со всеми, кто подходил к ним с Честером. В основном, это были как раз одноклассники Крамера. Шеппард легко находил с ними общий язык, говорил что-то такое, отчего школьники смеялись, но по их лицам было отлично видно, что смеются они именно над удачной шуткой, а не над горе-юмористом, поставившим себя в неловкое положение глупым высказыванием. Холден не смеялся, не шутил, не танцевал, ни с кем не разговаривал. Он стоял в отдалении и надирался в хлам, приказав себе позабыть о машине. Он не представлял, как станет оправдываться перед Кортни, когда она осознает, что водитель отвратительно пьян, но ему стоило отвлечься от мыслей о неудачниках, уродах и прочих отбросах общества, которые внезапно оказываются очень даже ничего, если закрыть глаза на предубеждение и отторжение, самолично придуманное и раскрученное до небывалых размеров. Признавал чужую привлекательность Крамер не только под действием алкоголя, но и без оного. Спиртное только усиливало осознание нелепости ситуации. Странное дело. Все, кого Холден знал, пили, чтобы расслабиться. Он пил, чтобы собраться с мыслями. Когда алкоголь попадал в его организм, Крамер становился предельно занудным. Сейчас у него имелась только одна проблема, и он не представлял, каким способом можно разрешить подобную дилемму. Выбравшись из своего укрытия, он направился к столикам с пуншем одновременно с кузеном. Сэм сумел вырваться из общества старшеклассников и теперь мучительно раздумывал, стоит ли набирать себе ещё напитка или воздержаться? Человек, занимавшийся приготовлением пунша, с понятием пропорций знаком был поверхностно, потому умудрялся порядком испортить напиток, положив излишнее количество сахара. Несколько минут простояв рядом со столиком, Шеппард потянулся вперёд, но тут же замер, услышав и почувствовав, как в его стакан что-то льётся. Скосил взгляд и заметил Холдена с бутылкой в руках. Этикетка гласила, что родственник пьёт колу, но запах свидетельствовал в пользу предположения об иных предпочтениях. Крамер не отдавал должное соку с пряностями, он накачивался алкоголем и по каким-то, ему одному известным причинам, решил поделиться с кузеном. – Что это? – спросил Сэм. – Джин-тоник. – Откуда? – Правилами не запрещено приносить напитки из дома, верно? – Понятия не имею, – Шеппард поднёс стакан ко рту, не делая полноценный глоток, лишь осторожно касаясь губами края. – Никогда не задавался вопросами относительно таких мелочей. Холден гипнотизировал его взглядом, скользя по лицу, по волосам, по повлажневшим губам, тонкой ткани перчаток на ладонях. сжимавших пластиковый стаканчик. Сочетание несочетаемого. Подчёркнутый аристократизм наряда и посуда, которую в высшем свете вряд ли признают. – А где твоя Салли? – спросил Сэм, поняв, что ответа на предыдущую реплику не дождётся. – Не знаю, – отозвался Крамер. – Такие мелочи меня тоже не интересуют. – Это не мелочь. Она твоя подруга. – Приятельница, а не подружка, что многое меняет. – По-моему, не очень. Вы просто не спите вместе. – Это важный аспект. – Я не спорю. Просто... Не знаю. Я бы волновался, если бы моя подруга исчезла из поля зрения. – Кортни живёт флиртом и состоянием влюблённости. Не сомневаюсь, что она нашла себе подходящую компанию и не скучает. – Ты, стало быть, скучаешь? – хмыкнул Шеппард, потихоньку прикладываясь к стаканчику. Джин в сочетании с тоником не стал для него каким-то откровением и дорогой к моментальному опьянению. Как и вечер не стал для Сэма дебютом в области потребления спиртных напитков, поскольку на вечеринках бывать ему доводилось раньше, он мог выпить немного за компанию, другое дело, что вкус алкоголя не слишком вдохновлял и не расслаблял. Если кузен его становился занудным произвольно, то Шеппард активировал в себе это качество самостоятельно. Нечто вроде самоконтроля, чтобы помнить, какие номера откалывал, напившись. Правда, он никогда особо не напивался, эпопея с пробуждением с провалами в памяти или ещё какими-нибудь неаппетитными подробностями обошла Сэма стороной. – Хочешь потанцевать? – вопросом на вопрос ответил Холден. – С тобой? – Шеппард едва не выплюнул всё, что успел глотнуть. Предложение было не просто неожиданным, а ошеломляющим. Конечно, ему хотелось, но он не представлял, как всё будет смотреться со стороны и не начнёт ли Крамер ржать, услышав положительный ответ. Он вполне мог тупо пошутить, надеясь выставить родственника глупым и недальновидным существом. По традиции уже. – Со мной, – подтвердил Холден, допивая содержимое своей бутылки и оглядываясь в поисках мусорной корзины, куда можно зашвырнуть пустую тару. – Э... – начал Сэм, окончательно растеряв уверенность в правдивости происходящего. Крамер, отчитывающий его на кухне и посмеявшийся над просьбой кузена, просившего подвезти его к школе, теперь сам старательно изображал заинтересованность в личности собеседника, предлагая повторить театральный опыт. Частично повторить. Красная Шапочка и Охотник вместе не танцевали, но линия их была выражена небольшими намёками. Этот вечер вполне вписывался в продолжение представления, даже костюмы наличествовали, пусть не у всех, но тем не менее. Холден над созданием образа не потрудился, Шеппард отказался от идеи с платьем... От понимания этого всё становилось ещё загадочнее и запутаннее. Крамер мог пригласить его, обманувшись образом мультяшной девчонки, но так, когда кузен стоит перед ним во фраке? Странности жизни. Сэм смял опустевший стаканчик, бросил его в мусорную корзину, стоявшую рядом со столом, и протянул родственнику руку, то ли самостоятельно приглашая на танец, то ли отвечая согласием на недавнее приглашение. Он предчувствовал, что сейчас Холден засмеётся, развернётся и уйдёт, отправившись на поиски мисс Джеггинс, но предчувствия оказались ложными. Крамер не отвернулся и не ушёл. Он прикоснулся к ладони, затянутой в шёлковую перчатку, сжимая её в своей руке и потянув Шеппарда ближе. То ли розыгрыш должен был быть ещё страшнее и омерзительнее, то ли кузен под влиянием алкоголя ничего не соображал, потому внезапно отбросил ограничения, сковывающие его прежде, и решился на подобную выходку. Никто из них толком не знал, под какую мелодию придётся танцевать, однако выбор человека, отвечающего за музыкальную составляющую вечера, поразил обоих. Не потому, что он остановился на чём-то дико романтичном или эротичном, а потому, что уж чего-чего, а классики в этот вечер точно никто не ожидал. Сэм, правда, признал, что мелодия тематике вечера соответствует не на сто, а на тысячу процентов. Под неё невозможно танцевать дёргано, чрезмерно эмоционально, как в клубе, под неё невозможно исполнять медленный танец, но нечто, отдалённо напоминающее вальс, вполне вероятно. О навыках Холдена в данной сфере, Шеппард имел смутные представления, потому, согласившись на танец, порядочно рисковал. Стоило музыке зазвучать, он отбросил все сомнения, легко ступив на середину зала и уже обеими руками соприкасаясь с ладонями кузена. Они не изображали страсть, не пытались прямо здесь устроить нечто, сравнимое с порнографическим шоу, не прижимались друг к другу вплотную, держась на почтительном расстоянии. Холден, следуя примеру кузена, тоже размышлял о музыке, но его мысли несколько отличались по эмоциональной окраске и восприятию происходящего. «Пляска смерти» ассоциировалась у него не с праздником, ставшим предлогом для организации вечеринки, хоть между ними легко проводилась параллель. «Пляска смерти» заключалось для него в ином, словно этот танец, когда Сэм двигался вместе с ним, сжимая его ладонь в своей руке, позволяя вести и неотрывно глядя в сосредоточенное лицо, обозначился в качестве переломного момента, когда ограничения и стереотипы оказываются невостребованными, незначительными. Он помнил всё, но уже не концентрировался на мыслях о родственной связи, горевшей красным цветом, сообщавшей, что это неправильно, плохо. Нет, слабо сказано. Не неправильно. Отвратительно, стыдно, мерзко. Он моральный урод, если в голову закрались подобные мысли, а избавиться от них никто не потрудился. Пляска смерти. Шеппард – его смерть. Сэм о присвоении ему негласного статуса не догадывался, потому представить не мог, что его сравнили на полном серьёзе с дамой, встретить которую мечтают только редкие люди, а большинство старательно этого столкновения избегает. Шеппард лишь двигался покорно, подчиняясь чужому желанию, следуя за кузеном, сильнее сжимал в ладони ткань его пиджака и старался не кусать губы и вообще никак мимикой не играть, чтобы сохранить истинные эмоции в тайне. В зале танцевать под такую музыку взялись немногие, но Сэму казалось, что они с Холденом только вдвоём, никого кроме. Только трель скрипки, чарующая и немного мистическая, тихая поступь леди в чёрном балахоне, и они, приглашённые на бал, созванный в её честь. Как всегда, он мыслил образами и поэтичными сравнениями, он не умел иначе. Эстетика даже в размышлениях. Крамер закружил его в танце так, что Шеппард едва успевал переставлять ноги, в последний момент едва не упал. Кузен успел подхватить ценную ношу, перехватив ладонью за талию и заставив прогнуться, будто они танцевали танго. Сэму показалось, что ещё немного, и кончики волос подметут пол актового зала. Одну ногу он задрал настолько высоко, насколько вообще позволяла растяжка, а она у него была потрясающая. Не желая падать, если вдруг Холден передумает и уберёт руку, Шеппард вцепился в воротник пиджака, удивляясь, как не трещит под пальцами ткань. Крамер не стремился организовывать ему падение, он лишь зачарованно смотрел на Сэма, при этом выглядел нереально задумчивым. Улыбка не тронула его губ, ни радушная и длительная, ни мимолётная. Холден думал о том, что мог бы развернуть кузена спиной к себе, отвести волосы от шеи, коснуться кожи губами. Просто так, мимолётно, вроде бы по инерции, а не намеренно. Сделать и отшутиться, но подозревал, что, оступившись один раз, увлечётся. Когда музыка стихла, Шеппард твёрдо стоял на ногах. Холден продолжал сжимать его ладонь в руке, ощущая под пальцами прохладный шёлк. Сэм чувствовал, что ткань стала спасением. В противном случае, Крамер почувствовал бы, насколько нервничает родственник, раз у него вспотели ладони. Оба молчали, не зная, что сказать. Следуя логике, Холдену нужно было расцепить объятия, убрать ладонь с талии кузена, перестать пялиться на него столь заинтересованно. Крамер всё понимал, но силы воли на совершение разумных действий не хватало. Наплевав на все правила, он притиснул Шеппарда ближе к себе и, не закрывая глаз, потянулся, собираясь его поцеловать. Подобное поведение было чистым безумием, учитывая частичную осведомлённость окружающих о наличии в документах пометки о его родстве с Сэмом. Подобное поведение могло уничтожить его репутацию за считанные секунды, как только губы коснутся губ Шеппарда, как только Кортни увидит и осознает, что происходит. Вытаращит глаза, но вряд ли кинется их разнимать. Зато потом вынесет мозг профессионально, качественно и за считанные секунды. Какая, в общем-то, разница? Лучше рискнуть, ощутив на мгновение обжигающее прикосновение губ, чем потом всё оставшееся время мучиться от осознания, что даже не попытался этого сделать. – Холден, – тихо выдохнул Сэм. – Заткнись, а? – предложил тот. – Да, я хочу к тебе прикоснуться. Ты выиграл. Выиграл. Месть удалась. Признание собственных слабостей вышло до омерзения приземлённым и не романтичным, однако иным оно не могло быть. Не в этой ситуации. – Холден, – повторил Шеппард. – Я не останавливаю. Я... Он не договорил. Заткнулся и сам подался вперёд, желая получить обещанный поцелуй. Но, увы. Не сложилось, потому что его весьма невежливо выдернули из объятий кузена. Долго гадать о личности блюстителя нравов не пришлось. Разумеется, Честер не планировал становиться дважды обманутым, и сейчас очень хотел получить объяснения со стороны Крамера.