Tears for Fears

Последнее, чего Сэму хотелось – это объяснений со Скаем. Шеппард не чувствовал себя преступником или моральным уродом, сломавшим жизнь хорошему человеку. Было бы странно, начни он упрекать себя за танец с Холденом и желание поцеловать кузена, последовавшее за маленьким представлением, развернувшимся на глазах у всей школы. Случай в актовом зале наглядно продемонстрировал, насколько предусмотрительным оказался Сэм, отказавшись поведать всем и каждому о факте родстве. Устрой они подобное в присутствии одноклассников, знающих правду, эффект был бы круче в несколько раз, новость горячее, отторжение сильнее. К гамме чувств без проблем добавлялось презрение и ненависть. Но школьники, за редким исключением, о родстве не знали, потому ситуация представлялась не настолько острой. Просто очередной треугольник, в котором участники никак не разберутся, кто кому реально нужен, а какую сторону из конструкции стоит выбросить, дабы не портила своим присутствием общую картину. Честер лишних вопросов не задавал, за что Шеппард был ему премного благодарен. Поведение Ская в пределах школы он считал несколько истеричным и чрезмерно пафосным, словно Честер снова оказался на театральных подмостках, а не реальную проблему пытался разрешить. В конце концов, не дождавшись внятного ответа от Крамера, Скай ухватил своего сопровождающего в охапку, вместе с ним удалился. Сэм этому спонтанному, но мудрому решению обрадовался, поскольку предчувствовал со стороны не слишком трезвого Холдена ответ в стиле «Я имею больше прав на него, потому что у нас одна кровь». Ответ был чистой воды подставой, из сложившейся ситуации они не смогли бы выкрутиться. Сидя на пассажирском сиденье, Шеппард старался посмотреть на сложившуюся ситуации с позиции другого человека. Не кузена, поскольку точку зрения Крамера знал на «отлично» без дополнительных попыток проникнуться внутренним миром. Он пытался представить, как всё выглядело в глазах Честера. Мнение выходило неоднозначным, что закономерно. Вряд ли Скай испытал прилив положительных эмоций, заметив, что Сэм отчаянно флиртует с посторонним, притом кандидатура выбрана с особой тщательностью, словно это попытка отомстить за происшествие в кинотеатре. Наверное, начни Честер нападать на Шеппарда с обвинениями за случившееся, он первым делом выстроил бы защиту, по данной линии, напомнив, что первым пострадал. Это Скай со всей серьёзностью лизался с Крамером во время сеанса, оставив Сэму перспективу – уныло поедать попкорн, наблюдая... Вот здесь – по желанию. Можно на экран смотреть, можно в зал. Там кровь, кишки и мясо, здесь демонстрация полноценной эротики. Будь один из актёров решительнее, дошло бы до порнографии, несомненно. Шеппард подозревал, что будь его кузен более развращенным и беспринципным, либо безразличным, эротика тоже перетекла бы в порнографию, а Честер получил в качестве способа реабилитации отличный минет. Или не отличный... Зависит от умений Холдена. Насколько он в этом умел, Сэму узнавать не приходилось. Ему, если на то пошло, даже поцеловать брата не позволили. – Надеюсь, тупых вопросов не будет? – спросил Шеппард, посмотрев в сторону собеседника. Несмотря на то, что в машине они просидели добрых десять минут, Скай до сих пор не возмутился, ничего не сказал, лишь время от времени скрежетал зубами, давая понять, насколько неприятная ситуация сложилась во время школьной вечеринки. Он ехал медленно, словно боялся стать виновником аварии, а не гнал на бешеной скорости, как обычно делают люди, находящиеся на взводе. Только за этот рационализм Сэм готов был Честера похвалить и назвать одним из самых здравомыслящих людей, находившихся в его окружении. Признаться, окажись Шеппард за рулём, сам бы увеличил скорость передвижения раза в два, поскольку примерно представлял, какими должны быть ощущения человека обманутого. Ему довелось испытать это на собственном опыте. Не сказать, что он настолько дорожил обществом Ская, но тогда находился на пределе и отчаянно жаждал мести. Может, дело было вовсе не в личности Честера, а во втором участнике событий, тем не менее, кардинально этот пункт ситуацию не менял. Сэм, не будучи безумно влюблённым, воспринял действия родственника и его одноклассника, как личное оскорбление. Скай, вероятно, испытывал те же эмоции. – Смотря какие вопросы отнести к категории глупых. – Все. – Почему? – Потому что ничего не произошло, и обвинить тебе меня не в чем. – Думаешь? А как же Крамер? Мне на секунду показалось... – Ах, да. Тебе показалось, – хмыкнул Шеппард. – Тебе показалось, а я своими глазами видел и даже несколько минут, отойдя на приличное расстояние, наблюдал за тем, как вы облизывали друг другу рты, глотки и всё, что только можно. Но это же не считается, потому что тогда Холден с тобой сосался, теперь меня решил поцеловать. Со стороны этот гневный выплеск чем-то походил на ревность, только Сэм о проявлении подобного чувства ни на секунду не задумывался. Проанализировав сложившуюся ситуацию, подумал, что ревность будет неплохо смотреться в общем контексте, на корню губя подозрения относительно его чувств к Крамеру. В этом плане они должны были сохранять предельную осторожность, несмотря на то, что чувства были вполне взаимными. За бесспорную правдивость данного утверждения Шеппард не стал бы отвечать, поскольку сам не до конца верил в искренность кузена. Холден мог сболтнуть лишнего под влиянием алкоголя. Никто не даст гарантии, что завтра, проснувшись с дикой головной болью, Крамер повторит своё заявление-ответ, последовавший на предложение, озвученное в ванной. Быть может, он просто вспомнил о письмах или... Или решил повторить давний трюк с небольшой рокировкой. Тогда целовал Честера, сегодня устроил проверку кузену. Сэм развесил уши, поверил сказанному, рискнул и, честно говоря, проявил себя, как истинный придурок. В былое время осторожности в его поступках прослеживалось больше. Праздничный вечер, небольшое количество алкоголя и танец с родственником сделали своё дело. Не превратили его в форменного глупца, но самоконтроль порядочно ослабили, заставив на мгновение поверить, что всё реально, это не розыгрыш. В прошествии небольшого количества времени, Сэм понимал, что момент признания был, в какой-то мере, отвратительным. Романтики в нём минимально не проскочило. Шеппард, не будучи любителем «розовых соплей» до мозга костей, всё равно приходил к выводу, что слова Холдена были грубыми. Частично они демонстрировали отчаяние, частично злость, но чего там, в принципе, не наблюдалось, так это именно влюблённости. Признайся ему такими словами Честер, Шеппард не стал бы возмущаться. «Я хочу тебя, маленькая красноволосая сучка». Прямая расшифровка словам Крамера. Сэм представил Ская, произносящего эти слова. Потом переметнулся к собственным вариантам поведения в сложившейся ситуации. Никаких проблем. Будь подходящее настроение, он ответил бы на предложение согласием. Не появись желания, отправил бы на все четыре стороны, бросив на прощание уничижительным тоном: «Дрочи, извращенец». С Холденом такая система не желала состыковываться. Виной всему стали изначально разные стартовые позиции. С Крамером было тяжелее. Именно по причине наличия родственных связей. Да, разумеется, Шеппард помнил о чужих постулатах, вспоминал собственные убеждения. Ни один из них не проникся родством в полной мере. Они увидели друг друга недавно, они ещё не привыкли к понятию «семья». После вмешательства в ситуацию сексуального аспекта поверить в «семью» оказалось сложнее на пару миллионов раз. – Я не хочу это обсуждать. – Думаешь, я устрою истерику и заплачу, а тебе придётся меня утешать? Нет, не придётся, – хмыкнул Сэм. Честер покосился в его сторону с подозрением. Шеппард довольно быстро его раскусил, как десятки раз прежде. Конечно, дикую истерику с размазыванием туши по щекам, попытками броситься на него с кулаками и воплями с требованием остановить машину, Скай в воображении не рисовал, но надеялся, что Сэм хотя бы немного сожалеет о случившемся. Шеппард демонстрировал чудеса пофигизма, давая понять, что плевать хотел на происходящее. Если Честер отправится на все четыре стороны, останавливать его не станут. Скай нахмурился, прикидывая, что можно сказать в сложившейся ситуации, сохранив лицо и не выставив себя в невыгодном свете, окончательно уничтожив представление о своей умственной деятельности. Ему неоднократно доводилось садиться в лужу, находясь в компании Сэма. Шеппард нарочно его провоцировал на демонстрацию глупости или же обладал таким талантом, даром... Особенностью. Вторым пунктом программы, основательно Честера напрягавшим, значилось представление, устроенное Сэмом и его партнёром по танцам. Было видно, что действо заранее не репетировалось. Всё, происходившее в зале, является импровизацией, но не топорной, а, несомненно, талантливой. Шеппард, оказавшись рядом с Холденом, вёл себя непринуждённо, естественно, легко подстраиваясь под действия ведущего партнёра, изгибался в его руках, чёрной лентой обвивал, чтобы ускользнуть и через пару мгновений вернуться на исходную позицию. Скай удивился, что во время исполнения номера Крамер и Сэм вели себя на грани, провокационно, но до последнего оттягивали решительные действия. Играли с огнём, протягивая к нему ладонь, когда жар приближался к коже, делали несколько шагов назад. Холден имел возможность ещё в процессе прервать танец, получив поцелуй, но он воздержался. В отсутствие притяжения и исключительно талантливую игру Честер не верил. Он наблюдал за представлением с первых секунд и именно сегодня готов был поручиться за достоверность утверждения, гласившего, что танец является вертикальным выражением горизонтальных желаний. Кроме того, с сожалением отмечал, что эти двое отлично смотрятся вместе, насколько вообще могут сочетаться между собой два представителя мужского пола. Он, что с одним, что с другим смотрелся, как с Гловером, то есть перспективы по нулям, разве что некая солидарность, дружба и общение без сексуального подтекста. Крамера к нему не тянуло. В этом Скай убедился в кинотеатре, во время поцелуя. Или немногим позже. Глупо отрицать, что поцелуи ему понравились, однако чего-то им не хватало. Он чувствовал умелый отклик или даже инициативу, поскольку доминирующую позицию в их поцелуе отобрал без боя Холден, но он не мог сказать, что это действие отключает способность думать, будто пробки вылетают, наступает полное беспамятство. Всё было классно, не хуже, чем с Шеппардом, даже немного лучше, на пару пунктов, но всё равно не то. Постоянно находясь в поисках идеала, Честер до сих пор не мог найти, кто ему нужен. Столько раз подыскивал кандидатуры, считал их идеальными, потом стремительно отмахивался. Да, все были идеалами на одну ночь, но не для встреч на постоянной основе. В Сэме проскальзывало нечто, способное заинтересовать на длительное время, однако отношения с ним проверку временем не прошли. Пара свиданий, и... Нет, одно полноценное свидание, на втором уже проверка окончилась провалом, раз Скай позабыл о прямых обязанностях галантного кавалера, самозабвенно погрузившись во флирт с Крамером. Можно было списать всё на боязнь фильмов ужасов. Можно. Честер списывал до определённого момента, пока не понял, что фильмы были одной из причин. И теперь он едет с Шеппардом в одной машине, вяло переругиваясь относительно поступков Сэма, не потому, что приревновал и хочет восстановить справедливость, устроив в дальнейшем эпичный скандал, обязанный по классическому сценарию закончиться бурным примирением в постели. Они сорвались и рванули с места потому, что Скаю стало обидно от увиденного, от осознания, что бывают люди, которые вместе изначально смотрятся и выглядят гармонично. Пусть даже один из них придурковатый фрик, помешанный на фильмах ужасов, кошмарных кровавых и, откровенно говоря, блевотных, а второй – хамоватый метросексуал, презирающий женоподобных педиков. Будучи вполне лояльным и даже склонным к отношениям подобного типа, Холден откровенно презирал парней с томными голосами, походкой от бедра и доминирующей женственностью. Он любил именовать их недотёлками и презрительно кривиться. Шеппард временами вписывался в понятие данного типа, особенно, когда без меры использовал косметику. Тем не менее, этот факт не смог оттолкнуть Крамера. Холден сам спровоцировал поцелуй, и мог получить его в реальности, не вмешайся в происходящее Честер, оскорблённый и униженный таким поведением своего бой-френда. Сэм, правда, никогда официально серьёзных отношений между ними не признавал, потому ревность выглядела глупо и беспомощно, сродни попыткам отыскать идеал. – Сменим тему? – предложил Скай. – О чём желаешь поболтать? – Ты вроде говорил о сюрпризах и задумках, помешавших нарядиться в платье. Поделишься планами? – Я несколько переосмыслил свои концепты. Не думаю, что предложение вызовет бурный отклик и моментальное согласие. – Только не говори, что собирался пригласить меня домой. На пиццу и парочку триллеров. – Нет. Всё намного круче. Шеппард захихикал мерзко, а Честер попытался в общих чертах представить, что для этого человека может быть круче просмотра отвратительных фильмов? Против пиццы Скай ничего не имел, потому план примитивный казался плохим лишь наполовину. Пицца – в плюс, фильм ужасов – в минус. Итого: нейтральная задумка. – В морг? – Хорошая идея, кстати, – оживился Сэм. – Значит, не туда? – Почти угадал. На кладбище. – Куда?! На мгновение Шеппарду стало страшно за собеседника, поскольку тот закашлялся надсадно и не сразу оправился от услышанного. Сэм, конечно, представлял, какого эффекта добьётся, озвучив предложение, но не ждал столь глубокого шока. Всё же не мог Скай похвастать стальными нервами. – На кладбище, – повторил Шеппард, ободряюще улыбаясь, будто только что вызвался организовать самое романтичное свидание в мире, даже запатентовать его в дальнейшем. – Зачем? – Тематика праздника соответствует. Разве нет? – Да, – нехотя согласился Честер, порадовавшись, что озаботился ознакомлением с планами собеседника заранее, а не в момент, когда машина уже остановилась бы у ворот городского погоста, и Сэм радостно кинулся на поиски приключений. Судя по всему, для Шеппарда подобные вылазки делом необычным не были, он нисколько не пугался, напротив, получал от своих странных действий удовольствие Скай прокашлялся, надеясь, что голос будет звучать уверенно и не подведёт в неподходящий момент, сорвавшись на фальцет от страха. Сэм вообще-то животного страха не пробуждал, в нём не таилась опасность, однако Честер чувствовал себя немного неловко в компании человека, несколько недель назад провозглашённого идеалом, а после – стремительно данного звания лишившегося. Шеппард от осознания, что задумка сорвалась, нисколько не расстроился. На лице его тень разочарования не промелькнула. Он наслаждался произведённым эффектом и напевал нечто, отдалённо походившее на «This is Halloween», но не в оригинальной версии, а в вариации, принадлежавшей Мэнсону. Несколько истеричная подача материала вместо плавности исходной композиции. Скай задумался, представляя, какой могла стать прогулка по кладбищу в этот день. Стыдно признаться, но он вряд ли смог бы пройти до того места, где начинались могилы, поскольку от одного лишь упоминания ночного погоста становилось не по себе, внутренности скручивались в узел, а к горлу подступала тошнота, походившая почему-то на манную кашу, сваренную косоруким кулинаром. Наверное, такая ассоциация возникла неслучайно. Честер с одинаковым отвращением относился и к каше комками, и к прогулкам по кладбищу. Данное место пробуждало в нём не меньше отрицательных эмоций, чем фильмы ужасов. Даже ради доказательства своей крутости он не пошёл бы туда в тёмное время суток. Картинки, появившиеся в воображении, показались ему весьма забавными, хотя и странными. Только они были связаны с иным обличьем Сэма. Тем, что планировалось изначально. А лучше – вообще не Джек и Салли, а он же и Эмили. У последней наряд был роскошнее, не то, что у девочки с платьем из кусков материи, сшитых в произвольном порядке. Со свадебным платьем картинки получались великолепные. Первым делом Скай представил, конечно, Шеппарда в облаке летящих тканей, фата, длинные перчатки, вновь чулки, только не такие скромные, как во время спектакля, а что-нибудь по-настоящему развратное. Честер не столько предполагал, сколько заранее уверился в правдивости утверждения, что Сэму это всё идеально подойдёт, и он будет выглядеть шикарно в праздничных тряпках. Сочетаясь с такими фантазиями, страхи отступали, растворялись. В мыслях, связанных с могилами, кладбищем и сексом, было нечто отвратительное, но Скай неожиданно проникся и покосился с подозрением в сторону Шеппарда, прикидывая, в правильном направлении двинулась фантазия, или Сэм ни о чём таком не думал, зато он, Честер, больной извращенец. Узнай Шеппард о направлении чужих мыслей, он бы точно постарался поскорее сбежать от человека, в голове которого генерируется адский трэш, до которого Сэм не додумался. Его планы гораздо скромнее, они больше носили характер глупой шутки, очередной проверки, вроде похода в кино. Следовало вывести правило, согласно которому все проверки оборачиваются против него. Сегодняшний день стал ещё одним подтверждением, а не опровержением. Игра «Ты мой Джек, я твоя Салли, так поцелуй же меня, сидящую на могильном камне», потеряла актуальность в момент, когда Холден переступил через гордость, не без помощи алкоголя, пригласив родственника на танец. Ладно, танец только пошатнул уверенность Шеппарда, контрольным выстрелом для него стал именно поцелуй, промелькнувший в перспективе, после чего играть с Честером расхотелось. Никаких шикарных нарядов, развевающейся по ветру фаты, туфель, испачканных в грязи и прочих прелестей ночных прогулок по подобным местам. Имидж городского сумасшедшего, конечно, был не так плох, но иногда Сэм от него уставал. Сегодня почувствовал усталость особенно остро, поскольку появилось много факторов, сбивших настрой на лёгкое приключение, главной звездой которого станет трусливый одноклассник кузена. Шеппард вздохнул и произнёс: – Отвези меня обратно. – В школу? – Да. – Надеешься, что Крамер ещё там? – С чего бы? – Ну... Вы с ним выглядели весьма решительно, когда стояли посреди зала. – Понятно, – выдохнул Сэм. – Поиграй в оскорблённую невинность. Пожалей себя обманутого, только, пожалуйста, без моего участия. Терпеть не могу постановочные шоу о несуществующих чувствах. Он хмыкнул, отстегнул ремень безопасности и выбрался из машины. Учитывая тот факт, что на улице уже было охренительно темно, прогулка по городу могла обернуться опасным приключением. Скай это понимал, но последние слова, произнесённые Шеппардом, оказались настолько меткими, что унижаться перед ним, упрашивая вернуться в машину, было слишком... Слишком это было, вот и всё. Честер терпеть не мог унижаться, потому останавливать Сэма не стал, бросив в городе. – Мудаков на свете всегда было больше, чем нормальных людей, – произнёс Шеппард, помахав на прощание Скаю. – Это ещё один экземпляр, потому неудивительно.