Спою судьбу на бис...(с)

Когда доктор оставил супругов наедине, первое, что сделал Филипп, расхаживающий из стороны в сторону, – это выругался, а потом взглядом провинившегося ребенка посмотрел на Аллу. - Если бы я знал, к чему это может привести, я бы к тебе даже прикоснуться боялся… - Успокойся уже, - она лежала на больничной койке в выделенной специально для неё вип-палате. – Что случилось, то случилось. Главное, что все обошлось. - Но ты слышала, что сказал врач? Минимум десять дней стационара. Минимум. Я надеюсь, ты не собираешься сопротивляться? - Филя, я похожа на сумасшедшую? – недовольно взглянула на мужа Алла. – Конечно, я пробуду здесь столько, сколько потребуется. - Значит, мы отменяем все твои запланированные мероприятия, - Филипп пододвинул стул к кровати и сел рядом. – Пусть все эти пресс-конференции и презентации катятся куда подальше. - Да, другого выхода нет, - Алла сделала вид, что расстроилась, хотя на самом деле ликовала: ей не нужно будет сталкиваться с новыми трудностями, абсолютно ничего уже не значащими для нее. - Боюсь, придется афишировать причину, - Киркоров взял ее за руку. – Ты к этому готова? Алла нахмурилась. Рассказывать общественности о своей беременности, которая еще неизвестно, приведет ли к рождению ребенка, ей совсем не хотелось. Но информация и так разлетается мгновенно, а их с Филиппом в этом Центре репродукции уже увидели все дежурные врачи и медсестры. - Ну, что делать, давай афишировать. Но только я не даю никаких комментариев, интервью, не принимаю поздравлений и прочее. Надо будет отключить мой телефон, чтобы пресса не доставала, или симку новую купить… - Прости, что? – непонимающе уставился на нее Филипп. – Какой телефон? Ты же в больнице, откуда они знают, какой тут у тебя номер. Кстати, хорошо, что сказала, надо спросить Марка, как я могу позвонить тебе в палату. «Нет, ну точно – старая дура! - Алла едва не произнесла это вслух. – Какие сим-карты, что ты опять мелешь!». - Да-да, обязательно спроси, - она быстро перевела тему. – И соберешь мне вещи? А Люся пусть их завтра привезет. Или с водителем передай. - Я и сам могу приехать вообще-то! - Ну, у тебя же репетиции. И опять бессонная ночь… Может, ты поедешь домой? - Милая, ты что, как я могу тебя тут бросить? – он поднес ее ладонь к губам и нежно поцеловал. – Сегодня я отсюда точно не уеду. Я должен убедиться, что с тобой все хорошо. - Со мной, правда, все хорошо, - Алла улыбнулась. – Только очень спать хочется. И тебе, думаю, тоже… - Здесь есть диван, я там и пристроюсь, - решил Филипп. - Ты уверен, что ты в него войдешь? Он раза в два тебя меньше, - Пугачева приподнялась и взглянула на маленький диванчик около стены напротив. - Ничего, сложусь пополам, - смеясь, ответил ей муж. – А ты засыпай. Вот пока не уснешь, я буду сидеть рядом. А потом лягу туда. - Слушаюсь и повинуюсь, нянька ты моя, - усмехнулась Алла. - Я не нянька, я муж – заботливый и любящий. Всё, давай засыпай, - Филипп стал медленно гладить ее по волосам. - Ммм, приятно…, - протянула Алла, закрыв глаза. - Привыкай, это теперь – вся наша близость на ближайшие месяцы. - Филя! – она разомкнула ресницы. – Тебе вечно надо все испортить! - Ну, тссс, не возмущайся, это я неудачно пошутил. Как всегда. Всё, не разговаривай… Он продолжал убаюкивать Аллу своими прикосновениями, а она совсем не хотела спать. Она беспокоилась за Филиппа, который уже вторую ночь за эти три дня проводил возле нее, а с его плотным графиком работы – в этом не было ничего хорошего. Ей-то было отлично: лежи себе в кровати целыми днями и книжки читай, а он что? Возится тут с ней, а потом на сцену. В прошлый раз такого не было. Хотя всё потому, что Алла вела довольно активный образ жизни, несмотря на рекомендации врачей. Она помнила, что при плохом самочувствии никому и слова не говорила, сама звонила Марку, договаривалась, ехала в клинику – все самостоятельно, пока Филипп пел и танцевал для своих зрителей, и ничего даже не подозревал. Даже в тот ужасный день Филипп узнал всё только по факту. Она оберегала его, как и остальных своих близких, отчего потом ему было только хуже, он не был готов к тому, что случилось. И тогда не он ей говорил: «Не переживай так, все в порядке, все у нас еще получится», а она ему… А потом тихо плакала дни и ночи напролет, одна, уткнувшись лицом в подушку – лишь бы он не видел, лишь бы думал, что она стойко пережила случившееся. Это всё так ярко вспомнилось Алле, что к глазам подступили слезы. Она моргнула, и соленые дорожки покатились вниз по вискам. - Аллочка, ну что ты? – от внимательного взгляда Филиппа ничего не скрылось. - Филь…, - Алла тут же вытерла слезы и присела, облокотившись на подушку. – Я хотела тебе сказать… Мы с тобой все равно должны быть морально готовы к тому, что… - Тихо, - он приложил указательный палец к ее губам. – Не говори об этом. И не думай. - Филипп, но надо быть реалистами! – она убрала его руку. – К чему мечтать и строить иллюзии? - К тому, что мысли материальны! А еще к тому, что нет никаких причин настраиваться на другое. - Причин предостаточно, поверь мне! – Алла серьезно смотрела на него. – Да, я очень хочу, чтобы все получилось. И я сделаю для этого все, что от меня зависит. Но мы оба должны понимать, что…что…, - она не могла подобрать слов. – В общем, жизнь на этом не закончится, если вдруг что, не дай Бог, случится. - Конечно, не закончится, о чем ты говоришь? Но посмотри на меня. Смотри сюда, - Филипп показал на свои губы. – Смотри и запоминай. С нашим. Ребенком. Ничего. Не случится, - он выделял каждое слово. – Кроме того, что он, когда положено, появится на свет, и мы будем его очень сильно любить. Запомнила? - На все воля Божья, - прошептала Алла. - Бог нам поможет, - он поцеловал ее в щеку, убирая оставшуюся соль на ее коже. – Наш брак заключен на небесах, мы благословлены, любимая, и у нас обязательно будут дети… - Дети? – Пугачева изобразила удивление, только бы не сорваться и не расплакаться сейчас. - Ну, а кто знает? - Второго тогда чур ты рожаешь. - Я для тебя и не на такое готов пойти, - улыбнулся Филипп и закрепил свои слова поцелуем, а потом поднялся и погасил свет в палате. – Теперь точно спать, уже очень поздно. Алла еще долго не могла уснуть. Она старалась дышать ровно и не шевелиться, так что Филипп минут через двадцать ушел «складываться пополам» на маленьком диване. Алла приоткрыла глаза, наблюдая за этой комичной сценой. Она представляла, как у него будет ломить все тело после сна в таком положении, но спорить с ним больше не намеревалась. В конце концов, ей было приятно, что он здесь. *** Десять дней в клинике стали для Аллы настоящим спасением. Это время очень помогло ей окончательно адаптироваться к окружающему миру, плюс ко всему - ей теперь не нужно было появляться на публичных мероприятиях, что радовало особенно. Филипп сделал заявление для СМИ, объявил о том, что они с Аллой ожидают прибавления в семействе, и попросил журналистов и всю остальную общественность отнестись к этому с пониманием и не тревожить его жену. Конечно, это не спасло от появления возле территории Центра репродукции репортеров из желтых изданий, надеющихся подловить любимую певицу страны в больничных условиях, но охрана работала на совесть – Алла об этом даже не догадывалась. Каждый день ее навещал Филипп, но она больше не разрешала ему ночевать в палате. Вместо этого супруг поздно вечером звонил ей из дома, и они могли часами разговаривать по телефону. Он уставил всю ее палату цветами – каждый день здесь появлялся новый букет. Алла купалась во внимании и чувствовала себя счастливой, к тому же с ее беременностью все было нормально, после каждого осмотра доктор только радовал ее положительными прогнозами. Алла сообщила Курцеру, что рожать будет только у него, никаких заграничных клиник и быть не может, потому что этому врачу она доверяла – он был проверен временем. В связи с этим произошла еще одна неловкая ситуация. Во-первых, она страшно боялась спросить у него, какой у нее срок (она ведь до сих пор понятия не имела, а вспомнить было проблематично), но этого ей удалось избежать, Марк сам упомянул «семь недель» в одном из разговоров. Но вот когда они решали вопрос по поводу родов, Алла возьми и ляпни: «Моя Кристинка очень вам благодарна». Марк недоумевал, о чем вообще шла речь, ведь дочь Аллы в тот период даже не числилась в его пациентках. Тогда Пугачевой пришлось быстро выкручиваться, она сказала, что оговорилась: рожала у него подруга Кристины, а не она сама. «Господи, и сколько так еще будет продолжаться?» - в отчаянии вопрошала Алла после каждой своей вот такой осечки. Всё-таки оказаться в прошлом – это не просто трудно, это адски тяжело. Как общаться с друзьями, зная все, что с ними произойдет в следующие 16 лет? Как не упомянуть кино, которое еще не вышло, песни, которые еще не спеты? Да любая мелочь могла ее подвести, и, собственно, периодически и подводила. Поэтому, когда Алла вернулась домой, она решила отгородиться от общения. Хотя она и раньше не слишком любила быть постоянно окруженной людьми. Сейчас же остался только узкий круг близких, с ними она уже попривыкла вести себя соответственно времени, и могла спокойно заботиться о себе и ребенке, не переживая больше ни о чем. Если не считать ежедневные мысли, что, по-хорошему, она в любой момент может проснуться в 2011-ом году. А этого ей на данном этапе совсем не хотелось. *** Один день оставался до Нового года, когда Филипп впервые проявил характер. Точнее, те самые черты, которые так раздражали Аллу под финал их семейной жизни, и с которыми ей пока что повезло не столкнуться. Они сидели в гостиной: Пугачева составляла для Люси список продуктов, необходимых для праздничного стола, а Филипп рассказывал, как прошел его очередной концерт. Супруги решили встретить праздник вдвоем, только наедине друг с другом, никаких шумных пьяных посиделок и одних и тех же лиц, из года в год составляющих компанию. Инициатива принадлежала Алле, несмотря на то, что у них уже были планы, где и как отпраздновать 1996-ой, но желание жены сейчас было для Филиппа законом - все быстро переиграли, да и друзья их поняли. Но камнем преткновения стало совсем другое. Внезапно прервав свой рассказ, Киркоров громко стукнул рукой по журнальному столику. Алла вздрогнула и выронила блокнот. - Тебе совсем наплевать, да?! – разражено выпалил он, устремив на нее свои большие глаза, которые сейчас были просто навыкате. - С тобой что? – подозрительно спросила Алла. - Со мной все нормально! Мне больше интересно, что с тобой? Ты меня не слушаешь! - С чего ты взял? - Потому что ты молчишь! Тебе все равно! Я рассказывал о концерте, о новой песне, цитировал тебе текст, а ты ни слова не сказала. И это не только сегодня, это уже давно продолжается. Раньше такого не было. Ты всегда участвовала в моей работе, советовала, помогала. А теперь – никакого интереса! Алла поджала губы, но ничего не ответила. Хотелось наорать на него, но ведь он был прав: с того самого момента, как она оказалась в прошлом, меньше всего ее волновала его карьера. Она была вроде как уверена, что всё там будет хорошо, от ошибок она еще собиралась его предостеречь, но это было далеко впереди. Филипп не мог это не заметить. - Я не понимаю, почему так? Сама перестала петь, и решила и обо мне забыть? – недовольно продолжал Киркоров. - Филипп, я в некотором роде сейчас семейными проблемами больше озабочена. Если бы мне что-то не понравилось из того, что ты делаешь, я бы тебе обязательно сказала, - Алла пыталась найти оправдание. - Я же не прошу тебя целыми днями заниматься моими делами. Я просто делюсь с тобой, как раньше, и не вижу никакой реакции в ответ. Это что, зависть или ревность, что я выхожу на сцену, а ты не можешь? - Чушь какая! – разозлилась Алла. – И вообще, ты что разорался? - Потому что долго терпел, это накопилось! - Прости, если я недостаточно внимания уделяю твоей работе. Но я четыре дня назад вернулась из больницы, где мои мысли занимал только наш ребенок. Это что, в тебе за четыре дня столько накопилось? - она старалась держаться спокойно. - Это происходит уже давно! – Филипп подскочил с дивана и отошел к окну. - Не понимаю твоих претензий. И не собираюсь с тобой разговаривать, пока ты так орешь. Успокоишься, тогда и поговорим, - Алла подняла блокнот и собиралась уйти на кухню. - Ты целыми днями тут играешь какие-то новые песни, но мне о них не рассказываешь, - продолжал Киркоров. – Думаешь, мне Люся не говорила? Хоть одну бы мне предложила, сама ведь не поешь! И знаешь, как это сейчас нужно мне! И при мне, главное, ни разу ничего не спела, только днем, пока меня нет! Алла остановилась и повернулась к нему. Вот об этом она не подумала. Она во всю использовала возможность петь, что успела за это время насладиться всеми своими любимыми песнями, большинство из которых были написаны в двухтысячных. С одной стороны, она понимала возмущение Филиппа, с другой - она видела перед собой того Киркорова, от которого уходила: сплошны «я», «мне», «для меня» и все, что это сопровождало. Как бы она повела себя в этой ситуации в 95-ом? Простила бы, попыталась сгладить конфликт, тогда ему все сходило с рук, он был воздвигнут на пьедестал, и она на многое закрывала глаза. Но сейчас явно стоило повести себя совсем по-другому.