Рок под масками.

Прошёл месяц. «Strong Team» больше не имела монополию на выступления в клубе. Это не сказалось на их популярности. Всё же утяжелённая попса и разнополярный метал слушают разные аудитории. Драконы собирались два раза в неделю на репетиции, которые напоминали дружеские посиделки, перемежавшиеся отработкой плохого материала, или новых песен. На очередной репетиции отсутствовал Дагур, уехавший в другой город к родственникам на три дня. Иккинг и Хельга искали в беспорядке дома Хэддоков струны для её гитары. Хедэр и Олаф сидели в гараже. Блондин намеренно фальшиво бренчал на своей бас-гитаре, поглядывая на девушку, протирающую свой инструмент от пыли. - Может уже хватит бренчать? - Не-а. - Слушай! – она подошла к Хольмингему на расстояние вытянутой руки. – Меня это раздражает. Пожалуйста, прекрати. Парень положил гитару на стол и встал: - Ты какая-то раздражённая в последнее время. - Что, я? С чего ты это взял? И вообще, нет такого! - Грубое отрицание проблемы как раз доказывает её присутствие. Ты уже третью репетицию нарочито улыбаешься, как под дулом пистолета. Отвечаешь односложными фразами, на уроках не отвечаешь, и вообще, плохо делаешь домашние задания последние две недели. Что с тобой? Только не ври. - Меня с матерью выселяют… из дома… С тех пор, как пять лет назад умер мой отец, у нас не стало денег. Мама работала в две смены, но три недели назад она серьёзно заболела. Нет, болезнь излечима, но пока она находилась на лечении, её уволили! Теперь нам нечем платить за кредиты, кредиторы отбирают дом! – на последних словах брюнетка начала плакать. - Слушай. – Олаф слегка наклонил голову навстречу девушке. – Мы, э-э-э, я, это, всегда, это, у меня отец работает в крупной компании. Я попрошу его, да, я постараюсь… Между их лицами осталось неприлично близкое расстояние. Что произошло дальше, на фоне эмоционального напряжения, предугадать нетрудно. Их губы соединились. Она легла спиной на стол, он усиливал «напор». Иккинг уже нашёл струны, и с ошарашенным лицом смотрел в дверной проём гаража: «Он же ей сейчас до гланд достанет!» Он удивился настолько, что не заметил, как немного выпал из реальности. В чувство его привёл толчок в бок. Он повернул голову влево, Хельга жестами показывала, что нужно уйти и оставить их наедине. Хэддок был в смятении. Узнать, что его друг, матёрый задрот и игнорируемый и необщительный ботан смог чем-то заинтересовать девушку. Чувство, которое он испытывал, было некоторым синтезом зависти к тому, что кто-то, более неудачливый, чем он, смог завести отношения с одной стороны и радости за друга. После репетиции Хольмингем согласился проводить свою, теперь уже, девушку домой. Фонари романтично освещали улицу, пара, взявшись за руки, шла по тротуару. Блондин был в такой ситуации впервые и от волнения не знал, что сказать, что спросить. Но разговор надо было с чего-то начинать, и Олаф выбрал самый неправильный вариант фразы для этого: - Я не верю. - Не веришь во что? - Я иду с девушкой. Несколько лет об этом мечтал, но не думал, что всё будет вот так вот, быстро. И со мной. «О, боже, он всё испортит» - Хедэр не хотела портить только что начавшиеся отношения стеснительностью. Она остановилась, повернула Олафа к себе и поцеловала. - Лучше молчи. А иначе ты всё испортишь. По другой стороне улицы шла Астрид. Она не увидела лица парня, он стоял к ней спиной, но девушку она разглядела очень хорошо: «Она? С парнем?» Хофферсон, несмотря на своё поведение, не была стервой – её поведение раньше было подростковым максимализмом, её поведение сейчас же объяснялось очень просто – как так, что у такой популярной, красивой и спортивной девушки нет парня? Сморкала на его роль не подходил, «отработанный материал». Сигурд – он слишком привязан к сестре. Росбьёрн – встречаться с ним это всё равно, что встречаться со своей плюшевой игрушкой. Именно отсюда, от чувства, что она никому не нужна, и были эти злость и раздражение по любому поводу. И эта ситуация не стала исключением. Конечно же, Хэддока и остальных отбросов она в расчёт не брала. - Да что со мной не так? – вырвалось у неё вслух. Она надеялась, что её никто не услышал, но на улице кроме неё и влюблённой пары не было никаких источников шума и звуков. Судя по тому, что пара замерла, девушка догадалась, что её услышали. Хофферсон резко дёрнулась и быстрым шагом пошла по тротуару, свернув на ближайшем перекрёстке, хотя ей надо было в другую сторону. - Лал – сказали Хедэр и Олаф одновременно. Их реакция на это совпадение совпала – они одновременно засмеялись. Совпали у них и мысли по поводу неожиданной встречи их общей знакомой: «Так ей и надо. Мы были в игноре, но мы счастливы». Хольмингем проводил Вереск до дома, за что был награждён ещё одним поцелуем. Он бежал домой на всех парусах, хотя, ему не нравилась такая аллегория. На всех двигателях – так ему нравилось больше. Он забежал домой, на ходу раздеваясь, вошёл в гостиную: - Папа, нужно серьёзно поговорить! - Да, сынок. – Его отец в это время читал журнал и не оторвался от него. Парень подошёл к нему спереди. - Пап, это действительно серьёзно. – Хольмингем старший убрал газету. - Я же сказал, я слушаю. - Нужно помочь одному человеку. Одному очень хорошему человеку. - Какому? - Это мой одноклассник. - Насколько я помню, твои одноклассники не очень-то тебя жалуют, и с какой стати ты просишь меня помочь им? - Ну, этот нормально относится. Она… - Она? – Отец сделал хитрую улыбку. – Продолжай. - Она живёт с матерью, это, и у них, эм… денег нет на оплату кредитов. Их выселяют из дома. - А что ты хочешь от меня? - Ну ты же работаешь начальником отдела кадров в крупной компании! Что я ещё могу хотеть в таком случае? Возьми её на работу, хоть кем-нибудь. Только, не говори, что это я предложил. - Хорошо, у нас есть несколько свободных вакансий, я думаю, что ей что-нибудь подойдёт. – Он встал и, приблизившись к сыну, продолжил тихим голосом: - Ты только матери не говори. Она же против ранних отношений. - Ну, папа! - Тихо, молчу. – Он опять сел в кресло со счастливой улыбкой на лице. Затем он взял телефон и набрал номер: - Здравствуй, Джим. Тебе ещё нужен человек в отдел? – в трубке что-то ответили – Хорошо, кажется, у меня есть свободные ресурсы.

***

Вечером следующего дня Астрид собиралась пройти куда-нибудь, прогуляться. Она хотела позвать Сегри, но, уже выбрав в телефоне её номер, но не нажав кнопку вызова, перевела аппарат в ждущий режим и положила в карман. Она вышла из дома, и, лениво перебирая ноги, отправилась по улице. Проходя мимо клуба, девушка решила заглянуть внутрь. Там с минуты на минуту должен был начаться концерт «Dangerous Dragons». Толпа кричала «Фурия!», «Скрилл!», «Шторморез!». Блондинка пробралась к сцене, на которой уже стоял конферанс: - Потерпите! Ребята немного задерживаются! Сейчас готова только Тайфумеранг! Она и сыграет вам на клавишах что-нибудь из своего. На сцену вышла брюнетка в карнавальной маске и кепке. Она оглядела зал, затормозив взгляд на Хофферсон. Последней это показалось странным. Клавишница приблизила лицо к микрофону: - Я написала это сама под влиянием событий, произошедших недавно. И назвала это – «Реверсация статусов». Без рок-музыки на фоне Астрид смогла прислушаться к её голосу. Он показался ей знакомым. Девушка в маске опустила руки на инструмент, заиграла музыка. Композиция длилась около двух минут, вначале мелодия была грустной, печальной, медленной, затем темп нарастал, тональность сменилась на торжественную. Хедэр в это время думала: «Интересно, эта королева ЧСВ поняла смысл произведения?» Нет, она не поняла, но слушала заворожённо, как и весь зал. После финальных нот аудитория разразилась овациями. Всё же на рок-концертах контраст бывает необходим. Аплодисменты прервал ведущий: - Это божественно! Я забыл, что я здесь делаю! Спасибо, Тайфумеранг! А теперь встречайте! Барабаны – Скрилл! Бас – Штроморез! Гитара – Жуткая Жуть! И их лидер, Ночная Фурия! Толпа подняла визг, Хофферсон решила влиться в общую канву. Музыканты вышли на сцену и поприветствовали зал. Солист оглядел зрителей и тоже заострил внимание на Астрид, что она заметила. Фурия постучал по микрофону, и, убедившись, что он подключен, сказал: - Извините за задержку. – Здесь он скривил губы в «фирменной» улыбке. – Начинаем! Песни разных стилей контрастно менялись, зрительницы выкрикивали «имена» мужской части группы. Солист понравился Хофферсон, он неоднократно смотрел ей в глаза, подмигивал. Она не могла перепутать, взгляд был точно направлен ей в глаза. Во время песни, предшествующей техническому перерыву, басиста, подошедшего слишком близко к краю сцены, начали хватать фанатки. После песни Драконы не ушли на перерыв сразу. Тайфумеранг придвинула микрофон к себе: - Девушки, не трогайте Штормореза! Он официально занят! Музыканты скрылись за кулисами. Зал опустел – кто ушёл курить, кто – в туалет, а некоторые, в числе которых была Астрид, стояли в очереди у барной стойки. Девушка, стоящая рядом, обратилась к Хофферсон: - Фурия классный, согласись же? - Да, мне он тоже показался симпатичным. И давно ты его знаешь? - Ну после их первого выступления я ходила уже три раза. - А ты с ним общаешься? - Нет, я даже не знаю, кто скрывается под маской. - А кто-нибудь может знать? - Их даже хозяева клуба в лицо не знают. Через несколько минут зал заполнился вновь, перерыв закончился. Драконы вновь взялись за инструменты. Астрид проникалась песнями одна за одной, она понимала, почему они набирают популярность быстрее, чем её группа. Ей настолько понравились конкуренты, что её даже не посещали мысли о том, что это может быть предательством. А ещё – солист… Его губы и подбородок, высокий рост, приятный голос не в слишком тяжёлых песнях… А тайна маски приятно завораживает… Девушка решила – нужно действовать. Она достала из сумочки листок и ручку, и, написав на нём свой номер телефона, подошла к краю сцены и вытянула руку с запиской как можно выше. Фурия подошёл к ней ближе и отодвинул её руку грифом гитары, отрицательно покачав головой. «Хорошо, но я ведь тоже здесь выступаю, и знаю технические помещения клуба» - с это идеей блондинка вышла из зала, и, обойдя здание, вошла через запасный выход. Она пошла в сторону подсобного помещения, в котором они обычно отдыхали после концерта, но оно, вполне ожидаемо, оказалось заперто. Она подошла к выходу на сцену. Солист объявил о последней песне. И если у группы Астрид «коронная» песня была медленной и пафосной, то у Драконов – быстрой и даже немного раздолбайской по тексту. Песня закончилась, ребята пошли к выходу со сцены. Он не был освещён, поэтому Астрид не было видно. Она схватила мимо проходившего Фурию, однако тот сухо ответил: - Я с безумными фанатками не знакомлюсь. Из принципа. – Он скривил губы в «фирменной» улыбке. «Что? Безумная фанатка? Да я его коллега, и он должен меня знать!» - злость и обида разгорелись в девушке. Она замялась на несколько секунд, но, когда музыканты заходили в подсобное помещение, опомнилась и побежала к двери. Ночная Фурия подождал, когда блондинка подбежит ближе, и захлопнул дверь перед самым её носом. Хофферсон начала стучать в дверь, она даже не задумалась, как это выглядит со стороны. Ребята по ту сторону двери смеялись над ситуацией: - Поздравляю, Фурия. – Шторморез еле сдерживался от смеха. – Теперь у тебя есть фанатка! - О, нет. - Теперь охрану нанимать, устраивать фан-клуб, ох, сколько много работы! - Юморист, блин. - Может, это, другу автограф оставишь? - На лбу давай, гвоздём. К стучащейся в дверь девушке подошёл администратор: - Да вы чего от Драконов с цепи то сорвались? Соперники появились – сразу крышу всем посносило? То Сморкала ваш, то ты. Лучше иди и успокойся, сейчас ты очень глупо выглядишь. И вообще! – его голос стал строгим. – Ещё одна подобная выходка, и я вообще запрещу вам выступать у нас. - Извините. Больше этого не повторится. - Надеюсь. Астрид вышла через запасный выход. На улице было темно, под ногами хрустел снег. Её дом находился далековато, до него надо было идти не меньше двадцати минут. Вот этого ей сейчас не нужно было точно – во время такой ходьбы в голову лезут мысли, создаются вопросы, на которые перед собой необходимо ответить. Чтобы создать хоть какие-то способы отвлечения, она выбрала самый извилистый путь, чтобы повороты её отвлекали от этих мыслей. Это мало помогало. Она всё равно думала о произошедшем сегодня. Чем ей так понравился этот скрытный парень, и что в нём ей показалось знакомым? И почему он «разжаловал» её из своих коллег по цеху до фанатки? Может, он её не знает? Но откуда тогда знакомый тембр голоса и одежда? Она дошла до дома, но за время в пути она так и не нашла ответы на свои вопросы. Из кухни послышался голос матери: - Астри, это ты? - Да, мам. - Я ужин приготовила, переодевайся и спускайся. - Я не хочу. - Ты не ела ничего сегодня. Надо поесть обязательно. - Хорошо. – Буркнула девушка. Она точно знала, что даже если и сядет за стол, то просто поковыряется в тарелке вилкой – через силу её никто есть не заставит. Она поднялась в свою комнату, на стене висела афиша одного из прошедших концертов их группы. Астрид посмотрела на неё – почему-то она поняла отказ музыканта. Это действительно было похоже на приставание фанатки. Теперь бесполезно пытаться привлечь его внимание. Он её уже заметил в таком свете, а значит, ничего ей уже не светит. После самоуспокоения у девушки разыгрался аппетит. И настроение сразу улучшилось, ведь теперь решена проблема и вдобавок не придётся расстраивать мать.