Я не стану геем!

Выходные прошли словно в тумане. Я из них помню только непрерывную зубрежку меню, от вида которого меня уже тошнить начало, и то, как я постоянно держал в руках телефон. Знал же, что никто не позвонит, но где-то в глубине души надеялся, что услышу извиняющийся голос и смех на конце провода. И чем только думал? День 11. Понедельник встретил меня красными от недосыпа глазами и будильником, но я только и делал, что откладывал его на пять минут, думая, что меня это спасет. По крайней мере, от опоздания в университет и крика старосты не спасло, но зато глаза теперь болели намного меньше. Я послушно отсидел три пары, заметил, что Егора сегодня не было, а потом бегом выбежал из здания, еще в начале дня отпросившись на несколько минут раньше, чтобы понять, сколько времени мне понадобится на дорогу к новому месту работы. Когда зашел в кафе, меня встретил тот самый Игорь, о котором говорил администратор. Он сказал, где можно переодеться (форму я предусмотрительно положил в портфель), провел до небольшой комнаты персонала и, как-то странно улыбнувшись, обвел меня взглядом, когда я как раз собирался снимать футболку. А потом, встретившись с моими глазами, извинился и вышел, так и не ответив на удивленное: «Что?» Переодевшись, я пошел прямиком к кабинету администратора, теребя в руках накануне купленный блокнот. Перед самой дверью засунул его в карман, расположив так, чтобы было легко его вынимать вместе с ручкой, нервно отдернул фартук, поправил волосы, и постучал. Негромкое «Да-да», и я уже в кабинете, стою прямо перед Максимом и не знаю куда себя деть от такого изучения каждой вещи на моем теле. — Идеально, — вынес вердикт он, а я выдал что-то на подобии улыбки, но, кажется, не вышло. — Шуруй в зал и на шаг не отходи от Игоря. Он все расскажет и покажет на собственном примере. И не волнуйся ты так, клиентов своим бледным лицом распугаешь. — Хорошо, — промямлил я, кивнув. * * * Не знаю, чем я думал два дня назад, когда решил, что официантом работать круто… Сегодня же я начал понимать, что это чертовски сложно. Для меня. Возможно, остальные уже успели привыкнуть, но вот мне, как человеку, работающему первый день, было стремно. Во-первых, я даже боялся подойти к человеку и взять заказ. Не смейтесь, но когда я делал это в первый раз, то думал, что свалюсь, так и не дойдя до самого столика, потому что все это заставляло мое сердце биться в три раза быстрее, а ноги подкашиваться. Не знаю, как сумел не помереть с блокнотиком в руках, глядя на написанное мной название блюда, которое больше похоже на какие-то каракули, потому что слов было не разобрать от раздирающего меня волнения. После этого я отнес заказ на кухню, а потом упал там на стульчик, пытаясь успокоиться. Но, получив ободряюще похлопывание по плечу и довольную улыбку Игоря, я понял, что все не так уж и плохо, как могло казаться. Первая работа, первый клиент, первые коллеги... Вот бы мне и до первой зарплаты дожить. День 14. — Прекратите спать на моих лекциях! Что за хамство, вы только посмотрите! — Преподаватель со злостью бахнул ладонью по парте, грохот от чего меня напугал настолько, что я подпрыгнул на стуле. Сон резко улетучился. — И-извините, — заикаясь, сказал я, глядя в разъяренные глаза физика. — Я-я… — Вон из аудитории! — перебивает меня, а я хватаю вещи и стараюсь побыстрее свалить из его поля зрения. Закрываю дверь и выдыхаю, прикрывая глаза. Я ужасно не выспался. Когда я приполз домой после первой ночной смены, времени на сон оставалось всего ничего, и, как по закону подлости, уснуть мне так и не удалось. Впрочем, так же, как и в последние дни. Отчего-то мне было неспокойно, и я не мог понять, что не так. День 15. — Приве-е-ет! — Егор налетел на меня, чуть не сбив с ног. А я уж надеялся, что он доставать меня не будет, но не тут-то было. И, главное, как он меня нашел, если я сразу же свалил после пар, шагая в ускоренном темпе, и теперь находился почти возле кафе? — У-у-у, что-то ты хреново выглядишь, друг, — оценив меня взглядом, изрек он. — Друг? — Я вопросительно поднял бровь, посмотрев на рыжую прилипалу. — С каких это пор? — С тех пор, как ты начал работать с моим парнем. Закидывает свою руку мне на шею и нахально притягивает к себе. Вообще-то он почти на полголовы ниже меня, так что это было немного неудобно (мне пришлось сильно наклониться влево). Еще и улыбается при этом так ехидно, что аж бесит. Пытаюсь скинуть его руки, но замираю. Стоп-стоп. Что он там сказал? — Чего? Что ты имеешь в виду?.. — Эй! — Я повернул голову и увидел впереди нас Игоря, который, сжав кулаки, направлялся к нам, исподлобья смотря на Егора. — Грабли свои от него убрал! Я уже вздохнул с облегчением и подумал, что это мне на помощь спешат, но ошибся, в следующую секунду увидев, как он отдирает от меня Егора и с силой прижимает к себе. — А? — ошарашено смотрю на них, глупо открывая рот от удивления. — Фи. «Грабли», — отзывается Егор. — Руки, Гор, руки. Парень улыбается, глядя вверх, а официант закатывает глаза, но потом и на его лице появляется легкая усмешка. И тут до меня начинает медленно доходить… * * * — Почему меня окружают одни педики? — чуть ли не ною я, сидя на кухне. Мне в руки пихают тарелку овощного салата, а я достаю вилку с кармана и с обиженной моськой начинаю жевать. — Хах, это действительно так, — говорит Игорь, смеясь, — Только не педики, а геи, окей? — просит он, глядя на меня сверху вниз. — Ну… Ты же не будешь называть своего лучшего друга педиком, когда он приедет? Так и застываю с тарелкой в руках. — Ты ведь не сможешь даже, да? Долго смотрю на пол, а потом хмыкаю. — У вас это общее с Егором — лезть в чужие дела? — Ага. Семейное. — Довольно улыбается, а сам Егор, который стоял рядом с нами и молчал, отвернулся, но я успел заметить, как он жутко покраснел. — А вообще, я просто хочу помочь тебе разобраться со всем этим голубым говн… Ну, ты понял. — Строишь из себя психолога? — Поднимаюсь и становлюсь напротив него. — А почему нет? — задает встречный вопрос. — Предлагаю обсудить все после работы. Он скрещивает руки на груди и серьезно смотрит на меня, а я понимаю, что от этого мне не отвертеться. * * * Как только я переоделся в повседневную одежду, меня схватили за локоть и потянули на улицу. Егор предложил прогуляться вниз по улице, Игорь согласился, а у меня не было особого выбора. Тихо шел между двумя парнями, всматривался в темное небо, украшенное звездами, и параллельно пытался смотреть под ноги, чтобы в темноте не споткнуться. Я с грустью осознавал, что мне никак не избежать разговора на тему, которая даже для меня была под запретом. — Хочешь что-то сказать? — Игорь поворачивает голову в мою сторону. Думаю несколько секунд и задаю интересующий меня вопрос. — Ты сам был знаком с ним? — Со Стасом? Не-а. Только по словам Егора. Ну, в принципе, я знаю не много, но этого достаточно для разговора. Застегиваю курточку и прячу руки в карман. На улице с каждым днем становилось все холоднее, и это не удивительно, потому что в декабре такая температура считалась вполне нормальной. — О чем ты думаешь прямо сейчас? — слышу со стороны Егора. Я недоверчиво оглядываю его и отворачиваюсь, решая не отвечать. Зачем оно ему надо? — Слушай, Дмит, я знаю, что знакомство наше как-то не задалось. «Не задалось»? Ха. Это мягко сказано. — Да, и это еще мягко сказано... Сейчас я действительно жалею о своем поступке, но время назад уже не повернуть, и я хочу тебе хоть как-то помочь. Ничего не говорю, продолжая идти с опущенной головой. — Мне Саша звонила в тот день, — добавил он, привлекая мое внимание. — Я тогда был ужасно рад и доволен собой. Думал, что сделал правильно, все тебе рассказав. Но когда я услышал ее взволнованный голос, то во мне что-то перемкнуло. Она спрашивала о том, почему Стас пришел такой грустный после встречи со мной в университете. Наверное, он сказал ей, что мы виделись, а она просто выстроила цепочку событий в один ряд и все поняла… Он резко остановился, поворачиваясь ко мне, и ошарашил меня своими словами: — Знаешь… Я рассказал ей все, что произошло там, в столовой, и что было потом, в кофейне. — Он отвел взгляд влево, но потом опять посмотрел мне в глаза, еле заметно улыбаясь уголком губ. — Саша очень долго ругалась, обзывала меня подонком и мудаком, который плюет на чувства всех людей и растаптывает их последние надежды на взаимную любовь. — Взаимную любовь? — перебил я, скривившись. — Чего? Я натурал! Егор громко рассмеялся, чем очень меня поразил. — Бо-оже… Ты что, реально думаешь, что геями сразу же рождаются? Я тоже был натуралом до семнадцати лет. И что потом произошло? — спросил он меня. — Заразился гейством? — предположил я. — Во дурень. Влюбился я! Не поверишь, но тогда для меня это было дикостью. Я полгода скрывал свои чувства, думал, что любовь как-то пройдет, спихивал ее на гормоны и прочую фигню. А потом вот этот, — он показал в сторону Игоря. — Человек, который и был моей тайной любовью, проживающей со мной в одном дворе, спалил меня, когда я пялился на него, подошел ко мне и говорит: «Ты меня уже заебал». Я думал, что бить будет, потому что видел, как он замахнулся, а он прилепил мне на лоб стикер со своим адресом и номером телефона. Слышу, как хмыкает Игорь справа, и пусть я его не вижу, я уверен, что сейчас он улыбается. — Ну, и вот мы до сих пор вместе. Игорь и я были натуралами, никогда до этих отношений не имели парней и даже не проявляли никакой заинтересованности к ним. Просто… так получилось. Егор замолчал, а потом полез в карман своих джинсов и что-то оттуда достал. В следующий момент я услышал, как чиркает зажигалка, разрезая темноту своим ярким пламенем. Парень преподносит ее к сигарете, зажатой у него между зубами, и закуривает, пуская в верх тонкую витиеватую полосочку дыма. Он зажимает сигарету между кончиками указательного и среднего пальцев правой руки, затягивается всего лишь два раза и отводит руку в мою сторону. Открываю рот, чтобы спросить, зачем она мне, но вижу, как Игорь забирает сигарету, затягивается сам и, бросив ее на землю, растаптывает подошвой кроссовка. — Типа бросаем курить, — пояснил он удивленному мне. — Угу, — подтвердил Егор. — Пытаемся. В молчании мы проводим еще минут десять. За это время мы успели пройти мимо моего университета и спуститься намного ниже, к улочке, заполненной разными кафешками. — Я… я не знаю, — говорю я. — Видно, что вы вроде как счастливы вместе, и вам наплевать на то, какого вы пола, но это слишком противоестественно для меня. Я не думаю, что смогу это понять. Даже не говорю, что смогу это принять, потому что сам в это не верю. — Не веришь в то, что из-за какой-то влюбленности человек может так поменяться? — переспрашивает Игорь, на что я киваю. — Хах, да ради своей любви человек может не только сменить ориентацию, а горы свернуть! Это получилось слишком слащаво, да? — с улыбкой произносит он. — В общем, суть ты понял. — Короче, — встрял Егор. — Я не думаю, что этот разговор помог тебе хоть немного разобраться, но хорошо, что мы пообщались. Помнится, раньше мы только ругаться могли, да? — Он улыбается, но скоро опять хмурит брови, закусывая губу. — Мне правда жаль. Верь или нет, но я не хотел такого. Я ничего не ответил, а только посмотрел на Игоря, который решил прокомментировать эти слова: — Все равно ты повел себя как говно. — Да знаю я! — сжав кулаки, сказал парень. — Ты же сам видел, как я переживал! — Так, ладно, это все слишком затянулось, — вздохнув, произнес я. — Сейчас очень поздно, так что давайте по домам. — Ты прав, — согласился Игорь и, схватив своего парня (как-то странно такое говорить) за плечи, развернул спиной к себе и подтолкнул вперед. — Мы пойдем. — Эй, не толкайся! Гор!.. — возмущался тот. — У него привычка такая — по-своему сокращать имена? — спрашиваю у Игоря. Тот только улыбается мне, а потом отпускает Егора и идет вперед, бросая рыжему через плечо: «Не отставай», который в ту же секунду сравнялся с ним. Вскоре они исчезли за поворотом, а я решил не тревожить Никиту в такое позднее время и позвонил в службу такси. * * * Когда я, отпоенный зеленым чаем, лежал на кровати, зачем-то теребя в руках телефон, в голове крутились два вопроса, волнующие меня больше всего: «А смогу ли я принять Стаса и контактировать с ним дальше, забив на все это? Или просто забить будет не достаточно?»