Я не стану геем!

От лица Димы. Добрались мы до университета быстро, что не могло не удивить. С утра на дорогах обычно не пропихнуться, ведь в это раннее время большая часть населения спешит навстречу ежедневным обязанностям и заботам, а сегодня пробок не было. И удивляет больше то, что машин было действительно мало. Будто сама Судьба желает, чтобы мы не опоздали на первую пару, а спокойно добрались, по пути разглядывая улицу и останавливая взор на высоких деревьях, которые прогибались под порывом холодного утреннего ветра. Даже на улице было все прекрасно: тепло, солнышко светит, птички поют, и даже этот надоедливый ветер, отчаянно дувший мне в лицо через наполовину сдвинутое стекло автомобиля, не мог испортить столь чудесную погоду. Да и вообще, утро выдалось хорошим, но его портила всего лишь одна маленькая деталь. Первой парой была биология. Ну, вы уже чувствуете этот ужас и панический страх, а? Что, нет? А я вот очень даже чувствую. Лабораторная — это самое страшное слово, которое я слышал в своей жизни. Серьезно. Конечно же, я до жути боялся провалить лабораторную. Если это произойдет, то я получу втык от преподавателя, Стаса и даже отца. Хорошая оценка мне ух как нужна, а если провалю все то, к чему я так усердно готовился последнюю неделю, то все оценки, которые я зарабатывал до этого на биологии, будут бесполезными, так как Анатолий Сергеевич сразу предупреждал о том, что ориентироваться он будет только по оценке за лабораторную, ибо она будет отображать все знания и незнания студента. Спрашивается: зачем мне хорошая оценка, если я раньше на неё плевать хотел? Мой дорогой и любимый отец пообещал мне какой-то масштабный сюрприз. Я, конечно, знаю, какой он у меня хитрожопый — однажды он пообещал мне на Новый Год какой-то подарок, что очень сильно меня порадует, а взамен навороченного ноутбука, который я сам себе и нафантазировал, он торжественно вручил мне плитку молочного шоколада, которую я отдал маме, и большущую коробку конфет. Согласен, это тоже приятно, но это не новый черный ноутбук. И пофиг, что мне было всего тринадцать, я все равно тогда обиделся. Но, что самое интересное, больше всего я не хотел подвести Стаса. Все-таки он пытался помочь мне, такому неучу в биологии, понять хоть что-то. И таки да, это «что-то» в моей голове на неопределенное время отложилось, и я очень надеюсь, что этих знаний будет достаточно, чтобы написать хотя бы половину лабораторной самому, изредка спрашивая о некоторых мелочах у Стаса, а не позорно списать все у него. Я думаю, — не надеюсь, нет, ни в коем случае — что Стас хоть немного, но верит в меня. Не настолько ж я безнадежный, ну! Поворачиваю голову в сторону Стаса, который что-то разглядывает на улице. Лицо спокойное, не выражающее ни одной эмоции. Прям воплощение умиротворения и покоя. Значит, он вообще не волнуется? Ни капельки? Хотя это даже не странно. Я полностью уверен, что Стас вызубрил совершенно все. Во-первых, были заметны его синяки под глазами, когда я его увидел вчера, а могло значить, что вместо того, чтобы ночью спать, он читал учебники. Во-вторых, это Стас. Он просто не мог не выучить, ведь биология его любимый предмет. И этот факт меня все еще удивляет, да. За все время нашей дружбы я так и не привык к тому, что его так и тянет к этой науке. А о том, что его хрен оторвешь от какой-нибудь новой энциклопедии я вообще лучше промолчу. Помню, как на первом месяце нашего с ним общения Стас рассказал мне, что его всегда тянуло к подобному. В старших классах он помимо биологии полюбил и анатомию. Даже были такие моменты, когда он запирался в комнате, брал огромный атлас анатомии и с головой уходил в изучение строения тела всех живых организмов. Он также сказал, что в первое время после окончания школы он подумывал податься в медицинский. Только в последний момент передумал. Вообще, Стас – человек интересный. Ладно, он немного придурковат, и с этим я спорить не буду, но зато он очень талантлив (не мое мнение, это вывод из его слов о себе). Как-то он обмолвился о том, что он поет. Не буду врать и скажу честно, что эта новость меня действительно удивила. Я еще знаю, что его сестра Алекс пишет стихи. Мне, правда, стихи она свои не демонстрировала пока что, — да мы и не общались с ней толком, — но я все равно должен их прочитать. И я думаю, что кто-то из них двоих играет на гитаре. Решил я это не просто так – когда я приходил к ним домой, то увидел в углу шкафа, где хранится верхняя одежда, чехол от гитары. Надо будет как-нибудь спросить, кому эта гитара принадлежит. А пока я вернулся к размышлению о том, как меня будут отчислять с университета из-за проваленной лабораторной, — я оптимист, да, — мы уже доехали, и машина притормозила у ворот темно-коричневого цвета. Я взял в руки небольшой рюкзак, закинул его на плечи и вышел из машины, не забыв поблагодарить Никиту. С Никитой у нас были хорошие дружеские отношения, хотя поначалу он удивлялся этому, ибо знал, какие обычно бывают отношения у сынка богатых родителей и «какого-то там» шофера. Я случайно как-то услышал, как Никита поделился с моим отцом, что ему приятно возить такого воспитанного, хорошего и не капризного парня. Скажу честно, мне было приятно такое слушать. А точнее, подсушивать. Я и Стас молча шли по направлению ко входу в университет. По пути на меня налетел какой-то парень с огромными книжками в руках, и они, конечно же, все оказались на полу. Я не мог не помочь их поднять, ибо видел, что парню будет тяжело обратно выстраивать книги в столбик. Книги были очень тяжелыми, и я поразился тому, как он их вообще тащил до столкновения со мной, ведь руки у того юнца худющие, без всякого намека на хоть какие-то мышцы. Знания — это, несомненно, очень хорошо, но так и руки отвалиться могут. Стас пустил шутку в сторону того бледного парня, над которым мы синхронно заржали. Поднялись на второй этаж, встали у подоконника и скинули на него свои сумки. До начала пары было хороших двадцать минут. Из дому мы с Никитой всегда выезжаем в восемь утра, потому что оставляли время на всевозможные пробки, в которые мы часто утром попадаем. Но сегодня, как вы уже знаете, пробок не было, поэтому и доехали мы быстро, минут за пятнадцать. А теперь остается только стоять столпом, подперев плечом стену, и ждать судного часа. Я достал телефон и наушники, включил музыку и надеялся, что это поможет мне хоть немного расслабиться. Но, увы, не помогло. Холод аж до костей пробирает, как подумаю, что как-то накосячу в лабораторной работе. Но самое тяжелое — это теория, которую нужно сдать Сергеевичу перед началом лабораторной. Правда, спрашивать он долго не будет — задаст пару вопросов и отправит на свое место. А потом уже и расслабиться можно, времени на написание работы будет валом, тем более не один писать буду, а в команде. — Тебе вообще не страшно, да? — интересуюсь я у Стаса, который что-то увлеченно высматривал в телефоне. — Стоишь себе спокойно, молчишь. Неужели настолько пофиг? — А что тут бояться-то? — он посмотрел на меня, ставя телефон на блокировку и запихивая его в карман джинсов. — Я весь материал в учебнике про скрещивание мелких мушек выучил, даже в интернете дополнительную информацию нашел. В этих задачках ничего сложного нет, поверь мне. Да и ты бояться не должен — знания, которые нам понадобятся, мы проходили еще в десятых-тринадцатых параграфах, так что ты должен знать хоть что-то. Ну, если ты, конечно, не читал все это просто так, не концентрируясь на словах и значениях. — Концентрировался я, не дурак ведь, и понимаю, что это нужно прежде всего мне. — Вот и молодец. Нечего нюни разводить. Двойку ты сто процентов не получишь, ибо ты в паре со мной, а оценка выставляется за командную работу. У меня как камень с души упал. — Спасибо, ты меня успокоил, — выдохнул я. — Всегда пожалуйста. Стас улыбнулся мне и, отодвинув наши сумки немного в сторону, сел на подоконник, скрещивая руки на груди. Время шло, и у кабинета биологии становилось все больше и больше людей. Многие сходились в группки и здоровались друг с другом. Они о чем-то говорили, и до меня изредка доходили такие фразы, как «жуткий препод», «завалит, гад» и «биология — дерьмо». Последнее было сказано достаточно громко и грубо. Я даже повернулся к Стасу, чтобы посмотреть на его реакцию, но он и не дёрнулся. Не услышал, видимо. Ровно в девять утра к нам подошел Анатолий Сергеевич и открыл кабинет, сказав, что дает пару минут на то, чтобы мы могли немного повторить выученное, а потом он будет по очереди каждого вызывать к себе. Вскоре он позвал меня, и я, получив дружеское похлопывание по плечу и слова «крепись», тяжело вздохнул, поднялся со своего места и пошагал к преподавателю, попутно моля всех существующих и несуществующих богов смиловаться над моей душонкой. * * * Сегодня пар у нас было всего лишь две, вместо запланированных трех, так что этот день смело можно назвать удачным. — У нас пятерка! — восторженно кричу, понимая, что все обошлось. — Знаю, — сказал Стас, выходя впереди меня с аудитории. — Только у меня пятерка с твёрдым плюсом, а у тебя с длиннющим минусом. — И, главное, проверил так быстро! — полностью игнорирую сказанное Стасом и продолжаю шагать прямо по коридору, не обращая внимания на то, как идущий рядом Стас закатил глаза. — Конечно проверил. Да ему просто было интересно, что такой дурень смог написать в лабораторной работе. Думаю, Анатолий Сергеевич был уверен в том, что ты лабораторную провалишь так же, как и теорию, — насмешливо улыбнулся парень. — Ничего я не провалил! — возмутился я. — Разве тройка — это не провал? — спросил меня Стас, вопросительно подняв бровь. — Мы же сколько учили, а ты так опозорился перед преподом! Хотя, если так подумать, то он от тебя ничего другого и не ожидал. — Вот именно, что мой мозг не мог принять всю информацию. Мы слишком много учили, — Стас покачал головой, — а в итоге нам понадобились чертовых четыре параграфа чуть ли не в самом начале. Скажи мне, нафига ж я мучился, читая больше тридцати параграфов? — сказав это, я нахмурился и запихнул руки в карманы джинсов. — Думаю, для тебя это было даже полезно. — Стоп. — Я резко остановился и повернулся к Стасу. — Мне кажется, или ты с самого начала знал, что нам понадобятся только четыре параграфа? — я сощурил глаза, с подозрением глядя на друга. — Ну... Тебе не кажется, — сказал Стас и, как только увидел в моих глазах ярость, вскинул руки в примирительном жесте и незамедлительно добавил: — Поверь, я не ради прикола это сделал. Просто я подумал, что тебе будет это полезно. — Полезно?! Да нафига мне это-то? — Чего ты орешь на всю округу? Тебе эти знания понадобятся на следующих лекциях. Через пару недель мне нужно будет уехать, и я не смогу тебе объяснять материал, который ты не понял. Вот я и решил нагрузить тебя сейчас, — он возобновил шаг, направляясь к выходу из университета. — Уехать? Куда это? — удивленно спросил я, догоняя его. — К родственникам в Украину. Мне нужно кое-кого навестить. — Прямо посреди учебного года? Бессмертный, что ли? — хмыкнул я. — И кто ж тебя отпустит? — Я попробую договориться с деканом, попрошу академический отпуск. — Посмотрим, даст ли он тебе его. — Должен. Стас опустил голову вниз и нахмурил брови — явно над чем-то задумался. Мы вышли из здания, и нас сразу же окутал холодный ветер, принуждая табун мурашек пробежаться по коже. Да уж, погодка испортилась быстро. — А насколько ты уезжаешь хоть? — интересуюсь я, застегивая молнию ветровки до самого верха. — Где-то на месяц, наверное. Я точно не знаю, — Стас пожал плечами, а потом поежился от нового потока ветра, который теперь дул нам прямо в лицо. — Это долго. — Ага. Пройдя ворота, мы услышали настойчивый сигнал машины. Впереди нас стояла машина, а из неё как раз выходил Никита, показывая жестом быстрее подходить и садиться в машину. Мы ускорили шаг и уже через минуту были у машины. Стас и я поздоровались с водителем. — Может, тебя подвести? — предложил Никита. — Да нет, мне же не далеко до дома идти, сами знаете, — ответил Стас. — Ну, как знаешь. Тогда бывай, Стас, — сказал водитель, обратно садясь на свое место. — До свидания, — попрощался Стас, поворачиваясь ко мне. — И тебе пока. Встретимся завтра на занятиях. — Передавай привет Саше, – я улыбнулся, открывая заднюю дверь автомобиля. — Увидимся. Блондин кивнул, улыбнувшись одним уголком сомкнутых губ, и, развернувшись, ушел. Я не стал смотреть вслед ему и запрыгнул на заднее сидение. — Как результаты лабораторной? — поинтересовался Никита, заводя мотор и глядя на меня через зеркало заднего вида. — Все обошлось и мне поставили пять, — гордо сообщил я. — Хорошо потрудился, — похвалил меня Никита. — Тебя ждет дома твой отец. Артур Семенович попросил напомнить тебе о каком-то сюрпризе, который он тебе обещал. Он сказал, что вручит его тебе, как только ты приедешь домой. — Так чего мы стоим? Поехали быстрее!