Подгорный Король

"Холодный ветер подхватил Песнь о войнах вековых Унёс их вдаль От слёз невинных От тьмы, что в сердце ширится От глаз ночи зимней Но не скрыться мне от доли этой Стужа сна до сих пор кажется мне явью Окутывая вновь пеленой забвения Терзая душу когтями изо льда Холодный ветер завывал Над снегами белыми Моё имя никто не звал Сквозь мрак полночи тёмной А я звала сквозь ветра и морозы Шептала имя как молитву И всё ждала, когда утихнут грозы И вновь увижу родного взгляда синеву Холодный ветер унёс душу мою К тебе сквозь сумрак дней Туда, где своей душою Моё ты сердце сбережешь... Где своей душою Мою ты душу сбережешь..." Слёзы от чего-то покатились из глаз. И снова эта картина перед глазами. Прекрати думать об этом. Перестань. Не мучь себя. В горле стал горький ком, а в памяти оживал всё более яркий образ того кошмара. — Зачем ты поёшь такие песни? — раздался за моей спиной голос. Фили стоял в дверях и наблюдал за мной уже какое-то время. — Тебя что-то беспокоит, Родвен? — Да... тот сон. Он всё никак не оставит меня в покое. — утёрла слёзы я. Он понимающе посмотрел на меня и подошёл ближе. Сочувственно потрепав меня по плечу Фили заглянул мне в глаза. — Ты никогда не рассказывала подробностей. — растерянно проговорил он. — Я могу показать. Только Торину показывала однажды... — пространный взгляд смотрел сквозь стену. — И как это происходит? — неуверенно спросил старший племянник Короля. — Я передаю тебе свои мысли... как образы... Ты почувствуешь то же, что и я. Смотри. — пояснила я и осторожно прикоснулась ладонью к его щеке. Ведение потянулось к его сознанию, обволакивая его, проникая глубже в его мысли. — Как ты это вынесла? — выпалил Фили, отпрянув от моей руки. — Я бы и не вынесла этого в жизни. — тоскливо улыбнулась я. — Понимаешь, Фили, наши жизни с твоим дядей связаны. Если один погибает, то другой не может жить. Недоуменный взгляд гнома сменился ужасом. — Так значит... — Да. — И Торин знает? Молча я кивнула. Фили изумлённо вытаращил на меня глаза. — Это работает только в одну сторону. Если с Торин что-то произойдёт я это почувствую. И если... — я запнулась. Это даже произносить вслух оказалось невозможным. Но Фили и так всё понял. — А как так вышло? — попытался увести меня в сторону от мрачных мыслей молодой гном. Я подняла взгляд на него улыбнулась. — Я не знаю точно как именно это работает... но сначала мне казалось, что нас связала взаимная любовь. Но после разговора с Трандуилом у меня появилось предчувствие, что... На мгновение я замерла, пытаясь как можно точнее подобрать слова, чтобы описать эту тонкость. Но Фили оказался сообразительнее и в чём-то проще. — Что вы были связаны задолго до вашей встречи? — спросил он, наблюдая за отражением мысли на моём лице. — Да. Именно. — кивнула я, удивлённо взирая на гнома. Принц расплылся в улыбке, но тут же радость сползла с его лица, уступая место потрясению и испугу. — То есть... значит... тот сон... — растеряно начал гном, глядя в пустоту. — Фили, послушай меня. — я обхватила его лицо ладонями и заставила посмотреть мне в глаза. — Трандуил сказал, что этого никогда бы не случилось. — попыталась успокоить я старшего сына Дис. — Он сказал, что этого не случится! Но ведь могло... — вскинулся тот. — Мне более, чем достаточно того, что этого не случится. Я бы этого не пережила. — холодно отрезала я. — Мне хватило одного раза. В чертоги Мандоса мы отправимся вместе и никак иначе. Мы молча сидели, стараясь не смотреть друг другу в глаза. Во мне всё ещё бушевали смешанные чувства. Утихающая боль сменилась смесью раздражения и облегчения. Странное чувство, честно говоря. С одной стороны меня вывело из себя его отношение к этому. Как будто бы он хотел, чтобы так случилось. Будто бы я специально изменила судьбу его дяди. Глупости, конечно. Он Торину никогда ничего плохого не желал. Кили и Фили очень были к нему привязаны и любили всей душой. Всё это время он заменял им отца. А с другой стороны, мне стало легче, как я поделилась этим ещё с кем-то. С Дис я бы не смогла обсудить с ней этот кошмар... — Прости. Я не хотел тебя обидеть. — Фили осторожно положил руку мне на плечо. Я посмотрела на него и он немного успокоился, не увидев в моём взгляде злости и обиды. — Забыли. — махнула я рукой с легкой улыбкой. Ещё немного мы посидели в тишине, а потом долго обсуждали планы на следующие дни. До свадьбы оставалось лишь несколько дней и нужно было закончить кое-какие незначительные приготовления. — Что с платьем? Я его даже не видела! Мне его не показывают. Это такая традиция у гномов, о которой мне ничего не известно? — всплыл наболевший вопрос. — Нет. Просто... это сюрприз. — лукаво улыбнулся Кили в дверном проёме. Он вошел и прикрыл за собой дверь. — Давно ты здесь околачиваешься? — прищурилась я. — Почему это сразу околачиваюсь? Я между прочим работаю. А вы здесь всё о дяде да о снах на весь Эребор голосите. — Уши бы тебе пообрывать, но не буду. — процедила я с беззлобной улыбкой. Кили хохотнул и плюхнулся рядом со мной на тахту у камина. — К слову о дяде. Где Торин? — вдруг спросила я. — Что-то он неважно выглядит. — скис Кили, глядя мне в глаза и перевёл взгляд на брата. — Что с ним? — насторожилась я. — Ну... он простыл. — виновато проговорил младший племянник, видимо выдавая дядю. Это было в его стиле. Я вздохнула и встала. — Значит будем лечить. Он у себя? — Ага. только не говори, что я рассказал тебе. Он говорил, что сам... — начал паниковать Кили. — Ой да знаю я, как он сам. Будет ходить и мучиться пока само не пройдёт. — отмахнулась я. Братья переглянулись и обменялись многозначительными ухмылками. Я направилась к покоям короля. Дверь была прикрыта, но не заперта. Я вошла, ища глазами свою жертву. Сидит за столом, страдает. Видно, совсем ему несладко. Обхватив голову руками Торин сидел, склонившись над столом. Я бесшумно затворила за собой дверь и подошла к нему. — А я говорила не лежи долго на снегу. Но тебе ведь нужно было показать себя. О, Махал, ты совсем не изменился с тех пор. Как был упёртым гномом, там им и остался. Он поднял на меня глаза и меня окутала пьянящая синева его взгляда. — Но тебе ведь понравилось. — голос его осип. — А теперь ты будешь ходить и ныть как тебе плохо. — прикидывала я масштаб катастрофы. — Кили сдал? — устало спросил Торин. — Сойка весточку принесла. — съехидничала я. — Ложись давай. — А что мне за это будет? — спросил он хриплым голосом с соблазнительной ухмылкой, но простуда помешала его плану и гном громко чихнул. — Можешь смело рассчитывать на вино. Подогретое. С мёдом. — с иронией улыбнулась я. — Конечно, как кувыркаться в снегу так это "мы гномы горячие, нам зима ни по чём". А теперь мне тебя лечить надо. — приговаривала я, толкая его к кровати. — Не ворчи. Тебе же понравилось. — медленно шёл он. — Я тебе говорила, Дубощит, я тебя убью, если ты простынешь. Говорила? — угрожающим тоном заявила я, доставая бутыль с вином и наливая в чайник. Разведя огонь в очаге я поставила чайник и смерила Торина строгим взглядом. — Но ты здесь. И ещё не убила. Или мне не стоит пить это вино? — ухмыльнулся он, садясь на кровать и скидывая сапоги. — Выпьешь. Заставлю. — язвительный ответ его повеселил. — Серьезно? — иронично изогнул бровь гном. — Ну тебе же можно было валяться на снегу в лесу. И ещё и меня повалить. — Что-то ты не слишком-то и сопротивлялась. — Если бы знала, чем всё закончится — была бы против. И, кстати, я не слишком одобрила эту затею. Я боялась, что нас заметят. — Ну не заметили же. Хотя могли слышать. — расплылся Торин в довольной улыбке. — Сам сказал, не грибы же мы там собираем. — с ехидной ноткой в голосе добавила я. Вино успело подогреться и, взяв со стола пустой кубок, я перелила его туда. Добавив пару ложек мёда я подошла к кровати, где всё ещё сидел Торин. — Держи. Пей. Чтоб всё выпил. — строго приказала я. — Оно горячее. — поморщился он. — Я не хочу. — Пей давай. На морозе валяться же ты хотел. — Мне было не холодно. — Торин, сын Траина, не зли меня и пей. — А то что? Лукавые искорки прыгали в глазах гнома, задорно поблёскивая. Я устало вздохнула и села рядом. — Солнышко моё, выпей. И не нервируй меня. На удивление это подействовало. Торин выпил вино и оно довольно быстро ударило ему в голову. С борьбой и долгими уговорами мне всё же удалось уложить его в постель. — Родвен... — позвал он как-то по-детски робко. — Что? — спросила я, глядя ему в глаза. Взгляд у гнома был ясным, глаза блестели от тёплого вина и болезни. — Полежи со мной. — попросил он таким голосом, что сердце сжалось. Он выглядел таким растерянным. Как обычно, когда он болел. Каждую простуду он превращался в ноющего ребёнка, которому нужно было всё внимание и забота. — Конечно, Торин. Я устроилась рядом и он тут же прижался ко мне всем телом, уложив голову мне на грудь, ласково обнимая меня за талию. Спи, мой Король. Завтра уже будет лучше. Всё пройдёт. Спи...