Обитатель Святого Владимира

      Уже этим вечером мне предстояло провести первую службу в церкви Святого Владимира. Приготовления, да и хлопоты в новом доме, отвлекли меня от девушки, которой я галлюцинирую. Не то, чтобы я не думал о ней совсем, мысли были, конечно, но в умеренном количестве, которое не позволяло мне что-то не то сболтнуть или другая чепуха в этом роде.       В церкви у меня было несколько помощников. Это оказались совсем молодые парни, которые были шустрые, проворные, и если от них требовалось исчезнуть, они делали это за считанные секунды. Мне они были приятны, тем более один из них очень подробно и понятно объяснял, где и что тут лежит.       — Знаю, это странно, что службу придется проводить вечером, — щебетал один из парней как синица. — Но поверьте мне, здесь все чокнутые, им церковь может понадобится и в три часа ночи. Вам придется привыкнуть.       В храм стекалось большое количество людей. Они были как смешанные течения двух разных рек: ходили большим потоком, наталкивались на «камни» в виде других гражданских, отделялись в небольшие ручейки, сидящих на скамейке. Эти ручейки в основном стояли из старых бабушек, которые не могли долго стоять, в подтверждение этого рядом с ними были трости или заменяющие их обычные деревянные палки.       Среди этой большой толпы я пытался найти ту девушку с моста. Мне не верилось, что у меня галлюцинации, или что у меня шарики за ролики заехали. Для этого не было каких-то позывов, я бы почувствовал, что с моим состоянием что-то не так. Да и не могли же эти видения начаться ни с того ни с сего. Поэтому я внимательно высматривал эту девушку (или женщину), надеясь, что она все таки соизволит явиться. Но я не находил ее взглядом, я постоянно натыкался только на Викторию, которая ходила вся сгорбившись, и желая поскорее очутиться дома. В какой-то момент к ней подошла старуха в черном, очень похожая на ведьму из сказок, и о чем-то заговорила. Как человек, знающий свою сестру на все сто процентов, я видел, что ей не особа приятна эта беседа, возможно Викторию не устраивал запах этой женщины, она никогда не любила, как пахнут старики, но Виктория все равно старательно делала вид, что ей интересно слушать болтовню старухи. Когда женщина наконец-то отошла от сестры, Виктория облегченно вздохнула и поймала мой взгляд. Я улыбнулся ей, но Викторию это не успокоило, и она опять пошла нервно разгуливать по зданию.       Некоторые люди подходили ко мне знакомиться. Но их было не особо много, большая часть просто смотрела на меня, как на статую в музее. Я чувствовал себя неловко от этого, и старался делать вид, что не замечаю этого всего, но на самом деле меня очень смущали взоры. Я старался отворачиваться, отходить подальше от места моего созерцания, но не всегда помогало. В какой-то момент, когда я раскладывал свечи, на мое плечо легла рука. Обернувшись, я увидел приветливо улыбающуюся блондинку высокого роста.       — Привет, — сказала она, все еще улыбаясь. — Меня зовут Василиса, а вы Дмитрий, верно?       Я улыбнулся и полностью развернулся к девушке. Эта особа сразу вызвала внутри приятное чувство.       — Да, — ответил я. — Приятно познакомится, Василиса.       — Мне тоже. Вы, кстати, можете звать меня просто Лисса.       До меня не сразу дошло, что это сокращение. В наше время это имя встречается очень редко, просто напросто вышло из моды, но если девочек все таки зовут так, то сокращенно их называют Вася. Никак не Лисса. Я озадачился и блондинка это заметила.       — Знаете, а у меня была такая же реакция, когда я впервые услышала. Не я придумала это сокращение, а моя подруга. Сама не знаю, как ей в голову взбрело.       — Что ж, — я вручил девушке свечку, — в любом случае это звучит намного красивее и даже благороднее, чем Вася. Идет ассоциация не с подзаборным пьяницей, а с чем-то светлым и хорошим.       Лисса рассмеялась и взяла у меня еще несколько свечей. Скорее всего для своих друзей, так как если я не ошибаюсь, то видел, как она приходила в церковь в компании молодежи.       Несмотря на то, что я очень волновался, начало службы прошло гладко. Все меня внимательно слушали, что даже поразило. В церкви Бийска, где мне не так часто попадалась возможность провести службу, многие люди могли пропускать все мимо ушей. Но здесь же, стоя передо мной, толпа ловила каждое слово, следила за каждым движением моей руки. И даже не знаю, нравилось ли мне, что они так почтительно относятся к словам, или раздражало.       — ... как вы можете знать, это является не менее тяжким грехом. Это может отразиться на вашем душевном состоянии, такие вещи терзают душу, порой доводят до края сумасшествия. Но если вы поддались искушению и уже ничего нельзя изменить, то вам может помочь исповедь. Это важнейшая часть человеческой жизни, ведь когда вы исповедуетесь перед батюшкой, вы также исповедуетесь перед Всевышнем.       Я только закончил предложение, только перевел дыхание, как все мое тело напряглось. Церковь вздрогнула. До меня не сразу дошло, что же случилось, но потом я понял, что кто-то с силой открыл входные двери в храма. Они были большие и тяжелые, когда собирался народ, я не раз замечал, что женщинам приходилось поднапрячся для того, чтобы отварить их. А тут их открыли меньше, чем за секунду: двери распахнули, и они с силой врезались в стены. Я побоялся, что там останутся большие вмятины или другого вида ущерб. Я положил молитвенник на стойку и собирался пойти разобраться в случившемся. Но я остановился как вкопанный, когда толпа разошлась на две стороны, образуя живой коридор, в котором виднелся выход. А в открытых дверях, прямо на входе, стояла фигура в черном.       Она была одета точно также, как в нашу встречу на мосту: черный комплект из платья, перчаток, шпилек и вуали. Только волосы, темные и густые, были собраны наверх в изящную прическу. Во мне на секунду вспыхнула искорка радости, ведь эта девушка и вправду настоящая, у меня не было галлюцинаций и с моим рассудком все в порядке. Леди Х, как я ее называю, осмотрела толпу людей. Из-за того, что она стояла далеко, и на ее лице была вуаль,       (НЕТ ЛИЦА!!!)       я не мог видеть ее лица, но в ее теле, жестах и поведении, чувствовалось, что эти люди для нее ничто. Не в том смысле, что она их не знает или нейтрально относится, совсем нет. Её тело показывало, что все эти люди для нее куча мусора, жалкие рабы, существа, не достойные жизни. Мне это очень не понравилось, но в то же время стало интересно. Кто же такая эта девушка, что может позволить себе так относиться к другим жителям Святого Владимира? Избалованная дочка какого-то влиятельного перца с жирным пузом, или трудный подросток с ненавистью ко всем окружающим?       Люди тоже смотрели на даму в черном. В глазах некоторых я увидел неописуемый страх, они держались за крестики у себя на шее, прятали детей за спины, и кажется мысленно молились. Но таких, кто так бы в открытую показал свои эмоции, было не много. В основном люди были напряжены, встревожены, но не более. Я зацепился взглядом за Соню и ее маму, только их лица отличались от остальных; из-за этого, собственно, я их и разглядел. Они смотрели на Леди Х точно так же, как она смотрела на толпу. И только тут я вспомнил, что когда видел ее прошлой ночью перед домом, когда брюнетка разговаривала с парнем с горящими зелеными глазами, она указывали на дом Сони и Клары Андреевной. В отношениях этих людей явно что-то не так.       Среди всего народа только Виктории было наплевать на всё. Она сидела на скамеечке в далеком углу, смотрела на происходящее, но даже мысленно не принимала какого-то участия в процессе. Ее разум был поглощен чем-то совершенно другим. Могу поспорить, что она вспоминала наш старый дом в Бийске, своих друзей и соседскую собаку Жучку, с которой часто играла.       Казалось, что почти минуту все не шевелились. Так и продолжалось бы, если бы девушка в черном не насладилась всеобщим изумлением и не пошла бы вперед. Ее шпильки отбивали ритм о мраморный пол, так же звонко, как и на мосту Шесть. В дополнение к картине не хватало только окружающего ее холодного тумана. Девушка шла грациозно, целеустремленно. На секунду мне почудилось, что она направляется ко мне, но я ошибся. Она встала впереди толпы, создавая отдельный ряд из одного человека, и замерла. Она снова была похожа на неодушевленное пугало, но в этот раз она хотя бы показывала, что мне стоит продолжить службу. Толпа тоже зашевелилась, кто-то отошел подальше от гостьи.       Остаток службы прошел гладко, хотя я все время ощущал на себе взгляд Леди Х. Он прожигал меня на сквозь, заставлял потеть, и чувствовать себя в высшей степени неловко. Один этот взор произвел куда большее ошеломление, чем взгляды всех остальных прихожан вместе взятых. Я до сих пор не мог видеть черт лица девушки, для этого нужно стоять ближе, но теперь я хотя бы был уверен, что оно у нее есть. Чуть позже выстроилась большая очередь для причащения. Я подумал об Отце Василии, ему бы явно понравилось бы здесь находиться, слушать грехи всех этих людей. Но этим выматывающим делом придется заняться мне.       Как оказалось в процессе, причащаться тут и не собирались. Это делали, но не такое большое количество, да и по пустячным делам. Основная масса народа просто подходила познакомиться, пожелать удачной работы в Святом Владимире. Ко мне даже подошли те два здоровых тракториста, которых мы с Соней видели ранее днем. Они были последние, и я уже собрался на второй этаж, как вдруг передо мной оказалось лицо под вуалью. Мне казалось, что эта особа давно ушла, я не видел ее в очереди, но вот она. Не знаю почему, но у меня задрожали колени, а кровь ускорила свой бег по венам. Мне и самому хотелось бежать куда подальше, странный инстинкт самосохранения все продолжал срабатывать рядом с этой девушкой. Но я остался на месте, я все смотрел на ее лицо. Оно действительно было, и трудно представить, что еще вчера я видел на его месте черную бездну. Ночь и тени, во всем виноваты ночь и тени. Я надеюсь на это.       Кожа девушки выглядела как лепесток цветка, нежная и свежая, а ее глаза были большими карими омутами. Наверное многие согласны в них утонуть. Но потом я отогнал эту мысль, вспомнив, с каким опасением все смотрели на девушку. Может быть мне тоже стоит опасаться? Только я не знал чего, меня никто не предупредил, значит ничего серьезного. К тому же, как служитель церкви, я не могу от кого-то отворачиваться по любым причинам.       — Вы причащаться или поздороваться? — спросил я.       Девушка была очень молодой, лет семнадцать от силы, поэтому когда она улыбнулась, это было похоже на распускающийся и сочный бутон цветка. Она смотрела на меня с сочетанием заинтересованности и хитрости, как будто я неизведанный для науки организм. В моих глазах, должно быть, есть что-то подобное. Кареглазка стала обходить меня по кругу, разглядывая каждый сантиметр моего тела, вновь заставляя меня смутиться. Она взяла свечку, повертела ее в руках, а встав на свое прежнее место кокетливо ткнула ее в мою грудь.       — Вы не священник, — неожиданно выдала девушка.       На секунду я остолбенел от ее фразы, настолько она поразила меня. Я не сразу понял, что же имеется ввиду, но потом до меня дошло, что для нее, скорее всего, я просто напросто не выгляжу как священник.       — То, что у меня нет бороды и живота, ни о чем не говорит.       Брюнетка засмеялась, из-за чего ее глаза стали более яркими и выразительными.       — Нет, я не про ваше тело. — Она опять широко улыбнулась. — И я подошла познакомиться. Знаете, так приятно видеть в деревне новое лицо. Здесь всегда один и те же люди, это очень угнетающе.       Может быть в этом и проблема, что она так смотрела на людей, когда пришла — они ей просто надоели?       — А также я хотела бы извиниться. Я, должно быть, напугала вас вчера на мосту. Нет, нет, напугала, — сказала она, когда я, как и любой мужчина, собрался все отрицать. — Простите, Дмитрий.       — Ничего страшного, — ответил я. — Я тоже хотел бы извиниться, ведь, наверное, сорвал ваши планы.       Девушка отрицательно покачала головой, а я в это время обратил внимание на ее грудь. Быстро отведя взгляд, подумал, что этой особе не мешало бы одевать в церковь одежду без вырезов.       — Вы не отвлекли меня вчера. Я работаю на этой дороге по ночам, так что мне было не трудно. А уж мост-то Шесть мое излюбленное место.       Я озадачился, мои брови поползли вниз. Страшно представить, кем можно работать на трассе по ночам. Уж точно не поджидать случайных путников со сломанным карбюратором. Кареглазка, словно прочтя мои мысли, улыбнулась кокетливо-хитрой улыбкой и подошла ко мне, встав на носочки и дотянувшись до моего уха.       — О нет, моя профессия более древняя, — от ее приятного шепота с эротическими нотками по телу пополз рой блаженных мурашек. Она отодвинулась и посмотрела мне в глаза. — Меня зовут Роза. Ищите, если опять возникнет проблема с техникой или другой современной чепухой.       Роза прошла за мою спину, взяла еще несколько свечей, хотя совсем не напоминала верующую, и покинула храм, оставив меня с тысячью вибрирующих эмоций внутри.