Обитатель Святого Владимира

      — Привет, — поздоровался я с племянником Таши Озера, Кристианом, который, завидев, что я перехожу улицу и иду домой, направился ко мне на встречу. Мы встретились около припаркованной машины, у которой я так и не закрыл багажник. Осмотрев все внутри и убедившись, что бумаги из здания администрации и ключи зажигания на месте, я поднял взгляд на голубоглазого парня. Он, вытащив руки из карманов шорт и посмотрев на своих друзей, один из которых, с каштановыми волосами, держал ранее уроненную мною коробку, произнес:       — Когда мы пришли, то увидели, что машина открыта, коробка валяется, дома, судя по тому, что никто не открывал, пусто. Это напоминало фрагмент из фильма, когда людей похищают пришельцы, — я усмехнулся, мой разум действительно кто-то похитил на время. — Что-то случилось?       — Все в порядке, не заморачивай голову, — ответил я. — Лучше позови своего рыжего друга и помогите мне.       Как раз в тот момент, когда я вытаскивал одну из коробок из автомобиля, Мейсон, если я не ошибаюсь, то это имя принадлежит именно ему, а не парню на пороге, резво подбежал и, улыбнувшись мне, подхватил коробку. Еще одну я передал Кристиану, а ту, что была последней, взял сам.       Оказалось, что входная дверь в дом была не заперта. Это не удивительно, потому что после того, как у меня случилась галлюцинация, а больше я никак не мог это назвать, я выскочил на улицу на всех парах, совсем не заботясь о каких-то мелких деталях. Поэтому, толкнув дверь ногой, я «прорыл путь в замок». Сказав ребятам, что они могут поставить коробки на диван и, конечно же, поблагодарив их за это, я предложил им что-нибудь выпить. У парня с каштановыми волосами, на мгновение решившем, что я предлагаю им кагор или водку, зажглись глаза, но потом, когда до него дошло, что речь о воде, чае или соке, он быстро сник, как сникают не долгосрочные цветы у Сони. Это поселило во мне смешинку.       — Спасибо, конечно, но нам ничего не нужно, — голубоглазый парень пытался казаться как можно более вежливым. — На самом деле у нас не так много времени, как может показаться. Мы скоро выезжаем в Новосибирск, а оттуда летим назад в Америку. Помните, когда нашли тело Василисы, я говорил, что хочу поделиться с вами некоторыми мыслями?       Я кивнул, не в силах игнорировать тот факт, что в глазах Кристиана слишком много грусти для одного человека. Это показалось мне знакомым.       — Знаете, друзья, если у вас есть предположения по поводу случившегося, то не разумнее было бы обратиться с этим в полицию?       — Обращались, — хмыкнул Эдди, обладатель каштановых волос. Все же я правильно угадал с их именами. — Но вам нужно было видеть, как они на нас посмотрели. Я в тот момент почувствовал себя не пришельцем из другой страны, а пришельцем с другой планеты. С Марса или с Плутона.       Из-за того, что юноша говорил с сильным акцентом, вместо слова «Плутона» мне послышалось «Путана». Только через мгновение до меня дошло то, что было произнесено на самом деле.       — А что такого вы им сказали? — задал вопрос я. — Понимаете, просто я не могу дать гарантию, что не буду смотреть на вас таким же взором.       Трое ребят переглянулись.       — Мы сказали им про девушку по имени Роза, — в конце концов ответил Кристиан. — Лично мы с ней не знакомы, но слышали про нее много разных вещей. Мол, она антихрист или сам люцифер, что, конечно же, бред сивой кобылы, — парень задумался над правильностью своих слов, — да, да, все верно, сивой кобылы. Понимаете, Лисса… Боже, кто придумал ей это сокращение? Понимаете, она постоянно уходила с наших с ней свиданий, не засиживалась долго в компаниях. Поначалу я думал, что родители не разрешают ей гулять допоздна, беспокоятся. Но потом они уехали, а Лисса все продолжала и продолжала уходить с наших встреч. На все вопросы она только пожимала плечами, иногда ссылаясь на мигрень, иногда на плохое настроение. А потом…       На мгновение Кристиан прикрыл глаза и глубоко вздохнул. Я понял, что сейчас она скажет то, за что ему стыдно по сей день.       — А потом я решил, что мне нужно проследить за ней. Поэтому в тот день, когда вся деревенская молодежь собралась на лесной поляне, чтобы хорошенечко выпить, я ушел оттуда вместе с Лиссой. Только она об этом не знала. Поначалу Лисса, как и полагается, шла по лесной тропе, чтобы выйти к деревне. Но затем, в какую-то долю секунды, она резко свернула и, пробираясь сквозь кустарники, направилась к большому при большому разваливающемуся пню, который был выше ее на три, а то и четыре головы. Я, остановившись и укрывшись за одним из деревьев, стал ждать. Лисса тоже ждала. А потом появилась эта темноволосая девушка.       — Роза? — уточнил я, неосознанно вспоминая то, как и сам следил за Василисой. Но уже во время другого сбора молодежи.       — Да, Роза, — кивнул Озера. — Правда, на тот момент я еще не знал, что это она. Днем позже, когда я помогал тете нести покупки из магазина, я увидел, как эта девушка переходит дорогу неподалеку от нас. На нее еще зашипел котенок, а она зашипела на него в ответ. И это было… Это было…       Кристиан, нахмурив лоб, стал щелкать пальцами, чтобы они каким-то магическим образом помогли ему вспомнить нужное русское слово. Но ему помог я, вспомнив, с кем неоднократно сравнивал Розу.       — Это было так, словно она была змеей.       — Точно, — воскликнул Кристиан, радостно улыбаясь, — змея! Это было так, словно она была змеей. Я спросил тетю, кто это, на что она ответила: «Это Роза. И в традициях нашей семьи не общаться с ней».       Я, потирая подбородок правой рукой, прошел к дивану и сел на его свободный краешек, который не был завален коробками. Мейсон и Эдди, к слову говоря, уже давно восседали на кофейном столике, упираясь своими пятыми точками о газеты за последнюю неделю, которые я так ни разу и не прочитал.       Если подумать над словами Кристиана, то я даже не удивлен тому, что сказала ему Таша. Кажется, что не общение с Розой входит в традиции не только их семьи, но и всего Святого Владимира. Как и игнорирование того, что она, возможно, может быть как-то причастна к смерти юной девушки. По крайней мере Роза что-то знает об этом.       — А что произошло, когда Роза и Василиса встретились? — спросил я, поднимая глаза на Кристиана, который до сих пор стоял.       — Самым необычным было, конечно же, само появление Розы. По лесу, просачиваясь сквозь все преграды в виде мощных корней деревьев и разной пакости на земле, стал расползаться туман. Могу поклясться чем угодно, что он был осязаемый!       — Холодный, — прошептал я себе под нос, но никто из ребят этого не заметил.       Кристиан, сложив руки на груди, стал неспешно расхаживать в разные стороны, напоминая мне писателя во время недостатка вдохновения. Он был серьезен и недоволен, его мысли были собраны вокруг чего-то единого, но это единое ускользало от него, он не мог уловить то ли суть, то ли какой-то фрагмент, отсутствие которого может повлиять на качество всего произведения. В конце концов, Кристиан остановился, сел на кресло и посмотрел мне в глаза.       — Знаю, что священников учат не верить в такое, но я это видел. Хотите верьте — хотите нет, но Роза словно бы материализовалась из этого тумана. Я не могу это описать, это нужно было… нужно было видеть…       — Кристиан, — я, протянув руку вперед и положив ее на руку парня, посмотрел на него таким взглядом, который бы заставил его поверить, что все хорошо. Я хотел успокоить его, так как юноша совсем растерялся, его дыхание участилось, а тело пробивала еле видимая дрожь. — Успокойся, пожалуйста. Поверь, я знаю, что ты говоришь правду. Я верю тебе. Но, прошу, продолжай. Мне нужно знать всю историю.       Озера, глубоко вздохнув и растерев пальцами виски, чтобы, видимо, унять боль в голове, снова заговорил:       — Дальше не происходило ничего не обычного, — Кристиан, замерев, уставился в одну точку остекленевшими глазами. — Они просто разговаривали. Я стоял слишком далеко, чтобы что-то услышать, но до меня долетело три слова: тело, продажа и, если не ошибаюсь, договор. Разговор длился не долго, где-то через минуту Лисса, оставшаяся не совсем довольной, ушла домой. А я все стоял за этим деревом и боялся, что рассекречу себя, если сейчас шелохнусь. Роза, еще о чем-то подумав, тоже собралась покидать место встречи, и я уже облегченно выдохнул, но потом она посмотрела на меня. Не в мою сторону, а именно на меня. Сложилось впечатление, что она заглянула ко мне в душу. И если сравнить ее (душу) с зеркалом, то Роза просто на просто разбила его, оставив только разломанные обломки.       — Именно после этого случая, — начал говорить Мейсон, когда уста его друга больше не размыкались, — Кристиан перестал шутить. Уж поверьте, господин священник, раньше сарказм был его образом жизни, его второй, а то и первой кожей. Именно по этой причине мы ему верим.       — Мы склоняемся к тому, что Роза как-то связана с сутенерами, — сказал Эдди. — А может быть она сама является начинающим сутенером. На эти мысли нас навели слова, услышанные Крисом. Сами подумайте: тело, продажа, договор… Может быть, у нее был какой-то компромат на Лиссу, и она заставляла ее заниматься всеми этими вещами. А Лисса, не выдержав давления, решила покончить с собой. Именно эту версию мы выдали полиции, но сами знаете, что было потом. Взгляды, словно мы, повторюсь, пришельцы с другой планеты.       На какое-то время воцарилась тишина. Было слышно только то, как мой мозг старается переварить всю ту информацию, что свалилась на него в эти минуты. В голове стала происходить насыщенная деятельность, и она выбросила мне фразу, сказанную когда-то Розой: «Моя профессия более древняя, чем проституция». Ведь именно такие мысли, когда я только приехал в Святой Владимира, были в моем рассудке. На это меня навело то, что совсем юная девушка прогуливается по ночной дороге в одном кружевном платье, да и потом ее намеки на то, что на трассе у нее работа. А если не проституция, то и не сутенёрство, конечно же. Эти профессии, смею предположить, появились в одно время. Но что может быть более древним, чем востребованность женского тела?       — Мы думали, — прервал мои размышления рыжеволосый парень, — что Роза дочка какого-то богатого папочки, у которого куплено отделение по борьбе с преступностью и убийствами.       Признаюсь, в самом начале меня посещали подобные мысли.       — Мы, устроив собственное детективное расследование, стали разыскивать ее родителей. Спрашивали местных жителей о людях, которые могут быть как-то связаны с Розой, но никто ничего не знает. По крайней мере, делают вид, что не знают, — Мейсон вздохнул и покачал головой. — Все, что нам удалось выяснить, так это ее место жительства, и то та женщина-инвалид, которая владеет домом, никем ей не приходится. А еще то, что мужчина по имени Владимир Осталыпин приходится ей каким-то очень дальним родственником, но они не поддерживают связь.       — Что, должен заметить, странно, — сказал Эдди. — Они же живут в одной деревне и явно часто пересекаются.       Кристиан, который на какое-то время ушел в свои мысли, вернулся в реальность. Он, прочистив горло и опираясь локтями о коленки, произнес:       — Да какая, в принципе, разница, кто и кем ей приходится? Суть в том, что она довела Лиссу до самоубийства. Предсмертная записка, где было написано, что Лисса передумала, адресована именно Розе. Простите за выражение, но жопой чую.       Эшфорд и Кастиль переглянулись.       Как бы смешно это не звучало, но задница Кристиана не подводила своего хозяина. Он правильно развивал мысль с запиской. «Знаешь, что я тебе скажу, якобы священник. Ты вообще не имел права читать ее записку. Так что не нужно сейчас строить из себя святого, мне от этого тошно. Мне сейчас от всего тошно. Лисса была моей. Мы небыли подружками, болтающие о мальчиках по вечерам, мы вообще с ней были друг другу ни кем. Но она принадлежала мне. И записка адресована мне. Так что говори по-хорошему, что она написала. Я хочу знать мысли этой девицы, которая не держит слова».       Неожиданно, словно гром с неба, заиграла музыка в стиле кантри. Она, вторгаясь в нашу детективную вселенную, заставила Кристиана подскочить и достать телефон из кармана, чтобы выключить установленный в нем будильник.       — Черт, черт, — зашипел голубоглазец, тыкая на все кнопки подряд. — Когда же я наконец до конца разберусь в этом долбаном телефоне?       А затем Кристиан, осознав что-то, уставился на невозмутимого меня.       — Ох, — выдохнул он, — простите, святой отец. Я не нарочно.       Теперь настала моя очередь смотреть на Кристиана. Только через несколько секунд, когда до меня дошло, что же он имел ввиду, я улыбнулся.       — Не заморачивайся, парень, я и сам иногда могу матюгнуться, — я посмотрел на телефон в руках «пришельца с другой планеты, а не из Америки», — вам уже пора?       — Да, — ответил Кристиан с грустью в голосе. — Сейчас заскочим домой, попрощаемся с тетей и в путь… Мы же ничего не забыли упомянуть?       Озера посмотрел на своих друзей. Те, задумавшись, отрицательно покачали головами и стали подниматься с кофейного столика, при этом уронив парочку газет на пол. Я, шустро подняв их, тоже встал, чтобы проводить гостей.       Кристиан, тем временем, продолжил:       — Мы понимаем, что вы ничего не можете сделать. Церковь, к сожалению, не имеет власти над правоохранительными органами. Но нам нужно было вам рассказать. Буквально необходимо. Это как… Да что же со мной сегодня, никак не могу подобрать слова!       — Исповедь? — предположил я.       Кристиан, ничего не сказав, только благодарственно посмотрел на меня и улыбнулся.       Уже на пороге, после слов «До свидания» и пожелания удачного перелета, я окликнул ребят:       — Эй, подождите! Ладно он, — я ткнул пальцем в Кристиана, — в совершенстве знает русский язык, у него отсюда семья. А как же вы?       Мейсон и Эдди улыбнулись.       — Так у нас тоже русские корни, но, правда, более забытые, — ответил Эдди. — Моя семья переехала в Англию, а уже потом в Америку еще во время второй мировой. А у Мейсона родственники иммигрировали в девятнадцатом веке. В месте, где они жили, был сильный кризис, вот они и отправились на поиски лучшей жизни и более вкусного пропитания, чем вареные крысы.       — А язык мы изучаем на специальных курсах, чтобы не забывать свои корни, — заговорил Мейсон. — Сюда приехали на так называемую практику. И что-то мне подсказывает, что этой практики у нас теперь столько, что мы сами сможем преподавать учителю, — и, подняв указательный палец вверх, добавил: — Мягким местом чую!       Мейсон, Эдди и я рассмеялись, а Кристиан, не сдерживая широкой улыбки, закатил глаза.       После того, как ребята ушли, я помчался в комнату сестры, которая сейчас была на работе. На рабочем столе, который был завален фантиками от недавно купленных карамелек, стоял ноутбук. Включив его и подключившись к интернету, на это дело у меня ушло чуть ли не двадцать минут, так как с техникой у меня плохие отношения, я достал из кармана брюк бумажку, которую мне дала Клара Андреевна. На ней был написан запрос, который я должен был ввести в поисковике, и от которого у меня по спине побежали мурашки. Вбив каждую букву, которая составляла эти слова, я нажал на кнопку «поиск». Интернет, нарочно медленно загружая станицы, принялся не спеша выдавать информацию. Мои глаза зацепились за видеозаписи. Открыв одну из них, я, мягко выражаясь, обомлел.       Кинокамера, передавая не самое четкое изображение, которое можно желать, снимала церковь. Я видел иконы, окна из цветного стекла, на которых были изображены ангелы; попа, который громко читал молитву, а также взрослую женщину, катающуюся по полу. Она, вся потная и красная, перекатывалась с одного бока на другой, неестественно размахивая головой с короткими волосами. Женщина кричала, клялась убить всех, кто допускает происходящее на камере, а также шипела, словно змея, когда на нее брызгали святой водой.       Запрос, написанный на бумажке Кларой Андреевной, гласил: изгнание демона.       Закрыв видеозапись, чтобы крики женщины не остались в моей памяти, я запустил другое видео, которое носило название «Икотка. Деревня «Верхнее копыто». 3 сентября 2009 год». В этом файле древняя бабушка, которой было лет девяносто, не меньше, и на голове которой был одет белый платок, бегала по своему двору, пугая курей и петухов. Она, в отличии от женщины в первом видео, не грозилась никого убить. Наоборот, старушка выглядела счастливой, радостно бегала и хихикала. Пугало то, что в ее смехе было уж слишком много ехидства, а скорость ее маленького марафона по двору приводила в недоумение. Не может человек в девяносто лет быть таким неутомимым и быстрым.       В другом видео, которое, судя по формату, было снято на мобильный телефон, сидел толстый мужчина в серо-синей футболке. Мне показалось, что он под действием снотворного, так как голова человека все время клонилась вниз, а изо рта, вот и глядишь, польются слюни. Я уже хотел нажать на красный крестик, чтобы иметь возможность включить что-то другое, как вдруг мужчина на экране произнес:       — Мы знаем, — голова типа по прежнему болталась и была готова поддаться силе притяжения. А вот его голос… По спине прошлась новая порция мурашек. Он был нечеловеческий. Слишком мощный, слишком внеземной. — Мы знаем, Любка, сука ты такая, чем ты занималась прошлой ночью.       Я помотал головой и выключил видео. Мне не хотелось знать о приключениях Любки. А также не хотелось слушать этот голос.       Я, промотав страницу вниз, уже хотел открыть видео, в названии которого фигурировала уже ранее упомянутая икотка, как вдруг голос за спиной, принадлежащей Розе, произнес:       — Интересная картина…