Власть огня

Хюррем проснулась на рассвете. Высокая свеча в изящном подсвечнике, горевшая всю ночь, превратилась в огарок. Сквозь витраж окна в комнату проникали первые, робкие лучи восходящего солнца. В углу покоев, под ворохом одеял мирно посапывала Фахрие, в обязанности, которой, входило обеспечивать безопасность госпожи в ночное время. Тихонько, чтобы не разбудить спящую калфу, Хюррем выбралась из постели. Сейчас ей, как никогда необходимо побыть одной и привести в порядок свои мысли, а если потревожить верную служанку, то покоя уже не жди. Сняв теплую шерстяную накидку с колышка кровати и сунув ноги мягкие замшевые туфли, султанша поспешно вышла на террасу. Легкий, влажный ветерок принес запах осенней листвы и замшелого от влаги камня, которым были выложены все дорожки в Хасбахче. Вдохнув полной грудью свежий осенний воздух, Хюррем залюбовалась небом на востоке, в котором чередовались полосы серых, белых и золотистых оттенков. Судя по всему, погода сегодня будет хорошей и осеннее солнце, сменит вереницу бесконечных дождей, немилостиво поливавших, в последние недели, Стамбул. Настроение Хюррем было под стать унылой осенней непогоде: непонятная тревога и смутное предчувствие какой-то неминуемой беды, не оставляло ее ни мгновенье, заставляя сердце, то болезненно сжиматься, то пускаться вскачь, словно взбесившийся конь по горной тропе. Но хуже всего – она, уже какую ночь, просыпалась от непонятного детского плача, хотя никаких малышей рядом с ней и в помине нет. Мехмед, Селим и Баязид управляют санджаками вдали от столицы, Михримах давно уже замужем и живет вместе с мужем, а малыш Джихангир имеет свои собственные покои и у матери не ночует. Кроме того, она регулярно получает известия от своих сыновей - все они здоровы, сильны и у них хорошее окружение, верные люди, подобранные в свое время, ею самой. Почему же тогда ей, так тревожно? Почему сердце не дает покоя, и сон убегает по ночам? Поговорить о своих страхах, она ни с кем не могла. Что толку беспокоить Сулеймана, если она, все равно, не сможет объяснить ему причину тревоги. А с Михримах и того хуже - ее дочь, хоть и имеет сильный характер, но железной выдержкой и хладнокровием не обладает. Она, только разволнуется не на шутку, а ведь на руках у Михримах малютка Хюмашах, которой требуется материнская забота и внимание. Именно поэтому, Хюррем хранила молчание, ни словом не упоминая о своих тайных страхах, надежно скрывая их в душе. Но беспокойные сны не оставляли ее. Сегодня, она опять проснулась от жалобного детского крика. Голос ребенка до боли походил на голос Мехмеда в детстве: такой же негромкий и протяжный. Сердце ее бешено заколотилось, а в душе стала зреть твердая уверенность - сыном не все ладно. И так сильна была эта уверенность, что она, едва не отправилась в такую раннюю пору к Сулейману с просьбой - разрешить ей, немедленно отбыть в Манису. Ценой огромных усилий, султанше, удалось-таки взять себя в руки и не поднимать панику, но на душе оставалось неспокойно. Сейчас, любуясь на восходящее солнце, Хюррем понемногу успокаивалась, но пускать данную ситуацию на самотек не собиралась. Если враги, которых у нее в избытки, захотят нанести ей сокрушительный удар, то лучшего метода, чем устранить Мехмеда, просто не придумаешь. Ведь, всем известно, как она любит своего первенца, и какие великие надежды на него возлагает. Необходимо уберечь шехзаде любой ценой! Поэтому, она приняла непоколебимое решение – поехать навестить сына в самое ближайшее время. Да, именно, так она и должна поступить! Сегодня же, за утренней трапезой поговорит об этом с Сулейманом. И кто знает, возможно, ее супруг и Повелитель, захочет отправиться вместе с ней! Погруженная в собственные мысли, султанша не сразу услышала легкий шелест платья и тихое сопение, раздавшееся за ее спиной. Едва заметно вздрогнув, она поспешно обернулась, и увидела Фахрие, неуверенно переступающую с ноги на ногу позади нее. Заметив, неприкрытую тревогу, написанную на лице калфы, Хюррем нацепила маску спокойной невозмутимости. Посвящать даже такую верную служанку в свои дела, она не собиралась. - Ты испугала меня, Фахрие! Кто учил тебя тихо подкрадываться и неожиданно выпрыгивать из ниоткуда, словно черт из табакерки?! - недовольно поморщилась Хюррем. Калфа неловко потупилась и поспешила исправить допущенную оплошность. - Простите меня, султанша! Проснувшись, я не увидела вас на кровати и встревожилась. Мало ли, что могло прийти в голову нашим врагам! - Что же со мной может случиться здесь - во дворце Топкапы, под надежной защитой нашего Повелителя,- В голосе Хюррем слышалась жестокая издевка, так обычно она говорила с провинившимися служанками и непутевыми евнухами, неспособными быстро выполнять ее приказания. - Возвращайся в покои и не смей больше меня беспокоить! Однако, Фахрие и не думала уходить. Не обратив никакого внимания на гневные слова султанши, она смело шагнула к ней и робко положила руку на плечо своей повелительницы. - Может, это не мое дело, не сочтите мои слова за грубость, но в последние дни вы - сама не своя! Волей-неволей, в голову закрадываются всякие мысли. Что же, вас, так беспокоит, султанша? Только прикажите, и я выполню, все, что потребуется! Искренняя забота, прозвучавшая в голосе калфы, заставила Хюррем улыбнуться. Все-таки, в свое время, она сделала правильный выбор, приблизив к себе бывшую шпионку Махидевран. Правду говорят мудрецы: «Если, твой враг становится другом - доверяй ему, так, как больше он никогда тебя не предаст». Вот и с Фахрие вышло точно также. И сейчас нет у нее, более преданного слуги, чем она, если не считать, конечно, Сюмбюля. - Помощь не требуется, - милостиво кивнула Хюррем.- Действительно, в последнее время, мне не спокойно, но это - обычная забота матери о своих детях. Первый раз, я не вижу моих львов, так долго! Но ничего! В скоро времени, мы с Повелителем отправимся повидать наших сыновей, так, что разлука не будет долгой! - Инш Аллах, султанша! Да защитит Всевышний всех шехзаде, от дурного глаза, да обласкает их милостью своей! - Ладно, хватит об этом,- сменила, болезненную для нее тему, Хюррем, переведя разговор в другое русло.- Я вот все думаю о той венецианской девчонке, что я выбрала для Мехмеда. Она, конечно, очень не дурна собой, да и в голове у нее кое-что имеется, однако, выглядит эта хатун совсем, как ребенок: такая же невысокая, худенькая и гибкая, как ивовый прутик! Нет ни женственных форм, ни волнующих мужской взгляд, изгибов! Фахрие недоуменно сморщила лоб, не понимая, к чему клонит султанша, вынуждая женщину продолжить: - Отведи-ка, ты, Сесилию к портным. Пусть выберет себе ткани для платьев! Эта хатун, должна выглядеть гораздо взрослее и вызывать в мужчине желание! - Простите мою наглость, госпожа,- почтительно склонила голову калфа.- Но не возгордится ли Сесилия после этого. Она и так неимоверно себялюбива и своенравна. То и дело, задирает нос, считая себя выше всех остальных девушек, а после такого, с ней вовсе сладу не будет! - Довольно,- резко прекратила словесный поток Фахрие, Хюррем. - Мой сын достоин всего самого лучшего! А если девчонка позволит себе лишнего и станет, как ты говоришь, забывать, где ее место, можешь не беспокоиться, я живо поставлю ее на место, да так, что она пожалеет, что на свет родилась! Калфа низко поклонилась. - Простите меня, госпожа! Слова великой хасеки – султан - путеводная звезда, ведущая меня в ночи, - отчеканила она привычные слова.- Как вы прикажите, так и будет! Я сегодня же займусь всеми необходимыми приготовлениями. Уверяю вас, после того, как мастера закончат работу, девушка превратится в неописуемую красавицу, глаз невозможно будет оторвать! Хюррем удовлетворительно кивнула и жестом отпустила служанку. А сама, так и осталась стоять на террасе, задумчиво вглядываясь вдаль и мысленно возвращаясь к своим беспокойным сновидениям.

******

Изразцовый павильон - излюбленное место для праздного времяпровождения всех наложниц. Здесь и воздухом можно подышать, и на солнышке погреться, и полюбоваться большим фонтаном с бассейном, где плавают золотые рыбки. Правда, некоторые особо придирчивые наложницы сетовали на то, что им не разрешалось посещать Жемчужный павильон, украшенный золотом и малахитом, предназначенный, только для членов султанской семьи и различных церемониальных целей, но к жалобам этих приверед, никто не прислушивался. Известно ведь, там где нас нет, и халва слаще, и дворцы красивее и хозяева куда щедрее. Сегодня, в Изразцовом павильоне было особо многолюдно – два десятка наложниц да дюжина чернокожих евнухов. Причиной этой метаморфозы, стали бесконечные дожди, принесшие в Стамбул порывистый, холодный ветер и мерзкую слякоть, вынуждая обитательниц гарема, безвылазно сидеть во дворце и носа не показывать наружу. Однако долгожданное солнце снова появилось на небосводе и все вокруг преобразилось - и кадки с пальмами, стоящими в павильоне, и покрытые бирюзовыми изразцами колонны, поддерживающие галерею на втором этаже, и выложенный голубоватым мрамором фонтан. Именно, поэтому девушки устремились на улицу, в надежде насладиться таким долгожданным теплом. Сесилия с детства ненавидевшая холодную осеннюю погоду, присоединилась к остальным и теперь седела на мраморной скамье вблизи фонтана, то и дело, жмурясь от яркого солнечного света и смеясь, слушала привычную болтовню наложниц. В группке девушек царило необычайное оживление. Объяснить причину такого буйного веселья, никто не мог, впрочем, это нисколько не снижало задора жительниц гарема, ведь приятно хоть иногда насладиться простыми человеческими радостями, позабыв о привычных кознях и распрях, коими в гареме, только и занимались. Наложница Кюмсаль, слывшая мастерицей слагать различные истории, которые могли посоперничать с легендарными сказками Шахерезады, тысячу и одну ночь, развлекавшую кровожадного царя Шахрияра, сегодня была на пике своего красноречия и находилась в центре всеобщего внимания. За короткий промежуток времени, что девушки отдыхали в саду, она успела сплести целый цикл глуповатых басен о старом персидском паше, который был так ленив, что даже взяв себе в жену молодую, горячую красотку, так и не удосужился выполнить с ней свой супружеский долг и только угроза жены обратиться с жалобой к кадию, заставила таки ленивца взяться за дело. Тут слушатели принялись вытирать слезы от хохота, потому что умудренная жизнью в гареме Кюмсаль мастерски описывала проблемы, возникающие в постели у толстяков, не привыкших к трудам даже в любовных утехах. История о неуклюжем паше, запутавшимся в простынях и его неугомонной и страстной женушке, так развеселила Сесилию, что она хохотала просто без остановки и не заметила подошедшую к ней Фахрие, пока та легонько не встряхнула развеселившуюся девушку. - Хватит бездельничать,- надменно проговорила она. – Только и знаешь, что языками чесать с наложницами! Ну-ка, пойдем со мной! Сесилия сердито покосилась на грозную калфу. Вот нахалка, смеет выставлять ее полнейшей дурой перед целой толпой завистниц, готовых вцепиться ей в горло, подобно бешеным шакалам, только потому, что ей улыбнулась невиданная удача отправиться в гарем к любимому сыну султана Сулеймана! Сузив глаза и нацепив ехидную полуулыбку, Сесилия не осталась в долгу. - Ты видно забыла, Фахрие-калфа, я не служанка в гареме, а наложница и скоро поеду в гарем к шехзаде Мехмеду! Если, тебе нужна помощь, поищи кого-нибудь другого! Фахрие внутренне вспыхнула, однако ронять свой авторитет перед девушками и отвечать грубостью на грубость, не стала. - Следуй за мной, говорят тебе,- насмешливо протянула она, легонько ткнув Сесилию в плечо, - Много-то на себя не бери! Еще посмотрим, как ты управишься в Манисе! Может, не в постели шехзаде нежиться придется, а полы в гареме драить! Услыхав едкий ответ, прозвучавший из уст главной калфы, девушки, так и прыснули со смеху, лукаво поглядывая на насупленную итальянку. Уловив свирепый взгляд Сесилии, Фахрие широко улыбнулась. Ей, все-таки, удалось задеть грубиянку за живое. Ну, ничего, в следующий раз, сто раз подумает, прежде чем станет дерзить доверенной особе самой Хасеки Султан! - Молнии-то на меня не мечи! Я куда более грозных противников встречала на своем пути, чем такая продувная девчонка, как ты! Хюррем Султан приказала сшить тебе новые наряды. Не хватало, чтобы ты ударила в грязь лицом при дворе шехзаде Мехмеда! Сесилия, хоть и была раздосадована, но услышанное известие произвело на нее самое благоприятное впечатление. Изобразив на лице некое подобие улыбки, она чванливо проговорила: - С этого и надо было начинать, а не морочить мне голову, пустыми словечками! Коли, таков приказ Хюррем Султан, я покорно ему повинуюсь! Давай, веди меня куда нужно! Фахрие, только фыркнула в ответ на столь беспардонное заявление. Воистину, наглости нахальной девке не занимать!

******

Гардеробная Топкапы являла собой просторное помещение, по размерам превосходившее даже покои, принадлежащие Османскому владыке. Это и не удивительно, ведь там хранилось огромное количество драгоценных материй, привезенных со всего мира: китайский шелк, венецианский атлас, персидский муслин - ткани различных цветов и оттенков, предназначенных для самого султана, его жен, детей, наложниц и прочей гаремной челяди. Кроме пошива новой одежды в гардеробной также чинили старые наряды жителей гарема. При носке платья и кафтаны быстро покрывались пятнами. Ткань протиралась там, где к ней пришивались или иным образом крепились драгоценности. Длинные рукава цеплялись за гвозди или неровности дверных проемов, подолы вытирались оттого, что волочились по земле. А самые тонкие ткани и вовсе можно было разорвать неловким движением руки. К счастью, умелые мастера, ловко управлялись со своей работой и даже несколько раз перелицованные платья, всегда смотрелись, довольно сносно. Впрочем, для починки наряды, отдавали лишь наложницы, а члены султанской семьи, зачастую просто заказывали себе новые. По дороге, Сесилия смогла как следует подумать о таком необычном распоряжении Хюррем Султан. Ясно, великая султанша возлагает на нее огромные надежды, раз так заботится, чтобы она предстала перед шехзаде в самом лучшем виде. Что ж, эти надежды необходимо оправдать, ведь доверие и благосклонность Хюррем Султан - ключ к великому будущему. За размышлениями, Сесилия не заметила, как они с Фахрие добрались до гардеробной, и оторвалась от своих мыслей,только тогда, когда калфа распахнула перед самым ее носом массивную дверь и посторонилась, пропуская ее вперед. Внутри было полно народу, и каждый из мастеров был занят своим делом: кто кроил, кто чистил, кто подшивал. Все до одного портные были мужчинами, но все они, как прочие гаремные служащие являлись евнухами. Комнату наполнял сильный аромат благовонных курений и дым от углей, горящих в нескольких каминах, которые не только отапливали помещение, но и служили для просушки одежды. Все полки и столы гардеробной были завалены всевозможными тканями, лентами, тесьмой и кружевами, сплетенными из тончайших шелковых нитей, самого различного рисунка. Не успела Сесилия, как следует осмотреться в этом диковинном помещении, как к ним семенящей походкой поспешил невысокий седовласый мужчина, держащий в руках небольшую плетеную корзинку, доверху заполненную различными швейными принадлежностями. При виде этого старика, Фахрие приосанилась и деловито распорядилась: - Хасан-ага, наша милостивая Хюррем Султан, пожелала заказать несколько новых платьев для этой вот хатун, - она указала рукой на Сесилию. - Скоро, она с позволения Всевышнего отправиться в гарем к шехзаде Мехмеду, посему должна выглядеть наилучшим образом! Хасан-ага, скользнув глазами по стоящей неподалеку девушке, чинно промолвил: - Исполнить приказ великой хасеки султан - честь для меня! Хатун, самой разрешается выбрать ткани или я сам должен подобрать для нее, что-нибудь подходящее? Фахрие на минуту задумалась. - Даже не знаю, как и поступить,- протянула она растеряно. - Кто его знает, каковы ее вкусы?! Чего доброго, она такого натворит.… упаси нас всех, Аллах! Ты уж реши это дело, сам, как-нибудь, Хасан-ага! - Э нет,- решительно вклинилась в разговор Сесилия. – У меня отличный вкус и я сама в состоянии выбрать, то, что мне нужно! Подожди-ка, меня за дверью, Фахрие и не путайся лишний раз под ногами! Лицо верной служанки Хюррем приобрело пунцовый оттенок. Решительно шагнув к ехидно улыбающейся Сесилии, она крепко схватила ее за локоть и по-змеиному прошипела прямо в ухо: - Видно, сам шайтан наградил тебя таким ядовитым языком! Ну, ничего, про все твои выходки, я лично все расскажу Хюррем Султан! Тогда и посмотри на твою дерзость! С этими словами, она решительно направилась к выходу, напоследок громко хлопнув дверью. На губах Сесилии все еще играла легкая победоносная улыбка, когда она повернулась к изумленному портному. - Теперь, когда нам никто не мешает,- довольно проворковала она.- Мы можем, наконец, вернуться к нашим делам! Ну что же, покажи-ка, мне свои ткани, почтеннейший Хасан-ага! Еще около полутора часа она рассматривала невиданные ткани, остановив, в конце концов, свой выбор на шелке, парче, муслине и тафте, малинового, изумрудного, золотого и алого цветов. В некоторые материи были вплетены золотые и серебряные нити, которые переливались на солнечном свете, подобно драгоценным камням. Услужливый Хасан-ага, время державшийся на почтительном расстоянии, был неимоверно почтительным, то и дело, расшаркиваясь перед Сесилией, как перед настоящей султаншей. - Прекрасный выбор,- восхищенно проговорил он, поглаживая своими длинными пальцами шелк цвета рубина. - Это ткань совсем недавно прибыла из Персии. Какой цвет! Клянусь Аллахом, она окрашена какой-то небывалой краской! Такого платья, алого, как кровь, больше ни у кого нет! Сесилия довольно улыбнулась, она больше всего на свете любила быть в центре внимание, вызывая завистливые вздохи и восхищенные взгляды. - Приятно, что ты одобряешь мой выбор,- вздернула она бровь.- Но, у меня будут еще кое-какие пожелания. Знаешь ли ты, какая сейчас мода при дворе венецианского дожа? Хасан-ага заметно побледнел. Еще не хватало, чтобы вздорная девчонка, вместо привычных османских убранств, приказала сшить срамные платья, что подобает носить, только бесстыжим продажным девкам да безбожным гяурам. После такого, Хюррем Султан с него шкуру живьем сдерет! - Нет, хатун, - поспешно заявил испуганный Хасан-ага.- Я не знаю этой моды и не хочу знать! И тебе советую, выбросить эту затею из головы. Наша великая султанша в жизни не позволит щеголять перед благороднейшим шехзаде Мехмедом, разодетой непонятно во что! - Подожди, не горячись, Хасан-ага, - прищурилась Сесилия, пытаясь придать своим хитрым глазам, младенческую невинность.- Разве, я говорила, что хочу пошить венецианский наряд? Это же недопустимо! Просто, я хочу немного изменить привычный фасон турецких одежд! - Каким образом? - насторожился подозрительный Хасан-ага. - К примеру,- задумчиво проговорила Сесилия, метнув острый взгляд на отобранные ткани.- Удлинить немного юбку, добавив шлейф, рукава сделать пышнее, а декольте, чуть глубже и соблазнительнее. Мужчины любят бросить взгляд на женские прелести!- с видом знатока, изрекла хитрая итальянка. - Ну, не знаю! Все это очень опасно! Защити Всевышний, если об этом узнает Хюррем Султан или наш Повелитель! - Ну же, Хасан-ага, никто ничего не узнает,- Сесилия постепенно стала выходить из себя.- Ты так испугался, будто бы мы заговор здесь затеваем! Делай, что я говорю! - Хатун, я… - Что здесь происходит?- раздался властный голос. Как по мановению волшебной палочки, Хасан-ага и Сесилия, почти одновременно обернули головы. На пороге стояла, Михримах Султан- голова высоко поднята, выражение лица высокомерное, бросает хмурые взгляды по сторонам. Из-за спины дочери султана, показалось довольное лицо Фахрие. «Черт побрал эту калфу! Угораздило ее притащить сюда эту мегеру!» - мелькнула в голове Сесилии, гневная мысль. - Что здесь происходит? - обманчиво спокойным голосом повторила свой вопрос Михримах, всегда бравшая поначалу такой тон, когда собиралась кого-то обвинить или унизить. Хасан-ага, почтительно склонил голову. Поклонилась и Сесилия, мельком бросив полный ненависти взгляд в сторону Фахрие. - Приветствую вас, Михримах Султан,- учтиво проговорил портной.- Ваша великая валиде - Хюррем Султан, распорядилась сшить этой хатун несколько новых платьев. Разумеется, я тотчас же приступил к работе! Михримах ядовито усмехнулась. - Мне известно о приказе валиде! Но, меня, несказанно удивляет тот факт, что такой опытный ага, как ты, идет на поводу у обычной вертихвостки, выполняя все ее желание, будто она великая султанша Османской империи! Ты забыл о своих обязанностях, превратив дворцовую гардеробную в обыкновенный базар-майдан Капалы Чарши! Каково же наказание для такого аги? Стрела вонзилась в цель – Хасан-ага побледнел, как полотно. - Так я жду ответа! - Простите меня, султанша, - запричитал бедный портной.- Клянусь Аллахом, я не хотел вызвать ваше неудовольствие! - Возвращайся к своей работе, Хасан! Я после решу, как с тобой быть!- голос Михримах звенел от возмущения. Перепуганный евнух поспешил побыстрее ретироваться. Сесилия, наблюдавшая сцену со стороны, уж было хотела последовать его примеру, но у самого выхода была остановлена громким окликом. - Куда ты, хатун? Разве, я отпускала тебя? Подойди-ка, ко мне! – брови Михримах решительно сошлись на переносице. Не выказывая явного раздражения, но клеймя про себя султаншу на чем свет стоит, Сесилия медленно приблизилась к ней. Михримах же, едва скользнув глазами по ее лицу, тут же пренебрежительно фыркнула, словно решив, что такая презренная особа совершенно не заслуживает ее внимания. Сесилия уловив этот взгляд, внутренне вспыхнула и сжала свои маленькие ладошки в кулаки. Любому, кто поглядел бы на них со стороны, показалось бы, что султанша и наложница, словно две взбесившиеся кошки на крыше конюшни, готовы, при первой же возможности, вцепиться друг другу в горло. - Что ты позволяешь себе, хатун? - после некоторого молчания, жестко произнесла Михримах. - Кем ты себя возомнила? Валиде Султан? Уясни же, наконец, ты - простая рабыня, коих в гареме пруд пруди! Какое право, ты имеешь распоряжаться евнухами и выставлять за дверь верную служанку моей матери! - Вы ошибаетесь, султанша,- решительно начала Сесилия. - Я, никогда не посмела бы... - Хватит! – взмахнула рукой Михримах, пересекая дальнейшие споры.- Если, до моих ушей дойдет, хотя бы еще одна жалоба, клянусь Аллахом, ты дорого за это заплатишь! А теперь, возвращайся в ташлык. Наверняка, там, тебя ждет куча невыполненной роботы!

******

Сесилия, как ураган неслась по длинным коридорам Сераля. От ярости, перед ее глазами плясали красные точки. Какая же дрянь эта Михримах! Напустилась на нее из-за пустяковой жалобы этой похожей на хорька Фахрие, которая к слову, ее давно уже недолюбливает. А какие взгляды, она бросала, будто бы, на пустое место или мерзкого червяка. Раздражение и гнев, совершенно лишили Сесилию сил. Чувствуя, что от быстрого бега, ей становится мало воздуха, она остановилась и прижалась разгоряченным лбом к каменной стене. Холодный камень приятно холодил кожу, принося странное успокоение. А ведь уже не в первый раз, вмешательство Михримах спутывает все ее планы. Эту ведьму Рану в постель к Баязиду, подложила, именно его милая сестренка! Как только, счастливая пара отбыла в Кютахью, Сесилия, словно гончая, идущая по следу, долго вынюхивала обстоятельства встречи шехзаде с такой неказистой наложницей, несказанно удивляясь, как тихоня Рана, смогла привлечь внимание, такого страстного и напористого человека, как Баязид. Досужие гаремные сплетницы выказывали по этому поводу самые разнообразные предположения. Были, например, такие, что со всей уверенностью утверждали - все дело в колдовстве. Будто бы, Рана опоила шехзаде отваром из соцветия таволги, в народе называемой невестиным корнем. Выпив, этот чудо отвар, Баязид воспылал к ней такой невиданной страстью, что даже смотреть на других не желал! Большего абсурда, Сесилия никогда не слыхала! Но умный человек, всегда сумеет отделить истину ото лжи, как зерно от плевры. И все оказалось до абсурда просто! Рустему-паше, мужу Михримах и великому визирю Османской империи, один знатный туркменский бей, преподнес необычный подарок – молодую и невинную, как лепесток лилии девушку, которая происходила из знатной, но обедневшей семьи Курдистанской знати. Возможно, таким образом, родители молодки хотели добиться милости великого визиря и упрочить свое шаткое положение. Рустем-паша, которому наложниц иметь не дозволялось, привез юную прелестницу в свой дворец, определив ее в простые служанки. И драить бы, казалось, несчастной Ране, полы в покоях паши до конца дней своих, но в ее судьбу вмешалось само провидение Господне - девушку заметила Михримах Султан. Памятуя о судьбе своей покойной тетки - Хатидже, которой много лет подряд изменял ее любящий муж Ибрагим-паша, Михримах с настороженностью относилась ко всем юным особам, работающим у нее во дворце, подозревая в них опасность для ее союза с Рустемом. Ведь, как же еще возвыситься амбициозной красотке, если не через постель второго человека в государстве? Посему, пребывание Раны во дворце стало крайне нежелательным. Однако выставить бедняжку за дверь, Михримах стало жаль, вместо этого, она сделала все, что бы засунуть мерзкую потаскуху в постель к своему младшему брату - шехзаде Баязиду! Сесилия с силой ударила кулаком по стене. Какого черта, Михримах, стала сунуть свой длинный нос в совершенно чужие дела? Если бы не она, то.… Гнев с новой силой вспыхнул в душе, опалив, словно адским огнем ее внутренности. Хватит! Нужно прекратить истерику! Злость и ненависть - плохие помощники в серьезных делах! Какое ей дело до всей этой истории? Ее забота - шехзаде Мехмед! Если, она сумеет завладеть его помыслами - сможет поставить на место всех своих обидчиков! Власть Михримах относительна, свое могущество она черпает от валиде, но Хюррем Султан не вечна, так же, как и ее супруг - султан Сулейман. После него на трон сядет один из его сыновей и вся власть и в гареме, и в этом великом государстве, окажется в руках, той счастливицы, что сумеет покорить изменчивое сердце султанского отпрыска! Михримах же, никогда не стать правительницей империи! Дальнейшая ее судьба туманна, как небо над Босфором. Сесилия на минуту представила себя, сидящей в покоях Хюррем Султан: толпы служанок окружают ее, готовые исполнить любой каприз, знатные баши и беи, склоняют свои головы, дожидаясь ее распоряжений, вся великая Османская Империя находится в ее власти, только она вольна миловать и казнить. Да, несомненно, именно такую судьбу она себе желает и ради достижения этой цели, готова пойти на все! Если Хюррем Султан смогла приручить грозного Османского владыку, то и она сможет. Как говорят здесь, на Востоке: «Если рыба захочет, то и вода уступит».

******

Порой, всемогущий и всемилостивый Аллах, играет судьбами живущих на земле, вертя ними, как искусный жонглер булавами. Иной человек, поставив себе цель, считает, что кроме его желания и напористости, больше ничего не требуется, ведь он сам – творец своей судьбы и исполнения его мечты, зависит, только от него. Но внезапно, жизненные обстоятельства меняются, и чаяния несчастного мечтателя, рушатся, словно домик из песка, безжалостно смытый морем. Но, как бы не были тяжелы повороты изменчивой судьбы, великий Аллах никогда не оставляет своих рабов. Ведь, когда одна дверь закрывается, обязательно открывается новая! Не успела Сесилия толком собраться в дорогу, как до гарема докатилась страшная весть: шехзаде Мехмед – наследник престола, опора его близких, надежда всей Османской империи предстал перед Всевышним, заразившись оспой. Ужасное известие повергло всех в шок, а оба его родителя, просто онемели от горя, ведь покойный сын был их любимцем. И если султан Сулейман в одно мгновенье постаревший на десять лет, еще кое-как держался, то несчастная Хюррем Султан была сломлена. Целыми днями она находилась в своих покоях, никого не принимая и никого не желая видеть. Обстоятельства смерти шехзаде были весьма загадочны. В Сарухане в это время не было эпидемии оспы, если не считать, конечно, единичных случаев в семьях бедняков. Кроме того, эпидемии черной оспы и чумы, всегда начинались со Столицы, распространяясь по империи постепенно. Никто рядом с Мехмедом не заболел, даже самые приближенные слуги и наложницы. Как же тогда, смог заболеть опасным недугом шехзаде, находящийся под надежной охраной за толстыми стенами дворца в Сарухане? Лала Махмуд, почти всегда находившийся рядом с несчастным принцем, уверено заявил - больных в окружении Мехмеда не было, заразиться ему было не от кого. В связи с этим, по Стамбулу поползли слухи: шехзаде убили, умышленно заразив. Удивительно, что ослепленный болью, Сулейман не приказал начать по этому делу никакого расследования. Рассудив так: Аллах дал - Аллах взял. Чем вызвал несказанное разочарование Хюррем, требовавшей обстоятельного расследования смерти сына. Между Повелителем и его супругой пробежала черная кошка.

******

Хюррем Султан медленно шла по бесконечным коридорам Топкапы. Время было позднее, из-за траура никаких увеселений во дворце не проводилось, и он затих, охваченный печалью и тоской. Несколько наложниц шарахнулись в сторону, старый евнух, обучающим девушек разным премудростям, поспешно скрылся в темном углу – никто не хотел попадаться на глаза, султанше, обезумевшей от горя, но Хюррем не обращая, ни на кого внимания решительно шла к себе. Дойдя до покоев, она поспешно зашла внутрь. Шедшая за ней Фахрие осталась беспомощно топтаться за дверью, ей было прекрасно известно, что султанша никого не желает видеть. В комнате было темно, одинокая свеча с трудом освещала покои, отбрасывая на стены зловещие тени. Без малейшей дрожи, Хюррем направилась к своему секретеру. Достав ключ, она отворила дверцу, за которой на полочке стояло несколько маленьких флаконов. Осторожно вытащив пузырьки, султанша поставила их в ряд на стол и уселась в кресло, задумчиво глядя на емкости с ядами. Жизнь в гареме была настолько непредсказуемой, что каждый разумный человек, должен был иметь подобные средства, чтобы избежать мучительной смерти от рук своих врагов. Одной капли любого из флаконов хватит, чтобы оборвать человеческую жизнь: один яд убивает медленно, другой отправляет в вечность всего за несколько минут. Сколько смертей она повидала с тех пор, как появилась во дворце? Даже не сосчитать! А вот теперь, пришло время, уйти из жизни ей самой… Ее любимого сына, ее опоры и надежды больше нет.… Эта мысль, словно стрела, пронзила материнское сердце. Сколько лет она боролась, сколько боли перенесла, только лишь для того, чтобы обезопасить будущее своих детей, а вот Мехмеда защитить не смогла! Оставила его в Манисе одного, добровольно отдав на поталу врагам. И если Сулейман занимался самообманом, не желая признавать умышленное убийство сына, то она в этом нисколько не сомневалась! Даже могла назвать убийц! Кому выгодна смерть престолонаследника, только Махидевран и Мустафе, да сожжет их Аллах в адском огне! Но сейчас у нее не осталось сил заниматься местью. Непобедимая Хюррем, словно легендарный феникс возрождающейся из пепла, была повержена. Как же кляла она себя за то, что не прислушалась тогда к своим предчувствиям и не отправилась в Сарухан, уверив саму себя, что ее страхи - ложны! Нужно было стремглав нестись к сыну, даже вызвав при этом неудовольствие Сулеймана. Что значит гнев мужа по сравнению с той невыносимой болью, что она испытывает сейчас. Каждый новый вздох сжигает ее, словно огонь из преисподней. Без Мехмеда, она не мыслит дальнейшей жизни! Она уже мертва, яд лишь завершит начатое! Хюррем взяла пузырек в руки. Жидкость в нем была янтарной, почти прозрачной. Этот яд убивает долго, но почти безболезненно. Человек ощущает слабость и сонливость, засыпает, чтобы уже никогда не проснуться. Осторожно открыв флакон, султанша понюхала жидкость. Странный запах, какой-то горьковато-сладкий, больше похожий на запах дикого соцветия. Хотя кто знает, каков он на вкус, тот яд… какова на вкус смерть? Крупная слеза покатилась из глаз Хюррем, упав на ее ладонь. Ей даже на небесах не суждено увидеть любимого сына, ведь ее участь - ад, куда попадают все самоубийцы, а невинная душа Мехмеда, наверняка, покоится в райских садах! Незаметным жестом, она смахнула слезу и твердой рукой поднесла флакон к губам.

******

«Мудрый - борется с судьбой, неразумный - унывает» - Сесилия не могла точно припомнить, кому принадлежит это высказывание, но в последнее время, именно эти слова стали ее своеобразным девизом, который она постоянно повторяла про себя. А что же еще остается делать, если колесо переменчивой Фортуны, резко опустилось вниз и ты при всем своем желании не можешь повлиять на обстоятельства? Еще совсем недавно она нежилась в лучах славы и лелеяла честолюбивые замыслы, а теперь ощущает такую горесть и разочарование, что хоть волком вой. А ведь все начиналось, так замечательно! Она вот-вот должна была отправиться в гарем наследника престола, как тут пришла страшная новость, извещающая о смерти шехзаде. Уже второй раз ее грандиозные планы рушатся, так и не воплотившись в жизнь. Теперь, ее участь весьма не завидна. Пройдет уйма времени, прежде, чем убитая горем Хюррем решит отправить ее к другому своему сыну. За это время, она превратится в глубокую старуху, сморщенную и уродливую! Да и будет ли это вообще?! Сесилия досадливо поморщилась. Если Фортуна повернулась к тебе спиной - ничего хорошего не жди. Не зря же, в давние времена в Португалии существовал обычай - бросать в темницу нерадивых купцов дважды промотавших свое состояние. И правильно! Неудачникам и слабакам никогда ничего не достается, даже того, что принадлежит им по праву. Вот и она так же, как эти глупые купцы, упустила такие блестящие возможности: первый раз – Баязида, к которому чувствовала искреннюю симпатию, а второй – Мехмеда, который пал жертвой непостижимой судьбы. Что же теперь ее ждет? Участь соломенной вдовы? Или обычной гаремной служанки? "Довольно!"- резко одернула сама себя девушка. Отчаиваться рано, она непременно что-нибудь придумает и снова окажется на коне! Если бы, только знать, что таит будущее, чтобы иметь возможность избежать неприятностей. Сесилия подавила горький вздох разочарования, рвавшийся из груди. В былые времена, как только ее одолевали сомнения, она сразу же обращалась за помощью к звездам, и небесные светила давали ответы на все интересующие вопросы. Частенько, компанию ей составлял отец, тоже веривший в предзнаменования. Эх, вот бы и сейчас взглянуть на небо, тем более, что ночь выдалась как раз подходящая для гадания: ясная и безоблачна. Но из гарема просто так не выйти, на всех выходах дежурят верные султану – бостанжи, кроме того, всюду шныряют досужие енухи и калфы. Неожиданно, в глазах Сесилии заплясали веселые чертики. Только что, ей в голову пришла замечательная идея!

******

- Афифе-хатун, скорее идите сюда! Сесилии плохо! - раздался истошный вопль наложницы Зулейки, известной трусихи и паникерши. Грозная старуха, говорившая с привратником султанских покоев, Локманом-агой, вздрогнула и заметно побледнела. О Аллах, неужели мало несчастий свалилось на них всех в последнее время! Каждый день, преподносит новое испытание! Так еще и бестолковые девушки добавляют хлопот! Сжав в руке деревянный посох, Афифе решительным шагом направилась в ташлык. Сесилия обессилено лежала на своей кровати, слабой рукой прижимая к виску платок, смоченный в лавандовом масле. Лицо девушки было белее мела, черные, как вороново крыло, волосы беспорядочно разметались по подушке, пухлые губки были слегка приоткрыты, будто бы, от невыносимой боли. - Что здесь произошло? Почему эта хатун в таком состоянии? – встревоженным голосом осведомилась Афифе, грозным глазом обведя остальных наложниц, столпившихся у кровати. - Мы ничего не знаем, - скороговоркой затараторила Зулейка.- Она пожаловалась на головокружение, а после упала. Я сразу же побежала к вам! Подозрительно прищурившись, Афифе дотронулась до лба Сесилии, тот был холоден, как лед. - Нужно, отнести хатун в лазарет, - после минутной паузы, властно распорядилась она.- Пускай, лекарша займется нею! - Афифе-хатун, - протянула слабым голоском Сесилия, слегка приоткрыв глаза. - Не нужно беспокоить лекарей! У меня просто закружилась голова! Глоток свежего воздуха исцелит меня и придаст сил, - выдержав паузу и замечая, как подозрительный блеск в глазах старухи, сменяется сочувствием, плутовка безжалостно добавила. - Смерть шехзаде очень поразила меня! Вы, ведь знаете, я должна была стать его наложницей! На глаза Афифе навернулись слезы. Она очень любила покойного Мехмеда и его внезапная кончина, ошеломила и потрясла ее, как и многих в гареме. Посему, чувства несчастной девушки были понятны ей, как никому другому, но вместе с тем, голову не покидала навязчивая мысль, что чертовка что-то утаивает и темнит. С этой хатун всегда нужно держать ухо востро, ведь она непредсказуема, как загнанная в угол собака. - Хорошо, можешь выйти ненадолго в сад,- В конце концов, смилостивилась Афифе, вперив острый, пронзительный взгляд прямо в глаза Сесилии, пытаясь рассмотреть в них обман или фальшь, но девушка ответила ей, лишь невинным взмахом ресниц.- Но, Зулейка пойдет с тобой, мало ли, что придет в твою хорошенькую головку! В душе Сесилии зазвучали фанфары. Ей удалось! Значит, не зря она наносила рисовую пудру на щеки и изображала обморок. Непреклонная старуха Афифе проглотила ее обман, как золотая рыбка наживку! Полдела сделано, а уж заморочить голову пустоголовой Зулейке, она сумеет без труда!

******

Наивная Зулейка с трудом поддерживала скрученную от боли Сесилию, протискиваясь сквозь целую толпу наложниц, изумленно наблюдавших за их шествием в сад. Итальянка с трудом переставляла ноги, а ее лицо было мученически бледным. - Зулейка, если я упаду в обморок, подхвати меня,- тихо прошептала Сесилия, поминутно охая и постанывая. Однако едва они вышли из гарема, больная, заметно оживилась: шаг ее стал быстрее, а стоны и жалобы все чаще слетали с уст. Обливающаяся потом наложница, до этого буквально тащившая хитрую итальянку на себе, с трудом усадила ее на маленькую скамью и грузно шлепнулась рядом с ней. - Как ты себя чувствуешь? Боль уже отступила? - Ни смотря на заботливый вопрос, в голосе Зулейки не было и тени сочувствия, похоже, ей до ужаса надоело возиться с больной девушкой. Сесилия разочарованно покосилась на сидящую рядом наложницу. Не хватает еще, чтобы эта дура сорвала все ее планы! Немного помолчав и сделав несколько жалобных вздохов, она заговорила слабым, едва слышным голоском: - Головокружение почти прошло, но моя душа горит огнем! Оставь меня ненадолго одну, я хочу успокоиться и скорбеть в одиночестве! Зулейка удивленно округлила глаза, скользнув острым взглядом по мертвецки бледному лицу девушки. - Я не могу этого сделать. Афифе-хатун приказала не оставлять тебя одну! - Что со мной здесь случится? Уж не думаешь ли ты, что я попытаюсь сбежать?- раздраженно заметила Сесилия, гневно тряхнув головой.- Мое сердце разбито, понимаешь, ты, это или нет? - Ладно,- было заметно, что Зулейка отчаянно борется с собой.- Так уж и быть, можешь, недолго посидеть здесь одна. Я прогуляюсь до розария. Едва она скрылась за поворотом, Сесилия воровато оглядевшись по сторонам, извлекла из-за широкого пояса, небольшой клочок пергамента и калам - заточенную бамбуковую палочку, предназначенную для письма. Ночь была на диво ясной. На черной вуали бездонного неба сияло загадочным огнем множество звезд. Сесилия испуганно вздрогнула. Составление гороскопов было делом рискованным и опасным. В разных странах оно воспринималось по-разному. В Испании, например, за подобное гадание, легко можно очутиться в лапах инквизиции и отправиться на костер, по обвинению в ереси. Поэтому, астрологи и прорицатели зачастую скрывали ото всех свои таланты. Что если ее увидят? Что тогда с ней сделают? Она сделала глубокий вздох, пытаясь унять возрастающую дрожь. Сейчас не время для сомнений, нельзя терять ни единой минуты! Обратив свой взор на темное небо, Сесилия уверенно стала отмечать расположение небесных светил на своем пергаменте. Составление гороскопа было бы гораздо проще, если бы у нее под рукой находились таблицы, показывающие положение звезд и планет, но за неимением таковых, ей пришлось усиленно напрягать память, вспоминая руководство по астрологии. Шея у Сесилии занемела, а руки заметно подрагивали, когда она наконец-то, закончила свою работу. Опустившись на скамью, она взглянула на пергамент. Так, что здесь у нее? Неуемные амбиции и страстное желание возвыситься над остальными, невидимой нитью проходит через весь гороскоп. Страшные потрясения в прошлом, разочарования в настоящем. А это что? Сесилия изумленно провела пальцами по бумаге. В ее жизни наступил тот момент, когда отчаявшись, она решила, что для нее все потеряно. Но на самом деле, все эти беды предвещают новое начало. Она находится на пороге исполнения желаний! Поспешно спрятав, вдоль и поперек исписанный пергамент, Сесилия тряхнув своими роскошными волосами, довольно расхохоталась. Все-таки, это не конец! Все трудности временны, она еще будет на коне! - Вижу, тебе уже гораздо лучше,- прогремел над ухом разгневанный голос Афифе-хатун.- Не знала, что свежий воздух, способен, так исцелять! От неожиданности, девушка едва не свалилась со скамьи, сердце ее бешено заколотилось, будто готово было вырваться из груди. - Что здесь происходит? Где Зулейка?- подозрительно прищурилась Афифе, заметив явное замешательство, написанное на лице плутовки. Сесилия мгновенно поняла - она пропала, если сейчас же не возьмет себя в руки и не усыпит подозрения Афифе. Старуха выглядит, точь-в-точь, как гончая взявшая след. - А что собственно такого, Афифе-хатун?- ровным голосом начала Сесилия.- Мне, действительно, стало лучше на свежем воздухе. Боль отступила, головокружение прошло. Пока я приходила в себя, Зулейка решила пройтись до розария. Что же здесь такого? Мы что-то сделали не так? - Ты скользкая и увертливая, как угорь! Кто знает, что у тебя на уме! Сесилия вспыхнула, ее терпение иссякло. - Я не сделала ничего дурного! Вы сами разрешили мне выйти в сад, а теперь осыпаете упреками! - Умерь свой пыл,- голос Афифе звучал спокойно, но лишь глухой, не услышал бы угрожающие нотки, отчетливо слышавшиеся за этой мнимой мягкостью.- Ты на все способна, чтобы отлынивать от работы! А если и вправду уже здорова, то отправляйся в лазарет к Басак-хатун! Нужно, чтобы кто-то отнес успокаивающий настой Хюррем Султан. Бедная госпожа сама не своя! Развернувшись, Сесилия, едва ли не вприпрыжку понеслась в гарем. Сегодня, удача явно на ее стороне, она уже дважды обвела вокруг пальца Афифе, а на это, учитывая проницательность старухи, способен далеко не каждый!