Власть огня

Возле покоев Хюррем Султан стояла тишина: не было ни сонма служанок, готовых исполнить любое желание своей госпожи, ни снующих туда-сюда евнухов, всегда вынюхивающих последние гаремные новости, ни даже охраны. Все знали - султанша находится в глубокой печали, она оплакивает своего сына и не желает никого видеть, а под горячую руку грозной повелительницы гарема никто попадать не хотел. Сесилия, державшая в руках поднос с пресловутым успокоительным настоем, которым снабдила ее Басак-хатун, нерешительно застыла возле дверей. Без разрешения к Хасеки Султан, входить категорически запрещалось. Вдруг, из темной ниши послышались тихие голоса. Сесилия навострила уши, прислушиваясь к разговору. - Кому же еще выгодна смерть шехзаде, как не этой змее Махидевран Султан! На судном дне, Аллах спросит с нее за это злодейство! Помяни мое слово, Фахрие, она будет жариться в адском огне, как барашек! - послышался злой шепот Сюмбюля-аги. - Тише, Сюмбюль, не дай Аллах, кто-то тебя услышит! В этом месте и стены имеют уши! – опасливо заметила Фахрие и осторожно выглянула из ниши. Тут же, ее взгляд упал на стоящую неподалеку Сесилию. - Что ты здесь делаешь, несносная девчонка? Подслушиваешь разговоры верных слуг Хюррем Султан? Может быть ты шпионка? А? – грозно сдвинув брови, Фахрие стала наступать на застигнутую врасплох девушку. Щеки Сесилии вспыхнули, как огонь. - Больно мне нужно ваши секреты, - гневно заявила она. - Я принесла султанше успокоительное средство! А у тебя, Фахрие, видно уже разум помутился от бесконечных подозрений! - Что ты сказала, мерзавка? - Успокойтесь, - Быстрым шагом к ним приближался Сюмбль-ага. - Хватит! Сцепились, как две торговки на Бедестане! Неужто, у вас ничего святого нет?! У нашей султанши такое горе, а вы собачитесь! Бросив взгляд на пунцовую от негодования Сесилию, он распорядился: -Отдай этот поднос Фахрие. Она сама отнесет его султанше! Услыхав приказ Сюмбюля, калфа победоносно улыбнулась и горделиво приосанилась. -Ну и пожалуйста! Грубо сунув поднос в руки, ехидно ухмыляющейся Фахрие, Сесилия направилась в ташлык. В след ей раздался сварливый голос Сюмбюля-аги: - Тебе не помешали бы железные удила! А то совсем не умеешь придерживать свой язык! Услышав, столь едкое замечание, Сесилия выпрямилась. Как же ей надоели эти вечные придирки наглых слуг! Никакой управы на них не найдешь! Но не успела она, бросить в ответ наглому евнуху, какую-нибудь колкость, как до них, донесся истошный вопль Фахрие: - Сюмбюль, скорее сюда! Хюррем Султан плохо! Подстегнутая, каким-то внутренним предчувствием, Сесилия без разрешения, влетела, следом за евнухом в покои султанши. В комнате было темно и холодно, что неудивительно, ведь камин с утра не разжигали. В дальнем углу, возле секретера, Фахрие поддерживала, потерявшую сознание Хюррем. - Что случилось? - голос Сюмбюля-аги дрожал от страха и напряжения. -Да разве я знаю, Сюмбюль?! Я зашла и увидела, что султанша без чувств лежит на тахте. Должно быть ей стало дурно! -Нужно уложить ее на кровать,- деловито распорядился Сюмбюль-ага.- Ну-ка, помоги мне, Фахрие! Пока они, аккуратно поддерживая Хюррем, переносили ее на кровать, взгляд Сесилии упал на маленький флакон, лежавший в том самом месте, где султанша лишилась чувств. Испуганная калфа, должно быть, просто его не заметила. Что же это? Неужели яд? Сердце Сесилии отчаянно билось, набатным звоном отражаясь в ушах, когда она, осторожно, двумя пальцами взяла пузырек и поднесла поближе к глазам, пытаясь, лучше его разглядеть. Ее внимания привлек запах – странный аромат, слабый, но характерный. Он, определенно, был ей знаком. Она уже ощущала этот горьковато-сладкий запах ранее! Скользкие мурашки пробежали по спине девушки, каждый новый вздох давался все сложнее и сложнее, а ее внутренности, сжала ледяная рука, подступившего ужаса, того самого, что не оставлял ее с самого детства, когда она впервые столкнулась с ядами. Прошло уже довольно много времени, а эта история до сих пор вызывает у нее трепет и заставляет кровь застывать в жилах. Ее тетка – предприимчивая Кларисса Баффо, была, в те времена, любовницей Альвизе Мочениго, который еще до ее дяди Себастьяно, занимал пост дожа Венеции. Связь эта длилась довольно долго и была на устах у всех знатных венецианских семей. То ли подобная скандальная огласка, то ли страх потерять благоверного, толкнул, в конце концов, его супругу на радикальные методы. Сесилия до сих пор, отчетливо помнит, тот страшный день, когда в особняк ее тетушки доставили небольшую коробочку миндаля в сахаре – любимого лакомства всех вельмож, при венецианском дворе. К этому небольшому подарку прилагалось трогательное послание – пылкий влюбленный Альвизе слал своей возлюбленной Клариссе самые теплые пожелания и лелеял надежду на скорую встречу. В тот момент, тетушки дома не оказалось и этот милый сюрприз, слуги просто отнесли к ней в комнату. Самой Сесилии тогда было лет десять, не больше. Она совсем недавно покинула дом отца, который под давлением своей супруги – Франчески Веньер, никогда не испытывающей к незаконному ребенку мужа, теплых, материнских чувств, был вынужден отослать дочь к ее дальней родственнице по линии матери – Клариссе Баффо, согласившейся взять над ней опеку. В то время, Сесилия была непоседливой маленькой проказницей, любившей всякие шалости больше всего на свете. Именно, поэтому, не дожидаясь прихода тетки, она прокралась к ней в спальню в надежде полакомиться любимыми сладостями. Картина, открывшаяся перед глазами ребенка, была далеко не так невинна, как ее затея. Камеристка тетушки – Томасина Капелло, бойкая, румяная девица с золотистыми, будто обсыпанными хной, волосами, склонилась, прямо возле ночного столика госпожи: ее, что называется, выворачивало наизнанку. Увидев, застывшую на пороге Сесилию, она отчаянными жестами попросила у нее о помощи. В голове, у насмерть перепуганной девочки гудело, но, все же, пересилив страх, она бросилась вниз по лестнице, громко зовя на помощь. Однако спасти бедняжку Томасину не удалось: когда, Сесилия вместе с покойной Доминикой и мажордомом тетки, вломились в хозяйскую спальню, было уже поздно – девушка умерла. Личный аптекарь Клариссы – Франко Вазари, спешно прибывший по просьбе обескураженной хозяйки, срочно вызванной с мирных посиделок у подруги, постановил – Томасина была отравлена очень сильным ядом, именуемым "felicità morte", то есть "счастливая смерть". Эта дьявольская смесь действовала практически мгновенно, не оставляя своей жертве ни единого шанса выжить. Противоядия от "felicità morte" не существовало, так, как формулу этого таинственного яда знали, лишь самые умелые магистры алхимической науки. Поговаривали, что он вместе с "Кантареллой" – излюбленным ядом рода Борджиа, прибыл из самого Ватикана, где часто использовали подобные средства, как метод избавления от неугодных. Дальнейшее открытие и вовсе, повергло всех в шок. Оказалось, яд был добавлен в тот самый засахаренный миндаль, что перед этим был доставлен Клариссе Баффо. Бедная Томасина стала, всего лишь случайной жертвой. В отсутствии хозяйки, она решила потихоньку полакомиться хозяйскими сладостями и ступила тем самым, на свой смертный путь. Это происшествие оказало на юную Сесилию сильнейшее впечатление. Ведь, если бы, она добралась до лакомства первой, жертвой коварного отравителя, стала бы она сама. Именно постоянный страх за свою жизнь, вынудил ее обратиться к аптекарю тетки с просьбой, помочь ей разобраться в различных ядах и противоядиях. Сама Кларисса, повидавшая за свою жизнь немало, подобных покушений, не усмотрела в таком странном желании племянницы, ничего предосудительного. Ведь, как же еще, можно обезопасить себя человеку, если не знаниями о возможной угрозе? Потому она не стала противиться стремлению Сесилии и приказала Франко научить племянницу всему, что он знает. Франко Вазари был уроженцем Флоренции и весьма загадочной личностью. Поговаривали, что у себя на родине, наряду с алхимическими исследованиями, он занимался оккультизмом и заключил сделку с самим Дьяволом, лелея надежду, что это поможет ему отыскать ключ к открытию легендарного философского камня. Так или иначе, но после скоропостижной смерти понтифика Клемента VII, по слухам отравившегося бледной поганкой, неизвестно каким путем попавшей, на стол хозяина Ватикана, Франко был вынужден на какое-то время покинуть Италию и искать убежище в отдаленном австрийском монастыре. И вот теперь, на старости лет, ему пришлось обучать такому тонкому делу малолетнюю, неоперившуюся девчонку. Неизвестно, что творилось в душе аптекаря, когда ему объявили о таком необычном распоряжении хозяйки, но противиться, он не стал. Как неудивительно, но занятия со старым Франко, пришлись Сесилии по душе. Из его уст, она подчеркнула немало полезной информации: как элитные куртизанки Тосканы, нанятые для убийства опальных вельмож, смазывают губы водонепроницаемым жирным составом, а поверх наносят яд, содержащий аконитин, один лишь горячий поцелуй страстной красотки, стоит жизни ее незадачливому поклоннику, как в садах венецианских вельмож, выращивают розы, постоянно поливая растения, кое-каким хитрым раствором, способным проникнуть в самые жилы цветка, чтобы даже маленькая царапинка от шипа оказалось смертельной, как некоторые почтенные итальянские матроны, ни на минуту не расстаются со специальными кольцами с полостью для ядов и готовы в любую минуту пустить в ход эти смертельные вещества. Все эти сведения, заставили Сесилию, по-другому взглянуть на окружающий мир, который оказался, не так невинен, как ей представлялось до этого. Также ей удалось узнать и о действиях ядовитых растений, из которых изготавливают различные дьявольские смеси. Сесилия поднаторела в этом деле и могла без труда отличить аконит от наперстянки, цикуту от болиголова и белену от пижмы. И вот сейчас, стоя в полутемных покоях султанши, вглядываясь в остатки жидкости на дне флакона из синего муранского стекла и ощущая странный сладковатый запах яда, Сесилия вдруг ощутила, как ее сердце, пропустив удар, понеслось вскачь, будто шальной жеребец, ладошки стали влажными от пота, а мозг, будто молния, пронзила страшная догадка. -Это же… белладонна! - протянула она удивленно. Конечно, как же она раньше не догадалась! Характерный запах этого растения, из которого готовят яд, ни с чем не спутать. Поэтому, его добавляют в вино, дабы запах спиртного отбил сильный запах белладонны. Сесилия почувствовала странное трепыхание под ложечкой. Белладонна не убивает сразу, пройдет несколько часов, прежде чем человек, принявший яд отправиться на небеса. Необходимо действовать незамедлительно! - Сюмбюль-ага, - Сесилия в одно мгновенье очутилась возле евнуха и беспардонно развернула его к себе за плечи.- Это не просто обморок, султанша приняла яд! Евнух, который до этого вместе с Фахрие, суетился вокруг бесчувственной Хюррем, смачивая ей виски лавандовым маслом, раздраженно прервал свою работу и разъяренно прошипел: -Да как ты можешь, входить в покои Хасеки Султан без разрешения? Немедленно возвращайся в ташлык, пока я…- Вдруг, лицо евнуха побелело, превратившись в безжизненную восковую маску, до его сознания, наконец, дошел смысл последних слов, сказанных девушкой.- Какой яд? – дрожащими губами прохрипел он. В нескольких сантиметрах от него, такой же недвижимой статуей замерла, ошарашенная Фахрие. Еле сдерживая, подступившую панику, Сесилия молча, сунула маленький флакон в руки испуганного Сюмбюля. - О, Всевышний, – отчаянно запричитал евнух, увидев эту смертоносную находку.- Спаси и помилуй всех нас! Я же говорил, нельзя оставлять султаншу надолго одну! Горе окончательно лишило ее сил и подтолкнуло в объятия смерти! О, Аллах! - Сюмбюль, сейчас же возьми себя в руки, - раздался решительный голос Сесилии, которая уже смогла справиться с первоначальным шоком и железной рукой подавила нарастающую панику.- Этот яд не убивает сразу, Хюррем Султан еще можно спасти! Во-первых, необходимо вызвать рвоту, чтобы очистить желудок … - Да кто ты такая, чтобы здесь приказания раздавать? – голос Фахрие звучал глухо и зловеще.- Что, вообще, ты смыслишь в ядах? - Не твое дело, выполняй, то, что тебе говорят! - А может это ты отравила Хюррем Султан? Такая, как ты, на все способна! - Фахрие,- вклинился в перебранку Сюмбюль. - Сейчас, не время для дрязг! Оставь девчонку в покое! Немедленно, беги к Басак-хатун или Моше-эфеди, дорога каждая минута! Бросив на Сесилию, полный ненависти взгляд и грубо оттолкнув ее с дроги, калфа что есть мочи, понеслась в дворцовый лазарет. Не успела дверь за Фахрие закрыться, как Сесилия решительно бросилась к евнуху. - Султанше нужно оказать помощь! Пока, вы, будите бегать туда-сюда, как квочка с оторванной головой, она уже отправиться в сады Аллаха! Ну же, Сюмбюль, доверься мне! Я знаю, что делать! - Что тебе нужно, окаянная? Неужели, не понимаешь сказанное с первого раза? - Ну, смотри, тебе видней,- угрожающе, по-змеиному прошипела Сесилия, склоняясь к самому уху Сюмбюля. Во мраке полутемной комнаты, ее глаза сверкнули, поистине дьявольским огоньком. – Если, не дай Аллах, с султаншей что-нибудь случится, виноват будешь, только ты! Твоя голова первой и полетит! Холодные мурашки пробежали по спине Сюмбюля, а скользкий ком страха, стоявший в горле, мешал сделать, необходимый ему глубокий вдох. А если, не приведи Всевышний, девчонка права, что тогда? Ведь вся ответственность и в самом деле, ляжет на его старые плечи. Мало того, что он оставил Хюррем Султан одну, так еще и не попытался оказать ей помощь. С этой змеи, Сесилии станется, чего доброго раззвонит об этом на весь гарем! - Не угрожай мне, хатун, - проговорил он хриплым, скрежещущим голосом, пытаясь замаскировать охватившее его смятение.- Не шути с огнем! Первой, может, полетит моя голова, но второй, уж точно, будет твоя! Сесилия едва заметно вздрогнула, но ее голос звучал на удивление ровно и убедительно: -Сюмбюль, - она примирительным жестом, положила руку на плечо евнуха.- Мы теряем драгоценные минуты. Пойми, я, действительно знаю, что к чему, только помоги мне! Хюррем Султан останется в живых, уж поверь! Еще до прихода Моше-эфенди, мы окажем ей необходимую помощь! - Ладно,- было видно, что евнух отчаянно борется с собой.- Что для этого нужно? - Найди мне какое-нибудь перо! А потом, сбегай-ка на кухню и попроси у Шекера-аги, как можно больше молока! Эх, жаль у вас нет бурачника, он отлично очищает кровь от отравы! – недовольно сморщила нос Сесилия. Услыхав такие странные распоряжения, Сюмбюль-ага просто застыл на месте с разинутым ртом. - О, Аллах, что ведьмовские штучки? Да такое лечение скорее умертвит султаншу, нежели спасет! - Делай, что тебе говорят, – теряя всякое терпение, прикрикнула Сесилия.- Пока ты будешь со мной препираться, время уйдет! Как ни странно, это возымело действие. Евнух поспешно засуетился и выудил из какого-то ящичка маленький веер из перьев и шелка. Буквально за пару минут, распотрошив эту изысканную вещь, он протянул небольшое перо девушке. Руки Сесилии отчаянно подрагивали, когда она сжала его в ладони. В теории она неоднократно слышала, как нейтрализовать действие белладонны, а вот на практике применять подобные знания, ей никогда не приходилось. - Необходимо вызвать у султанши рвоту, дабы очистить желудок от яда,- коротко пояснила Сесилия, пытаясь совладать с вновь нахлынувшей тревогой.- А потом, мы напоим Хюррем Султан молоком, оно поможет нейтрализовать отраву! Все ее дальнейшие действия, впоследствии, казались Сесилии страшным сном на минуту, превратившимся в реальность. Она долгое время не могла поверить, что смогла водрузить на свои хрупкие плечи такую огромную ответственность и немало удивлялась, откуда у нее взялось столько мужества?! Воистину, в критических ситуациях сила воли человека возрастает во сто крат! Минуты, тянулись как часы, когда они, стараясь привести султаншу в чувство, смачивали ее виски лавандовым маслом, а потом, при помощи пера, вызывали рвоту, ловко наклоняя ее голову над мраморным сосудом. Когда Моше-эфенди, Басак-хатун и еще двое султанских лекарей, возглавляемых Фахрие-калфой, поспешно прибыли в покои Хюррем Султан – опасность уже миновала. Опытный старик – Моше-эфенди, не один десяток лет, находящийся на службе у султана Сулеймана, был несказанно удивлен оказанной султанше помощью и кажется, даже поблагодарил ее с Сюмбюлем за своевременное вмешательство. После, растерянная Фарие, отправила Сесилию в ташлык, на прощанье, велев, держать рот на замке.

******

Через несколько дней, тело бедного шехзаде Мехмеда привезли в Стамбул и предали земле в мечети его деда, султана Баязида, что было невиданным нарушением правил Османского государства, ведь до этого, всех умерших принцев принято было хоронить в Бурсе, а не в столице. Однако султан Сулейман решительно пренебрег этой традицией. Более того, он велел знаменитому архитектору Мимару Синану в кротчайшие сроки построить роскошную усыпальницу-тюрбе в честь своего покойного сына и возвести над его могилой – султанский трон. Что хотел этим сказать, великий падишах, так и осталось загадкой! Хюррем Султан, побывав в шаге от смерти, смогла, наконец, взять себя в руки. И хотя ее душевная рана, нанесенная смертью сына, продолжала кровоточить, султанша, по крайней мере, перестала сторониться окружающих. Неизвестно, как отнесся супруг к ее попытке свести счеты с жизнью. Не исключено, что придя в себя, Хюррем Султан, под страхом смерти, запретила лекарем сообщать об этом инциденте, султану. Жизнь Сесилии, после вышеупомянутых событий практически не изменилась, если не считать того факта, что Сюмбюль-ага, до этого не очень-то ее жаловавший, стал проявлять к ней, какую-то странную доброту и учтивость. Однако непостижимая Фортуна – богиня удачи, всегда благоволившая храбрецам, наконец-то, улыбнулась девушке и явила ей свою благодать. Тем ранним утром, навсегда изменившим ее дальнейшую судьбу, Сесилия мирно спала, в своей кровати, поглубже зарываясь от холода в легкое одеяло, пока ее неожиданно не разбудил Сюмбюль-ага и не приказал, не мешкая, следовать за ним. Несмотря на сонливую затуманенность, Сесилия понятливо кивнула и без лишних слов принялась приводить себя в порядок – этого момента она очень долго ждала. В такой ранний час, Хюррем Султан была уже полностью одета и теперь сидела возле разожженного камина, спокойно наблюдая, как жадное пламя беспощадно пожирает толстые поленья дров. При таком обманчивом свете, лицо любимой супруги султана выглядело намного моложе ее истинных лет, однако это впечатление длилось недолго. Стоило Хюррем, лишь слегка повернуть голову, как в глаза, тут же бросались глубокие морщины на лбу, темные круги под глазами и несколько седых прядей, серебряной филигранью, пробежавшей по роскошных волосам султанши. - Мудрецы считают, что человек, может бесконечно смотреть на три вещи: как горит огонь, как течет вода, и как работают другие люди. Что, ты, думаешь об этом? – тихонько спросила Хюррем, даже не повернувшись в сторону только что вошедшей в комнату гостьи. Девушка недоуменно поморщилась, явно не ожидая, что их разговор начнется с философских тем. Однако, не растерявшись, немедленно ответила: - Кто знает, возможно, что и так! Но, я бы прибавила к этим вещам - блеск золота и почитание в глазах подданных. - Что ж, стяжательство и тяга к величию, в той или иной степени, присуща всем живущим на Земле. Хорошо,- Хюррем явно была удовлетворена быстрым ответом Сесилии, что даже слегка изогнула свои резные губы, что при желании, можно было принять за улыбку. - Впрочем, оставим пока этот разговор. Сюмбюль, оставь нас! – она коротко кивнула евнуху, стоящему за спиной девушки. Когда его шаги стихли, Хюррем пристально взглянула ей в глаза. - Как ты смогла узнать яд? Фахрие уверена, что все дело в ведовстве и называет тебя, настоящей ведьмой! Сердце девушки, отчаянно застучало. Этого разговора, она уже давно ждала, однако, и представить не могла, что он начнется с прямых обвинений. - Султанша,- спокойно, с расстановкой произнесла Сесилия, стараясь, чтобы ее голос звучал ровно.- Фахрие-калфа ошибается и напрасно клевещет на меня. К ведовству, я не имею ни малейшего отношения! Это все ложь! - Так в чем же тогда дело? - В Венеции, откуда я родом,- принялась объяснять Сесилия, не отводя очей с глаз султанши и заботясь, чтобы ее тон звучал наиболее проникновенно. - Яд – первейшее средство избавления от врагов. Каждая умная женщина, должна все знать о подобных вещах, чтобы не стать жертвой чужих злых замыслов. А вашем случае, я просто исполнила, то, что должна была! Сам, великий Аллах, послал меня к вам, дабы отвести неминуемую беду! - Аллах, говоришь,- скептично изогнула бровь Хюррем. – И как же, ты смогла определить яд? - Белладонна имеет очень сильный, приторный аромат, его ни с чем не спутать. К тому же,- девушка слегка улыбнулась.- Самоназвание – "belladonna", то есть "прекрасная госпожа", свидетельствует, что растение, из которого изготовляют смертельную смесь, широко используется в Италии. - Ясно,- коротко кивнула Хюррем.- А знаешь ли, ты, что за свое самовольное вмешательство, легко могла поплатиться головой? - Моя жизнь, лишь ничтожная песчинка в огромном океане времени, - горько усмехнулась Сесилия.- Если бы для того, чтобы спасти вашу жизнь, потребовалось пожертвовать своей, я бы ни минуты не сомневалась! - Хватит, хатун! Не переусердствуй, пытаясь выглядеть бедной, самоотверженной мученицей,- одним царственным взмахом руки, Хюррем пересекла всю дальнейшую демагогию.- Я никогда не верила словам, предпочитая, чтобы преданность, доказывали на деле. Я до сих пор не верю твоим витиеватым, патетичным фразам, но верю, твоему поступку! Сюмбюль рассказал мне, как смело, ты повела себя в тот день, когда я, не выдержав, свалившегося горя, решилась на крайний шаг! Ты спасла мне жизнь, можешь, просить, что пожелаешь! - Султанша,- растерянно выдохнула Сесилия, чувствуя, что ее щеки приобретают пунцовый оттенок, а в душе раздаются победоносные звуки фанфар.- Мне ничего не нужно, кроме, как иметь возможность верой и правдой служить вам! - Что ж, будь по сему! Мне нужны умные и смелые служанки! - Хюррем благосклонно кивнула и протянула ей руку для поцелуя. Рухнув на колени, Сесилия, немедленно прижала султанскую руку, всю унизанную перстнями, к губам. - Благодарю вас, великая Хасеки Султан,- только и могла вымолвить она. Ощущая на своей кожи, тепло девичьего дыхание, Хюррем двумя пальцами подняла лицо Сесилии за подбородок, вынуждая ее взглянуть ей в глаза. - Удивительно,- тихо проговорила она.- Когда, все вокруг, пытались убедить меня, что от такой девчонки, как ты, одна морока, я все равно, оставалась благосклонно настроенной по отношению к тебе. Хочешь знать почему? – не дожидаясь ответа, она продолжила.- Дело в том, что ты напомнила мне одного человека, попавшего в этот дворец много лет назад. Эта девушка была очень похожей на тебя, именно поэтому, я и хотела, чтобы ты отправилась к моему Льву в Манису! - Да упокоит Аллах шехзаде в райских садах. - Смиренно промолвила Сесилия, опустив глаза. - Аминь.- Горькая складка на лбу султанши, появившаяся со смертью сына, стала видней еще отчетливее.- Надеюсь, мне не придется усомниться в твоей преданности и этот огонек в твоих глазах, словно луч света озаряющей окружающую тьму, никогда не погаснет! – неожиданно она весело улыбнулась. – А вот и еще один подарок – отныне, твое имя не Сесилия, а... Нурбану – женщина, излучающая свет, сияющая госпожа!

******

Гордо, будто весь султанский дворец, принадлежал ей одной, девушка выплыла из покоев султанши. Наконец-то! Как же долго, она ждала этого момента! Звезды ее не обманули – эту возможность, она никогда не упустит и обязательно станет самым приближенным человеком к Хюррем Султан. А дальше.… Эх, каких же дел наворотит она дальше! Неожиданно, ее великие мечты, были нагло прерваны невесть откуда взявшимся Сюмбюлем-агой. - Что сказала тебе султанша, хатун? - любопытно прищурился хитрый евнух, но не получив желаемого ответа, прибавил уже, более суровым тоном.- Ты, что язык проглотила? Сесилия, немедленно отвечай на мой вопрос! - Нурбану,- елейный тон девушки, никак не вязался с ее надменным выражением лица.- Отныне, мое имя – Нурбану, сама Хюррем Султан назвала меня так! И распорядилась, ввести в свой личный штат прислуги. Так, что Сюмбюль, хорошенько запомни это имя и обращайся ко мне, только так, а не иначе! Нет больше никакой Сесилии! Насладившись замешательством старого евнуха, она круто развернулась и принялась грациозно, словно танцуя павану, спускаться по лестнице. То ли еще будет! Очень скоро все гаремные клуши будут ползать у ее ног. Воистину, изменчивое колесо Фортуны, никогда не останавливается. И когда одна дверь закрывается, обязательно открывается новая!