Власть огня

Едва яркий солнечный свет начал сочиться сквозь ясеневые решетки и шелковые занавески, а за окном раздавалась привычная молитва муэдзина – грустное пение, извещающее о приходе нового дня, как гарем уже гудел, словно растревоженный улей. За широкими Воротами Блаженства, отделанными золотом и чеканкой, раздавалось такое многоголосье, будто у дверей собралась целая компания джиннов или шайка разбойников с Кыпчакской степи, сжимающих в руках кинжалы и обнаженные ятаганы. Запоздавшие, еще не совсем отошедшие ото сна наложницы, поскорее совершали фаджр – обязательную утреннюю молитву и неслись со всех ног в Изразцовый павильон, боясь упустить свою удачу. В гарем прибыла Серах-ханым - еврейская купчиха из Чорлу, изредка бывавшая в столице и никогда не упускающая возможности, во время этих кратковременных визитов, предложить свой товар жительницам Топкапы. Рано выданная замуж и почти сразу же овдовевшая, предприимчивая Серах не растерялась: распродав половину имущества, оставшегося от покойного мужа – крупного чиновника в Чорлу, она снарядила огромный торговый караван, следовавший по Шелковому Пути в Хорезм, Бухару и Самарканд. Ориентируясь, прежде всего, на прекрасную половину османского общества, хитрая купчиха привозила из далеких стран, огромное количество всевозможных диковинных тканей и невиданных, по своей красоте, украшений. Именно драгоценности, изготовленные опытными руками мастеров Каира, вызывали у покупателей наибольший интерес. Кольца, браслеты, броши и ожерелья были выполнены так искусно, что нередко, казалось, будто легендарный огненный Феникс взмахнет крыльями и взмоет ввысь, покинув холодное заточение изумрудной броши, а кроваво-алые рубиновые розы на изящном ожерелье, вправду, способны источать дурманящие ароматы. Роскошные украшения, привезенные Серах, пользовались неимоверной популярностью среди знати империи и очень скоро, она получила звание официального поставщика дворца Топкапы, снабжая своей продукцией не только членов султанской семьи, но и простых наложниц. В Стамбуле купчиха бывала лишь изредка, не частыми наездами, поэтому любое ее появление вызывало неимоверный ажиотаж среди жительниц Сераля. Девушки были готовы потратить все свое жалованье, чтобы стать обладательницами удивительных драгоценностей. Нередко, доходило даже до драк и воровства, так цены на изделия были далеко не низкими. И хотя в такие дни, вся гаремная челядь была начеку, предотвратить досадные случаи стычек, никто не мог. Краткие визиты Серах вызывали огромное неудовольствие евнухов, которые, между собой, именовали ловкую купчиху - «Служанкой Иблиса», посланной самим Шайтаном, чтобы возмущать согласие, сеять раздор и ненависть и втайне возносили молитвы Аллаху, чтобы ее караван, когда-нибудь, подвергся нападению матерых персидских разбойников. Вот и сегодня, несмотря на ранний час, в Изразцовом павильоне творилось полнейшее безобразие! Девушки, будто с цепи сорвались: громко торговались, галдели наперебой, обсуждая привезенные новинки, толкали друг друга, пытаясь подобраться поближе к оббитым золотой парчой ларцам, где всеми цветами радуги, переливались вожделенные украшения. Некоторые счастливицы, коим удалось скопить нужную сумму, с радостным блеском в глазах примеряли выбранные изделия, лукаво поглядывая на свое отражения в золоченых зеркалах. Не снижало девичьего задора ни присутствие вооруженных стражников дежуривших при входе, ни угрюмые лица евнухов, присматривающих за порядком. Сюмбюль-ага осуждающе качал головой и недовольно кривил губы, глядя на Серах-ханым, судя по ее горделивому виду, чувствующую себя, среди этой многолюдной, расшумевшейся толпы, словно рыба в воде. Вот уж кого нужно винить в беспорядках! Едва солнце успело показаться на небосводе, а вся гаремная челядь уже стоит на ушах и все из-за этой бесстыжей, да покарает ее Аллах! Воистину, у наглой купчихи нет ни стыда, ни совести, она способна на любые ухищрения, лишь бы продать свои товары! Серах - невысокая, полноватая женщина с длинным крючковатым носом и гривой густых вьющихся волос, одетая в диковинное долгополое одеяние, сплошь усеянное блестками, немедленно прекратила разговор с одной из покупательниц, приблизилась к хмурому евнуху и лучезарно улыбнулась. - Что случилось? У тебя такой вид, будто довелось сживать целый лимон, да еще с кожурой! – мягко рассмеялась она, скользнув хитрым взглядом по лицу собеседника. - Очень смешно, ханым,- резко бросил Сюмбюль. - Как только у тебя совести хватает, смотреть порядочным людям в глаза, после того, как ты, словно шальной разбойник с Большой дороги, обворовываешь этих вот несчастных, предлагая им свои безделушки по баснословным ценам?! Пропустив мимо ушей, гневную тираду, Серах заливисто рассмеялась и озорно подмигнула ему. - Как любят говорить итальянские гяуры: «Греши да кайся», если я нарушила заповедь Всевышнего, обязательно совершу хадж в Мекку и Всемилостивый Аллах, меня простит! А вот ты, как будешь искупать свои грехи? Их, небось, немало накопилось за все годы, проведенные в гареме? У Сюмбюля дыхание перехватило от такого наглого ответа. Не успел он и рта открыть, чтобы осадить, чересчур много взявшую на себя купчиху, как она примирительно улыбнувшись, положила руку ему на плечо. - Не будем ссориться, эфенди, - ее голос был необычайно мягким и обволакивающим. - Я погорячилась, но и ты виноват! Знаешь, ведь, что товар у меня – отличного качества! Где еще, ты видел, такие замечательные материалы? - ловкие пальцы купчихи, выудили из раскрытого ларца, невесомую, прозрачную ткань. - Да сквозь этот муслин, хоть книгу читай, а я, даже одного лишнего акче не попрошу за этот роскошный отрез! К тому же, я привезла удивительные украшения! Клянусь Аллахом, подобной красоты, ты в жизни не видел! Может и великая Хюррем Султан захочет взглянуть, прошу, поговори с ней об этом, Сюмбюль! Евнух ехидно усмехнулся, глядя на просящее выражение, появившееся на лице купчихи. Он отлично знал, что время этого разговора, рано или поздно, придет и теперь, наслаждался своим превосходством. - Еще чего,- он важно насупился и раздраженно взмахнул рукой, будто хотел отмахнуться от нее, словно от надоедливой мухи.- Во дворец съехались все шехзаде, не сегодня-завтра, Повелитель должен назначить нового престолонаследника! Султанше, сейчас, не до твоих побрякушек! Даже не мечтай, что я попрошу ее, удостоить тебя аудиенцией! Серах-ханым понимающе кивала, слушая эту нравоучительную отповедь. Однако едва он успел закончить, загадочно подмигнула и незаметным движением извлекла из-за своего широкого пояса, небольшой кожаный мешочек, доверху наполненный золотыми монетами. Заговорщицки поглядев по сторонам, она вложила его в руку, опешившего Сюмбюля-аги. Метнув на купчиху острый взгляд, он густо покраснел и стал отпихивать мешочек от себя. - Ханым, ты ума лишилась? Не приведи Аллах, кто увидит… - растерянно бормотал он. - И слушать не стану,- зашептала в самое ухо евнуха Серах, изобразив на лице возмущенное недоумение. - Не обижай меня, эфенди! Я же от чистого сердца… А свидетели? – она обвела глазами наложниц, внимательно разглядывающих товары и не обращающих на них никакого внимания.- Где же они? Что-то, я таковых не вижу! - Ладно, так уж и быть, - Сюмбюль, воровато поглядев по сторонам, спрятал золотые и тяжело вздохнул, будто принятое решение давалось ему с неимоверным трудом. – Замолвлю о тебе, словечко перед султаншей, но так и знай – в последний раз! Раскланявшись с купчихой, которая поспешно вернулась к покупательницам, довольный Сюмбюль, надежно укрывшись от посторонних глаз за покрытой голубыми изразцами колонной, принялся подсчитывать, полученную благодарность. Время от времени, он отвлекался от своего занятия и удивленно хмыкал, отдавая должное методам ушлой Серах. Вот уже проныра, так проныра! Эта хитрая лиса и самого Шайтана сможет одурачить! Сколько раз он давал себе зарок – не участвовать в ее аферах, да все без толку! Перед очарованием плутовки, он также бессилен, как ягненок перед волком! Размышляя о прославленной женской хитрости, он так глубоко ушел в себя, что совершенно не заметил Баязида, стоящего у противоположный колонны и с озорным видом, наблюдающего за его манипуляциями. Ощутив на себе пристальный взгляд, Сюмбюль медленно поднял голову и осторожно огляделся по сторонам: его серые глаза встретились с темными, словно каштановый мед, глазами шехзаде в которых светилось веселое любопытство. Застигнутый врасплох евнух, не на шутку испугался и едва не рассыпал весь свой скарб по мраморному полу. Не успел он и рта раскрыть, чтобы, хоть как-то обелить себя перед отпрыском султана, как Баязид поманил его к себе. На ватных ногах, двинувшись к нему, Сюмбюль усиленно напряг мозг, пытаясь придумать достойный выход из сложившейся щекотливой ситуации. Однако как назло, в голову не приходило ничего подходящего. В конце концов, оставив тщетные попытки, хитрый евнух, решил держаться так, словно ничего не случилось. - Шехзаде,- затарахтел он, заискивающе улыбаясь и неловким движением пряча злополучный мешочек в свой длинный рукав. - Какая приятная неожиданность! Вот уж не ожидал, что вы так рано просыпаетесь! Что вам угодно? Прикажите подготовить хамам или подавать завтрак? Баязид весело рассмеялся, скользнув по его лицу, цепким, пронзительным взглядом. - Ты похож на пастуха, потерявшего свое стадо,- лукаво изрек он, небрежно указав рукой в сторону расшумевшихся наложниц.- Твои овечки разбрелись кто куда, а ты в ус не дуешь! Прямо скажу - дуэнья из тебя никудышная! Еще немного, девушки из дворца начнут убегать, а ты даже не заметишь! - Шутить изволите, шехзаде,- довольно проворковал Сюмбюль, радуясь тому, что тема взятки, так и осталась незатронутой. - Какие же тут шутки?- показная веселость Баязида исчезла, уступив место неприкрытой суровости.- Я лично видел одну такую в Хасбахче! Интересно, как она смогла беспрепятственно выбраться из дворца? Сердце Сюмбюля отчаянно застучало, тело покрылось гусиной кожей, а ладони враз стали влажными от пота. - Как выглядела эта хатун? – осипшим от страха голосом, осведомился он. - Я не особо-то к ней приглядывался, - равнодушно пожал плечами Баязид, стараясь, не выказывать явного интереса. - К тому же, утро сегодня было очень туманным. Насколько я сумел рассмотреть, она невысокого роста с длинными темными волосами! - Нурбану… - облегченно выдохнул Сюмбюль. - Слава Аллаху, ваши опасения беспочвенны, шехзаде! Об отлучке этой хатун, мне было прекрасно известно! Я лично отправил ее, сегодня утром, в сад, срезать роз для Хюррем Султан. Ваша валиде очень любит, когда в ее покоях благоухают живые цветы! - Вот как,- улыбка снова вернулась на лицо Баязида.- Что-то, я не припоминаю служанку валиде с таким именем! Кто такая эта Нурбану? Сюмбюль подозрительно прищурившись, внимательно наблюдал за игрой эмоций на лице Баязида, пытаясь понять, что вызвало у него такой интерес. Очевидно одно - шехзаде окольными путями подошел к интересующей его теме. Но зачем ему эта девчонка? - Ее раньше звали по-другому,- осторожно заметил евнух, не сводя пытливого взгляда с лица собеседника. - Она появилась в гареме, незадолго до вашего отъезда в санджак! Может, припоминаете такую маленькую, темноволосую итальянку по имени Сесилия Баффо, так вот это и есть Нурбану! Я взял ее под свою опеку, заботился, как о родной дочери! – в заключение, хвастливо прибавил он. Взгляд Баязида затуманился, лоб недоуменно нахмурился, некоторое время он хранил молчание, пытаясь что-то припомнить. Наконец, довольно расхохотался: - Сесилия… - изумленно выдохнул он.- Сесилия Баффо! Кто бы мог подумать?! Неудивительно, что ее лицо, показалось мне таким знакомым! - Ее лицо показалось вам знакомым? – переспросил Сюмбюль.- Но, шехаде, только что, вы сказали, что не сумели хорошо разглядеть девчонку! Лицо Баязида исказила недовольная гримаса, а его темные глаза, сверкнули недобрым огоньком. Видимо, излишнее любопытство Сюмбюля, порядочно его раздосадовало. Неизвестно, чем бы завершилась эта история, если бы к ним, шелестя многочисленными накрахмаленными юбками, не поспешила Серах-ханым. Издалека увидев султанского отпрыска, она просто не могла оставаться в стороне и упустить такую невиданную удачу. Сюмбюль бросил на нее хмурый взгляд и отчаянными жестами, приказал удалиться. Однако ушлая купчиха, не обращая на него никакого внимания, приблизилась к Баязиду и почтительно поклонилась. - Шехзаде,- пропела она, своим низким, грудным голосом.- Да убережет вас, Аллах от сглаза! Вы превратились в настоящего багатура! - Ханым,- изобразил приветливую улыбку Баязид, втайне радуясь, что неприятный разговор с вездесущим Сюмбюлем, остался позади.- Вижу, годы над вами не властны? Все также помогаете наложницам выглядеть неотразимыми? - Разумеется,- довольно усмехнулась Серах.- Что может быть лучше, чем помогать девушкам, подчеркивать то, чем наградил их Всемилостивый Аллах?! Каждый раз, отправляясь в дорогу, я мечтаю привести нечто такое, что позволит османским женщинам, затмить всех остальных живущих на Земле! - И как? Получилось? Привезли что-то стоящее? – игриво подмигнул Баязид. В ответ Серах, слегка поклонилась и подала знак своим слугам. Тотчас же, перед ними оказался небольшой ларец, оббитый золотой парчой, сплошь украшенный жемчугом и драгоценными самоцветами. Притихший Сюмбюль не смог сдержать изумленного вздоха, при виде такой красоты. На крышке ларца, крошечными жемчужинами была выложена картина райских садов Аллаха, притом, так искусно и четко, что дух захватывает! Насладившись произведенным эффектом, купчиха медленно распахнула крышку: на бархатной подушке, лежало невероятное по своей красоте ожерелье, изготовленное из квадратных плоскогранных рубинов и изумрудов обрамленных в золотую оправу в виде стилизованных цветов. Между цветками красовались пары одинаковых жемчужин. Самая большая жемчужина в виде кулона свешивалась с центрального рубинового цветка. - Это ожерелье – единственное в своем роде. Мастера Каира вложили в него всю душу,- принялась объяснять она.- Стоимость изделия, невероятная… Конечно, оно не идет ни в какое сравнение с теми удивительными украшения, которые собственноручно изготавливает наш Повелитель, да продлит Аллах его дни, но красота его, воистину, завораживает! Камень страсти – рубин, способен превратить даже самую неказистую девушку в потрясающую красавицу. Как любят говаривать гяуры: «Шею женщины, следует украшать холодными самоцветами, чтобы потом покрывать горячими поцелуями», - купчиха хитро прищурилась.- Это ожерелье, я хотела предложить Хюррем Султан, никто кроме нее, не имеет права владеть, столь роскошным украшением. Жаль, конечно, что наша великая султанша не темноволосая! Рубины - больше идут брюнеткам! - Очень красиво,- Баязид с задумчивым видом, рассматривал ожерелье, слегка касаясь его кончиками пальцев.- Какова же стоимость этого чуда? - Десять тысяч акче, шехзаде! – после небольшой паузы, довольно прощебетала хитрая Серах. – Разумеется, я смогу сделать скидку… Не успел Баязид дать ответ разомлевшей, от удачной сделки купчихе, как за их спинами раздались стремительные шаги и знакомый голос, насмешливо протянул: - О, Аллах, брат! Неужели, какая-то гурия, так пленила твое сердце, что ты уже готов выложить крупную суму, лишь бы добиться ее благосклонности? - Селим неторопливо приблизился и с любопытством взглянул на злополучное ожерелье.- Ничего себе! Впечатляет! Не припоминаю, чтобы своей возлюбленной Ране, ты, когда-нибудь, дарил нечто подобное, а она, как ни крути, подарила тебе наследника! Видно, эта новая девчонка – лакомый кусочек! В один прыжок Баязид оказался рядом с братом, гневно втянул ноздрями воздух и зашипел ему в лицо: - Ты следишь за мной? Какое имеешь право, сунуть свой длинный нос в мои дела? - Ого, как ты разозлился! Выходит – я прав в своих предположениях! Бедная Рана, она не переживет твоего вероломства!– весело воскликнул Селим. По его выражению глаз, было заметно, что вся эта ситуация пуще прежнего разожгла в нем любопытство. Услышав отчаянно дерзкий ответ, слетевший с уст брата, Баязид стремительно метнулся вперед и схватил его за грудки, так, что ткань затрещала по швам. Неожиданно, перед ними, выросла щуплая фигура Сюмбюля-аги. - Шехзаде, мои, - ровным голосом проговорил он.- Успокойтесь! Неужто, устроите драку на глазах у всего гарема?! Подумайте о своей матери, каково ей будет услышать, что ее любимые сыновья, сцепились посреди дворца, словно два петуха в курятнике! Надолго повисла пауза. Баязид в последний раз тряхнул рукой и злобно ощерился, как волчонок перед прыжком, глядя на брата тяжелым, ненавидящим взглядом. Селим ответил ему ехидной усмешкой. - Ты прав, Сюмбюль,- наконец, нарушил молчание он.- С Селимом связываться – себя не уважать! Ладно, я пойду! У меня в отличие от него,- он махнул в сторону брата.- Еще куча дел! Селим лишь невозмутимо фыркнул, и высоко вздернув подбородок, неспешно удалился. Сюмбюль проводил обоих братьев встревоженным взглядом. Слава Аллаху, он вовремя вмешался и смог предотвратить позорную драку, которая могла бы обернуться для них, неминуемой бедой! А виновата, во всем эта чертова вертихвостка Нурбану, будь она неладна!

******

Переменчивая сентябрьская погода весь день играла в прятки. Сначала прошел ливень с бурными порывами ветра, которые принесли просто жуткий, звериный холод. Потом грозовые облака отнесло на запад к мятежной столице Персии - Тебризу, и на небосводе засияло яркое солнце. К вечеру, небо опять затянуло черными тучами, только на востоке виднелась далекая радуга и белесая полоса наступающего тумана. Нурбану безмолвно застыла у маленького зарешеченного окошка, выходящего в сад. В призрачном свете, подступающих сумерек, неземная красота Хасбахче, казалась какой-то невероятной и зловещей. Стройные кипарисы смотрелись на фоне потемневшей горной гряды, как черные слезы великанов, высокие платаны – как сгорбленные старухи, закутанные во вдовий яшмак, а розы и левкои, походили на таинственные, колдовские травы, которые, если верить людской молве, собирают на опустевших кладбищах старые ведьмы для своих колдовских ритуалов. Нурбану тихонько хмыкнула: оказывается, она не лишена какого-то странного мрачного вкуса с налетом опереточности. Один раз, ей уже удалось сочинить эффектный сценарий, но чересчур увлекаться мистификацией, пожалуй, не стоит! Подумав об этом, она едва сдержалась, чтобы не рассмеяться в голос: до чего же мужчины восприимчивы и наивны, любое незначительное совпадение они принимают либо за перст Судьбы, либо настоящую чертовщину, совершенно упуская из виду, что обыкновенная смертная женщина в стократ умнее и опаснее, чем сам Шайтан! Утреннее происшествие, не являлось исключением! Заранее разведав у болтливых слуг, приехавших вместе с шехзаде из Кютахьи, все о привычках их господина, она мгновенно придумала изощренный план, осуществить который, оказалось проще простого! Сперва, одурачила, еще сонного Сюмбюля-агу, вызвавшись отправиться в розарий. Помнится, евнух даже похвалил ее за искреннюю заботу о султанше. Потом, расположившись у мраморного бассейна, принялась поджидать Баязида, напустив на себя, для пущей загадочности, таинственный и неприступный вид. Сомнений в том, что шехзаде должен пройти именно в этом месте, у нее не возникало. Дорога, которой можно добраться до конюшни - всего одна. И все получилось даже лучше, чем она ожидала! Баязид с головой угодил в расставленные силки, проглотив приманку, как золотая рыбка наживку! Удивительно, что он оказался таким легковерным и впечатлительным! Нурбану сделала глубокий вздох, подавляя, внезапно вспыхнувшую бурную радость: торжествовать победу и мирно почивать на лаврах еще очень рано! Мужчины – вероломные создания, способные менять свои предпочтения по десять раз на дню, особенно, если каждую ночь их поджидают объятия множества прекрасных женщин! «Ничего,- холодно подумала она.- Зато у меня есть кое-что, чего у этих пустоголовых девчонок и в помине нет: я умею принимать решения и добиваться своего, чего бы это ни стоило!» Тем более, что разработанная стратегия была верной и уже начала приносить свои плоды. Не далее как сегодня днем, взволнованный Сюмбюль прочитал ей целую нравоучительную отповедь, суть которой сводилась к опрометчивому и наглому поведению, вносящему разлад между родными братьями. Она отмахнулась от этой околесицы, напустив на себя вид оскорбленной невинности. Однако необходимый вывод, для себя, сделала – встреча в саду, не на шутку распалила любопытство Баязида и теперь, самое время делать следующий ход… Случай подвернулся сам собой: Хюррем Султан, обеспокоенная излишним сближением сына с его старшим братом Мустафой, захотела поговорить с ним об этом, и Нурбану, с присущей ей учтивостью, вызвалась оповестить шехзаде. И сейчас, ненадолго остановившись у маленького зарешеченного окошка, она, наконец, собралась с мыслями и неспешно двинулась к покоям Баязида. Мозг Нурбану работал как часы, пока она неторопливо следовала по запутанным, словно лабиринт Минотавра, коридорам Сераля. Холодный расчет сам собой подсказывал необходимые слова и действия. Каково же было ее разочарование, когда переступив порог комнаты, она увидела Селима, сидящего на тахте у окна с безразличным видом жующего грушу и склонившегося над книгой. - Чего тебе, хатун? - еле слышно произнес он, не отрывая глаз от книги. Нурбану застывшая на пороге, хоть и была раздосадована, но виду не подала. - Шехзаде, - почтительно склонившись, промолвила она.- Хюррем Султан желает видеть шехзаде Баязида! Может быть, вы знаете, где его можно найти? - Мне-то откуда знать, где его Шайтан носит,- Селим еще несколько секунд равнодушно листал страницы, лежащей на его коленях книги, перед тем как поднять голову.- Хатун, я… - Его лицо окаменело, безразличный взгляд сменился лукавым огоньком и он автоматически закончил фразу: - Сам его жду! - Что же, тогда, я зайду позже,- Нурбану повернулась в сторону выхода. - Погоди, хатун! Куда ты так торопишься?- Селим мгновенно поднялся на ноги, шагнул к двери, преграждая ей путь.- Он скоро придет. Сядь и подожди его здесь! Девушка окинула его подозрительным взглядом. С чего это, вдруг, ему вздумалось проявлять такую поразительную заботу? И Сюмбюль, что-то торочил о братском противостоянии, в котором она играет не последнюю роль! Неужели Селим ей симпатизирует? Если это так, то как этим получше воспользоваться? - Благодарю, шехзаде,- Нурбану грациозно присела на край тахты и скользнула любопытным взглядом по обложке оставленной книги.- О, вы читаете Боккаччо! Я-то думала, такие книги интересуют, только бесстыжих гяуров, а не добропорядочных мусульманских принцев! Селим довольно усмехнулся и сел рядом с ней, подвинувшись как можно ближе. - Меня совершенно не смущает содержание книги,- соблазнительно прошептал он, склоняясь к самому уху девушки.- В некоторых вопросах, я гораздо опытнее сеньора Боккаччо и если бы, мы могли встретиться, смог бы дать ему пару дельных советов! Нурбану окинула его презрительным взглядом. Да уж, о похотливости шехзаде Селима смешанного с болезненной тягой к вину – всем известно! Если бы он уделял такое же внимание государственным делам, какое уделяет бесконечным попойкам и развлечением с женщинами, смог бы превзойти всех своих братьев. Но дикий зверь в нем сильнее. А чувственные желания, сдерживаемые узкими религиозными взглядами, не способствуют превращению в тонкого, изворотливого политика. Вот и сейчас, он надеется, что таким примитивным способом сможет выбить почву у нее из-под ног! Еще чего, не на ту напал! - Что ж,- как ни в чем не бывало, невозмутимо произнесла она.- Тогда, я бы посоветовала прочесть произведения Лудовико Ариосто и «Гептамерон» Маргариты Ангулемской, возможно, в этих книгах, вы подчеркнете для себя что-то новое! Селим громко расхохотался, но его глаза оставались холодными. - Ты - умная девушка, Нурбану! О, я знаю твое имя, – заметив немой вопрос в ее глазах, резко бросил он.- Сомневаюсь, что мой дорогой братец способен оценить все твои достоинства! Ты поразишься, насколько он – узколобый! Чем, вообще, он смог тебя привлечь? - Бог с вами, шехзаде,- Нурбану недоуменно пожала плечами, придав своим глазам детскую невинность.- Ваш брат мне совершенно безразличен! Где вы услышали такую чушь? – она вкрадчиво рассмеялась.- Может, вам это приснилось? Ничего не отвечая, Селим рывком привлек ее к себе за талию. Она ощутила, как его ладони ползут по туго затянутому корсажу ее желтого атласного платья, а ловкие пальцы пытаются распутать тонкие тесемки на лифе и коснуться груди. - Тогда, останься здесь, хатун,- жарко шептал он, касаясь губами ее уха.- Твоя красота, подобна вечерней звезде! Мы, и без Баязида, найдем, чем заняться! Не на шутку разозлившись, Нурбану грубо оттолкнула его, упершись ладонями в грудь. - Ничем не могу помочь,- дерзко заявила она, резко поднимаясь на ноги.- Звезды появляются на небосводе ночью и исчезают с рассветом. Они нуждаются в вуали темноты, а на улице,- она кивнула в сторону окна.- Даже не стемнело! Позовите Дильшах, шехзаде, думаю, она вам не откажет! С этими словами, она вылетела прочь, напоследок, громко хлопнув дверью. Оказавшись в безопасном уединении темного коридора, Нурбану изо всех сил ударила кулаком по каменной стене. Черт бы побрал этого Селима! Надумал сделать ее пешкой в своих грязных играх, его желание досадить брату – очевидно! Да уж, она недооценила его способности: за маской ленивого увальня скрывается, поистине, дьявольская хитрость! Ну, ничего, еще посмотрим, кто, в конце концов, окажется у руля!

******

Покои Махидевран Султан, поражали изысканной роскошью. Резной позолоченный потолок и стены, выложенные блестящими дубовыми панелями, были украшены поразительно тонкой изразцовой росписью. Пол услан персидскими коврами со сказочными узорами – завитками и причудливыми арабесками, виноградными лозами, цветами и животными разнообразных, поражающих воображения расцветок. В центре комнаты располагалась традиционная тахта, а возле большого окна, украшенного драгоценными самоцветами и мухарабами, инструктированный перламутром и бирюзой письменный столик. Шторы из роскошного коричневого бархата были унизаны золотой бахромой и кисточками рыжеватых и зеленных оттенков. Повсюду стояли позолоченные подсвечники и диковинные вазы. Нурбану, отправленная разведать обстановку на вражеской территории, удивленно прищурилась: поразительно, как это Хюррем Султан разрешила выделить своей сопернице такие чудесные апартаменты? У султанши явно что-то недоброе на уме! Как говорится: «Бойтесь данайцев, дары приносящих». - Махидевран, что с тобой? Ты чем-то встревожена? – ее размышления прервал тихий голос Гюльфем-хатун. Махидевран - стройная темноволосая женщина с остатками былой красоты перебывала в состоянии мрачной меланхолии, хотя тщательно старалась не выказывать своих чувств. Ее нервозность проявлялось в судорожно теребящих ткань платья, руках и тусклом отрешенном взгляде. Одного брошенного взгляды было достаточно, чтобы понять: она возвращалась к состоянию, с которым сжилась за свои молодые годы – одиночеству, пронизанному страхом и неопределенностью. - Со мной все в полном порядке, Гюльфем! Спасибо за беспокойство,- ее голос слегка подрагивал. Гюльфем подсела ближе и обняла подругу. - Ты можешь мне доверять,- еле слышно прошептала она.- Что случилось? Очевидно, эти слова прорвали внутреннюю плотину, и Махидевран тяжело вздохнув, уткнулась ей в плечо. - Сегодня ночью, мне приснился страшный сон,- бесцветным, измученным голосом произнесла она.- Мой Мустафа был весь в крови, а над ним сжимая кинжал, стояла довольная Хюррем… - Подожди,- неожиданно, прервала рассказ Гюльфем, и повернулась к навострившей уши Нурбану.- Как я понимаю, ты уже закончила здесь, хатун? Можешь идти! Девушка равнодушно пожала плечами и молча вышла за дверь. Пребывая в задумчивом состоянии от услышанной информации, Нурбану медленно шла по бесконечным коридорам Топкапы. Не торопясь, она добралась до покоев, которые, как ей помнилось, принадлежали шехзаде Джихангиру. Неожиданно дверь рывком распахнулась, и на пороге показался стройный силуэт молодого мужчины. Она сразу же его узнала и обмерла: это был шехзаде Баязид. Судя по его одежде: высоких сапогах из верблюжьей замши, круглой шапки из овчины и черному чапану, он только что вернулся с конной прогулки. Нурбану на минуту опешила, однако виду не подала. Слегка поклонившись, она непринужденно пошла дальше. Баязид, который тоже совладал с первоначальной растерянностью, бросился следом за ней. - Подожди, хатун,- он решительно взял ее за руку и повернул к себе лицом.- Ты ничего не хочешь мне сказать? - Шехзаде,- она лукаво взглянула на него из-под длинных ресниц.- Надеюсь, вы не держите на меня зла за тот случай в саду? Это была, всего лишь шутка! - Хороши же у тебя шутки,- недовольно поморщился он, напустив на себя грозный вид.- Хотя чему я удивляюсь? Какой была – такой и осталось! Не правда ли, Сесилия? - Я польщена, – невозмутимо произнесла Нурбану, не обращая никакого внимания на его напускную строгость.- Хорошая память- редкое качество для мужчин! - Туркмены любят говорить: «Большое количество перца может испортить любое вкусное блюдо». Это про тебя! Смотри, останешься старой девой, которая влачит одинокую жизнь в четырех стенах!- язвительно усмехнулся он. - А без перца еда бывает пресной,- в тон ему ответила она.- Я полагала, вы предпочитаете острые блюда! Неужели я ошиблась? Их разговор был похож на шахматную партию. Баязид наморщил лоб, словно раздумывая над ответным ходом, и саркастически ухмыльнулся: - Ты крупно просчиталась! Мне нравятся скромные, благовоспитанные девушки, умеющие угождать своему господину! Нурбану даже бровью не повела на столь беспардонное заявление. - Как это прекрасно,- хмыкнула она.- Но как скучно! Мгновение тишины - и он расхохотался. Подошел поближе, хотел положить ей на плечо руку, но она, даже не взглянув на него, увернулась и отошла в сторону. Однако вдруг неожиданно оступилась и едва успела ухватиться за каменную стену, чтобы не упасть. - О, Аллах,- прошептала она, болезненно морщась.- Опять каблук попал в выбоину! Ох, как же больно! Должно быть, я подвернула ногу! Слегка наклонившись и чуть приподняв подол, она сняла поломанную туфельку. Баязид не мог не заметить ее тонкую, изящную щиколотку. - Это, может быть, серьезно,- он легко присел на корточки и коснулся края ее атласного платья.- Дай, я посмотрю! - Нет, - как бы невзначай, ее рука, скользнула по его щеке.- Я была бы очень признательна, если бы вы помогли мне добраться до лазарета. Когда каблук сломан очень тяжело идти. Он согласно кивнул и с готовностью обнял ее за талию. Шли они медленно, то и дело останавливаясь. Нурбану смотрела прямо перед собой, слегка прихрамывая на разутую ногу. Их пальцы переплелись, дыхания смешались. Она слегка наклонилась вперед, чтобы в квадратном вырезе платья ему была видна ее часто вздымающаяся грудь, чувствуя, как его глаза буквально приклеились к ней, она довольно усмехнулась. Баязид осторожно переместил руку с ее талии вверх по корсажу – туда, где его пальцы могли проникнуть под тонкую ткань ее платья. Ловко изогнувшись, она легонько сбросила его руку. Добравшись до дверей лазарета, он остановился и крепко прижал ее к своему телу, проведя ладонью по ее волосам. Нурбану пристально глядя ему в глаза, оттолкнула его и вырвалась из плотного кольца рук. - Спасибо, что помогли мне дойти,- с дразнящей улыбкой произнесла она и скрылась за дверью. Тяжело привалившись к стене, он совершенно не слышал стук каблуков в противоположной комнате, которые, разумеется, были в полном порядке, ее довольного смеха и приятного голоса, что-то объясняющего встревоженной лекарше. Он не слышал абсолютно ничего, кроме безумного стука собственного сердца.

******

К ночи в столице разыгралась гроза. По небу неслись черные тучи, дождь с градом обрушивал на город мощные потоки. Со склонов гор дул сильный ветер, который упрямо гнал грязные хлопья облаков, пригибал к земле сухие стебли травы, играл верхушками деревьев и все время менял направление, словно сомневался, в какую сторону ему податься. Повсюду блестели бархатно-коричневые лужи, заполнившие каждую впадинку на каменных выступах и на земле. Нурбану лениво расчесывала волосы, готовясь ко сну. День сегодня выдался, неимоверно тяжелый и у нее просто глаза слипались от усталости. Однако едва ее голова успела коснуться подушки, перед ней, словно из-под земли, выросла фигура Фахрие. - Хатун,- неприятным, скрежещущим голосом затарахтела калфа.- Сейчас же одевайся, шехзаде Селим, велит тебе незамедлительно предстать перед ним! - Быть такого не может… - она тут же встрепенулась, ощущая частые удары сердца.- Что ему нужно в такое время? Фахрие окинула ее долгим тяжелым взглядом. - Мне-то откуда знать? – через силу, произнесла она.- Он вместе с Селимийе сейчас в хаммаме. Когда я осведомилась, не нужно ли им чего, он приказал позвать тебя! Сказал: ты – мастерица слагать разные забавные истории, которые им, сейчас, охота послушать! Одевайся, хатун, не навлекай на себя беды! Бросив на калфу злобный взгляд, и мысленно наградив ее вместе с Селимом самыми изощренными эпитетами, Нурбану принялась доставать свою одежду. Наскоро облачившись в первое попавшее платье, она зажгла небольшую свечу и вышла в темный коридор. По дороге к хаммаму, у нее было достаточно времени подумать над таким необычным приказом шехзаде. Действительно, что ему нужно? Насильно принудить ее к близости, он никак не может. Фактически, она – собственность его отца. Насиловать чужих наложниц строго запрещается Кораном! Маловероятно, что Селим, накануне провозглашения престолонаследника, решится на такой отчаянно-дерзкий шаг и запятнает свою репутацию еще больше. Все разговоры о ее изумительных талантах умелой рассказчицы – бред сивой кобылы и рассчитан исключительно на Фахрие. Впрочем, калфа не так наивна! Конечно, она непременно обо всем доложит Хюррем Султан. Возможно, это и есть его план – очернить ее в глазах султанши, выставив легкодоступной девицей? За размышлениями она не заметила, как добралась до дверей, ведущих в хаммам. Баня, предназначенная для членов султанской семьи, была гораздо более роскошной, чем та, где совершали свое омовение простые наложницы. Она походила на настоящий храм с исполинскими мраморными колоннами, украшенными янтарем и золочеными изразцами. Голубоватые мраморные стены были выложены изумительными мозаичными плитками, а в центе комнаты, бил прозрачной струей огромный фонтан. Набрав в легкие побольше воздуха, Нурбану решительно толкнула дверь. Картина, открывшаяся перед ее взором, поражала своей бесстыдной-чувственностью. В дальнем углу, на огромных ярких подушках, расшитых великолепным восточным узором, замотанный лишь в прозрачный пештемаль, возлежал, уже хмельной шехзаде Селим. Полнотелая светловолосая женщина, небрежно прикрыв свои бедра, прозрачным кусочком муслина и позвякивая золотыми браслетами на запястьях, втирала в его худощавое тело, пряное масло, бережно массируя бронзовую от загара кожу. На маленьком низком столике рядом с ними, стояло несколько полупустых бутылок вина и остатки всевозможных изысканных яств. В воздухе витал странный, приторно - сладкий аромат, исходивший, вероятно, от большого инструктированного золотом, кальяна. Принюхавшись, Нурбану удивленно выдохнула – это был опиум. Заметив устремленный на него взор, Селим довольно улыбнулся, намотал на кулак длинную светлую косу своей любовницы, украшенную нитями жемчуга, притянул ее к себе и грубо поцеловал в губы. - Хатун,- сыто улыбнулся он, довольный произведенным эффектом.- Ты не поможешь Селимийе с массажем? В четыре руки вы быстрее управитесь! При этих словах бесстыжая наложница еще сильнее прильнула к своему господину, ее серые глаза пристально следили за каждым жестом, предполагаемой соперницы. Нурбану уже справилась с первоначальным шоком и напустила на себя гордый и невозмутимый вид. - Шехзаде,- спокойно ответила она, стараясь, чтобы ее тон звучал учтиво, но холодно.- Думаю, ваша наложница и без моего участия, сможет доставить вам удовольствие! - Конечно, другого ответа, я не ожидал,- пьяно рассмеялся Селим.- А если бы, о такой же услуге тебя попросил мой дорогой братец, с которым ты разгуливала под ручку по гарему, чтобы ты ему ответила? - Вы следите за мной?- вопросительно изогнула бровь Нурбану. Ничего не отвечая, Селим молча налил в чашу вина и жадно припал к ней губами. Он пил и пил, будто все никак не мог утолить обжигающую его нутро, жажду. Наконец, оторвавшись, он резко швырнул чашу на пол, с неприятным дребезжащим звуком она покатилась по белому мрамору, оставляя после себя красные следы. - Ты забыла? В этом дворце, стены имеют глаза и уши,- по загорелой груди Селима бежала кроваво-красная струйка вина, напоминающая малиновую змейку, что ползет по черной траве.- Знаешь, в чем твоя главная ошибка, хатун? Ты возомнила себя невероятно умной, считая, что все остальные - безмозглые дубины, которыми легко можно манипулировать! Но я не такой наивный простофиля, как мой драгоценный братец, который не видит ничего дальше твоей смазливой мордашки! Меня так просто не одурачить! Тобой руководят не чувства, а расчет! За этими черными алчными глазищами – холодный изворотливый мозг! – Селим перевел дыхание и резко выпалил. - Что тебе нужно на самом деле: любовь Баязида или возможность отправиться в Сарухан? Что будешь делать, если Повелитель назначит в Манису кого-то другого? Кто тогда будет твоим покровителем? Нурбану ошарашено застыла на месте, беспорядочно блуждая взглядом по сторонам. Следом за растерянностью, ее накрыла волна неудержимого гнева. Дьявол, как он смог догадаться? Чертов Селим, она недооценила его способности! Первый раз, он пытался ее соблазнить, когда же усилия не увенчались успехом, измыслил еще более изощренную каверзу! Унизив и загнав в тупик, он выставляет ее обыкновенной продажной девкой или бездушной расчетливой стервой! Что ж, она не позволит ему торжествовать победу и спутывать ее планы. Скосив глаза, она измерила хмельного шехзаде, цепким взглядом: конечно же, он ждет либо слезливых раскаяний, либо топорных и глупых отрицаний! Чтоб ему пропасть! Не дождется! Она еще одержит победу в этом словесном поединке. Глубоко вздохнув и обуздав внутренний гнев, она заговорила подчеркнуто спокойным голосом: - Шехзаде, перед тем, как я отвечу на вопросы,- приятно улыбнулась Нурбану.- Могу ли я привести исторические примеры событий прошлого, что поможет убедить вас в искренности моих заявлений? – Селим равнодушно пожал плечами, и она продолжила.- Ваш славный прадед – султан Баязид Благочестивый имел множество сыновей, среди которых выделял самого старшего – шехзаде Ахмеда. Как мне известно, он, в нем просто души не чаял: осыпал всевозможными почестями и во всеуслышание объявил следующим Османским владыкой, отправив в далекую Анатолию, которая в те времена, считалась санджаком наследников престола! Счастливый от милости султана, шехзаде Ахмед, спокойно готовился взойти на трон. Однако переменчивая Фортуна, однажды повернулась к нему спиной, решив судьбу иначе! Ваш грозный дед - султан Селим Явуз, заручившись поддержкой янычар и Крымского Ханства, устроил переворот: свергнул своего отца, а брата Ахмеда – официального наследника Османской империи, приказал вместе с его детьми, задушить шелковым шнурком на своих глазах! И это не единичный случай, шехзаде! Разве не мечтал султан Мехмед Фатих видеть на троне своего младшего сына Джема? Разве не был провозглашен шехзаде Джем наследником престола? Но едва тело его отца успело остыть, он, не выдержав противостояния с братом и опасаясь за свою жизнь, был вынужден искать спасения в Европе, под крылышком у Папы Борджиа! Там, он и скончался от нескольких капель кантареллы, добавленных в питье! Папа Александр VI был известен своей алчностью, а ваш прадед - султан Баязид оценил жизнь своего брата в кругленькую сумму! Так о чем бишь я? – Нурбану удовлетворенно отметила, как исказилось лицо Селима, внимательно слушавшего ее рассказ. - Путь к трону долгий и кровавый, шехзаде! Сейчас, многие равняются на нашего доблестного Повелителя, да продлит Аллах его дни, совершенно упуская из виду, что у него не было соперников в лице братьев! А неутешительные события прошлого, убеждают нас в том, что престолонаследник и султан, частенько оказываются совершенно разными людьми, а Маниса – отнюдь не оплот безопасности, немые палачи с шелковой удавкой, могут приехать даже туда! У Селима нервно задергалась щека, а кожа на лице покрылась пунцовыми пятнами. Резко поднявшись на ноги, он в один прыжок оказался рядом с ней. Грубо схватил за плечи и по-змеиному зашипел: - Опасные разговоры ведешь – изменнические,- его руки ощутимо подрагивали, а лицо покраснело от гнева. - О, Аллах, шехзаде,- Нурбану непонятливо выгнула бровь. Ее слова попали в цель и вид Селима рассерженного и беспомощного одновременно, был ей чертовски приятен.- Неужели, я сказала что-то не так? Простите меня, ради Аллаха! Женский умишко – скуден,- при этих словах ее глаза сверкнули лукавым огоньком, но голос оставался издевательски тонким.- Не зная, о чем можно поговорить с таким великим шехзаде, как вы, я решила обратиться к рассказам о славном прошлом Османской империи. Не гневайтесь, если что не так сказала… Не в силах выносить эту комедию, Селим с силой оттолкнул ее от себя, да так, что она, оступившись, ударилась локтем о мраморный угол колонны. - Пошла вон!- резко бросил он. Нурбану оправила платье, бросила на Селима победоносный взгляд и гордо подняв голову, скрылась за дверью. Оставшись один, он обессилено опустился на подушки. До него доносился, затихающий звук шагов в коридоре, и ее дерзкие слова, все глубже и глубже проникали в его сознание. Чтоб ей пропасть! Как посмела эта маленькая ведьма бросить ему в глаза его самые сокровенные страхи, которые преследует его днем и ночью, постепенно отравляя жизнь? Жизнь шехзаде, имеющего братьев – полна опасностей и напоминает узкую дорожку по горному хребту - ступишь не туда и полетишь головой вниз… Редкие минуты покоя – непозволительная роскошь, краткая передышка перед следующим этапом борьбы. Исход же войны известен наперед: либо ты – палач, либо – жертва, так, как власть и смерть всегда ходят рука об руку! Рука Селима упала на маленький столик, а пальцы машинально сжали горлышко полупустой бутылки с вином. Не в состоянии бороться с нахлынувшим гневом, он схватил ее и что было сил запустил в мраморную колонну. Пролетев несколько метров, она упала и разбилась на мелкие кусочки, расплескав кроваво-алую жидкость. Селимийе пытаясь успокоить своего господина, прильнула к нему, обняла за плечи, прижалась грудью. - Не сердитесь, шехзаде,- масляно улыбнулась она.- Эта девчонка – настоящая дьяволица! Пускай шехзаде Баязид с нею тешится… Этот тихий шепот еще больше разозлил уже хмельного Селима. С глазами налитыми кровью, он занес кулаки над головой, опешившей наложницы, бессвязно хрипя: - Закрой свой рот, дура проклятая! Но уже через минуту, сумел обуздать гнев. Он знает, как отомстить наглой девчонке! Очень скоро, она за все поплатится!