Власть огня

Хюррем Султан заметно нервничала, то и дело беспокойно постукивая аккуратными овальными ноготками по гладкой поверхности столешницы рабочего стола Рустема-паши. Она ожидала назначенной встречи уже около часа, а ждать султанша не любила. Кабинет великого визиря Османской империи находился приземистом, толстостенном здании Дивана над которым, будто одинокий страж, возвышалась каменная глыба башни «Адалет». Этот великолепный комплекс, больше века назад, приказал воздвигнуть легендарный завоеватель Константинополя – султан Мехмед Фатих. Отличаясь коварным и подозрительным нравом, он положил начало знаменитому обычаю, когда правящий владыка, находясь в смежном с главными покоями, помещении, формально присутствует на заседании Дивана, слушая доклады визирей через небольшое окошко с мелкой изогнутой решеткой. Поговаривали, изначально вместо оконца была спроектирована специальная хитроумная задвижка, ловко замаскированная в деревянной панели стены. Разумеется, никто из приближенных падишаха, даже не догадывался о его незримом присутствии, что позволяло султану без труда вычислять заговорщиков и недовольных. Вспомнив об этом, Хюррем позволила себе чуть улыбнуться: старый лис – Фатих, уже много лет покоится в могиле, однако даже оттуда смог натолкнуть ее на одну любопытную идею. Воистину: «Умеющий слышать – услышит…» Действительно, тайная шпионская сеть при покойном султане, словно невидимая паутина опутывала все ключевые сферы общественной жизни империи. Извечная маниакальная подозрительность и изощренный ум Мехмеда II навсегда остались в памяти простого народа. Из уст в уста, вот уже более ста лет, передается жутковатая легенда, согласно которой в последние годы жизни султана в Константинополь прибыл всемирно известный художник - Джованни Беллини. Покинув отчий дом в Венеции, он принялся путешествовать по миру, стремясь запечатлеть красоту разных народов. Покойный падишах - Мехмед Фатих на старости лет, пристрастившийся к искусству, захотел лично увидеть прославленного живописца и заказать ему свой портрет. Однако, к вещему негодованию самого художника, его картины совершенно не впечатлили грозного владыку и показались ему слишком непрофессиональными, особенно это касалось полотна с изображением усечения главы Ивана Крестителя. Султан, полжизни проведший на полях сражения и поведавший немало смертей, посмеялся над неопытностью Джованни, объяснив ему, что отрубленная человеческая голова, выглядит совершенно иначе, чем он изобразил на картине. В доказательство своих слов, приказал отрубить голову одному из своих чаушей, демонстрируя опешившему венецианцу все тонкости человеческой анатомии. Хюррем мрачно усмехнулась, задумчиво глядя, как за окном сгущается темно-серая пелена сумерек: да уж, у прадеда Сулеймана было довольно специфическое чувство юмора, смешанное со звериной безжалостностью и садизмом. Впрочем, чему же здесь удивляться? Жесткость Османов – всем известна! Внук Мехмеда II – султан Селим Явуз, во всем превзошел своего деда, пролив реки крови, как своих соратников, так и врагов. Палачу, во времена его правления, скучать не приходилось: семь великих визирей, окропили алой кровью зеленную лужайку напротив башни «Адалет». Именно тогда в народе поползли мрачные слухи о проклятье, лежавшем на этой должности и уничтожающего любого, кто займет этот почетный, высокий пост. Султанша недовольно поморщилась и зябко поежилась, с опаской оглядевшись по сторонам. Она всегда ненавидела это помещение с его мрачной крошащейся каменной башней и темными холодными комнатами. Для нее – оно полно призраков прошлого. Действительно, сколько визирей, она видела-перевидела, с тех пор, как оказалось во дворце! Кому, только не принадлежали эти мрачные, зловещие покои! Сулейману-паше, отстраненному от дел за позорную драку с Хюсревом-пашой, мужу ненавистной Шах Султан – печально известному Лютфи-паше, едва не потерявшему голову из-за ссоры со своей гордой и надменной, как сам Дьявол, женушкой, Аязу-паше, судьба которого схожа с судьбой ее бедного Мехмеда: их обоих умышленно заразили, опасными недугами и наконец, ее извечному врагу – Ибрагиму-паше… Хюррем содрогнулась, словно чьи-то холодные пальцы коснулись ее шеи. Если в каком месте и обитает его неспокойный дух, так это здесь. Она до сих пор отчетливо помнит, тот ветреный апрельский вечер накануне Рамадана. Помнит, как смеялся и весело болтал Ибрагим, понятия не имея, что его старый друг очень скоро отдаст его в руки палачей. Помнит холодные глаза мужа, и его побелевшее то ли гнева, то ли мук совести лицо. Помнит собственное разочарование, охватывавшее ее всякий раз, когда, несмотря на все старания, Сулейман прощал оплошности своего любимого зятя. Однако в тот вечер, все вышло иначе, и меч правосудия наконец-то опустился на голову баловня судьбы – Паргалы Ибрагма… Она легонько тряхнула головой, отгоняя непрошеные воспоминания. Да что же это с ней? Что за сентиментальные бредни лезут в голову, сродни какой-то затаенной грусти о былых временах и странной острой жалости к старому врагу? Или это старость? Нет, она еще покажет всем тайным завистникам, жестоко расправится со всеми, кто решится угрожать благополучию ее детей! Нечего страшиться бесплотных призраков, живые враги гораздо опаснее мертвецов, уже много лет, покоившихся в могиле! Рустем-паша, как всегда, появился незаметно, походка у него почти неслышной, словно у хищника на охоте. Не успела Хюррем отвести задумчивый взгляд от окна, как перед ней вырос силуэт, почтительно склонившегося великого визиря. - Султанша,- чуть заискивающе улыбнулся Рустем.- Простите, что заставил вас ждать! Повелитель не желал меня отпускать, государственные дела ведь не знают ни будней, ни праздников! - Понимаю,- коротко кивнула Хюррем, пристально глядя в глаза собеседника.- Что там нового? Уже известно, когда Повелитель думает объявить о своем решении? На смуглом лице Рустема-паши отразилась мрачное торжество. - Заседание Дивана назначено на воскресенье, султанша. Думаю, именно тогда мы и узнаем имя нового санджак-бея провинции Сарухан,- его тонкие губы исказила обычная волчья усмешка.- Да поможет Аллах, шехзаде Баязиду с гордостью носить звание наследника Османского престола! - Инш Аллах,- сухо произнесла Хюррем, поспешно переведя взгляд на заваленный различными бумагами, пергаментными свитками и табличками, стол красного дерева, занимавший едва ли не половину рабочего кабинета паши.- Как там моя прекрасная внучка Хюмашах? Что-то, я ее давненько не видала,- после минутной паузы нарочито беззаботным тоном прибавила она, пытаясь перевести разговор в другое русло. Однако от опытного взгляда Рустема-паши не ускользнуло странное поведение султанши. - Что случилось? - подозрительно прищурился он.- Вы передумали поддерживать шехзаде Баязида? И кому же теперь вы отдаете свое предпочтение? Неужели шехзаде Селиму? Разве это целесообразно? Он, только ослабит наше положение! Для него эта ноша слишком тяжела! На некоторое время воцарилось молчание, холеное лицо Хюррем не выдавало ровным счетом никаких эмоций, ее взгляд остекленел и был устремлен в одну точку. Молчал и Рустем, терпеливо ожидая ответа. Наконец, очнувшись от мрачных размышлений, она медленно с расстановкой произнесла. - Я никогда не откажусь от своего сына, Рустем, но меня очень беспокоит буйный, несдержанный нрав Баязида и его легкомыслие! Ты, как никто другой, знаешь, какие опасные настали времена! Мустафа сейчас парит в облаках и лелеет честолюбивые надежды на скорейшее возвращение в Манису. Когда же его розовые мечты разобьются о жесткую реальность, он из кожи вон будет лезть, дабы очернить нового престолонаследника в глазах Повелителя. Да они вместе с этой змеей Махидевран используют любую оплошность, любой незначительный промах моего сына, чтобы погубить его! Я уже потеряла Мехмеда в этой кровавой войне и ни за что не отдам моего дорого Баязида на растерзания этим зверям в человеческом обличье! - Султанша,- низкий голос Рустема звучал сочувственно.- Я знаю, какую трагедию вы пережили! Смерть бедного шехзаде Мехмеда стала огромной потерей для всех нас, но это же не повод опускать руки и бояться собственной тени! Вы, я и Михримах Султан сможем защитить шехзаде Баязида от любой беды. В противном случае, вы рискуете потерять сына и посеять между братьями вражду! К тому же,- Рустем понизил голос до грозного шепота.- Хуриджихан Султан никогда не упустит такого удачного случая досадить нам! Я уверен, что она, узнав о фиаско шехзаде, сразу же примется настраивать его против вас! - Я не спрашивала твоего мнения, - резко бросила Хюррем, стремительно приблизившись к нему. Ее глаза метали громы и молнии, брови гневно сошлись на переносице, а ладони были сжаты так крепко, что костяшки пальцев приобрели синевато-белесый оттенок, слова, слетевшие с уст Рустема, были зеркальным отображением ее собственных мыслей и теперь досада и гнев клокотали в ее душе, подобно вулкану перед извержением.- С каких это пор, ты стал учить меня как решать важные дела? Я – мать и получше тебя знаю, что необходимо моим детям! И никому не советую становиться у меня пути! Ты думаешь, я не знаю, что вы с Михримах прокручиваете за моей спиной? Не знаю, как тайком ото всех присылаете Баязиду деньги и прикрываете его грешки? Моему сыну, судя по его поступкам, еще рано занимать столь высокий пост! Маниса - не место для ошибок! Пусть учится и проявляет смирение, если надеется в будущем сесть на трон! А что касается этой вертлявой куклы – Хуриджихан, будь уверен, на нее тоже управа найдется! Тебе же, дорогой зятек,- прибавила она насмешливым тоном.- Поменьше нужно слушать советов твоей любимой женушки, а то совсем разучишься мыслить самостоятельно! В комнате повисло молчание. Ошеломленный ядовитыми упреками Рустем, скрестил руки на груди и поджал губы, словно удерживая гневные слова, вращающееся у него на языке. Наконец, пересилив обиду, он возмущенно проговорил: - Простите, если обидел вас, но моя дерзость исходит из безграничной преданности и уважения! Разумеется, я приму любое ваше решение, но заклинаю вас подумать обо всем еще раз! Шехзаде Селим не сможет должным образом управлять Манисой, да и шехзаде Баязид не тот человек, который спокойно примет поражение и покорится судьбе! - Не беспокойся,- Хюррем опустилась на тахту у окна, и устало помассировала виски.- Я знаю, что делаю! Это решение – спасет обоих моих сыновей от неминуемой беды! - Дай Аллах, чтобы было именно так,- на губах Рустема появилась вынужденная кислая улыбка, больше похожая на оскал. Наконец мучительно долгий разговор подошел к концу, и Хюррем отправилась к себе. Оказавшись в спасительной тишине собственных покоев, она поспешно кликнула служанок, приказав им помочь ей подготовиться ко сну. Пока услужливые девушки, суетились вокруг своей госпожи, помогая ей, освободится от громоздких одежд, расчесывали густые, блестящие волосы небольшим гребнем из слоновой кости, богато украшенным драгоценностями, Хюррем неторопливо размышляла о будущем. Несомненно, она поступила правильно, отдав предпочтение Селиму. Старший сын, более надежен и покладист, нежели порывистый и вспыльчивый младший. Кроме того, в Селиме никто не видит будущего властелина империи, маловероятно, что у Махидевран или Мустафы возникнет желание устранить его. Хотя в одном Рустем прав: чертова ведьма Хуриджихан, действительно, не упустит такого удачного случая досадить ей, свою подлую, лживую душонку, она явно унаследовала от папаши, да испепелит его адский огонь Преисподней! Хюррем горестно вздохнула, что она, только не делала, каких красавиц сыну не посылала, но положить конец этому фарсу так, и не смогла. Баязид так сильно прикипел душой к Хуриджихан, что смотреть ни на кого другого не желал. Пока голова Хюррем была занята невеселыми думами, дверь тихонько скрипнула и в покои, семенящей походкой вошел встревоженный Сюмбюль-ага и сразу же направился к госпоже. - Султанша, не хотел беспокоить вас по мелочам, да видно придется,- пробормотал он.- Нужно, чтобы вы немедленно приструнили эту вертихвостку Нурбану! Хюррем задумчиво глядя в отполированное до блеска металлическое зеркало, в котором отображалось ее бледное уставшее лицо, медленно проговорила: - Не докучай мне сейчас, если вы опять поцапались с Нурбану, разберись с ней сам! - Дело не в этом,- затарахтел Сюмбюль.- Просто девчонка стала очень многое себе позволять! Она крутит юбками перед самым носом шехзаде Баязида, пытаясь его соблазнить и, по-моему, у нее это неплохо получается! Так ведь бесстыжей и этого мало, она еще и шехзаде Селима пленила своими колдовскими чарами! В одно мгновенье Хюррем развернулась, стремительная, как кошка, пристально глядя ему прямо в глаза, так что старому евнуху стоило большого труда не стушеваться под этим внимательным взглядом. - Значит, оба моих сына, одновременно, заинтересовались итальянской девчонкой, а ты ни пары с уст! Как долго это продолжается? Расскажи обо всем толком! Сюмбюль побелел, как полотно. - Султанша,- заикающимся от страха голосом, пролепетал он.- Я точно не могу сказать, когда это началось. Буквально пару дней назад, ко мне подошел шехзаде Баязид и стал расспрашивать о Нурбану. Тогда я еще не понял что к чему, мало ли зачем ему могла понадобиться девчонка! Однако вчера днем, я увидел, как он вместе с этой бесстыдницей буквально в обнимку шел к дворцовому лазарету. Не нужно иметь семи пядей во лбу, чтобы понять, что шехзаде охвачен страстью! - Мой Лев заинтересовался Нурбану? – изумленно переспросила Хюррем, слегка улыбнувшись, но тут же гневно нахмурилась.- А Селим здесь причем? - Фахрие мне сообщила, что шехзаде Селим позвал девчонку к себе в хаммам… - О, Аллах! Неужели, между ними что-то было? – воскликнула Хюррем, чувствуя, что от этой новости у нее перехватило дыхание и почва стала уходить из-под ног. - Нет, не думаю,- поспешил заверить ее Сюмбюль.- Наложница шехзаде – Селимийе-хатун все время была с ними! Кроме того, после их разговора шехзаде Селим был так зол, что все там разгромил… Девушки, сегодня целый день провозились, убирая последствия вчерашнего пиршества! - Ладно,- голос Хюррем зазвучал спокойнее.- Но если ты еще раз, что-нибудь подобное, посмеешь утаить от меня, крупно об этом пожалеешь! А теперь, ступай и приведи ко мне эту гусыню – Селимийе, я хочу знать, о чем говорили Селим и Нурбану в хаммаме! Сюмбюль, несмотря на преклонный возраст, рысью бросился выполнять поручение, но уже пороге был остановлен громким возгласом госпожи. - Эй, Сюмбюль,- Хюррем слегка приподняла бровь, что выдавало ее крайнюю заинтересованность.- Баязид, действительно, так сильно увлечен девчонкой? -Думаю, да, - растерянно протянул опешивший евнух. - Хорошо, выполняй, что сказала! – властно махнула она. Оставшись в одиночестве, Хюррем поднялась со своего места и медленно прошлась из одного конца комнаты в другой. Так ей лучше думалось. Значит, спустя год брака, Баязид начал поглядывать на сторону. Похоже, чары дочери Паргалы не так уж и сильны! Хюррем коварно усмехнулась: что ж, она знает, как использовать эту зародившуюся симпатию, чтобы уничтожить ненавистную Хуриджихан. Страсть Баязида к Нурбану – положит конец этому затянувшемуся фарсу с никяхом! Весело, будто к ней вернулась молодость, Хюррем со всего размаху плюхнулась на кровать и устало прикрыла веки, подумав о том, что жизнь, после длительных невзгод, похоже, начинает налаживаться!

******

Гордо приосанившись и задумчиво прищурив глаза, Селим с явным восхищением любовался своим отображением в зеркале. О, Аллах, неужели это, действительно, происходит с ним? Неужто отец отдал предпочтение именно ему? Его охватил благоговейный трепет и сладостное предвкушение. Сегодня он встретился со своей судьбой лицом к лицу, и она подобострастно склонилась перед ним. Он – шехзаде, которого никто никогда не воспринимал всерьез, был провозглашен наследником престола и утер нос всем своим недоброжелателям! Многие, а в особенности мятежный братец – Баязид, считают его слабым, безвольным человеком, недостойным такой великой чести, но он поставит на карту все, только бы доказать им как они неправы. В его теле, словно в колдовском котле, смешались хитрость матери – Хасеки Хюррем Султан и могущественность отца – великого султана Сулеймана и получившиеся зелье воистину волшебное. Он выстоит в огне, под дождем и в холод и ни за что не подведет Повелителя! Устремив взор призрачную глубину зеркала, Селим истово клялся, стать настоящим великим правителем, каких еще никогда не видала Османская империя! Неожиданно дверь тихонько скрипнула, и на пороге возник щуплый силуэт Сюмбюля-аги, который почтенно склонившись, сообщил, что Хюррем Султан немедленно желает его видеть. Селим довольно усмехнулся: очевидно, валиде потерпев фиаско с Баязидом, решила обратить свой взор на него. Что ж, такой союзник, как она дорогого стоит! Нужно будет держаться как можно более учтиво и скромно, составив контраст с необузданным братцем, который вероятно уже успел устроить истерику! Благодарно кивнув, застывшему на пороге, евнуху, он тотчас же поднялся на ноги и зашагал к покоям валиде. Добравшись до отделанных позолотой широких дубовых врат, он подождал пока, семенивший следом Сюмбюль распахнет их и, нацепив на лицо приветливую улыбку, вошел внутрь. Валиде сидела за низким рабочим столом красного дерева, по которому были разложены счета, проверяла, во что обходится содержание султанского гарема. Она была хорошей хозяйкой: впустую тратилось очень мало, излишеств не дозволялось и тех наложниц, которые полагали, что в гареме у султана можно хорошенько разжиться, ожидало разочарование. Подняв голову и увидев, низко склонившегося сына, она радостно улыбнулась. - Лев мой, поздравляю! Селим искренне улыбнулся в ответ, потупил долу хитрые глаза, сложил руки за спиной, скромный, как примерный ученик. - Моя дорогая валиде это и ваша победа тоже! Думаю, вы приложили немало усилий, чтобы выбор Повелителя пал именно на меня. Хюррем отрицательно покачала головой. - Я не имею к этому никакого отношения, отец сам так решил,- спокойно проговорила она.- Ну да ладно, не будем сейчас об этом. Присаживайся, Лев мой, нам многое нужно обсудить! Селим кивнул и опустился в резное кресло напротив матери, устремив на нее пристальный взгляд. - Что случилось, матушка?- заботливо проворковал он, замечая темно-синие круги, залегшие под глазами Хюррем и ее измотанный, уставший вид.- Вы явно расстроены! Кто огорчил вас? Баязид? Не допускайте, чтобы он докучал вам! Хюррем предостерегающе подняла руку, жестом велев ему замолчать. - Хватит, Селим,- сухо произнесла она.- Мне надоели ваши бесконечные распри с Баязидом! Пришла пора повзрослеть! Я вызвала тебя не для того, чтобы выслушивать бесконечные жалобы на брата! Оставь его в покое, у него свой путь, а у тебя – свой, – заметив, враз погасший взгляд сына, она продолжила более мягким тоном.- Не обижайся, сынок, но назначение в Манису - не игрушка! Управлять таким санджаком, может только хладнокровный человек с железной выдержкой. На твои плечи легла тяжесть, священного долга, выполнение которого, может, стоит жизни! Подумай о моих словах, и постарайся не повторять тех ошибок, что ты совершал в Конье. Не бери пример с шехзаде Мустафы, «опьяненность властью» ему дорого стоила! Умный человек, всегда сумеет разбавить вино всевластия водой, так чтобы оно не ударило в голову! Пропойцы всегда заканчивают плохо, не стать же одним из них! – многозначительно произнесла она, внимательно глядя ему в глаза. Щеки Селима приобрели пунцовый оттенок, он прекрасно понял к чему клонит мать. - Спасибо за совет, валиде,- согласно склонился он.- Я вас не подведу! - Очень хотелось бы верить в это, Селим,- коротко кивнула Хюррем.- Я слышала, через пару дней вы с отцом отправляетесь на охоту, смотри же, не ударь там, в грязь лицом и не заставь Повелителя сожалеть о сделанном выборе! Селим одобрительно кивнул, полностью разделяя материнское мнение, и уже собрался уходить, как вдруг кое о чем вспомнил. Назначение в Манису, так ошеломило его, всецело завладев помыслами, что он напрочь забыл об одном важном дельце. - Матушка,- мягко обратился он к Хюррем, хотя его поблескивали недобрым огоньком.- Могу ли я попросить вас об одном одолжении? - Что еще тебе нужно? – подозрительно прищурилась она. - Ничего такого, чтобы вызвало ваше неодобрение! Я хотел бы попросить вас отдать в мой гарем одну девушку! - Кого же? - Вашу служанку Нурбану! – на одном дыхании выпалил Селим, ощущая, что у него невольно поползли губы в ехидной усмешке, так что пришлось сделать усилие, чтобы сохранить серьезное выражение лица. На некоторое время повисло молчание. Нахмурясь, мать окинула его изучающим взглядом, на ее непроницаемом, словно восковая маска, лице не дрогнул ни один мускул. - Ну что мне тебе на это сказать? - наконец, холодно произнесла она.- Твое желание – неисполнимо! Нурбану отправится в гарем твоего брата! Он отшатнулся, словно она ударила его по лицу. Как же он этого не предусмотрел? Чертова итальянская ведьма, видимо уже успела настроить против него родную мать. Ну, ничего он просто так не сдастся! - Вы, верно, не поняли меня, валиде,- голос Селима звучал глухо, но убедительно.- Я не хотел вам сразу этого говорить, но у меня с хатун уже сложились некоторые отношения. Давеча, она сама заявилась ко мне в хаммам и так бесстыже себя предлагала, словно она не правоверная мусульманка, а развратная жительница мейханы!Будь я по легкомысленнее, то… - он многозначительно развел руками. Хюррем возмущенно приподняла брови. - Я ведь просила тебя оставить былые замашки, Селим! Объясняла, что время детских игр закончились, так ты опять принялся за старое! Стоишь и без зазрения совести лжешь мне прямо в глаза! – голос Хюррем дрожал от едва сдерживаемого гнева.- Кого ты хочешь одурачить? Меня? Свою мать? Так знай же, мне все известно о том случае, я знаю весь ваш разговор, вплоть до последнего слова! Поэтому, говорю тебе: перестань преследовать девчонку! Я приняла решение, отправить ее в гарем Баязида и менять его не намерена! Тебе же, дорогой сын, пора бы начать думать о государственных делах, а не гоняться за очередной юбкой! А теперь иди к себе и поразмышляй на досуге над тем, что я тебе сказала! Селим изумленно выпучил глаза, задыхаясь, словно рыба, выброшенная на поверхность. Неужели валиде так доверяет этой змее Нурбану, что готова поверить ей на слово? Нет, маловероятно, итальянка очень осторожна она не стала бы рассказывать то, что бросит тень на нее саму! Как же тогда мать обо всем узнала? Кто мог ей рассказать? Внезапно мозг пронзила, будто молния, страшная догадка: Селимийе! Конечно же – это она! Вот идиотка! Как же ему теперь отпираться? С чего ей в голову взбрело во всем признаваться? Язык без костей! - Вы несправедливы ко мне, валиде,- поджав губы, недовольно проворчал Селим.- Но я спорить не стану и никогда не пойду против вашей воли! Всего хорошего! – легко поднявшись на ноги, он поспешно вышел в коридор, где столкнулся с Михримах, которая спешила к матери. Гордо вздернув подбородок, вредная сестрица пронеслась мимо него, как ураган, едва не зацепив локтем. - Я без доклада,- решительно заявила она опешившему стражнику и без церемоний распахнула дверь. Хюррем недовольно покосилась в строну, только что вошедшей дочери. - Что там у тебя? – устало, выдохнула она.- Излагай побыстрее! События сегодняшнего дня очень утомили меня, и я собиралась прилечь! - Хорошо, если вы так хотите, перейду сразу к делу,- нахмурила брови Михримах.- Я только что от Баязида, он пребывает в ужасном, подавленном состоянии! Как вы могли так с ним поступить, валиде? - Не советую испытывать мое терпение, Михримах,- в голосе Хюррем слышались резкие, звенящие нотки, приближающегося гнева.- Это еще не конец света! Пускай твой брат остепенится и поумнеет, тогда и получит желаемое! - Как же интересно он остепениться, валиде? С помощью итальянской куртизанки, которую вы намерены засунуть к нему в постель? - Ты что же под дверью подслушиваешь? – возмущенно выдохнула Хюррем. - Вы так кричали, что и глухой бы услышал! Так значит это, правда, вы, действительно, намерены отослать Нурбану в Кютахью? - А ты что-то имеешь против этого? - Имею,- ничуть не смутилась Михримах.- Баязиду и так сейчас тяжело, зачем еще добавлять хлопот, связанных с женщинами! Эта Нурбану - высокомерная, наглая выскочка, которая печется, только о собственной выгоде! И если сейчас она вам покорна, то это еще не значит, что так будет всегда! Уж если вы решили устранить Хуриджихан и положить конец ее влиянию на Баязида, то почему бы не помочь Ране? - Ране? – воскликнула Хюррем, вставая с кресла.- С чего это вдруг, я должна оказывать поддержку бесхребетной особе, которая позабыв о чувстве собственного достоинства, стала лебезить перед Хуриджихан, словно ручная собачонка? Да если бы я, в свое время, вела себя подобным образом, давно бы оказалась на дне Босфора! - Не все так решительны, как вы, валиде,- упрямо возразила Михримах.- Но вы несправедливы по отношению к Ране! Хуриджихан – султанша от рождения, где там обычной наложнице нею тягаться! Она и так сделала все, что могла: любила Баязида, делила с ним ложе, родила ему двух здоровых мальчуганов. Это все, на что способна женщина. Даже ваша драгоценная Нурбану не сделала бы больше? - Может быть, она способна на большее,- Хюррем не обратила ни малейшего внимания на возмущение, отчетливо прозвучавшее в голосе дочери.- Я знаю ее уже долгое время и должна признать – эта хатун своего не упустит, у нее есть стержень! Именно такая женщина, нужна Баязиду! Уж она-то, точно не уступит Хуриджихан! – усмехнувшись, прибавила она. Понимая, что ее слова падают на бесплодную почву, Михримах повернулась в сторону выхода. - Очень жаль, что вы не прислушались ко мне, валиде. Боюсь, что когда-то, вы очень сильно пожалеете о своем решении! - с горечью произнесла она на прощание.

******

Без всякой радости с угрюмой сосредоточенностью Селим пил уже пятый кубок Треббьяно, впрочем, не ощущая себя достаточно хмельным. Обычно, вино помогало расслабиться и абстрагироваться от реальности, однако сегодня все вышло с точностью до наоборот: от выпитого он совсем пал духом, а жизнь стала казаться еще более жалкой, запутанной и невыносимой чем до этого. Селим растеряно покрутил в руке серебряный кубок, задумчиво наблюдая, как играет в нем алая жидкость. Почему это прекрасное итальянское вино, которое должно было разогнать жар по застывшим жилам и притупить все ощущения, его совершенно не согревает? Наоборот, он чувствует ледяной, словно дыхание могилы, озноб, жгучий разрушающий стыд и опустошенность! На него навалилась тяжесть темного страха, от которого, как он знал, некуда было скрыться, и он шепотом проклинал преследующее его наваждение. Взгляд Селима затуманился, глаза заволокла призрачная дымка, которая сгустилась в пульсирующую непроглядную тьму, а в ушах стоял странный гул, похожий на звук прибоя. С возрастающей дрожью, он воскресил в памяти события двухдневной давности. Через пару дней, после объявления наследника престола, они отправились вместе с отцом на охоту. Денек, после целой вереницы бесконечных дождей, выдался похожий: солнечный, теплый с легким ветерком, который слегка играл в ветвях деревьев. Однако сполна насладится хорошей погодой, он так и не смог, приподнятое настроение, постоянно омрачалось колкими издевками Баязида, который, из кожи вон лез, так старалась вывести его из равновесия, отыгравшись за свои несбывшиеся надежды. Недаром же поговорили гаремные слуги, что у братца язык, словно бритва – что откроет рот, то кого-то порежет. Селим, еще тогда чувствовал неладное, но достаточно успешно скрывал охватившее его смятение под маской презрительного равнодушия, отвечая брату не менее колко. До поры до времени все шло хорошо: они удачно поохотились, сытно пообедали на свежем воздухе и расположились на ночлег. Ближе к вечеру, отец отправился на прогулку вместе с Эбусуудом-эфенди – кадием Стамбула, который вскорости должен был занять почетную должность шейх-уль-ислама. Едва небо заволокла темная пелена, приближающихся сумерек в Баязида, за целый день так и получившего эмоциональной разрядки, словно вселилась тысяча чертей. Заметив яростные огоньки в глазах брата и его ехидную улыбку, Селим твердо решил: держаться от него как можно дальше. И возможно, последующих унизительных событий, действительно удалось бы избежать, если бы он, подстегнутый обостренным чувством собственного достоинства, опрометчиво не согласился посостязаться с Баязидом в верховой езде. То ли день для него был неудачным, то ли чертов братец наслал проклятие на его клячу, но до этого спокойный, умный текинский жеребец, заботливо подобранный для него придворным мирахуром, словно взбесился - брыкался, вставал на дыбы, а потом и вовсе, с бешеной скоростью понес через густые заросли. Не удержавшись в седле, Селим позорно рухнул наземь, едва успев откатиться в сторону от тяжелых копыт шальной лошади. Но этим досадным случаем, неприятности, постигшие его в тот день, не завершились. Когда грязный, измученный Селим, ощущая неимоверную боль в спине, наконец-то, двинулся в сторону охотничьего лагеря, на его пути повстречались лесные разбойники, поджидающие на пустынных дорогах одиноких путников или купеческие караваны. От неминуемой гибели его спасло лишь своевременное вмешательство Баязида. Как ему удалось так удачно оказаться в нужное время в нужном месте, Селим не знал, поэтому его стали одолевать мрачные подозрения: а уж не подстроил ли он сам это нападения, дабы подорвать его авторитет в глазах отца? Было крайне оскорбительно выслушивать бахвальство брата, который по дороге к лагерю, хвастливо расхваливал собственную доблесть, намеренно унижая этим Селима. Поэтому, едва повстречавшись с отцом, заметившим исчезновения сыновей и потребовавшим немедленного объяснения их опрометчивого поведения, Селим без зазрения совести обратился к излюбленному методу, ликвидации конкурентов – ко лжи. И хотя Баязид, мало что соображавший в яростном угаре получил достойный выговор, в глазах отца, обращенных на него самого, явно читалось презрение, смешанное со странным укором, словно раскусив его ложь, он просто промолчал, надеясь, что это пристыдит непутевого отпрыска, гораздо больше, чем нравоучительная отповедь. Валиде прямо как в воду глядела, когда просила держать себя в руках и постараться не разочаровать Повелителя! И теперь, ощущая острые угрызения совести, Селим на чем свет стоит, клеймил завистливого брата и собственную судьбу-злодейку. Почему жизнь так несправедлива? Почему его триумф обернулся поражением? Почему Баязид, так его ненавидит, что готов абсолютно на все, лишь бы смешать его имя с грязью? Неужели права была та итальянская ведьма, когда дерзко бросила ему в лицо ужасную правду! Вспомнив о Нурбану, он ощутил жгучую неприязнь. Как посмела эта черная ворона, настраивать против него родную мать?! Как посмела, отказываться от великой чести стать фавориткой наследника престола?! Да что она нашла в его милом братце такого, чего нет у него? Неожиданно в голове Селима родилась отчаянная, но глупая, в соответствии с его интеллектом идея, как можно посильнее досадить брату и вместе с тем уничтожить чертову зарвавшуюся итальянку! Пускай, девчонка достанется Баязиду уже порченой! Подумав об этом Селим ощутил необычное оживление и бурную радость, несказанно удивляясь, как такая простая, но в тоже время гениальная мысль не пришла ему в голову раньше! Мало-помалу ощущения дурноты стало проходить, сердце стало биться ровнее, а разум затуманенный вином прояснился и заработал как часы: в голове Селима начал созревать план. Ему было отлично известно, какую поразительную щепетильность проявляет его дорогой братец в женском вопросе. Когда-то, еще до отъезда в санджак, он лично стал свидетелем бурной сцены, когда влюбленный, охваченный первым юношеским пылом Баязид, проявил в отношении своей наложницы – Раны, неподвластную здравому смыслу, ревность, требуя покрывать ее лицо даже в стенах гарема, прозрачным, невесомым яшмаком, чтобы девичья красота была доступна, исключительно для его глаз. Зная его пористый, вспыльчивый нрав, Селим был абсолютно уверен в том, что глупый собственник – Баязид никогда не потерпит рядом с собой женщину, на которую упала посторонняя мужская тень. Да это все равно, что подбирать объедки с чужого стола! Нет, его младший брат – гордый и честолюбивый, как сам Люцифер, никогда не опустится до такого унижения и вышвырнет опозоренную девчонку вон! А сам он, абсолютно ничем не рискует, ведь не станет же простая наложница жаловаться на члена Династии и наследника Османского престола, Повелителю?! Конечно, существует вероятность того, что Нурбану расскажет обо всем валиде! Селим задумчиво прищурился, слегка потирая руки: нет, маловероятно, что она решится на такой отчаянный шаг! Этим девчонка, только сама себя скомпрометирует и поставит крест на будущем, а Нурбану далеко не глупая, наивная простушка, чтобы так рисковать! Скорее всего, она постарается скрыть факт позора и отправится Кютахью, словно ничего и не случилось, а уж там, при помощи различных женских уловок, попытается обвести Баязида вокруг пальца. Он похотливо хмыкнул, живо представив себе эту щекотливую ситуацию. Его опытного братца так просто не одурачить, он в делах постельных и ему фору даст! Немудрено, ведь рабынь-то портить он начал, наверное, лет с пятнадцати. Уж он-то, живо отличит свежий фрукт от того что… хм, с гнильцой! Селим довольно улыбнулся, томно потянувшись, подобно опасному хищнику перед охотой, предвкушая пикантное приключение. Судя по всему, эта ночь станет для него особенной… Оставалось, только придумать как выманить девчонку из гарема, не вызывая при этом подозрений, позвать ее напрямую в свои покои было достаточно заманчиво, но опасно, валиде после того разговора с Селимийе, могла ее просто-напросто не пустить! Ничего, время еще есть, он успеет что-нибудь придумать! Неспешным движением, Селим наполнил свой кубок и с неимоверным наслаждением сделал первый глоток, терпкая жидкость мгновенно обожгла внутренности и по всему телу прокатилась приятная теплая волна. Расслабленно откинувшись на спинку тахты, он довольно прищурился: кто, только придумал, что вино – «Шайтанова отрава», одурманивает рассудок и не позволяет человеку мыслить здраво? Какая же это ерунда, придуманная ханжами и книжными червями, никогда не чувствующими того подлинного чувства свободы, которую способна дать ароматная, терпкая, хмельная жидкость. Глоток – другой, всегда помогает расслабиться и найти необходимый выход из любой затруднительной ситуации. Вот и сейчас, как прекрасно сложись обстоятельства: он обошел Баязида, получив в управление вожделенную Манису, смог расположить валиде и Повелителя, а теперь, еще измыслил изощренную каверзу, как одним выстрелом убить сразу двух зайцев… Селим растянул губы в ехидной, многозначительной усмешке: а девчонка недурна, есть в ней что-то такое, что не подается здравому смыслу, что-то таинственное и опасное, способное заворожить душу и утянуть ее в темный водоворот страсти. И что он только в ней нашел? Ведь его всегда пленили светловолосые, белолицые прелестницы с милой нежной улыбкой и полные тайных желаний, требующих удовлетворения. На темноволосых да темноглазых, он посматривал с опаской, втихомолку считая каждую такую красавицу сущей ведьмой и, судя по всему, предчувствие его не обмануло. Посмотришь на эту Нурбану и сразу становится понятно, что характер у нее далеко не ангельский: своенравный, тщеславный, упрямый, такая пожалуй, и по трупам пойдет ради достижения поставленной цели… Ну, ничего, он еще и не таких хищниц укрощал! Неожиданно по спине Селима пробежал холодок, а на лбу выступили бисерные капли пота. На какую-то долю секунды, его охватило смятие, смешанное с омерзением и острый стыдом, а прекрасная идея, показалась ужасной и кощунственной. Он никогда не был жестоким, безжалостным человеком, способным разрушить чужую жизнь, превратив ее пепелище разрушенных надежд. Да он в жизни не сможет взять женщину силой и причинить ей боль! Даже со своими наложницами он всегда пытается обращаться как можно более мягко и обходительно. Роль насильника точно не для него! Однако он тут же подавил отчаянный порыв и отмахнулся от угрызений совести. Баязид ранил его гордость, уязвил самолюбие, выставив в глазах отца полным ничтожеством, Нурбану дерзила, насмехалась и подобно ядовитой гюрзе отравляла слух отвратительными подробностями убийств, совершенных его предками ради власти, прозаично намекая, что его судьба сложится не менее трагично. Не стоит проявлять к ним сочувствие, ничего другого, они не заслуживают!

******

Нурбану беспокойно ворочалась в своей кровати: сон не шел. Она не находила себе места уже пятый день подряд, с тех самых пор, как Хюррем Султан торжественно объявила ей о своем намерении отправить ее в гарем Баязида. Однако отнюдь не любовные мечтания о крепких объятиях шехзаде занимали все мысли прекрасной итальянки. Уже, какую ночь сон бежит от нее, вытесняемый тяжелыми думами о власти. Как так получилось, что безвольный рохля Селим вырвал первенство у напористого Баязида, оставив ее в дураках?! Как она сама, будучи постоянно при Хюррем Султан, не разгадала ее тайных замыслов отправить в Манису вместо младшего сына, старшего?! Что вообще могло двигать султаншей, когда она принимала такое нелепое решение?! Нурбану со злостью ударила кулаком по подушке: власть очередной раз ускользнула из ее рук! Она поставила не на того брата и проиграла! И что ей теперь делать? Увядать в такой глуши, как Кютахья, по ночам ублажая вспыльчивого мальчишку, да еще и нажить себе врага в роли его постнолицей женушки? Подумав об этом, она почувствовала жгучую неприязнь, отдаленно напоминающую чувство зарождающейся ревности. Разумеется, она слышала об увлечении Баязида племянницей Сулеймана - Хуриджихан, но не придала этому должного значения, списав все на очередную детскую выходку спесивого мальчишки! А все-то оказывается гораздо серьезнее! Она злобно засопела, плюхнула голову на подушку и прикрыла веки. Ее длинные пальцы принялись беспокойно мять одеяло с такой силой, будто она внутренне боролась с собой, пытаясь сдержаться и не натворить бед. Затем тяжело вздохнув, открыла глаза, уставившись в одну точку. Чем только думал Баязид, когда заключал тайный никях с родной племянницей Повелителя? Явно не головой! Нурбану досадливо поморщилась: если у него так уж свербело между ног, нужно было покувыркаться с ней разок-другой – и дело с концом! А он… Может, именно из-за этой юношеской оплошности, Хюррем Султан и предпочла ему Селима?! Действительно, как можно доверять шехзаде, который временами бывает просто неуправляемым! Тяжело вздохнув, Нурбану усилием воли подавила вспыхнувшее раздражение. Ничего уже не поделаешь, ошибки прошлого могут, исправить, только будущие достижения! Выбора у нее все равно нет. Она отправится Кютахью и уничтожит всех, кто стоит на пути к исполнению ее заветной мечты! Шехзаде, по ее чутким контролем, еще научится проявлять осмотрительность. Хуриджихан – ей не помеха, она знает, какие методы нужно использовать, чтобы воспламенить в мужчине страсть и навсегда завладеть его сердцем. Баязид – не является исключением, он еще попрыгает под ее дудку… Что же касается, хитроумного Селима, то тут она проявит терпение! Время всегда было ее союзником, она, как никто другой, умеет ждать. Пускай беспечный шехзаде празднует мнимую победу, пускай почувствует себя в безопасности, ведь не даром же говорят мудрецы: «Человек – наиболее уязвим в моменты счастья». Она еще сумеет, воспользовавшись его слабостью, столкнуть с небес в зияющую бездну… Главное не опережать судьбу даже на мгновение и не сделать тот самый решающий шаг раньше, чем необходимо, ведь никогда не следует торопить события, ведущие к власти! Она еще долго не могла уснуть, ворочалась и наконец, уже стала дремать, как вдруг почувствовала, что кто-то легонько тормошит ее за плечо. Открыв глаза, она смогла различить силуэт неизвестной русоволосой девушки, ее длинные светлые волосы были небрежно заплетены в косу, а плечи покрывала толстая шаль с узором, вышитыми ярко-синими и серебряными нитями. - Чего тебе? – недовольно проворчала, сонная Нурбану. - Хатун,- защебетала тонким голосом незнакомка.- Хюррем Султан желает тебя немедленно видеть! - Что же могло такого случиться, что я понадобилась султанше в такое время? – подозрительно прищурилась Нурбану, не отводя пристального взгляда от растерянного лица наложницы.- И почему, она не послала за мной Фахрие-калфу или Сюмбюля-агу? Девчонка растерянно пожала плечами. - Я… не знаю, хатун,- с запинкой промямлила она.- Хюррем Султан просто приказала мне позвать тебя! - Хорошо,- раздраженно выдохнула Нурбану.- Я сейчас же оденусь и поднимусь в покои султанши. Можешь идти! Наложница испуганно округлила глаза и робко, поминутно заикаясь пролепетала: - Н-н-нет, хатун! Султанша с-с-сейчас вовсе не в своих покоях, она в кабинете у Рустема-паши! - Да ладно?- Нурбану стремительно вскочила на ноги, молниеносным жестом, схватила за локоть, позеленевшую от страха девушку, по-змеиному шипя.- Ты, что же меня за дуру держишь? Хюррем Султан никогда не станет звать меня к паше! - Хатун, пожалуйста, успокойся и дай мне договорить,- девчонка неловко дернулась, попытавшись ослабить железную хватку.- Сегодня ночью, во дворец прибыла Михримах Султан и Рустем-паша – они вместе Хюррем Султан заперлись в кабинете и что-то решают. Дело в том, что шехзаде Баязид, такого натворил… не дай Аллах,- робко прибавила она, дрожащими от страха губами.- Мне велели, немедленно тебя позвать! Одевайся быстрее, молю! Сердце Нурбану тревожно забилось, набатным звоном отражаясь в ушах. Неужели Баязид, не выдержав превосходства старшего брата, ввязался с ним в позорную драку? А может и еще похуже: выказал прямое неповиновение Повелителю?! О, Аллах, только этого сейчас не хватает! - Хорошо, я буду готова через минуту,- недовольно проворчала она, поспешно натягивая шелковое темно-синее платье поверх белой льняной ночной рубашки и жестким гребнем приглаживая свои буйные темные кудри. Кабинет Рустема-паши находился в старом правительственном здании соединяющимся с дворцом Топкапы, темным безлюдным коридором. Среди гаремных сторожил ходили мрачные легенды, будто по ночам в этом месте раздаются душераздирающие крики неприкаянных душ, грохот цепей и предсмертные вопли узников, замученных во времена грозного султана – Селима Явуза. Однако Нурбану, в отличие от других наложниц, никогда не верила в мистику и колдовство. Поэтому, сейчас спокойно ступала по гулкому каменному полу, темного, освещенного лишь несколькими настенными факелами, коридора, едва поспевая за своей попутчицей. Но какое-то странное тревожное предчувствие, покоя все еже не давало, что-то не нравилось ей в этом странном распоряжении султанши. Длительное проживание в гареме научило ее практически на интуитивном уровне отличать фальшь. - Подожди,- Нурбану неожиданно остановилась и махнула рукой своей попутчице, подзывая ее к себе.- А кто ты, вообще, такая? Я что-то никогда не видела тебя в гареме! Лицо незнакомки враз приобрело пунцовый оттенок, выдавая охватившее ее смятение, что окончательно убедило Нурбану в правильности сделанных выводов. Не говоря больше ни слова, без предупреждения она резко размахнувшись, ударила опешившую наложницу по губам с такой силой, что сбила ее с ног. Девчонка пронзительно вскрикнула и попыталась бежать, но реакция Нурбану была молниеносной, она поймала ее за руку, схватила за волосы и сильно потянула их вниз. - Что ты задумала, чертова ведьма? - сквозь зубы прошипела она, склоняясь к самому лицу испуганной девушки.- Только не рассказывай мне баек про Хюррем Султан! Я уверена, султанша ни сном, ни духом не знает о твоих интригах? Чего ты хочешь? Убить меня? - Отпусти меня ради Аллаха,- жалобно захныкала наложница. На ее лице виднелась большая красная отметина, в уголке губ выступило небольшое пятнышко крови, а глаза испуганно бегали, переводя взгляд с каменных стен на побелевшее от гнева лицо Нурбану.- Я не по своей воли… Мне приказали… - Вот это уже другой разговор,- от злости и страха, Нурбану постепенно стала впадать в бешенство. Намотав на кулак косу своей обидчицы, она, что есть мочи, потянула ее вниз. Из горла девушки вырвался долго сдерживаемый стон.- Кто приказал? Говори! - Буянишь? – раздался прямо за ее спиной бархатный неспешный голос, а с темной ниши показалась, стройная фигура Селима.- Не думал, что ты так быстро переймешь замашки моего милого братца? Нурбану внутренне похолодела и от растерянности выпустила поредевшие, после ее хватки, волосы наложницы. Неловко поднявшись на ноги, девчонка шмыгнула, мимо шехзаде и была такова. - Что случилось, шехзаде? - голос Нурбану звучал ровно, однако ее сердце выбивало безумную кавалькаду.- К чему этот маскарад? Если вы хотели меня видеть могли бы просто позвать? В ответ на это Селим негромко расхохотался, при этом в его глазах поблескивал похотливый огонек. Нурбану, нервно сглотнув, съежилась под этим пристальным взглядом, мгновенно пожалев, что выбранный нею наряд отличается, довольным глубоким декольте. - Скажи-ка мне, дорогуша,- он решительно шагнул к ней, вынудив отступить на шаг.- Как так получается, что ты находишь Баязида достаточно привлекательным, а я совершенно не вызываю у тебя интереса? - Шезаде, по-моему, вы не в себе, – дерзко заявила она, пытаясь перехватить у него инициативу.- Будет лучше, если вы пойдете к себе и ляжете спать! - Как жаль,- издевательски протянул Селим.- А я-то думал, что мы с тобой немного иначе проведем время, - заметив испуг, явно читающийся у нее на лице, он с довольной улыбкой прибавил.- Ух, как же ты испугалась! Попалась певчая птичка в клетку! С этими словами, он стремительно шагнул к ней, сгреб в охапку и решительно прижал к каменной стене. Не обратив ни малейшего внимания, на вырвавшийся у нее крик боли и протеста, он прижался к мягким девичьим губам в грубом поцелуе, безжалостно терзая их в кровь. Одной рукой Селим удерживал ее запястья, а другой бесстыдно задрал подол, с поразительной настойчивостью пытаясь протиснуть колено, между ее скрещенными ногами. - Не упрямься,- бессвязно шептал он, тяжело выдыхая ей прямо в лицо. - Думаю, мой дорогой братец, только обрадуется, обнаружив у тебя кое-какой опыт… Нурбану отчаянно сопротивляясь, вспыхнула до корней волос. Как смеет этот пьяный идиот, покушаться на ее добродетель, словно она обыкновенная уличная шлюха?! Да она скорее пойдет на казнь, чем позволит ему взять ее силой! Гнев предал ей сил, и резким, точным движением, она ударила насильника коленом в пах. Селим охнул, хватаясь за ушибленное место и согнулся пополам. Тем временем, высвободив руки, она нащупала у него толстом кожаном ремне ножны кинжала. Грубо оттолкнул навалившееся на нее тело, она моментально вывернулась из-под него и отступила на шаг, сжимая в руке обнаженный клинок, лезвие которого недобро сверкало в призрачном свете факелов. - Ах, ты мерзкая маленькая дрянь,- в голосе Селима отчетливо слышалось презрение, смешанное с удивлением.- Неужели ты поднимешь руку на члена Династии? Ты понимаешь, что это приравнивается к государственной измене?! После такого, тебе ни жить! В мгновение ока, Нурбану приставила к своему горлу острие кинжала. - Я нанесу удар не вам, а себе,- на одном дыхании выпалила она.- Клянусь, если вы сделаете еще, хоть шаг, если хоть одним пальцем посмеете меня тронуть - крупно об этом пожалеете! Селим ехидно прищурился. - Притворство! Ты никогда не сможешь себя убить! Нурбану рассеялась резким и немного пугающим смехом. - А кто вам сказал, что я собираюсь себя убивать,- дерзко заявила она, пристально глядя ему в глаза.- Если, вы посмеете меня тронуть – я закричу, закричу на весь дворец! Можете не сомневаться, на мой крик сбежится много народу, вам ведь отлично известно, что здесь на каждом шагу дежурят бостанджи! И знаете, что я им расскажу? – она сделала небольшую паузу, наслаждаясь его замешательством.- Скажу, что вы, застав меня одну в пустынном коридоре, попытались обесчестить, когда же я робко вам напомнила, что с недавних пор являюсь наложницей вашего брата, вы, словно безумный, выхватили кинжал и попытались меня зарезать! Думаю, я сумею нанести себе неопасную рану, которая станет наглядным подтверждением моих слов! У Селима дыхание перехватило от такой наглости. - Да кто же поверит такой лживой змее, как ты?- с явной досадой прикрикнул он.- Твое слово против моего, абсолютно ничего не значит! Ты – обычная гаремная девка, которая сгодится на один раз в постели. Я же – сын Повелителя Вселенной, великий шехзаде и престолонаследник Османской Империи! - Это, конечно, все так,- голос Нурбану был абсолютно споен и невозмутим.- Но я бы поспорила, кому поверят быстрее! Б-б-бедной, испуганной, н-н-невинной девушке,- она явно издевалась, копируя заикание.- Или шехзаде, который мягко говоря, находится в не совсем адекватном состоянии! Ошеломленный ядовитыми словами, Селим, метался из стороны в сторону, словно раненый лев. - Даже, если все будет так, как ты говоришь, мне все равно ничего не будет,- презрительно прошипел он.- А вот ты себя, несомненно погубишь, Баязид никогда не посмотрит на женщину с запятнанной репутацией и ему плевать, что ты осталась невинной, словно слеза младенца! Да и валиде никогда не простит твоего предательства! В лучшем случае, вышвырнет вон из гарема, а в худшем – пойдешь на корм рыбам в Босфор! Так что быть твоей голове на колу, а не на подушке подле Баязида! Щеки Нурбану вспыхнули как огонь. - Не будьте так уверены, шехзаде! Этот вопиющий случай произошел буквально под носом султана Сулеймана, в святая святых – во дворце Топкапы,- решительно заявила она. В ее стремительной речи, отчетливо слышался венецианский акцент.- Думаю, кота в мешке утаить не удастся, и кто-то обязательно доложит Повелителю, как его любимый сын, словно шальной разбойник с Большой дороги в стенах отцовского гарема нападает на чужих наложниц, пытаясь их обесчестить! Даже Хюррем Султан ничем не сможет вам помочь. А вот какой будет реакция Повелителя, остается, только догадываться! Но могу, предположить, что у него вполне может возникнуть желание отменить свое решение по поводу вашего назначения в Сарухан,- она звонко рассмеялась. Этот наглый презрительный смех, словно дьявольскими когтями, терзал слух растерянного Селима.- Ну, так как, шехзаде? Пожертвуете Манисой в пользу ваших братьев? Я слышала, во время дерзкого разбойничьего нападения, шехзаде Мустафа потерял беременную фаворитку – Румейсу-хатун, что ж назначение в Сарухан - исцелит его рану! - Паршивая дрянь, - Селим и без того бледный, сделался белым как полотно. Его глаза превратились в щелки, а душа горела праведным гневом. Он, никогда не был так вспыльчив как его брат, но когда входил в кураж, и небу становилось жарко.- Ты никому ничего не скажешь, потому, что я придушу тебя сейчас же, своими собственными руками! – он сделал решительный шаг в ее сторону. Нурбану не двинулась с места. Ее рука с силой сжала рукоять кинжала, приставив острие так близко к горлу, что острый клинок оставил на ее коже неглубокий порез, на котором тут же выступили капли алой крови. - Если вы, сделаете еще, хоть один шаг, клянусь, я устрою такой скандал, какого еще никогда не видели во дворце Топкапы! Лично мне плевать, какими последствиями это чревато! Когда меня затрагивают – я иду до конца! Тем более, в отличие от вас мне нечего терять! А вот вы, будете краснеть, бледнеть с и ужасом озираться по сторонам! – протараторила она, хриплым срывающимся голосом. Еще одно мгновенье Селим сомневался, она пристально следила за его мимикой, готовясь в любую минуту отразить нападение, интуитивно чувствуя, что он колеблется под воздействием бурной смеси эмоций: бешеного гнева, чувства самосохранения и осторожности, не в силах принять верное решение. - Да будь ты проклята,- заявил он, наконец, испепеляя ее взглядом.- Ты не стоишь даже жалкой полушки! Вот, возьми заодно и это. – Отстегнув от пояса ножны, он швырнул их к ее ногам.- Оставь кинжал на память, будет, чем перерезать себе горло в Кютахье! С этими словами, он, покачиваясь, зашагал прочь. Нурбану выждала, когда затихнет звук его шагов, и облегченно выдохнув, тяжело привалилась к каменной стене. О, Аллах как же она испугалась! Не прояви она в последний момент решительность – сожалеть было бы слишком поздно. Нечаянно дотронувшись до шеи, она с удивлением обнаружила кровь на пальцах. Надо же? Порезалась и сама не заметила! Следом за растерянностью в душе вспыхнул гнев. Чертов Селим, ишь чего удумал! И ведь на это бесстыдство его толкнула, отнюдь не безумная страсть, а отчаянное желание насолить брату даже ценой чужой поломанной жизни! Он просто не мог не понимать, что после его насилия, ей и мечтать нечего о том, чтобы стать кадиной Баязида. Порченой наложнице, только одна дорога - в омут либо в петлю! Чувствуя всепоглощающую ненависть и крепко сжимая в руке рукоять кинжала, во мраке пустынного коридора Нурбану поклялась: она никогда не забудет сегодняшнего происшествия и жестоко отомстит Селиму, когда придет время, а подаренный ним кинжал – сохранит. Вот только для самоубийства он пригодится вовсе не ей!