Маяк

      Пол маленькой квадратной каморки заваливали пустые ящики из-под боеприпасов и вскрытые цинковые коробки. Полки, протянувшиеся по всему периметру комнаты, пустовали, лишь кое-где на них одиноко валялось несколько светошумовых гранат. Оружейные стойки выглядели побогаче — среди пустых отделений стояли лазерная винтовка, три автомата и… неужели это она? …       — Охрана собиралась в спешке, им последним сообщили об эвакуации лаборатории, — донеслось от двери. — Все забрать не успели.       — Что? — я не поняла ни слова из реплики ученого, все внимание сосредоточив на красавице, закрепленной в держателях оружейной стойки. Едва касаясь, провела пальцами по армированным проводам, обрамляющим ствол необычной формы, по облегченному прикладу, по микро-катушкам индуктивности, попарно расположенным с обеих сторон компенсатора… Дыхание на мгновение перехватило.       Плазменная винтовка. Очень дорогое и высокотехнологичное оружие, разработанное перед самой войной и так и не запущенное в серийное производство, из-за чего по пустошам ходили только его редкие экспериментальные образцы. Начиненная сложными механизмами винтовка стреляла раскаленными сгустками плазмы, формирующимися в особых внутренних камерах. Я видела такую только два раза, оба — издалека и оба — на Столичной пустоши, и была поражена ее убойной мощью против механизированных противников. Что она делает с живой органикой, оставалось только представлять.       — Нравится? — ученый неслышно подобрался вплотную и теперь стоял рядом, с интересом наблюдая за моей реакцией на необычное оружие.       — Неплохая вещь, — сдержанно произнесла я, пытаясь скрыть восхищение от проницательного взора психолога.       — Можете взять, если хотите.       — Серьезно? — я обернулась к спутнику. — Знаешь, сколько она стоит?       — Представляю, — пожал плечами тот, — но лично мне она не нужна, а торговать снаряжением лаборатории я не собирался. Пусть будет небольшим бонусом к основной оплате.       Небольшим… Ценность такой штуки на рынках бывшей столицы превышает мой полугодовой гонорар! Ну, раз навалилась такая удача, отказываться не стану. Порывшись в обломках ящиков, я нашла несколько зарядов — шестнадцать объемных металлических цилиндриков с микроядерными батареями внутри. Специальный держатель плотно обхватил один из них и развернул, погружая в недра винтовки. Механизм чуть прожужжал, и прозрачный стабилизатор на конце ствола ожил, засветившись мягким зеленым цветом. Лучи заряженной плазмы заиграли, облизывая прочное стекло.       Однако новое оружие нужно было пристрелять.       — Позволишь? — я бережно качнула стволом и взглянула на хозяина лаборатории.       — Пожалуйста! — тот был не против.       — Куда можно стрелять?       — Здесь — куда хотите. В этом помещении мне ничего не нужно.       Прицелившись в шкафчик у противоположной стены, я выжала спуск. Механизм глухо загудел, задрожал и плюнул зеленой молнией. Высокий железный шкаф скрутило, будто от удара невидимого великана, дверца вывернулась, наполовину расплавившись. Продолжая сгибаться, шкаф опустился почти до пола, где и застыл в неестественной позе.       Следующий выстрел пришелся на один из экранов. Стекло поплыло, обнажая электронные схемы, тоже постепенно съеживающиеся под воздействием высокотемпературного сгустка ионизированного газа.       — Потрясающе! — не удержалась я, подкидывая новое оружие в руках, примеряясь к удобному хвату.       Очередной коридор, выводящий к жилому сектору — казармам охраны и личным комнатам персонала, мы прошли играючи. «Пушки под потолком», как называл их фон Миллер, плавились с трех выстрелов, приборные панели протектронов — с двух. Плазменное чудо оказалось быстрозарядным, не накапливая энергию долгое время, а отзываясь на спуск почти мгновенно.       Снова бронированная дверь, и снова ученый копается в кейсе, доставая карточку уже с оранжевой полосой.       — Сколько всего уровней допуска? — поинтересовалась я, занимая боевую позицию, готовясь во всеоружии встретить сопротивление с той стороны двери.       — Четыре, — сообщил фон Миллер, вынимая карточку из приветливо пискнувшего приемного устройства, благосклонно разблокировавшего вход. — Это предпоследний, мы почти пришли. Начинаются испытательные помещения.       В новом отсеке роботов не оказалось, только четыре турели, уничтожить которые являлось только вопросом времени и еще одного микроядерного цилиндра-боеприпаса. Не спеша я шла по коридору, заглядывая в каждую дверь на предмет скрытой опасности. Доктор наук семенил следом.       Лаборатория постепенно раскрывалась передо мной, обнажая свои страшные тайны. В одних помещениях обнаружились привинченные к полу кресла с ремнями на подлокотниках и ножках. Рядом располагались медицинские стойки с приборами. Темные ржавые пятна, покрывавшие пол с ребристым отверстием для стока, недвусмысленно указывали на назначение помещений.       В других комнатах стояло несколько операционных кушеток, разделенных полупрозрачными ширмами. Третьи, служившие жилыми палатами, были заставлены сетчатыми кроватями с обрывками одеял. И везде — на стульях, кушетках, кроватях — ремни. Широкие, толстые, с множеством пряжек.       — Крики пациентов спать не мешали? — с усмешкой спросила я, рассматривая открывшееся царство вивисекции.       — У нас хорошая звукоизоляция… что? — идущий рядом ученый спохватился и взглянул на меня. — Нет, вы не так поняли, это… это просто оборудование. Оно не использовалось, когда я здесь работал.       — Охотно верю, — утвердительно кивнула я.       Испытательный отсек закончился, пошли подсобки, заполненные всяким лабораторным мусором: пробирками, баночками, реактивами; сантехнические и душевые отделения. Мы остановились перед очередной дверью.       В отличие от прежних, она была открыта — железная плита пряталась в углублении в толще стены, по порогу тянулись направляющие рейки.       — Что дальше? — спросила я, оглядывая пустую прямоугольную комнату, оснащенную лишь массивным столом со стопкой документации и панелью непонятного назначения, размещенной на стене перед ним.       — За следующей дверью, — ученый указал рукой вперед, — главный лабораторный зал с центральным компьютером, серверами и базами данных. То, куда мы и стремимся.       — Хорошо, — я вошла в комнату, поманив за собой фон Миллера.       Едва он переступил порог, как сзади взвыли сервоприводы, и дверь захлопнулась, отрезая путь обратно. Резко обернувшись, я ощупала холодную металлическую поверхность.       — Открой! — потребовала у спутника.       — Не могу, — извинился тот. — Открыть можно только снаружи или с главного компьютера.       Я вновь развернулась и сделала шаг вперед. Ничего не происходило, но ситуация мне не нравилась. За годы жизни рядом с опасностью, многократно встречаясь со смертью лицом к лицу, начинаешь нутром чувствовать ее — на уровне подсознания. И сейчас подсознание прямо-таки кричало о том, что нужно быть в крайней готовности к любому неожиданному повороту событий.       Шаг. Шаг. Еще. Сердце забилось в непонятном тревожном ожидании, совсем как у особняка Кэлвертов. Я сглотнула, продолжая медленно подходить к последней бронированной двери.       Большой зубчатый штурвал, отпирающий стойки, дрогнул и со скрипом начал раскручиваться. Я замерла на месте, сжимая в руках винтовку, ожидая встречу, которую готовил нам главный зал.