Скованные навеки

      — Как будем душ принимать? — раздраженно спрашиваю я, уже зная, что он скажет.       — Можем вместе… Я не против, — он широко улыбается, в его глазах пляшут дурные огоньки, на это я только закатываю глаза.       — Размечтался, с тобой — никогда!       — Это мы еще посмотрим! — самоуверенно отвечает Мелларк. — Я первый, а ты отвернись, потом поменяемся, — произносит он и начинает раздеваться, потом залезает в душ, а я вытягиваю свою руку, которая сцеплена с его рукой, чтобы ему было удобнее.       Я честно не поглядываю за ним, больно мне это надо. Мне стало скучно на первой же минуте ожидания, я взяла какой-то справочник из шкафчика, висевшего рядом, и начала его листать. Там было что-то о медицинских препаратах, их особенностях, свойствах. Убираю справочник на место и просто стою. У меня уже затекла рука, а Мелларк её постоянно дергает.       — Ну, ты скоро там? Моя рука болит ужасно, — я резко поворачиваюсь, он стоит полностью обнажен, по его прессу скатываются капельки воды, волосы взъерошены, сильная грудь вздымается от его дыхания, накачанные руки сжимают мочалку, весь его вид манит меня, я закусываю губу, только потом до меня доходит, что я стою и откровенно пялюсь, он ухмыляется. — Ой, извини, — промямлила я и отвернулась, к моим щекам прилила кровь, мне стало очень стыдно и неудобно, теперь я не смогу смотреть ему в глаза.       — Ты в душ-то идешь? — спрашивает он, надевая штаны.       Его взгляд остановливается на моих глазах. Такой мягкий и притягательный взгляд, словно магнит для меня.       — Что? — я задумалась и не расслышала, что он сказал.       — В душ иди, говорю! — грубит он мне.       — Заткнись и отвернись! — также отвечаю я.       — Ой, да пожалуйста, — шипит Мелларк и демонстративно разворачивается, дергая мою сцепленную руку, я взвизгиваю, но потом дернув его, я начинаю снимать платье и нижнее бельё, бросаю их в корзину для белья и залезаю в душевую.       — Ты там воду потише сделай, ты мне всю спину уже забрызгала, — кричит мне Пит, когда я уже втираю шампунь в голову.       — Это, вообще-то, мой дом, я имею право делать напор воды таким, каким мне заблагорассудится! — кричу ему в ответ и дергаю его руку, чтобы сделать ему больно.       Намыливаю мочалку гелем для душа со ароматом персика и тру кожу, чтобы оттереть неприятные последствия вечеринки. Надо было не ходить туда вообще! Втираю гель сильнее, и моя разгоряченная кожа становится красной. Выжимаю мочалку и наслаждаюсь струями воды, бьющими по моему телу. Это так расслабляет. Я медленно массирую кожу, чтобы немного успокоить ее. Провожу руками по телу, чтобы смыть пену. Прикрываю глаза и пальцами массирую голову. Резко открываю глаза и вижу, что Пит без всякого стеснения пялится на меня, полностью повернувшись.       — Придурок! Отвернись, идиот, — визжу я, как ненормальная, поворачиваясь к нему спиной и пытаясь прикрыться.       — Между прочим, ты тоже видела меня голым, так что 1:1, — язвит Пит и отворачивается.       Я быстро домываюсь и выскакиваю из душа, надеваю чистое белье и оборачиваюсь поверх полотенцем. Тащу Пита за собой в комнату и, спрятавшись за дверцу шкафа, надеваю топ без бретелек через ноги и шорты.       Как мы сможем жить вместе три недели? Мы уже за три последних часа несколько раз поругались, а еще такие же три недели предстоят!       Я сажусь на кровать и обхватываю коленки руками, Пит от безысходности садится рядом. По моей щеке катится одинокая слеза. Вот за что мне все это?       — Эй, Китнисс, ты чего? — Пит прикасается к моему плечу. — Ты из-за душа? Извини, я не прав был, признаю… — он опускает голову вниз, он выглядит виноватым, хотя виноват во всем этом алкоголь и Финник, который уговорил пойти меня на эту вечеринку.       — Это невозможно! Мы не проживем вместе три недели! Понимаешь, не проживем мы вместе три недели! — произношу я по слогам и очень четко, — Сделай что-нибудь, — умоляю я его, шепча.       — Что я сделаю? Мы уже что только не делали с наручниками, на них даже этого дурацкого меха розового не осталось! — грубит Пит.       Я сдаюсь. Я не знаю, что делать с этими наручниками… Похоже выхода нет.       Но ведь он должен быть, не так ли? Всегда есть выход…       Только в этом случае выход ждать две-три недели.       Я так и просидела весь день. Пит сидел рядом. Уйти он не мог, потому что я не сдвигалась с места. В универе мы сегодня не были, я даже не знаю, когда мы пойдем туда снова. Я не собираюсь сверкать наручниками, чтобы нас приняли за каких-то извращенцев. Не будем же мы ходить и каждому объяснять, почему мы прикованы друг другу.       Не моя бы глупость, и сейчас я бы сидела спокойно одна и смотрела фильмы.       Вообще, я ненавижу Мелларка. Он раздражает меня всеми своими действиями и видом настолько, что я уже не чувствую той влюбленности, которая была.       Мы познакомились, когда нам было по двенадцать лет. Моя семья жила в Двенадцатом Дистрикте, где папа имел небольшое предприятие. Семья Мелларков были нашими соседями. Мой отец и мистер Мелларк объединили свои предприятия, и их дела сразу пошли в гору. С Питом мы начали общаться после того, как он перешел в мой класс. До этого мы совсем не пересекались, я не общалась с соседями и, в общем, с людьми. Меня предали лучшие друзья, и я не хотела заводить новых, но Пит был другой. Мы сразу поладили и наша дружба стала очень крепкой. Некоторые думали, что мы встречаемся, но нет, мы были лучшими друзьями.       Когда нам исполнилось по шестнадцать лет, мы всё так же продолжали дружить. К Питу постоянно клеились девчонки, пытаясь нас рассорить. И однажды у одной из них это получилось. У Диадемы. Она стала с ним встречаться и промыла ему мозги так, что он даже видеть меня не хотел, а потом стал издеваться. А я понимала, что люблю его, но все было кончено. Его издевательства продолжались, пока к нам не перевелся Финник. С ним мы до сих пор дружим.       Когда мы окончили школу, то, не задумываясь, я позвала Финника учится со мной в лучшем университете Панема, находящегося в Капитолии. Он был так рад этому, что сразу побежал собирать чемоданы. Мы переехали со своими семьями и смогли поступить в университет. Все было спокойно, пока Пит не поступил туда же. Я узнала об этом в первый день учебы, увидев его, я замерла на месте. Потом просидела дома в депрессии неделю, думая, что издевательства продолжаться и там. И они продолжились, пока Финник не стал угрожать Мелларку, а потом они странным образом сдружились и Пит больше ко мне не лез.       — Ты хочешь есть? — спрашиваю я Пита в конце дня.       Мы сидели молча весь день на моей кровати. Мой голос стал немного хриплым, поэтому я прокашлялась.       — Мы с тобой не ели целый день, так как ты думаешь? — шипит он и отворачивает голову в сторону окна.       — Пойдем, нужно купить продукты, — говорю я и встаю с кровати.       Подхожу к зеркалу, расчесываю завившиеся волосы и наношу немного макияжа. Пит смотрит на меня странно, но я лишь вздергиваю подбородок и веду его вниз. Мы обуваемся, я беру деньги, оставленные родителями и вывожу Пита из дома, закрывая дверь ключом.