Скованные навеки

      — Пит, я быстрее тебя собралась! — весело выкрикиваю я из коридора, надевая осенние сапожки. — Ты, вообще, собираешься идти со мной? — нетерпеливо кричу я, после того, как простояла пять минут.       — С работы звонили, извини, — он аккуратно обхватывает мой округлившийся животик рукой, и мы вместе выходим из дома.       — Доброе утро, мистер Мелларк, — наш охранник, Джейсон, жмет руку Питу, потом целует мою руку, заставляя меня немного покраснеть, — доброе утро, миссис Мелларк… — он осекся, обращаясь ко мне, но сразу исправился, — мисс Эвердин, извините, — он виновато опускает взгляд, но потом устремляет свой взгляд прямо на мои глаза, его улыбка заставляет улыбнуться и меня, но вот только он уже не раз называл меня миссис Мелларк.       Пит, немного помявшись на месте, снова обнимает меня за талию.       — Ничего страшного, — отвечаю я, наконец, Джейсону.       — Ты можешь называть нас по именам, мы ведь почти ровесники, — Джейсону двадцать три, так что мы действительно почти ровесники, хотя выглядит он старше своих лет: высокий зеленоглазый брюнет, подкаченное тело, властный взгляд, уверенность в себе, некая мудрость и сила; не знаю, почему он пошел на эту работу, но мы платим ему большие деньги за охрану нашей виллы и меня; когда Пит уезжает на работу, он себе места найти не может, волнуясь за меня, а что со мной может случиться, ведь я все время дома, иногда выбираюсь с Энни и Джоанной куда-нибудь, но Питу надо, чтобы я всегда была под присмотром, мало того, что он звонит каждый час, так еще и нанял охраника, скорее даже телохранителя для меня, но под видом охраника, мне уже это надоедать начало, слишком много опеки. — Мы сейчас отъедем в больницу, а ты поставь дом на сигнализацию и внимательно следи за ним, в общем, все, как обычно, ты справишься, — Пит улыбается, передавая ему ключи от дома, и дружески хлопает его по плечу, — пока, — говорит он напоследок.       — Пока, Джейсон, — отвечаю я и махаю рукой.       — До скорого мис… Китнисс и Пит, — Джейсон подбрасывает ключи и тут же перехватывает их рукой, направляясь к дому, а мы спокойно идем к машине.       Джейсона мы наняли месяц назад, он сразу видится открытым и доброжелательным человеком, каким и является, ему хочется доверять с первой минуты, но тем не менее мы долго к нему присматривались, внимательно наблюдали, и еще ни разу он не прокололся. Надеюсь, Джейсон и дальше продолжит работать в том же духе.       Пит даже не обсуждал со мной тот факт, что он собрался нанимать охрану, просто сообщил мне о собеседовании, которое он будет проводить. Я тогда жутко разозлилась на него, во-первых, из-за того, что он не советуется со мной, а во-вторых, что он нанимает его, чтобы охранять меня. Будто я маленький ребенок и могу куда-то убежать или сделать непоправимые вещи. Помню, как толкнула его из злости, а он упал на этот уродливый вазон с искусственными цветами, который я ненавидела всей душой. Потом я помогала Питу доставать осколки из его ладоней и плакала. Мои соленые слезы разъедали его раны еще сильнее, а я не могла остановиться плакать, ведь из-за меня он разрезал себе все руки. Я тогда промыла его раны и обработала, в конце перемотав руки бинтами. Питу дали недельный больничный, и он все время был со мной, я просто не позволяла ему отходить и не переставала извиняться, проливая слезы, за случившееся, а он лишь сильнее прижимал меня к себе изранеными руками и целовал, так неустанно и так трепетно. Мое сердце не позволяет отпустить тот случай. Позже Пит всё же провел собеседование, а я просто одобрила выбор.       Все эти четыре месяца меня мучает ужасный токсикоз, наверное, я ужасная мать, раз ребенок вытворяет такое со мной. Все мои нервы и волнения отражаются на малыше, что влияет и на него, и на меня самым ужасным образом. Но Пит старается быть рядом в такие моменты, часто приезжает с работы и проводит со мной время, поддерживая меня и помогая, чем только может. Я благодарна ему за это. Но ведь он должен работать, иначе его уволят. Пит лишь отмахивается, говорит, что отец его понимает и увольнять его за это не собирается. Надеюсь, что это правда.       Летом мы с Питом отдыхали в Четвертом, на море. С нами поехали и Финник с Энни, тоже хотели отдохнуть и повидаться с родственниками. Время пролетело очень быстро, мы постоянно развлекались и проводили все время на пляже и на экскурсиях по Дистрикту. Мы сделали множество фотографий, они сейчас занимают огромный альбом, который стоит над камином, напоминая о прекрасном отдыхе, прекрасном совместном отдыхе. По возвращении в Капитолий погода встретила нас не лучшим образом. Осень началась с моросящих дождей, иногда бывали теплые деньки, но потом погода начинала еще больше ухудшаться, поэтому дожди теперь не прекращаются.       Моросящий дождь противно постукивает о стекла, крыши домов, ударяется об асфальт. Листья шуршат все сильнее, постепенно опадая и тем самым оголяя ветви могучих деревьев в нашей округе. Настроения на что-либо совершенно нет. С каждой неделей меня начинает все больше окутывать страх от предстоящего появления нашего ребенка. Уже прошло четыре месяца, а значит через пять месяцев должен появиться на свет наш малыш, и сегодня мы должны узнать, кто у нас будет. Я очень волнуюсь, врач должен провести полный осмотр, который должен определить, хорошо ли протекает беременность. Нервно сжимаю руку Пита, ища поддержку. Глубже дышу, дабы успокоить нервы. Отпускаю парня и сажусь в машину. Мелларк разворачивается ко мне и берет мои руки в свои, одаривая теплом и нежностью.       — Эй, Китнисс, — тихо окликает он меня, заставляя поднять глаза, — не волнуйся, прошлый осмотр показал, что все в порядке, — Пит улыбается, и я немного расслабляюсь, но мои руки слегка подрагивают в его теплых ладонях, он подносит их к свои губам и целует, чтобы успокоить меня, и это у него получается.       — Все в порядке, — словно мантру повторяю я его последние слова и провожу пальцами по его скуле.       — Китнисс, я знаю, о чем ты сейчас думаешь, — уверенно говорит он, а я понимаю, что он действительно знает, — я тебе обещаю, что ты станешь Китнисс Мелларк, — радостно говорит он, и я улыбаюсь, целуя любимые губы.       Наши языки вновь сплетаются, так неустанно и страстно. Углубляя наш поцелуй, наслаждаясь им в полной мере. Его исследуют мою спину, я ощущая тепло его тела, а по спине бегут мурашки от его прикосновений. Зарываюсь руками в его пшеничную копну волос и двигаюсь к нему ближе, продолжая целовать его сладкие для меня губы. По телу прокатывается волна желания, желание чего-то большего. Я знаю, что получу это, но не сейчас, ведь сейчас мы едем в клинику, должны поехать, по крайней мере. В легких начинает щипать все сильнее, и я отрываюсь от Пита, опираясь своим лбом об его. Наше горячее сбившееся дыхание разбивается о губы друг друга. Я не хочу отпускать Пита, вечность бы просидела так. Я даже и не заметила, как перебралась к нему на колени и окунулась в такие теплые объятия. Несколько минут неотрывно смотрим друг другу в глаза, погружаясь в этот момент, позже Пит помогает перебраться мне на мое кресло и пристегивает ремень безопасности сначала мне, а потом себе.       — Правда обещаешь? — как маленький ребенок спрашиваю я, продолжая наш разговор.       — Обещаю, — счастливо говорит он, и машина приходит в движение. — Если станет плохо, сразу скажи мне, ладно? Мы остановимся, — заявляет он через некоторое время.       — Ладно.       — Вода и таблетки в бардачке, — напоминает он мне, а я уже не знаю куда деться от этой его заботы.       — Я знаю, — сквозь зубы произношу я и скрещиваю руки на груди, отворачиваюсь в боковое окно и наблюдая за размытыми пейзажами из-за непрекращающего дождя.       — Китнисс, перестань обижаться, я ведь забочусь о тебе, — оправдывается он и плавно поворачивает руль.       — А ты перестань заботиться, мне уже эта твоя забота поперек горла встала, сколько уже можно? — срываюсь я и разворачиваюсь к парню. — Я могу о себе и сама позаботиться, я не инвалид! — кричу я на него и откидываюсь на кресло, понимая, что накричала и сильно разозлилась.       Его эта «забота» мне уже надоела. Мало того, что он постоянно ходит со мной, постоянно звонит, пытается мне во всем угодить и делает все для меня, так еще и нанял этого Джейсона, который также не оставляет меня одну. Я уже не могу это выносить. Уже четыре месяца это не прекращается, он так надоел мне с этим. До невозможности надоел. Но ведь я люблю его. Безумно. И я терпела, все это время терпела, думала, может он успокоится, но нет. Сейчас мне стыдно, что я накричала на него, ведь он желает мне только лучшего, но…       «Китнисс, ты идиотка!» — кричит на меня уже мое подсознание, которое право в этот раз.       Пит останавливает машину рядом с неизвестным мне домом и устремляет на меня свой взгляд, а я стараюсь на него не смотреть, виновато опустив глаза.       — Прости, — лишь вырывается из моих уст, и по лицу скатывается первая слезинка сожеления, ведь Пит не заслуживает такого отношения к себе.       Отворачиваюсь в боковое окно, которое залил дождь, и всматриваюсь. Слезы заполняют мои глаза и все размывается еще больше. Дышу глубже. Секунды все тянуться, а лучше не становится. Совесть сгрызает меня.       — Китнисс, — протягивает он мое имя, призывая посмотреть на него, что я и делаю, — это ты прости, — мои руки снова в его руках, он поглаживает их, целует каждую подушечку моих пальцев, насыщаясь этими моментами, — я боюсь за тебя, за малыша, боюсь вас потерять, — признается он и обнимает меня.       — Мы с малышом никуда не денемся, — пытаюсь отшутиться я, зная, что он имел в виду совсем другое, но об этом я не позволю думать ни ему, ни себе; мои губы случайно касаются его шеи, а потом я чувствую его обжигающие поцелуи на своей шее. — Ты слишком за нас волнуешься, — шепчу я ему на ухо.       — По другому никак, — обреченно отвечает он, — хочешь, я уволю Джейсона? Думаю, ты уже поняла, с какой целью я его нанимал, — усмехается он, а я киваю, улыбаясь и целуя его шею, потом скулу, уголок рта, перехожу к губам, в которых снова растворяюсь.       — Пит, мы уже опаздываем на прием к врачу, нужно ехать, — выдыхаю я ему в губы слова и оставляю мимолетный поцелуй.       Пит отпускает меня, и мы продолжаем движение. Быстро преодолев расстояние до больницы, Пит вылазеет из машины и помогает мне, держа над нами зонт. Закрываю дверцу машины, и Мелларк ставит ее на сигнализацию. Жмусь к Питу сильнее, чтобы холодные капли дождя не падали на меня. Быстро поднимаемся по лестнице к зданию и заходим внутрь, закрывая зонт и встряхивая его. Покупаем бахилы на входе и снимаем пальто, подходя к стойке медсестры.       — Доброе утро, — любезно отвечает молодая блондинка и смотрит на Пита, — чем могу помочь? — да она же глаза ми его пожирает, или мне просто кажется?       — Мы на прием к доктору Элен Грин, — мои глаза могли бы сжечь ее, если бы обладали такой способностью.       — Пятый этаж 505 кабинет, вас уже ожидают, — холодно отвечает она мне и снова улыбается Питу, подмигнув ему на последок, а он как ни в чем не бывало улыбается ей, и мы идем по коридору.       Вырываюсь из рук Пита и иду вперед. Зачем он улыбался ей? Может они знакомы? Бывшая девушка? Я готова разорвать обоих в клочья. Как он может при мне с ней флиртовать? А она?       Когда мы находим лифт и оказываемся внутри одни. Я скрещиваю руки на груди и внимательно смотрю на Пита, ожидая объяснений.       — Ну и что это было? — наконец, спрашиваю я, когда лифт начинает движение.       — О чем ты, солнышко? — он смотрит на меня с непонимаем во взгляде, а я лишь нервно усмехаюсь.       — Ты серьезно не понимаешь? Какого черта ты флиртовал с этой блондинкой? А? — мой голос переходит на крик, а Пит издает что-то вроде смешка. — Что смешного я сказала? — продолжаю я твердо разговорить с ним, стараясь больше не кричать, ведь мы в больнице.       Вылетаю из лифта, как только он открывается на нужном этаже, и мчусь по коридору в поисках кабинета. Чувствую, что меня останавливают, обхватив мое запястье. Я торможу, резко развернувшись к человеку, который остановил меня. Вижу небесно-голубые глаза, которые устремили свой взор на меня, изучая и будто спрашивая разрешения на дальнейшие действия. Пит.       — Пусти, я тороплюсь, — мой голос хриплый и тихий, не похожий на тот голос, что кричал на Пита в лифте, будто два разных человека живут во мне, видимо, это все нервы и гормоны; стараюсь восстановить учащенное дыхание, но получается не очень, — мне больно, — я указываю взглядом на свое запястье, и Пит тут же отпускает меня, извиняясь взглядом, вот только я уйти не могу, будто меня к месту пригвоздили.       — Ревнуешь? — лукаво спрашивает он и притягивает меня к себе для поцелуя, я не отвечаю ему, хотя это очень сложно, стараюсь не думать о таких сладких губах, что ласкают мои сейчас, он отстраняется и прищурившись смотрит на меня. — Тебе не идет эта ревность, — томно шепчет он мне на ухо, от чего по телу пробегают мурашки.       — Я не ревную, — стараюсь сделать голос тверже, но у меня это не получается, а только дыхание учащается от его близости. — Но какого черта, Мелларк? Почему ты так смотрел на нее? — возмущенно спрашиваю я его, немного отойдя.       — Я лишь улыбнулся из вежливости, — спокойно отвечает он, и обнимает меня, зарываясь в мои волосы, а мои губы снова случайно касаются его шеи. — Видимо, я ей понравился, раз она так яро флиртовала со мной, — он еще и усмехается, да как он может! — Мне ты нужна, — шепчет он, будто боясь вспугнуть меня, — всегда, — мою шею жжет от прикосновений его горячих влажных губ, а когда он начинает посасывать мочку моего уха, я издаю приглушенный стон.       — Мы в больнице, Пит, — еле говорю я, сдерживая очередной стон от его поцелуев, его руки очерчивают контуры моей фигуры, каждое прикосновение отдается внизу живота пульсацией, невозможно это терпеть; когда открываю глаза, замечаю, что врачи и медсестры смотрят на нас с интересом. «Ждут продолжения, надо же им как-то развлекаться на работе», — проносится у меня в голове, и я быстро отстраняюсь от Пита.       — Тебе не все-равно? — спокойно спрашивает он, переплетая наши пальцы.       Не успеваю ответить, как ко мне подбегает белокурая женщина, держащая в руках какие-то папки и разные бумаги.       — Дочка, — протягивает она и кидается в мои объятия, отложив папки на подоконник, — с тобой все хорошо? Как ты себя чувствуешь? — я даже рта открыть не успеваю для ответа, как она уже обнимает Пита и начинает расспрашивать его. — Пит, ну, как она? У вас все хорошо? Может вам нужна какая-то помощь? Как с деньгами, хватает? — похоже за месяц, что я не видела мать из-за ее занятости в клинике, она сошла с ума или подверглась вмешательству в ее мозг, не припомню я, чтобы она так радовалась, когда меня видела, даже с Питом она стала лучше общаться, чем когда-либо со мной, а тут… Хотя, честно признаюсь, мне приятно, что она переживает за меня, хочет узнать мое состояние. Мне всегда не хватало ее ласки и тепла, ведь все уходило на маленькую Прим; я отдавала сестренке всю свою любовь, как и мама ей, на друг друга у нас ее не хватало, а папу любили все.       — Мам, все хорошо, не переживай, лучше скажи, как там утенок? — спрашиваю я интересующий меня вопрос, переводя тему.       — Прим очень скучает по тебе, — я тоже скучаю, последний раз я ее видела в конце августа, когда она стояла на вокзале и плакала, стискивая меня в объятиях.       Она уехала учиться в медицинский колледж, который находится в Дистрикте-2, там она будет жить со своими сверстниками в уютных домишках, стоимость которых входит в стоимость обучения, и ходить с ними на учебу в этот колледж. Моя малышка Прим совсем одна в чужом Дистрикте, она рассказывала, что подружилась с соседками по домику, когда звонила неделю назад. Частые разговоры она не может себе позволить, учеба отнимает у нее слишком много времени, сил и энергии, зато в своей группе она лучшая. Я искренне рада за нее, но мне ее не хватает.       — Она сегодня позвонит тебе, — обнадеживает меня мама, снова обнимая. — Ох, Китнисс, уже одиннадцать, Элен тебя уже давно ждет, бегите, — она подталкивает нас к кабинету и удаляется так же быстро и незаметно, как и появилась.

***

      — Можешь подниматься, Китнисс, держи, — она заканчивает делать УЗИ и дает мне полотенце, чтобы стереть этот гель с живота.       Слезаю с кушетки и сажусь на стул, рядом садиться Пит и берет мою руку в свою, нежно поглаживает ее большим пальцем, успокаивая меня. Я немного волнуюсь. Элен заполняет какие-то бумаги и пока еще ни сло нам не сказала. Биение моего сердца оглушает меня саму, кажется, будто кроме этого гулкого звука в мире ничего не осталось. Я замечаю в зеркале, что стала бледнее, чем обычно, и дрожу, как осиновый лист. Пит тревожно изучает меня взглядом, легонько прикасается губами к тыльной стороне моей ладони и снова возвращается к мягким поглаживаниям. Мисс Грин смотрит на нас с улыбкой, что заставляет улыбнуться и меня.       — Итак, Китнисс, смотри, это ваш ребенок, — она показывает распечатку с аппарата, на ней видны лишь плавные очертания совсем маленького ребенка, Пит заворожённо смотрит, как прежде смотрел на экран аппарата УЗИ, одна только мысль о том, что он будет отцом, воодушевляет его, он настолько счастлив, что я могу пережить любые страхи и страдания, которые приносит мне наш малыш, я готова все это пережить ради счастливой улыбки Пита, — он настолько скрытный, что совсем не хочет раскрывать тайну, какого он пола, — Элен улыбается своей яркой улыбкой, продолжая говорить так же странно и загадочно, будто раскрывает нам некую тайну, и я улыбаюсь еще сильнее, — в целом у тебя все хорошо, только у ребенка замечены «хрипы» в сердце, поэтому, Китнисс, прошу, перестань нервничать и пропей курс вот этих витамин, — я сжимаю ладонь Пита, а мисс Грин дает мне бумажку с указанным препаратом, — думаю, ничего серьезного с ребенком в будущем не случиться, но ты должна оградить себя от неприятных воздействий извне, — немного успокаиваюсь.       «Китнисс, теперь ты должна быть всегда спокойна», — грозно твердит мне подсознание, а я это и сама понимаю.       — Пит, постарайся оградить юную леди от переживаний и плохих новостей, — просит она парня, а тот активно кивает и снова целует мою руку, чем вызывает еще большую улыбку Элен.       — Ну, думаю, на этом все, я позже позвоню тебе, скоро должны прийти результаты всех твоих анализов, но я уверена, тебе нечего бояться, в твоем возрасте, конечно, еще рано рожать детей, но твой организм полностью адаптировался, — она смотрит прямо мне в глаза и гладит мою руку, лежавшую все это время на столе, — главное, береги себя и слушайся Пита, он у тебя умный мальчик, — она подмигивает Питу, а тот улыбается еще шире.