Скованные навеки

      Утром меня будит противный писк будильника, обрывающий мой и так не задавшийся сон. Щеки стянулись от высохших слез, а тело неприятно покалывает. Чувствую ужасную усталость и неспособность к любым движениям, но мне приходится подняться с постели. Боль в ноге уже не такая явная, потому что болит все тело. Комната освещена тусклыми лучами солнца, которые чуть проходят сквозь ткань моих штор. Еле дохожу до окна, чтобы распахнуть шторы. Что вчера было? Это всего лишь кошмар или реальность? Голова гудит от попытки вспомнить происходящее, и я оставляю эту затею. Распахиваются шторы и мгновенно опускаюсь на пол перед балконной дверью. Опираюсь спиной о холодное стекло и обхватываю голову, чтобы защитить от неожиданных воспоминаний, но это не помогает. Дыхание учащается, когда я снова слышу его мольбы о том, чтобы я впустила его, дала объясниться. Не хочу его слушать. Он что, ждал на этом балконе целую ночь, пока я открою ему дверь? Почти задыхаясь поднимаюсь на колени и бью с силой по стеклу в двери.       — Убирайся! Убирайся отсюда! Я не верю тебе! Ты врешь! Ты все врешь! — слезы начинают душить еще больше, а мои крики перерастают в истерику.       Он меня предал. Он целовал ее. Целовал ее при мне. Как он мог так поступить? Ненавижу его. Ненавижу.       — Давай поговорим, пожалуйста. Китнисс, открой, — его голос спокоен, Пит продолжает сидеть спиной к балконной двери и биться о нее головой.       Мне не о чем с ним разговаривать. А его вранье я слушать не собираюсь. Он снова обманет меня. Видимо, он всегда мне врал. Пытаюсь отдышаться от собственных криков, которые заполнили этот дом. Наверное, даже в соседнем квартале слышна моя истерика. Кто-то должен прийти и помочь мне избавиться от Пита.       Но никто не приходит.       — Уходи, прошу тебя, — мой голос уже охрип за то время, что я прошу его уйти, но Пит не уходит.       Он пытается достучаться до меня, пытается заговорить. Но я пресекаю каждую возможность.я не могу больше слышать его бархатный голос, ласкающий мое сознание. Не могу больше видеть это отчаяние в его небесных пленяющих глазах. Не могу видеть эти руки, эти сильные руки, которые пытаются пробить толстое стекло в моей балконной двери, чтобы прорваться ко мне в комнату. Чтобы объясниться. Я не могу видеть его таким. Я не могу видеть боль и бессилие в его глазах.       — Китнисс, пожалуйста, просто дай мне шанс, — нотки сожаления в его голос немного успокаивают меня.       Открываю балкон и впускаю его внутрь. Когда понимаю, что зря я это сделала, потому что мне становится тяжело дышать. Я просто ухожу в ванную. Слезы сами льются из моих глаза и смешиваются с теплой водой, стекающей с моего уставшего тела. Чтобы немного расслабиться, я набираю ванну и добавляю большое количество пены. Когда ванна становится наполненной до краев, я выключаю воду и шумно выдыхаю. Залезаю в пенную воду и погружаюсь в раздумья, которые только делают хуже моему сознанию.       Вода с пеной уже расплескались по все ванной комнате. И как я только буду все это убирать? Главное не затопить отцовский кабинет, который находится прямо под моей ванной.       — Китнисс, пожалуйста, давай поговорим, — я слышу стук в дверь, но мне все-равно.       Когда дверь открывается, я испуганно смотрю на парня, который аккуратно заходит внутрь. Он снимает ботинки, носки и закатывает джинсы, чтобы пройти ближе ко мне. А я бессильно отодвигаюсь к дальней стенке ванны. Теперь мне не уйти от разговора. Вылезти из ванны я не могу, предстать голой перед Питом… Никогда в жизни. Он подсаживается рядом на пол, от чего его брюки и край футболки моментально намокают.       — Не бойся, я ничего тебе не сделаю, — он приглушённо вздыхает и говорит это так, будто ему сделали больно.       — Я и не боюсь, — гордо отвечаю я и придвигаюсь ближе, дабы показать ему, что мне все-равно.       — Прошу тебя, Китнисс… Почему ты не можешь поверить мне?       — Издеваешься? Ты просто играл со мной, с моими чувствами. Опять я стала жертвой твоих приколов, — бью ладошкой по воде, истерически смеясь, и брызги налетают на нас обоих. — Весело было строить из себя влюбленного дурачка, а, Мелларк? — с вызовом спрашиваю я его, внимательно следя за реакцией и его меняющимся выражением лица.       — Ты невозможна! — повышает он голос на меня и двигается ближе, а я продолжаю смотреть на него. — Думаешь, я врал тебе?       — Да, — мои руки оказываются сложены на краю ванны, опускаю на них подбородок и смотрю на Пита, лицо которого находится в паре сантиметров от моего.       Такие притягательные губы, манящий взгляд. Футболка обтянула его торс. Сильные руки расположились по бокам от меня. Горящие глаза, в которых плещется боль, сожаление и любовь. Не могу находиться с ним рядом и обижаться.       «Ты не о том думаешь, Эвердин!» — ругается разум, когда я вновь и вновь осматриваю его тело.       — Понравилась эта игра в любовь? — спокойно спрашиваю я, мягко улыбаясь, представляя, как гуляю по лесу и наслаждаюсь свежим запахом листвы. — Уверена, Диадема счастлива, что ты, наконец, закончил всю эту игру. Весело было? — мои волосы из пучка на голове неожиданно расправляются и ложатся на мою спину, окунаясь в пену.       — Я не играл, — обиженно начинает он, но я рассерженно прерываю его.       — Не ври. Не сейчас.       — Я никогда не врал тебе, — его лицо так близко, что на своих губах я ощущаю его горячее дыхание.       — Докажи, — мой голос настойчив и властен.       Его губы приближаются к моим, и мы сливаемся в нежном поцелуе. Его губы терзают мои. Наши языки сплелись в жарком танце, который распыляет желание. Руки Пита уже бесстыдно блуждают по моей спине. Его губы такие сладкие и мягкие, что я не хочу отрываться от них, но осознание того, что этими губами он целовал эту шлюху, отбивает у меня все желание продолжать, и я отрываюсь.       — Её ты тоже так целовал? — шепчу я ему прямо в губы, а потом откидываюсь к стенке ванны спиной, теперь я сижу к нему боком, закрыв глаза, а мое тело почти не прикрывает пена, она уже растворилась в воде за то время, что мы здесь находимся.       — Нет, и вот так нет, — он наклоняется к моей шее и покрывает ее обжигающими поцелуями до самых ключиц.       Он целует мою шею, плечи и переходит к губам, прикасаясь пальцами к моим скулам. Поцелуй настойчивый и требовательный. Пит пытается мне доказать свои чувства. И у него это получается. И почему я так быстро сдаюсь? Почему всегда верю ему? Как он может одним поцелуем поменять все в моей голове местами? Он манипулирует мной своими ласками. И я не против. Зачем я только сказала это «докажи»?       — Мне продолжать? — томно шепчет он мне на ухо, щекоча мою кожу своим дыханием.       — Как хочешь, — отстраненно отвечаю я, на что он лишь хмыкает.       Слежу за его медленной походкой. Он закрывает ванну на замок и возвращается. Он добавляет ко мне в ванну еще пены, которая окутывает меня по самый подбородок и нежно ласкает кожу. Вижу, как его одежда летит в разные стороны до тех пор, пока он не оказывается полностью обнаженным. Мое сердце отбивает ужасно быстрый ритм, заглушая все остальные звуки. Пит спокойно залезает ко мне и пересаживает так, что он оказывается на моем месте, а я сижу на его ногах, опираясь спиной о его сильную грудь. Он перекидывает мои волосы на правое плечо, в то время, как левое начинает покрывать поцелуями, такими же горячими, как и несколько минут назад. Его руки ложатся на мою талию, поглаживающими движения он изучает контуры моей фигуры, добираясь до запретных мест. Его губы продолжают растягивать удовольствие, лаская мою шею. Он прикусывают мочку моего уха, и я уже не могу сдерживать стоны.       — Пит, — протягиваю я, когда его пальцы перебирают мои соски, — я хочу… хочу… — шепчу я из последних сил, выгибаясь навстречу его касаниям.       — Чего ты хочешь? — шепчет он мне на ухо, массируя мою грудь.       — Тебя, — также шепчу я и переворачиваюсь, впиваясь в его губы.       Чувствую, как мы оба сгораем в огне желания и страсти. Хватка его рук, мои впивающиеся ногти в его плечи, покусывания и засосы. Мы оставляем следы друг на друге в самых видных местах, но даже не задумываемся о последствиях. Мы думаем только о друг друге. Его напряженная плоть упирается в мое бедро, а я нервно ерзаю на его коленях. Наше терпение кончается, и все поцелуи и прикосновения становятся жесткими, нетерпимыми, желанными. Мои пальцы изучают его торс, спину, пока мы сливаемся в поцелуе. Наши языки борются за лидерство, и Пит побеждает, захватывая мой рот. Его пепельные волосы скользят сквозь мои пальцы.       Пит чуть приподнимает меня за ягодицы и резко входит, даря наслаждение. Наши движения ритмичны, отточены, будто каждый из нас знает, чего хочет другой. Неимоверное чувство эйфории витает в моем сердце. Наше дыхание разбивается о губы друг друга. Стоны наполнили дом и не хотят уходить из него. Наши имена звучат в унисон с каждым движением. Его губы целуют каждый сантиметр моего тела, чуть прикусывая. Слышу какие-то звуки на первом этаже, но не обращаю на них внимания. Сейчас я занята лишь Питом. И готова сделать все, чтобы это сладостное мгновение не заканчивалось. Пит медленно погружается в меня и выходит, погружается и выходит. Его движения доводят меня до сумасшествия, а прикосновения до безумия. Он ускоряет темп, хватаясь за мои бедра. Мои ногти впились в его спину и оставляют царапины везде, где только достанут. Губы Пита ласкают мою грудь, шею, живот, оставляя засосы и жгучие дорожки из поцелуев.       — Китнисс…       Дрожь пробивает наши тела, и мы сливаемся в сладостном экстазе нашего конца. Бессильно падаю сверху на Пита, окунаясь в его крепкие объятия. Дыхание упорно не хочет восстанавливаться, как и сердцебиение, но несмотря на все это в душе царит спокойствия и умиротворение.       Он снова покрывает мое плечо поцелуями, дотрагиваясь языком до моей чувствительной кожи. Его пальцы скользят вдоль моего позвоночника сверху вниз и обратно, вызывая мурашки.       — Такое я делал только с тобой, — томно шепчет он, прижимая меня к себе крепче. — Теперь веришь? — мои глаза закрыты, и я лишь наслаждаюсь его бархатным голосом, легкая хрипотца которого сводит с ума.       — Даже не знаю, — насмешливо протягиваю я, касаясь губами его шеи. — Докажи мне, что я могу тебе верить, — усмехаюсь я, открывая глаза и поднимая их на Пита.       Он ухмыляется и целует меня в губы, вторгаясь языком в мой рот и лаская небо. Чувствую, как Пит улыбается сквозь поцелуй, и я сама невольно расплываюсь в улыбке.       — Эй, Китнисс, ну, ты где? — недовольный голос слышен с первого этажа и, кажется, приближается.       Наши милые усмешки, поцелуи и шепот прекращаются. Мы мгновенно замираем и смотрим на дверь ванной.       — Ты ведь закрыл ее? — тихонько спрашиваю я, когда слышу топот каблуков Джоанны у себя в комнате.       Пит кивает и осматривает все вокруг. Как и я.       Мы устроили целый потоп. Пена окутала все пространство. Она на полу в воде, на настенном кафеле, на стенках душевой кабины, в раковине и на всех близ стоящих предметах. Кошмар. Как мы все это уберем? Мы сейчас словно в западне. Нас окружила пена и вода.       — Китнисс, я знаю, что ты в душе, — кричит подруга, видимо, плюхаясь на мою кровать, чего я ей никогда не позволяла делать. — Если ты там из-за своего Мелларка убиваешься, знай, он моральный урод, — продолжает подруга, а я не могу сдержать смешок.       Пит сам готов засмеяться в любой момент, но я ему приказала вести себя тихо.       — Давай выходи, хватит убиваться из-за этого мудака! Ты его ненавидела всю свою жизнь, так что тебе мешает сейчас забыть все чувства и продолжать его ненавидеть? — откровенно смеюсь после окончания тирады Джоанны.       — Я попробую, — кричу я, снова смеясь.       Пит притягивает меня для поцелуя, и я с радостью отвечаю. Джоанна продолжает что-то рассказывать, но мы уже не слушаем ее. Вода снова расплескиваться из ванны, когда я случайно ударяюсь о нее рукой. Руки Пита опускаются с моей талии на бедра и переворачивают меня так, что я оказываюсь под ним. Он целует мое тело, ласкает его ладонями и пальцами, снова и снова даря наслаждение.       — Ты чего? Там же Джоанна, — стону я, когда тот погружает в меня пальцы.       — И что? Она нам не мешает, — усмехается Пит и продолжает свои действия.       Обхватываю его торс ногами. Он вынимает из меня пальцы и прижимается всем телом, целуя меня в губы. Когда Пит резко входит в меня, то я не сдерживаю стоны, как и он. Вода плескается от наших интенсивных движений, а пена оказывается даже на потолке.       — Эй, ты чем там занимаешься? — возмущается Джоанна, пытаясь выломать дверь ванной комнаты, на что получает от нас очередную порцию стонов, вздохов и выкрикивание наших имен.