Скованные навеки

      — Что будете на завтрак? — непринужденно спрашиваю я, подойдя к холодильнику и рассмотрев его содержимое.       — Я буду тебя, — отвечает Пит, откидываясь на спинку дивана и смеясь.       — Тогда, ты уже позавтракал несколько раз, хватит с тебя, — показываю ему язык и возвращаюсь к холодильнику.       — Фу. Как вы, вообще, могли трахаться, пока я с тобой разговаривала, между прочим, о важных вещах! — возмущается Джоанна, идя за мной на кухню.       — Ты пыталась вразумить мне, какой Пит придурок, а он пытался доказать мне обратное, — усмехаюсь я, пожимая плечами. — Будешь есть? — спрашиваю я подругу, пока она садится за стол.       — Во-первых, у меня нет аппетита после ваших совокуплений, — шутливо морщится Джоанна, обводя нас с Питом, который зашел на кухню и сел рядом с ней, своим взглядом. Посмеиваясь, закусываю губу, кажется, мои щеки стали пунцовыми, хочу уже что-то ответить подруге, но она затыкает меня, продолжая говорить, — а во-вторых, когда это мисс Эвердин научилась готовить? — теперь мне становится еще более стыдно перед Питом, ведь я действительно плохо готовлю, и все это знают.       — Я умею готовить, — гордо отвечаю я, вытаскивая из холодильника овощи для салата.       Показательно нарезаю овощи, скидываю их в салатную плошку, заливаю маслом, посыпаю приправами и специями, и наш завтрак готов.       «Хоть что-то у тебя получилось», — нахально говорит внутренний голос, а я лишь улыбаюсь.       Да, у меня хоть что-то получилось! Ставлю перед друзьями столовые приборы и завариваю мятный чай, чтобы немного освежиться и избавиться от сонливости.       Ночью я почти не спала, меня одолевали кошмары, от которых я все время повскакивала на кровати и кричала от страха. Казалось, что ночь будет длиться вечно, а ее сумрак окутает нашу планету навсегда. Но… Ничто не вечно. Только вот утром стало все еще хуже, мое состояние оставляли желать лучшего. Конечно, расслабляющая ванна с пеной и Питом немного помогла мне, но тело все также продолжает ныть. Усталость заполнила мой организм.       Конечно, я не могу отпустить ту обиду, что скопилась в моем сердце. Пит сделал мне больно, но я пытаюсь простить. Наверное, со временем получится. А есть ли у нас это время? Есть ли у нас будущее?       — Хей, детка, хотя бы вид сделала, что сейчас меня слушаешь, — Джоанна щелкает пальцами перед моим носом, и я обращаю внимание на подругу.       Они с Питом что-то бурно обсуждали, пока я была в мыслях.       — Я слушала, — мой голос стал слишком низким и совсем ненормальным, поэтому мое вранье сразу раскрылось.       — Конечно, — протянула подруга и продолжила свой разговор.       Мы быстро справляемся с нашим завтраком и решаем доехать до универа на машине Пита. Он с радостью соглашается и ведет нас к ней. По пути мы заезжаем за Энни и Финником, а потом шумной компанией едем в универ. Громкая музыка, которую перебиваем лишь мы своими голосами, заполнила всю машину. Мы с девочками смеемся, сидя на задних сидениях, а Пит с Финником подпевают, причем в ноты им попасть удалось всего несколько раз, наверное, случайно. Такой шумной компанией мы и добираемся до универа. Когда мы паркуется перед ним, то замечаем эти недовольные завистливые взгляды. Парни не могут смириться с тем, что они не такие популярные, как Пит и Финник, а девушки проклинают нас за то, что именно мы сейчас выходим из машины Пита и целуем наших парней. Джоанна уже успела найти среди студентов Катона, поэтому сейчас мы остались вчетвером.       Пит помогает мне преодолеть ступеньки, подняв меня на руки, потому что свои костыли я забыла дома. Так даже приятнее, его сильные руки держат мои ноги и талию. А нежный взгляд с озорными искрами напоминает о нашем утре. Вспомнив это, я немного смущаюсь, поэтому мои щеки моментально краснеют.       — Эту Эвердин все готовы на руках носить… — девушки закатывают глаза, когда Пит со мной на руках проходит мимо них, шепча мне что-то очень приятное, а я улыбаюсь и наслаждаюсь его бархатным голосом.       — Почему именно ей достался Пит? — компания девушка, мимо которых мы проходим, нервно оглядывают нас, не стесняясь переговариваться в слух, и только одно предложение долетает до моих ушей.       — Потому что ты самая лучшая, — шепчет мне Пит, от чего я смущенно хихикаю, еще больше привлекая внимание завистливых студенток.       — Я так рада, так рада, — хлопает в ладоши какая-то первокурсница, за что получает в свою сторону множество грозных взглядов.       — Если бы не Мелларк, у меня были бы все шансы, — самоуверенно произносит высокий брюнет, а я лишь усмехаюсь.       Пит ставит меня на ноги, но не убирает руку с моей талии. Для меня это поддержка и помощь, ведь при каждом шаге ногу пронзает резкая боль, но, кажется, Питу просто приятно держать меня рядом.       — Ты мне помогаешь или просто лапаешь? — спрашиваю я, когда его ладонь поднялась по моему боку, дотронувшись до груди, а потом опустилась на бедра. Пит игриво улыбнулся, как бы доказывая мои предположения, а я фыркнула, освобождась от его руки. — Все смотрят, Пит, — недовольно произнесла я, но, кажется, это было громко.       — Пусть смотрят, — спокойно говорит он и возвращает свою руку на место, но я поднимаю ее на талию. Не хочу выставлять наши отношения на всеобщее обозрение. Тем более мы в универе, они и так меня все ненавидят, а уж так еще хуже.       Так и проходят последние две недели в универе. Скучные лекции следуют одна за другой. Мы записываем огромное количество ненужного материала, который якобы должен помочь нам в будущем. Дни, кажется, тянутся вечность. На парах часы так звонко тикают, что ты невольно начинаешь отсчитывать каждую секунду, которую проводишь в этом злосчастном месте. Друзья тоже сходят с ума и готовы бросится на утек с первым звуком звонка. Джоанне и Энни не повезло, еще год им придется учиться здесь, а мне, Питу и Финнику осталось закончить этот год, сдав все экзамены. Некоторые преподаватели пытаются нас завалить, но позже сдаются. Поэтому со сдачей экзаменов у нас особых проблем не возникло, мы отлично поработали в последнее время, надеюсь, мне удастся устроить свою жизнь так, чтобы значить хоть что-нибудь в ней.       Я уже привыкла ко всему окружению и не стремлюсь вернуться в свою сладкую жизнь. Мои травмы зажили, а нога начала отходить, но Пит все-равно порывается мне во всем помогать. Он живет у меня, ведь мне же нужен был присмотр, как советовал врач, хотя я в нем особо не нуждалась. Но Пит был настойчив. Родители только рады, что у меня есть помощник, ведь они не могут пока приехать. Не будь эти обстоятельства, мама бы не разрешила мне жить с парнем, но сейчас она чувствует свою вину за то, что не может быть рядом после всего, что со мной произошло, и помогать мне, поэтому всячески пытается загладить свою вину позволяя мне делать все, что я захочу, но в пределах разумного. А отец никогда бы ничего не запрещал, ведь я его дочь. Он звонит мне каждый день и создает иллюзию того, что он рядом, рассказывая мне истории, выслушивая мои, смеясь вместе со мной. Я будто ощущаю отцовские руки на своих плечах, чувствуя, что он рядом, поддерживает меня. Я так скучаю по родителям, что иногда мои слезы беззвучно падают на подушку, но Пит даже сквозь глубокий сон замечает это. Сейчас он мое спасение и помощь, а еще Прим.       Мама, наконец, разрешила мне ее забрать от Аделаиды, доказав, что мы с Питом сможем о ней позаботиться, пока их нет дома. Теперь мой утенок живет дома, во всем помогает Питу, потому что я не должна напрягаться, как недавно мне сказал врач, потому что мое тело только начало адаптироваться «жить» после недельной комы. Хотя я себя чувствую прекрасно и все-равно иногда помогаю убираться в доме или готовить.       Прим счастлива, что смогла вернуться домой. Она рассказала столько шокирующих историй, которые произошли с ней по вине тети за то время, что она пребывала у нее. Никогда в жизни больше не разрешу отправлять сестру к этой чокнутой старухе. У меня еще была не столь бурная реакция, какая была у Пита.       Я то уже привыкла к этим ее странностям, меня иногда в детстве мама отправляла к ней погостить, так она однажды пыталась научить меня курить травку и правильно «пить». А уж эти ее манеры, которым она тоже тщетно пыталась меня научить, просто выводили меня из себя.       Оказывается Прим выслушивала странные лекции по поводу того, как можно избавиться от улик, если ты убила человека или как можно скрыть свою раннюю беременность, но то, что нам больше всего понравилось, так это как правильно помыть кота в стиральной машине, чтобы он не задохнулся. Последний эксперимент Аделаида ставила на Лютике. Бедный кот, сейчас мне даже не хочется пускать его на котлеты после всего, что он пережил. Аделаиде всё же удалось его помыть, но прежде привязав Прим к стулу. Да ее в тюрьму за это надо посадить. Господи, почему только мама не может поверить в наши истории?       Так бы никогда в жизни не видели нашу тетушку. Сейчас я просто счастлива, что Прим дома, меня даже радует чертов Лютик, который шипит на меня так же, как и раньше, и ненавидит меня. Но я рада этому засранцу, и счастлива, что он пережил эти издевательства тети Аделаиды.       Мы хорошо закончили университет. Пит старался больше меня, поэтому он и закончил его лучше. Финник уже смог устроиться на работу, как и Пит. Они теперь вместе работают у мистера Мелларка. Работа, конечно, так себе, но в скором времени отец Пита пообещал парням, что повысит их в должности, если справятся с обязанностями, которые должны выполнять сейчас, поэтому они теперь стараются и работают в поте лица.       Я уже неделю не вижу Пита, он словно забыл про меня, но винить его в этом не могу, я понимаю, ему нужно очень много работать, чтобы добиться такого же успеха в архитектурном строении, как его отец. Хотя мне безумно его не хватает. И Финника. Друг работает и днем, и ночью вместе с Питом, у него на Энни то времени почти нет, а про себя я уже молчу.       Мне безумно не хватает его поддержки в такие трудные для меня времена. Я не могу определиться со своим будущим, не могу определиться со своей профессией. Не могу определиться со своей жизнью. Прим пытается мне помочь, пытается решить такие взрослые проблемы, которые сейчас грызут меня изнутри, и у нее это получается. Она помогает мне.       Я решила не связывать свою жизнь с карьерой певицы, меня больше привлекает гостиничный и ресторанный бизнес. Родители, приехавшие недавно домой, были шокированы, что я решила изменить свое будущее, но поддержали меня. Папа предлагал мне материальную помощь, но я убедила его, что способна сама себя обеспечивать. Но он не смог устоять и не подарить мне подарок на окончание университета.       — Пап, куда мы едем? Может я уже могу снять повязку с глаз? — нетерпеливо спрашиваю я в очередной раз, когда папа сворачивает вправо.       — Мы почти приехали, милая, потерпи, это сюрприз, — загадочно говорит он и, кажется, паркует машину, передняя дверь хлопает, оповещая меня, что отец уже покинул машину. Он открывает дверь с моей стороны и помогает покинуть салон автомобиля. Я неуклюже вылезаю и иду за отцом, который ведет меня за руки и говорит, как мне идти. — Можешь смотреть, — я быстро стягиваю повязку и первое время щурюсь от слишком яркого света, но, привыкнув, замечаю перед собой красивый двухэтажный дом с ухоженными растениями, расположенными по обе стороны от каменной дорожки, ведущей к нему. Неподалеку расположен центральный парк, который, видимо, станет мне родным. — Тебе нравится, Китнисс? — отец обнимает меня за плечи, а я наслаждаюсь запахом леса, который чувствуется и от отца, и от парка.       — Очень, — с придыханием говорю я, обнимая отца в знак благодарность. — Ты действительно позволишь мне жить одной? — недоверчиво спрашиваю я.       — Ты совсем взрослая, милая, но если ты сама хочешь пожить еще со своими стариками, то мы не против. Я не настаиваю. Тебе двадцать лет, представляешь, уже двадцать, а ведь недавно я брал с собой пятилетнюю девчушку с двумя темными косичками в лес на охоту и учил ее пользоваться луком и стрелами, — улыбаясь вспоминает отец, а у меня наворачиваются слезы от этих воспоминаний, которые, казалось, были вовсе не воспоминаниями, а вчерашним днем, будто вчера я впервые ударила себя луком по коленке, когда пыталась его поднять. Но нет. Пятнадцать лет прошло с той светлой поры. — Ты должна начать свою жизнь, свою взрослую жизнь, — он целует меня в макушку, а я улыбаюсь ему.       — Спасибо, — мимо проходят люди, проезжают велосипедисты и водители автомобилей, жизнь окружает нас, не давая умирать. Я должна начать жить. Теперь я должна заботиться о себе сама. Я выросла.       Мы с отцом заглядываем в комнаты этого дома, изучая каждый его сантиметр. Кажется, этот дом был специально спроектирован для меня, потому что все, что я здесь вижу, будто создано для меня. Я чувствую себя дома, чувствую уют и комфорт, который присутствовал в моей комнате в родительском доме.       — Ты нанимал дизайнера? — спрашиваю я, осматривая гостиную, где на камине стоят мои фотографии с семьей, а на противоположной стене на меня смотрят серые глаза темноволосой малышки, которая с каждой фотографией становится все старше и старше и, наконец, становится мной, которая рассматривает эти фотографии. Еще в моем доме достаточное количество картин, очень красивых картин. Особенно мне понравился закат, который можно наблюдать из леса, находящегося за городом.       — Твой друг постарался, — я свожу брови на переносице, не понимая, о ком идет речь.       — Какой друг, пап? — весело спрашиваю я, кажется, догадываясь, кто написал эту картину.       — Пит, — мои мысли подтверждаются, и я улыбаюсь отцу, слабо кивая.       Как же я скучаю по Питу. Я так давно его нее видела.       — Я знал, что тебе понравится. Пит, казалось, знал тебя всю свою жизнь, когда создавал стиль этого дома. Он будто был тобой, когда создавал все это, мне было интересно наблюдать за этим процессом. Он отличный дизайнер и архитектор, я рад, что отец повысил его, — откуда только отец знает о Пите столько.       — Правда? — воодушевленно спрашиваю я, вспоминая великолепную улыбку Пита, когда он чему-то радуется.       — Да, теперь Пит вместе с Финником являются непосредственными помощниками мистера Мелларка, — радостно оповещает меня отец, который знает о последних событиях, происходящих в жизни Пита, лучше меня. Становится немного обидно.       — Я рада за них, — не поворачиваясь к отцу, отвечаю я.       — Милая, извини, мне нужно сейчас отъехать по делам, хорошо? Я проведаю тебя вечером, — я киваю ему и обнимаю, снова благодаря за столь дорогой подарок.       Отец уходит, оставляя меня одну в этом доме, а я продолжаю его осматривать. Неожиданно к горлу подкатывается тошнота, и я срываюсь с места. Бегу через гостиную в направлении ванной комнаты, заглядывая во все встречающиеся мне на пути двери, дабы найти нужную. Когда, наконец, нахожу, то освобождаю свой желудок, сидя на коленях перед унитазом. Тело пробивает легкая дрожь, когда все заканчивается, я поднимаюсь и умываю лицо, прополаскивая рот водой из-под крана.       — Отлично, Эвердин, видишь, к чему приводит твой голод и упрямство? — говорю я своему отражению, вспоминая, как утром мама отговаривала меня есть эту форель, потому что та уже испортилась. Но я была слишком голодна, к тому же устоять перед рыбой я никогда не могла.       Вечером этого же дня я перевожу свои вещи в свой дом. Когда я начала рассматривать дом, уже снаружи, то заметила гаражную дверь. Первая мысль, которая меня посетила, была о том, что когда-нибудь я куплю себе машину, заработав деньги, и тогда гараж не будет пустым. Но когда двери гаража открылись, а там была машина, то я чуть не упала от неожиданности, споткнувшись о небольшой выступ. В дворники была вставлена записка от родителей, в которой было сказано, что дом был подарком отца, а машина мне подарена матерью. Теперь я никогда с ними не расплачусь за эти подарки. Я им безумно благодарна, но уже раз сто я сказала, что не стоило всего этого делать, и я могла спокойно пожить у них. Но нет. Они хотят, чтобы я смогла сама построить свою жизнь и чтобы стала самостоятельной. Будто до этого я такой не являлась.       Теперь у меня есть свой дом, я недавно смогла устроиться управляющим в шикарный отель. Я довольна тем, что резко изменила выбор своей профессии, следуя зову сердца. Коллектив попался замечательный, даже мой босс меня поразил. Я считала всех начальников бессердечными тварями, которые нанимают молоденьких фигуристых дурочек, чтобы потом приставать к ним. Но мой босс оказался очень солидным парнем, который даже мысленно не думает о том, чтобы затащить в постель свою подчиненную. Я смогла найти с ним общий язык уже на собеседовании. Джек, так его зовут, разглядел во мне чувство такта, общительность, хороший юмор и красоту. Да, он оценил мою привлекательность и презентабельность, но ни на что большее не намекал. Поэтому мы быстро подружились.       Я, наконец, освободившись от дел и немного расслабившись, смогла встретиться с подругами. Джоанна и Энни пришли ко мне в гости, и мы повеселились на славу. Рассказали друг другу все последние новости, посплетничали. Энни тоже давно не виделась с Финником, как я с Питом. А ведь я так скучаю по парням. По моему лучшему другу и парню.       — Где у тебя здесь фильмы? — рассматривая полочки на стенах, бурчит Джоанна.       — Там, слева, — протягиваю я, и снова становлюсь жертвой тошноты, которая настигает меня очень часто и всегда не вовремя. — Сейчас вернусь, — бросаю я подругам и убегаю в ванную.       Вернувшись, замечаю, что подруги даже не обратили внимания на то, что я уходила, поэтому я присела рядом с Джоанной, и начала улавливать суть фильма.       — Отравилась что ли? — спрашивает подруга, вспомнив, что я отлучалась.       — Похоже на то, — отвечаю я Энни, и мы дальше продолжаем смотреть фильм.       Так и заканчивается этот день. Проснувшись утром, я снова понимаю, что одинока, да и делать мне нечего, ведь сегодня выходной. Умывшись и переодевшись в удобную облегающую майку и короткие шорты, я спускаюсь вниз, чтобы позавтракать и насладиться утренним солнцем и щебетанием птиц. Горячий шоколад обжигает мой язык, но я не перестаю его пить. Он напоминает мне о том, что было месяц назад. Как Пит жил со мной, помогал мне оправиться после комы. Был рядом со мной. Теперь я лишь могу насладиться его голосом, когда он звонит мне, или строчками его сообщений. Я знаю, что в каждом сообщении он напишет слова любви по несколько раз, а его бархатный голос в телефонной трубке будет неустанно шептать о том, как он скучает. И я скучаю. И готова каждую минуту любоваться картинами, написанными им, прикасаться к ним кончиками пальцев, чтобы ощутить его присутствие. Но оно будет лишь мнимым.       Выпив горячий напиток и съев свой завтрак, я мою за собой посуду и, вытерев полотенцем, составляю на полку в шкафчик. Собираю весь мусор в доме и выбрасываю его в ближайший бак. Возвращаюсь в дом и включаю музыку, чтобы убирать в доме было веселее. Подпеваю и танцую под каждую песню, убирая книги на полки, а подушки на диван. Расставляю все вещи в правильном порядке и возвращаю их на места. В дверь кто-то настойчиво стучится, и я делаю музыку чуть тише.       — Открыто, — кричу я и прибавляют громкость музыки. Наверное, это Джоанна. Она вчера забыла у меня свою сумку, думаю, решила забрать ее пораньше.       Снова начинаю двигаться песне и двигаться в такт, когда чувствую на своей талии ладони, под которыми хочется таять. Сразу выключаю музыку и дотрагиваюсь до знакомых рук, наслаждаясь их теплотой.       — Отлично двигаешься, ну, и поешь тоже, — говорит мне обладатель небесно-голубых глаз, разворачивая меня к себе.       — Боже, Пит, — радостно вскрикиваю я и запрыгиваю на него, обнимая очень крепко.       Больше слов нам не надо. Я так скучала, что просто не в силах вымолвить хоть что-нибудь еще. Я целую его так, будто мы не виделись вечность, хотя это время действительно показалось мне вечностью. Прикасаюсь к нему так, будто раньше никогда не могла его трогать. Прижимаюсь к нему так сильно, будто нас всю жизнь разделяли тысячи миль. И снова мы сгораем в нашем желании овладеть друг другом сполна. И снова мы растворяется друг в друге, ласкаем друг друга. Стоны, кажется, заполнили каждый уголок этого дома. Наше сильное желание, его резкие движения во мне вызывают из моей глотки выкрики. Когда мы, наконец, достигаем вместе пика, Пит, пытаясь отдышаться, отстраняется и падает рядом с моим еле дышавшим телом. Через секунду его руки прижимают меня к себе, а губы оставляют легкий поцелуй на моем виске.       — Я так скучала, — отдышавшись, произношу я и провожу рукой по его торсу.       — Я тоже, — он перехватывает мою руку и целует ее, а потом переплетает наши пальцы.       Полежав еще в объятиях друг друга и поговорив обо всем на свете, мы поняли, что проголодались. Поэтому, одевшись, мы незамедлительно спустились на кухню, и я стала заваривать нам чай, пока Пит искал что-нибудь съедобное у меня в холодильнике. Он нашел немного теста и сыра и решил сделать сырные булочки, на что я радостно взвизгнула и крикнула ура, потому что сама я такие булочки делать не умею.       Когда все было готово к нашему совместному ужину, то мы перебрались в гостиную и включили наш любимый фильм. Но как только я откусила кусочек сырной булочки, то мне стало плохо, и я в очередной раз рванула в ванную, закрыв дверь. Мой желудок снова очистился, и я, как всегда, стала полоскать рот. Тело ужасно ныло и дрожало, руки почти не слушались, а в дверь то и дело стучался Пит. Моя голова готова была взорваться от всего этого, и я безвольно скатилась по стене на пол, случайно задев рукой шкафчик. Из него вывалился календарь, на которым были отмечены женские дни. И тут в моей голове начала биться та мысль, что у меня задержка. Уже месяц.       — Чёрт возьми! — крикнула я и откинула этот календарь, будто ошпарилась.       — Китнисс, открой дверь! Что у тебя там происходит? — недоумевает Пит, тарабаня то и дело по двери.       «Какие еще дети? Я сама ребенок! Я даже не замужем, какая к чёрту беременность?» — мысленно ругаюсь я в ожидании того, что покажет тест.       Нет. Нет. Нет. Нет. Нет.       Две полоски. Две полоски. Я беременна. У меня будет ребенок.       — Я беременна, — судорожно озвучиваю я свои мысли, глядя на тест.       — Что ты сказала? — боже, я и забыла, что Пит до сих пор стоит за этой дверью и слышит все, что я здесь говорю. — Китнисс, живо открывай дверь! Слышишь меня? Открывай! — злостно приказывает он мне, и я повинуюсь, поворачивая замок. — Что происходит? Ты можешь сказать мне? — он нерешительно обнимает меня, его голос резко стал мягким и нежным, будто это не он только что кричал мне, чтобы я открыла дверь.       — Кажется я… Это точно, скорее всего… Но я не знаю… Как вообще такое… И я… — мямлю я несвязные вещи, находясь в его объятиях. — Я беременна, Пит, — судорожно выдыхаю я, сжимая пальцами ткань его футболки.       — От кого? — он что, действительно думает, что я с кем-то еще… пока не виделась с ним? Обида и ярость вырываются наружу, и я ударяю его по спине за этот вопрос и пытаюсь выбраться из его рук. Но он сильнее прижимает меня к себе. — Ты беременна от меня? — все еще не веря собственным словам, спрашивает он, не выпуская меня.       — Да. Уже месяц, — шепчу я ему, а он сначала ослабевает хватку, а потом начинает кружить меня на руках и целовать. Он покрывает поцелуями все мое лицо, не веря своему счастью. Он рад. Я вижу это по его горящим глазам. Он счастлив.       — Неужели, я стану папой? — отпуская меня и целуя меня в лоб, воодушевленно представляет он.       — Самым лучшим, — говорю я ему, и мы сливаемся в нежном воздушном поцелуе.