Поворот судьбы

      Ярпен Зигрин сунул голову за чародеем. Отвалившаяся челюсть краснолюда грозила удариться об пол.       — Да как же это? — пробормотал бородач. — Чего это тут творится-то?       Иорвет и Лорилея тоже зашли. Остальные толпившиеся завалились внутрь следом и стояли, раскрыв рты и почесывая затылки.       В покоях не было ничего из мебели. Даже окон там не было. Весь пол был усеян золотыми монетами разных государств, образовывавшими в середине комнаты небольшую горку.       Сесиль поднял одну монету с пола и повертел в пальцах:       — Каэдвенская марка. Это контрибуция Хенсельта. А вот это, — Бурдон поднял еще одну, — нильфгаардский флорен. Это выкуп за тебя, — повернулся он к Иорвету. — Всё остальное — монеты других государств, но большинство — это каэдвенские и нильфгаардские. Но Саския говорила, что контрибуции было мало. Что ей не хватало денег и ей пришлось пойти на сделку с Империей. Я не понимаю…       На честном бородатом лице старосты стояло искреннее недоумение от происходящего.       Маг внимательно посмотрел на эльфа: «Ты ничего не хочешь сказать мне по поводу этой Драконоубийцы?»       Лорилея слышала ментальный вопрос чародея и тоже посмотрела на эльфа.       Иорвет не ответил и подошел к горе золота.       — Ну что же, Зигрин, у нас есть деньги на вооружение и армии, и города, а у тебя, Бурдон — на хозяйственные нужды. Ярпен, — развернулся он к краснолюду, — составь список, чего вам надо. Только не увлекайся. Сесиль, то же самое по хозяйству, и пришли кого почестнее посчитать казну. Верген — единственный город в Аэдирне, который все еще может держать власть. А при наличии денег мы сможем восстановить Венгерберг, подавить бунты и установим какой-никакой, а порядок.       — Йорвет, — Шелдон Бурдон почесал затылок. — Так кто тут теперь правит-то? Безвластие хуже тирании. Кого считать государем здесь, да и в Аэдирне?       — Меня, — спокойно ответил эльф, расправив плечи.       — Ты, конечно, фигура известная, но в короли метить... Не высоко ли? — приподнял бровь Ярпен.       — Нет, Зигрин. Крон, документ, — Иорвет, не поворачивая головы, протянул руку. Маг повел запястьем, и в его пальцах, словно из воздуха, появился тубус со свитком, который он вложил в ладонь скоя'таэля.       Открыв футляр, эльф развернул пергамент и передал его краснолюдам:       — Дол Блатанна — только начало. У нас есть возможность занять весь Аэдирн, а не ютиться в Долине Понтара. Это уже действительно государство. С армией. Обороноспособностью. Полководцем и поддержкой извне.       — Но, Йорвет, — Шелдон ткнул пальцем в конец пергамента, — здесь ясно сказано, что все территории, подчиняющиеся тебе, переходят под власть Нильфгаарда. Ты, как и Францеска Финдабаир, просто наместник вассального Империи государства.       — Я знаю, — скрипнул зубами эльф. — Но это лучшее, что нам остается.       — А как же Хенсельт и Радовид? Эти северные короли вряд ли будут в восторге от того, что государство Демавенда захватили нелюди. Нас не так много, чтобы отбиться от соединенных армий Редании и Каэдвена.       — Мы сможем укрепиться здесь с помощью Империи и при поддержке императора, — твердо произнес Иорвет.       — «Горе тому, кто умножает чужое могущество, ибо оно добывается умением и силой, а оба эти достоинства не вызывают доверия у того, кому могущество достается». Ты сам вяжешь себе петлю, Иорвет.       Лаэр аэп Каерел появился в дверном проеме. Лорилея поежилась. Уж очень не нравился ей этот черноволосый. Хоть он и был верен Иорвету до кончиков своих длинных, цвета воронова крыла, волос.       — Но «та война справедлива, которая необходима, и то оружие священно, на которое единственная надежда». Я помню, Лаэр. А помнишь ли ты сам, за что сражаешься?       — Я сражаюсь за тебя. Но ты сам должен понимать, что принимая помощь Нильфгаарда, ты обрекаешь всех эльфов на подчинение Империи. Ты собираешься всех нелюдей сделать подданными Эмгыра?       — Чего ты от меня хочешь, Лаэр? — зло прошипел Иорвет, подойдя к черноволосому вплотную. — Чтобы я оставил все как есть, а люди Северных Королевств продолжали бы резать нас, как скот? Продолжали насиловать наших женщин, вешать наших мужчин? Я был в Дракенборге. Я жил там, и поверь мне, люди не считают нас не то что равными себе, они низводят нас до уровня скотины. Всех нас. Эльфов. Краснолюдов. Низушков. Нам не нужна война с людьми, но если придется воевать — да, я попрошу о помощи Империю.       — Ты, видимо, позабыл судьбу «Врихедд»? Ты же был там офицером. Как тебе удалось спастись? Не был ли ты всегда эмиссаром Эмгыра, и поэтому он помог тебе бежать? А может ты и вовсе не попал в список? А? Иорвет? — едко спросил Лаэр.       «А парень-то — мазохист», — подумал про себя Крон.       Аэп Каерел отлетел к стене и приложился об нее головой.       — Ты загоняешь нас всех в кабалу к людям, служишь им, а их надо стереть с лица земли! — зарычал Лаэр. — Мы первые…       — ХВАТИТ!— рявкнул Иорвет, да так, что у всех собравшихся, исключая разве что Крона, кровь заледенела в жилах. А если в покоях были бы окна, то в них завибрировали бы стекла. — Хватит твердить одно и то же! Хватит цепляться за прошлое, обрекая нас, ваших детей, на эшафот! Солнце! Как же мне это надоело! Чего ты добился своей ненавистью?! Кроме боли и слез?! ТЫ ВСЕ ПОТЕРЯЛ! ВСЕ! ДОМ, СЕМЬЮ! Обеих твоих дочерей, бывших у тебя в бригаде, поймали, изнасиловали и повесили солдаты Темерии, потому что за неделю до этого ты сжег деревню, и Фольтест прислал карательные отряды! А я, идиот, слушал тебя, поступал так, как ты меня учил! Где были мои глаза?! Да, тогда еще глаза!       В покоях стало тихо. Да что там тихо — повисла гробовая тишина.       — Чего встали?! — рявкнул эльф, поворачиваясь к столпившимся краснолюдам. — Заняться нечем?!       Всех как ветром сдуло. Остались только чародеи, да так и не попытавшийся встать Лаэр.       Иорвета затрясло. Физически заколотило. Лаэр моментально вскочил и в один прыжок оказался около командира. Лорилея тоже рванулась к любимому, но Крон задержал её.       «Подожди, — мысленно шепнул он. — Они явно очень дороги друг другу. Пусть разберутся».       Черноволосый обнял Иорвета и крепко прижал к себе, тот уткнулся лицом ему в плечо.       «Если бы они были хоть чуть-чуть похожи, — подумала Лорилея, — я бы решила, что передо мной отец и сын».