Глава 96. Охотники. Часть первая
18 мая 2016 г., 02:19
— Смотри-ка, не обманул чародейский выродок, — противно усмехнулись совсем рядом. — Действительно, Йорвет.
— Пусть, как только явится, запаковывает его обратно, — постановил тот, кто недавно командовал пыткой. — Так мы его хрен до крепости дотащим.
— Нельзя, — откликнулся приятный женский голос. — От повторной артефактной компрессии он превратится в овощ.
— Да похеру! Его живым взять просили! Даже если токмо мычать и слюни пускать будет!
— Позволь, я напомню, — послышался шелест разворачиваемого листка бумаги. Женщина громко зачитала: — «…доставить живым и в здравом уме».
— Дай сюда! Хм… зараза, верно. Да и хер с ним. Никуда он в таком виде не денется. Закуйте его, парни.
— И пусть дадут ему хоть что-нибудь из одежды, — попросил женский голос.
— Что? Смущает? — хихикнул еще один находившийся в камере мужчина.
— Ой! Да что я там не видела! — как-то неуверенно раздалось в ответ. — Все мужики ниже шеи одинаковые! Просто не потащишь же ты его через половину Каэдвена голым.
— И то правда.
Весь диалог эльф, не шевелясь, лежал на полу, старательно изображая едва пришедшего в сознание. Но голова у него уже вполне начала соображать.
«Так. Меня похитили, судя по всему, охотники за головами. Я цел и невредим. Обвести вокруг пальца нескольких dhʼoine не составит сложностей. Только вот со зрением беда. Надо бы потом попросить Лорилею посмотреть, в чем дело. Для полноты комплекта мне еще не хватало полностью ослепнуть».
Глубоко вздохнув и наигранно закашлявшись, Иорвет перевернулся на бок. Бить не начали. Он сел. И открыл глаз. Зрение, действительно, все еще подводило, но потихоньку начинало восстанавливаться. Мутные пятна превращались в четкие объекты, и эльф смог осмотреться. Каменная прямоугольная камера, самая обычная. Без окон. Единственным сообщением с внешним миром была дверь с небольшим зарешеченным окошком. Скупая обстановка делала помещение похожим на допросную. Из мебели в камере были только два предмета: небольшой стол и стул. На столе тихо тлела свеча, возле которой стоял какой-то предмет. Камеру освещали два прикрепленных к противоположным стенам факела, пламя которых чадило и трещало.
Ну и голоса, наконец, обрели хозяев. Мужчина возрастом лет под сорок был явно старшим в банде. Внушительные габариты — никак не меньше двух метров ростом, косая сажень в плечах — делали его похожим на медведя. Буйная черная шевелюра главаря была собрана в хвост, доходивший ему до лопаток. Одет он был в добротную кожаную одежду. Нижняя рубаха, выступавшая из-под наручей, была белоснежной, а сапоги новыми и начищенными до блеска. Выправка выдавала в нем человека военного. Судя по командному голосу — офицера.
Женщина рядом с ним тоже была человеком. Ее одежда была дорогой, красивой и крайне непрактичной. Высокая прическа и броский, как у эльфок, макияж, подчеркивающий черты красивого лица. В руке помимо зачитанной бумаги она держала еще какой-то свиток, напоминающий магический.
Один из пытавших оказался краснолюдом с исключительно бандитской рожей, второй — тощим полуэльфом болезненного вида.
«Э как, — подумалось Иорвету, — да тут не просто наёмники. Тут профессионалы. Такие могут пролезть в любое общество. Будь то военные, знать или нелюдь. Надо быть настороже».
— Принеси ему чего-нибудь из своего шмотья, — приказал вожак полуэльфу.
— Почему сразу я? — огрызнулся тот.
— Да, блять, потому, что вы оба эльфы! Или ты хочешь, чтобы я ему свою рубаху на манер платья отдал?
Одноглазый прикинул размер человека и не мог с ним не согласиться. Хотя в данный момент последнее, что заботило эльфа, так это его нагота. После Брианны, Лорилеи, да и Крона он вообще перестал стесняться своего тела. Неплохого, кстати сказать, тела.
Ругаясь себе под нос, полуэльф вышел из камеры. Иорвет глянул на открывшуюся дверь.
— Даже не думай, — тут же раздался голос атамана. — Ты и двух шагов за дверью не сделаешь, а коли сделаешь — я тебе ноги переломаю. Обещаю.
Эльф как-то сразу поверил в угрозу: человек не был похож на тех, кто бросает слова на ветер. Но именно сейчас скояʼтаэль бежать и не планировал. Тело еще плохо слушалось, а за спиной сопел краснолюд, который мог в любой момент пресечь его попытку к бегству крепким ударом по голове, что Иорвету было ну совсем не нужно.
Полуэльф вернулся минут через пять. В одноглазого полетели засаленные кожаные штаны.
— Надевай, — скомандовал главарь. — Лучше все равно ничего не получишь.
Одеваясь, Иорвет понял, как дико он ослаб. При попытке встать с пола камера вокруг него покачнулась. Эльф с трудом сохранил равновесие. Штаны оказались почти в пору.
До конца завязав ремешки, Иорвет попытался выпрямиться во весь рост, но голова вновь предательски закружилась, и он осел обратно на каменный пол.
— В цепи его.
Полуэльф и краснолюд бесцеремонно подхватили скояʼтаэля подмышки и потащили к стене, на которой Иорвет успел разглядеть кандалы. На запястьях поочередно защелкнулись стальные браслеты. Разведенные в стороны руки эльфа оказались прикованными к стене. Лечь на пол в таком положении было невозможно. Он мог только сидеть, прислонившись спиной к ледяной кладке.
— Теперь дело за тобой, — атаман повернулся к женщине, — приступай.
Та кивнула, склонилась над столом и взяла в руки стоявший на нем предмет, который оказался глиняной чашей, наполненной чем-то непонятным. Подпалив от свечки небольшую щепку, женщина подожгла содержимое. По замкнутому помещению распространился знакомый запах.
«Я помню, я помню этот запах… — одноглазый чуть подался назад, прижавшись спиной плотнее к стене. — Не может быть…»
Женщина подошла к нему, плавно присела на корточки. Сзади к ней подпрыгнул полуэльф и расправил складки на подоле платья, не позволяя ему помяться. Охотница поднесла чашу с тлеющими травами к лицу Иорвета и легонько подула на дымок, заставляя его вдохнуть дурман. Голова налилась свинцом после пятого вдоха. Мысли, бывшие до того кристально чистыми и ясными, растворились в отдаленных уголках сознания. На десятом эльф уронил голову на грудь и заснул.
Уже проваливаясь в забытье, Иорвет услышал слова атамана:
— Долго он так проспит?
— Сколько потребуется, — раздалось в ответ.
— Я оставлю курильницу здесь. Чтобы он пришел в себя, придется вынести его на воздух, — женщина поставила чашу на пол.
— По мне, так надо было просто крепко вдарить ему по башке, — хрюкнул краснолюд. — И возни меньше, и хоть какое-никакое, а удовольствие.
— Ни к чему портить шкуру такому дорогому зверю, — усмехнулся вожак. — Тот, кто его заказал, сам ее снимет. Медленно, с толком, с расстановкой и в несколько приемов. Так что пускай пока его шкурка будет целой и чистой. Кстати, у нас по приметам он проходит с эльфьей татухой. Где она?
— Хер его знает, — сплюнул полуэльф. — Мож, свел.
Охотница отошла к столу и вернулась со свечкой. Осветила спящего эльфа.
— Нет, татуировку срезали. Почти незаметный шрам, — она провела ухоженным пальчиком по еле заметной белой нити, — какая тонкая работа. И палача, и лекаря. Удивительно.
— Да и пес с ней, с наколкой! Чему тут удивляться?! — скривился краснолюд. — Я б не удивился, даже если бы ему яйца отрезали. Он, блять, такому количеству народа говна наделал. Странно, как это он еще по земле кверху ушами топчется.
Женщина провела рукой по изуродованной щеке эльфа.
— Зашей ему лицо тот же лекарь — все было бы не так печально, — она рассматривала некогда красивое эльфийское лицо, освещенное мягким светом свечи. — Глаз он, разумеется, не сохранил бы, но и страха этого бы не было.
— Тебе что, жаль его? Эту мразь? — скривился в злой усмешке полуэльф. — Он — подонок, каких поискать. Убийца и разбойник. Я б с ним цацкаться не стал! Порубил бы на куски, да и скормил собакам. Чтобы эти его скотоэли, если и вздумали ему после смерти поклоняться — делали бы это перед собачьим дерьмом.
Атаман отвесил подчиненному подзатыльник:
— Ты говори, да не заговаривайся. Ты его на мечах не победил — не тебе его и собакам скармливать. Йорвет — воин. Даже мы на хитрость пошли, чтобы его заарканить. А если по чести все делали — хер знает, кто из нас победителем бы вышел.
— Ой, ой, — всплеснул волосатыми лапищами краснолюд, — это в ком щас благородство-то проснулось?! Ушам не верю!
— Никогда нельзя недооценивать противника, — веско заявила женщина. — Именно потому, что мы все прекрасно осведомлены об уме и хитрости Иорвета, он сидит сейчас не только прикованный к стене, но и одурманенный. Чтобы даже замыслить ничего не мог.
— Согласен. Я и сам не прочь запаковать его обратно в статуэтку или, аккуратно тюкнув по темечку, превратить в пускающего слюни дебила. С такими возни намного меньше. Но «в здравом уме» так «в здравом уме», — кивнул атаман. — Требования заказчика — закон. Все на выход. У нас еще масса дел.
