Поворот судьбы

      В королевском дворце Венгерберга, в комнате, которую занимал Иорвет, раскрылся портал. Из него на покрытый замысловатым узором ковер шагнул Даррен Крон. Он точно знал, куда следует телепортироваться, чтобы не привлекать ненужного внимания. Чародей окинул опочивальню взглядом: в ней ничего не поменялось. Все было на тех же местах, что и до отъезда одноглазого. Вайран не посмел занять покои короля, что бы он там о себе не возомнил.       Осмотревшись, Крон подошел к умывальне и начаровал воды. Смыв два дня без сна и отдыха и приведя одежду в порядок, чародей вышел в примыкающую к покоям галерею. Осторожно, чтобы не быть замеченным, он посмотрел вниз.       На площадке перед дворцом кипела привычная суета. Разъезжались разведчики и дозоры. Прибывали отряды на отдых и гонцы с донесениями. Иорвет довольно быстро наладил эффективную связь в Аэдирне. Скояʼтаэли, привыкшие сообщаться между собой сложной системой, специально упростили ее для нильфгаардцев и новобранцев. Не обходилось, разумеется, и без накладок, но они решались четко и слаженно. Создание стратегического центра также являлось заслугой одноглазого. Даррен не мог не признать, что эльф ведет войну по всем канонам военного дела. И осуществляет захват государства по всем правилам.       За казну своими головами отвечали Сесиль и Шелдон Бурдоны. Краснолюды по природе своей были крайне расчетливыми и прижимистыми, если не сказать — скупыми. Недаром славная Гильдия Банкиров практически полностью состояла из представителей данной расы. Если речь заходила о деньгах, нельзя было сыскать лучшего казначея, чем краснолюд. И это, несомненно, шло на пользу новому государству.       Из замка вышел сам полковник в окружении нескольких командиров. Увидев его, маг шагнул за колонну — на данный момент не было необходимости уведомлять белобрысого о своем присутствии. Крон магически прислушался к голосам.       »…Направьте отряд с ультиматумом в Хагге. Крепость должна сдаться в течение недели. Так же проведите вооруженный захват Гулеты и Эйсенларна. Подавите в их окрестностях бунты. Главарей — на колья. Смутьянов — в петлю. Никаких переговоров. На любое сопротивление или угрозу — стрела в лоб. Только страх и насилие».       Маг, сам того не ожидая, мысленно похвалил полковника.       «Как же все-таки хорошо, что Йорвет поставил командовать именно Вайрана, — подумал он. — Этот наведет порядок железной рукой. И хрен кто догадается, что короля-то и нет».

***

      Великан и следопыт шли в сторону Вергена уже несколько часов. Венк, едва поспевая за размашистым шагом бывшего реданского палача, что-то ворчал себе под нос, но громко не возмущался. Гарга посмеивался над нильфгаардцем, но тоже про себя.       Жаркий летний день сменился не менее жарким вечером. Было душно — белая рубашка эльфа, в которой он покинул Верген, немилосердно липла к телу. Гарга, одетый в напоминавший монашеский балахон, опоясанный широким кожаным поясом, на удивление хорошо переносил жару. Над трактом медленно сгущались сумерки. Легкий ветерок принес прохладу леса.       Венк окинул взглядом окрестности, прикидывая, сколько еще им осталось идти:       — Надо встать на ночевку. Скоро совсем стемнеет.       — Так ты же эльф. Ты что, не видишь в темноте? — удивился палач.       — Я-то вижу, — с нажимом произнес следопыт. — А ты?       — Ну, может, не настолько же хорошо, но с дороги-то сойти — не сойду. Кстати, кажется, к нам кто-то скачет.       Венк удивленно посмотрел на человека: Гарга услышал приближавшихся к ним по тракту конников раньше, чем нильфгаардский следопыт. Палач и эльф переглянулись. Определенно, в Аэдирне было поздновато для всадников.       — Едут со стороны Венгерберга — значит, кто-то свой. Мож, гонец? Хотя нет, всадников несколько, — следопыт вгляделся вдаль. Верховые уже появились в пределах его видимости. — Подождем и спросим. А ты лучше заляг где-нибудь поодаль. Сейчас в Аэдирне без острых ушей туго.       Гарга без возражений подчинился и, сойдя с дороги, скрылся в зарослях кустарника неподалеку. Трое конников подлетели к стоявшему на дороге следопыту.       — Кто такой? Из чьей бригады? — смерив пешего недобрым взглядом, всадник, бывший, по всей видимости, старшим из отряда, объехал эльфа. — Отвечай!       Венк развел руки с раскрытыми ладонями в стороны, показывая, что невооружён:       — Я — Венкель аэп Виоварро. Следопыт из отряда капитана Дамиана аэп Ваэрана. Из Нильфгаарда, — привыкший к более мягкому наречию скояʼтаэлей, эльф не сразу понял, что с ним говорят на имперском диалекте, а когда понял, было уже поздно.

***

      Охотники ехали весь день без остановок. Только когда начало смеркаться, атаман объявил привал. Человек и полуэльф развязали ноги Иорвета. Стащив пленника с лошади, подволокли его к ближайшему дереву и усадили на землю, плотно прижав спиной к стволу. Тяжелые ладони главаря лежали на плечах эльфа, не давая ему возможности подняться. Через несколько мгновений Иорвет понял, к чему такой контроль: полуэльф на секунду расковал руки скояʼтаэля и завел их за ствол дерева. Снова щелкнул стальной браслет. Но в мыслях одноглазого уже наметился план побега.        Ослабив завязки, полуэльф грубо сдернул мешок с головы Иорвета и вслед за человеком отошел к лошадям. Единственный глаз скояʼтаэля заслезился с непривычки — даже полумрак лесных сумерек был слишком ярок для него. Прищурившись и смаргивая слезы, одноглазый, наконец, смог осмотреться вокруг. Краснолюд уже развел костер и что-то кашеварил. Огонь жадно пожирал сухие сучья, освещая небольшую поляну. Закончив заниматься пленником, полуэльф с атаманом расседлывали и стреноживали лошадей. Стоявшая неподалеку женщина вытащила из своей седельной сумки фляжку. Отпила сама и кинула взгляд на эльфа. Пить, безусловно, хотелось, но Иорвет логично полагал, что заботиться о нем никто не будет. Охотница подошла к пленнику, присела на корточки и поднесла фляжку к его губам:       — Пей. Воды не жалко.       Одноглазого не пришлось уговаривать.       — Агата, какого хера ты творишь?! — злой голос полуэльфа заставил женщину вздрогнуть и повернуться на звук.       — Даю пленнику напиться, — охотница встала в полный рост и в упор посмотрела на сотоварища. — Тебе-то какая печаль? Мы что, ему и в воде откажем? Мы наемники, а не мучители.       — Отойди от него, — все так же зло прошипел полуэльф. — Нехер с ним цацкаться. Пусть «спасибо» скажет, что не избили хорошенько. Я бы ему лично все зубы сапогами повыбивал.       — Ты так хорохоришься, Лайнел, только потому, что Йорвет в железе, и ничего тебе сделать не может. Вот ты и петушишься, — вступил в разговор подошедший атаман. — Был бы он свободен — драпал бы ты от него, обосранные портки придерживая.       Полуэльф фыркнул, не соглашаясь, но спорить с атаманом не стал. Он бросил быстрый взгляд на скояʼтаэля, словно убеждаясь, что тот все еще прикован к дереву. В этом взгляде промелькнула лютая ненависть вперемешку со страхом.       «Крайне плохая смесь — трусость и злость на выходе дают практически неконтролируемого подчиненного, который только и может, что издеваться над теми, кто слабее его. При настоящей опасности он первым или сбегает, или валяется в ногах победителя, умоляя о пощаде. И первым же сдает сотоварищей», — Иорвету стало противно.        Он уже видел таких «зверей». И гнал их из бригад поганой метлой. Из просто трусливого или просто злого еще может выйти толк, но злой трус — безнадежен. А еще у подобных типов часто наблюдалась тяга к садизму.       Краснолюд постучал ложкой о крышку котелка, оповещая о готовности ужина. Охотники собрались у костра. Эльфа кормить не стали.