Поворот судьбы

      И вскоре Иорвет понял почему. Поев, женщина поднялась и отдала миску краснолюду — тот, очевидно, был в ганзе мастаком по хозяйственной части — отошла к своим седельным сумкам и достала оттуда уже знакомую эльфу курильницу.       «Стало быть, боятся, раз не хотят оставлять меня в сознании. И правильно делают».       Охотница насыпала состав в глиняную емкость, вернулась к костру и подожгла сбор от горящей щепки. Аккуратно раздула зачадившие травы и подошла к Иорвету. Опустилась перед ним на колени, поднесла курильницу к его лицу и, как и в прошлый раз, в камере, легонько подула на дымок. Скояʼтаэль, не упорствуя понапрасну, вдохнул дурман. Наркотик оказался крепче прежнего — одноглазого немного пробрало, но лишь немного.       «Здесь же открытое место — дым быстро выветривается. Как они собираются поддерживать меня в бессознательном состоянии всю ночь?»       Задумавшись, эльф чуть было не забыл, что должен «заснуть». Он сонно моргнул, изображая дремоту, и медленно закрыл глаз, склонив голову к правому плечу. Женщина провела ладонью по его здоровой щеке. Кисть ее была холодной и твердой, что сильно резонировало с прикосновениями теплой и мягкой ладони Лорилеи. По позвоночнику эльфа пробежали мурашки.       Охотница встала и пошла к остальным, прихватив с собой курильницу. Гла́за эльф не открывал и не мог видеть, что происходит, но обострившийся слух позволял разобрать доносившиеся от костра голоса наемников. Иорвет прислушался к их тихому разговору.       — …Снотворное надо давать ему всю ночь, каждые два часа. Каждый раз, как мы будем меняться на карауле. Тот, кто встает на дозор, и окуривает эльфа. Это, надеюсь, понятно? Если хотите поутру вообще проснуться, — женщина говорила тихо, но очень убедительно.       — Та шо он могет? — встрял краснолюд, которого заметно разморило от еды. — Ну как он из железяк выберется-то? Он ведь не уж какой, а «белка».       — Ты по себе-то других не суди, — усмехнулся атаман. — Это ты как верблюд: коли ноги ему в четыре ямы поставить — уйти никуда не сможет. А тебе и ямы не нужны. Флягу с самогоном к дереву привяжи — никуда не денешься.       — Обижаешь, атаман, — насупился растянувшийся на шкуре краснолюд и, почесав брюхо, продолжил: — Веревку-то я перегрызу, но вот флягу открыв, ужо никуды не денусь. То твоя правда.       Охотники тихо рассмеялись. Ганза казалась довольно сплоченной. Иорвет даже стал немного надеяться, что они, по обыкновению многих бандитов, решат выпить за успех мероприятия. Но, кроме шуток, больше о выпивке никто не заикался — напиваться банда явно не собиралась.       Атаман и полуэльф устраивали ночлег. Краснолюд занимался костром и посудой. Охотница тихо сидела на шкуре, не мешая мужчинам. Закончив готовить свою лежанку, атаман подошел к костру:       — Первой сторожит Агата, затем Дорофей, за ним — Лайнел, потом — я.       «Если бы я был в своем лагере — я бы сделал точно так же, — подумал Иорвет. — Женщине надо выспаться — она первая, краснолюд готовит пищу — он идет вторым, в центр пихаем любого, а на самый сложный период, с четырех утра — самого сильного. Умные, заразы».       Распределив очередность, мужчины, наконец, улеглись и практически мгновенно засопели. Одноглазый прислушался: атаман и краснолюд дышали тихо и ровно, полуэльф похрипывал во сне и то и дело резко вздрагивал.       «Точно. Рудники».       Женщина осталась сидеть у костра, периодически подкидывая в него ветки, поддерживала небольшой огонек. Лес вокруг поляны погрузился в непроглядную темноту, которую не пробивал свет от тлеющего пламени. Охотница не могла отчетливо видеть сидевшего у дерева скояʼтаэля — это не позволяло человеческое зрение, а эльф внимательно наблюдал за ней, чуть развернув голову.       Наемница тихо мурлыкала что-то себе под нос, вглядываясь в огонь. Эльф ощупал кандалы на руках.       «Не ключом открываются. Значит, на заглушках. Выяснить где они крепятся — можно будет снять браслеты».

***

      — Берегись! — закричал великан, появляясь из придорожных зарослей.       Удар, который должен был вырубить следопыта, рассек воздух — Венк ловко уклонился от меча, метившего в его голову, прыгнул с обочины дороги вниз и покатился по траве под откос. Аккурат в сторону выглядывавшего из кустов Гарги.       Нильфгаардцы, не ожидавшие такой прыти от того, кого им приказано было привезти, на миг замешкались. Они не были готовы к сопротивлению. Вскочив на ноги, следопыт побежал к палачу. Всадники подняли коней в галоп и последовали за ним.       — Живым брать! — прокричал главный. — У полковника на него планы!       Венк несся, словно упомянутая Гаргой косуля, но он прекрасно понимал, что уйти от всадников не сможет.       «Дожили. От своих же убегаю, от нильфгаардцев, — мелькнуло в голове следопыта. — Почему они напали на меня? А, полковник, будь он неладен. На власти третий день, а уже раздает долги».       Верховые нагоняли. Эльфы убрали мечи и достали плетки. В последнее время этот предмет стал обязательным в отрядах. Нагайки не убивали, но покалечить могли знатно. Легкому и невысокому следопыту хватило бы одного удара. Венк уже почти подбежал к великану, как его ужалила первая плеть. Свинцовым наконечником она прошлась по правой лопатке, разрывая легкую рубашку и кожу под ней. Брызнула кровь, окрашивая ткань ярким багрянцем. Следопыт вскрикнул от боли, сбился с шага и по инерции развернулся от удара, подставив другому всаднику лицо. Свистнула нагайка.