Поворот судьбы

      «…Дарко… Очнись, Дарко, — шептал в голове мягкий женский голос. — Тебе надо очнуться, Дарко…»       Даррен слышал эти вкрадчивые, тихие слова, которые звучали так близко, словно шептавший склонился прямо над ним. Голос был настойчив: он убеждал, уговаривал; и чародей, наконец, пришел в себя и почувствовал, что лежит на сыром и холодном каменном полу. Вокруг сильно воняло гнилой соломой, человеческими экскрементами и блевотиной. Причем запахи были столь яркими и выразительными, что не оставляли ни малейшего сомнения — он находился в тюремной яме.       — Говорю тебе: помер он. Ты видел, как его перекорежило? — прозвучал совсем рядом голос, который, судя по высоте и звучности, принадлежал довольно молодому мужчине.       — И что теперь? Зачем мы его сюда волокли?       — За труп тоже можно кое-что выручить. Ткни-ка его еще разок. Может, очухается. Маги живучие.       Холодный металл уперся в ребро. Тело дернулось, уходя от боли.       — Живучие, — подтвердил собеседник.       Крон пошевелился, пытаясь перевернуться со спины на бок. Получалось не очень. Голова разрывалась от тупой пульсирующей боли, которая концентрировалась в висках, отдавала в глазные яблоки и даже зубы. Не менее жуткая боль чувствовалась в странно занемевших ладонях.       Чародей приоткрыл глаза. Мир вокруг кружился и плыл, то темнея, то разгораясь неярким светом.       «Сотрясение. И довольно сильное. Плохо дело», — заключил про себя маг, с трудом усевшись на полу и прислонившись к стене плечом. Его тот час же, как бы подтверждая предварительный диагноз, скрутило в сильном позыве и бурно вырвало. Неловко утерев рот, маг поднес кисти рук к лицу, прищурился, стараясь разглядеть их в почти полной темноте, и понял, почему любое, даже самое незначительное, движение пальцами вызывает вспышку дичайшей боли: обе ладони были пробиты насквозь стальными крючьями, которые круто загибались и на манер скоб прижимали к искалеченным ладоням большие пальцы. Между «браслетами», как и у простых наручников, тянулась цепь, только более длинная, не ограничивающая движения конечностей.       Его заковали со знанием дела, перестраховываясь от нежелательных происшествий, хотя в этом вовсе не было нужды — с таким сотрясением колдовать не мог даже Крон. Для магов голова была наиболее важной и наиболее же уязвимой частью тела. Были известны случаи, когда чародеи могли ворожить с покалеченными и даже отрубленными руками. Магичить с травмой головы попросту не представлялось возможным. Кроме того, решись чародей на такой отчаянный поступок — подобные манипуляции были бы чреваты последствиями абсолютно непредсказуемыми как для самого чародея, так и для окружающих.       И тут внезапно Крон осознал то, что поначалу от шока просто не заметил: в его голове царила абсолютная тишина. Он был в помещении не один и при этом не слышал мыслей присутствующих. Эта тишина довлела, пугала, обезоруживала. Импровизированные наручники — он это знал, вернее, чувствовал — двимерит не содержали и заглушать его телепатические способности не могли.       Крон попытался рассмотреть говоривших, но из-за недостатка освещения и неунимающегося головокружения видел стоявших неподалеку людей как размывчатые пятна, которые никак не желали становиться четкими фигурами. Маг попробовал сконцентрироваться, но от напряжения из разбитого носа хлынула кровь. Он вновь попытался утереться и без того испачканным рукавом и, потеряв равновесие, всем корпусом осел на левую руку, затем сполз по стенке на скудно присыпанный соломой пол и отключился.       — Какой странный, — произнес мужчина, стоявший на другом конце камеры, у самого входа. Он держал в руке факел и с интересом наблюдал за пленником. — Ни звука не проронил, увидев, что с ним сделали. Его энергетических слепков нет?       — Нет. Он какой-то неместный, — ответил обладатель звучного тенора.       — Как придет в себя — выясните, откуда он.       — Нам заплатят? — поинтересовался второй, сильно переживавший о деньгах.       — В полном объеме.       Последующее пробуждение было не менее болезненным. Даррен перевернулся на спину и открыл глаза: все тот же потолок, все та же невыносимая вонь, все та же колючая солома… Он находился в той же самой камере, в которой недавно очнулся впервые. Только тьму слегка разбавлял свет, пробивающийся из маленького окошка под самым потолком. С трудом подняв руки, он снова поднес их к лицу. Ладони выглядели скверно. Кровь запеклась, пальцы склеились, а «браслеты» не давали ранам затянуться как положено.       Голова уже не гудела, словно колокол, и понемногу начинала соображать, но в ней по-прежнему царила непривычная для мага тишина. Крон не слышал ничьих мыслей и не мог сказать, есть ли в помещении кто-то еще.       — Очухался? — поинтересовался уже знакомый высокий мужской голос, развеяв сомнения чародея.       Крон вздрогнул, резко повернул голову на звук и застонал, так в ней зазвенело. Маг осторожно и медленно перевернулся на бок и приподнялся на одном локте, щадя искалеченные руки. Сесть он не решился, чтобы не приложиться головой о каменный пол, если вновь потеряет сознание. Зрение все еще подводило, но разглядеть обращавшегося к нему человека, который стоял всего в паре шагов от него, Крон сумел.       — Кто ты и откуда будешь? — без вступлений спросил высокий и худой молодой мужчина с коротко остриженными волосами, вытянутым лицом и густыми, практически смыкающимися над переносицей черными бровями. Он был одет в какой-то грязный и не по размеру балахон и в таком одеянии больше смахивал на нищего, но длинные пальцы чистых рук и цепкий взгляд темных глаз выдавали в нем мага. К непомерному изумлению Крона. — Отвечай. Полезу к тебе в голову — только хуже будет. Я с ментальным допросом не очень.       Крон разомкнул сухие, покрытые липким налетом губы и заговорил на всеобщем. Но прежде чем он закончил фразу, интересуясь, где его держат, глаза молодого магика слегка прищурились и засветились злобой. Крон понял, что погорел. Он в совершенстве знал язык, на котором говорили в Северных Королевствах. Но акцент полностью скрыть не смог.       — Хм, — протянул молодой маг. — Значит, нильфгаардец. Говорок как шило – в мешке не утаишь. Ты меня понимаешь? — спросил он, переходя на универсальную для чародеев Старшую Речь, более близкую к родному для Даррена языку.       Крон кивнул.       — Ты шпион Нильфгаарда?       Крон покачал головой:       — Я действительно из Империи, но я не шпион. Где я нахожусь?       — А на что это похоже? — хохотнул молодой маг, обводя руками камеру. — Ладно, так уж и быть, собрат-чародей, удовлетворю твое любопытство. Ты в Редании, неподалеку от Мурривеля, и тебе, видать, совсем жизнь не мила, раз сюда из самой Империи явился. Эмгыр вас там вконец допек? Но вернемся к моим интересам: кто ты и что забыл на реданской границе?       — Я искал... кое-кого.       — Имперский маг на границе с Реданией кого-то ищет, — подытожил допрашивающий, присаживаясь на низкий, топорно сколоченный табурет. Он пристально, не отрывая взгляда, смотрел на пленника. На его лице, хоть он и старался не выказывать этого, отчетливо читалось удивление тому, что пленный нильфгаардец был не сильно-то озабочен своим нынешним положением. — И кого же, если не секрет?       — Это мое сугубо личное дело.       — Рано огрызаться начал, — вздохнул молодой маг. — Из этих застенков за последнее время ни один волшебник целым не вышел. Отвечай по существу, и тебя просто повесят. Это сейчас верх милосердия.       — Отпишитесь в Империю — там подтвердят мою личность и заплатят выкуп, если вы его потребуете, — Крон знал, что, если начать говорить обо всем подряд, можно протянуть подольше и выяснить, почему там, где он попался, стояла магическая ловушка. А заговаривать зубы чародей умел профессионально.       — И много за тебя даст Империя? — пренебрежительно скривился тощий реданец.       — Сколько потребуете. В любой валюте.       — Врешь ты. Хочешь шкуру сберечь. Строишь из себя шишку, важную персону. А ведь всем известно, что чародеи у Эмгыра завроде лакеев. Ты — либо шпион, либо обыкновенный беглый колдун, которому шутки ради кто-то присоветовал бежать в Реданию. Только тебя крупно объегорили или забыли предупредить, что и здесь теперь чародеи не в фаворе, — закончив свою тираду, магик поднялся с табурета и, приблизившись, присел на корточки перед пленником. Положил руку ему на голову и посмотрел прямо в лицо, заметив, что у нильфгаардца были очень странные, цвета стали, глаза. — Я предупреждал: будешь упорствовать — только себе хуже сделаешь.       Реданец сомкнул веки и почти сразу широко распахнул их. Встал. Неопределенно покачал головой и снова присел. Снова положил ладонь на лоб пленного чародея. Тишина. Полная тишина была в сознании нильфгаардца.       — Это невозможно, — недоверчиво пробормотал магик. — Тебя нет. Ты пустой.       Крон мерзко усмехнулся одними лишь уголками сомкнутых губ и поднял на худого магика свои стальные глаза:       — Беги к старшим с докладом, парень. Даррен Крон опять в Северных Королевствах.