Поворот судьбы

      На идущей между хатами улочке не было ни одной живой души. Дождь разогнал жителей деревеньки по домам.       — Зря мы с него мешок сняли, — забеспокоился краснолюд. — Больно приметный он. Признают еще в нем Йорвета.       — Ты его имя погромче ори, — оглянувшись на подчиненного, прошипел мужчина. — Мож, не все услышали?       Краснолюд пробубнил в ответ что-то невнятное.       — И кто признает-то? Вокруг нет никого, — рассудил атаман. — Да и забыл ты, что ли, что он в Дракенборге сгинул? Народ об этом по всей Редании и Каэдвену месяц кряду толковал.       — Только много времени с тех пор прошло, — не унимался краснолюд. — А земля слухами полнится. Эльф-то всплыл в Аэдирне живой и здоровый. Прям в огне не горит, в говне не тонет.       — В воде, — поправил атаман.       — За его поимку много кто охотно заплатит, — продолжал гудеть бородач за спиной главаря. — Вдруг желающие найдутся ценного пленника у нас отбить.       Атаман промолчал. Но беспокойство краснолюда явно передалось и ему.       — Слушай меня, остроухий, — зашептал он Иорвету, которого вел рядом с собой на цепи, — давай-ка без фокусов. Держи рот на замке. Иначе Дорофею прикажу, чтоб он клещи у кузнеца позаимствовал. Я тебе язык ими выдеру и не посмотрю, что ты нужен «в полном здравии». Скажу, мол, он у тебя сам отвалился.       Иорвет коротко кивнул, подтверждая, что принял слова атамана к сведению.       Улочка оканчивалась невысоким строением, из трубы которого валил дым.       — А вот и корчма, — радостно засопел Дорофей.       — Эй, — окрикнул их грузный мужчина, выходя из-за плетня, огораживающего одну из хат. От дождя он прикрывался грязным кожухом. — Кем будете, люди добрые? И кто это с вами на цепи? Нам тут проблемы не нужны.       — Так это ж королева Зулейка собственной персоной. Не признали, милсдарь солтыс? — краснолюд прыснул в бороду. Атаман незаметно показал ему кулак.       — Мы, уважаемый солтыс, люди дела, — заговорил атаман. — Везем конокрада в Ард Каррайг. В вашей деревне хотим услугами кузнеца воспользоваться, да обсохнуть у огня в местной корчме. Этого ведь закон не запрещает?       — Эээээ, — переваривая услышанное, протянул мужчина, принятый за солтыса, — ну, ежели так, тогда милости просим. Вон корчма. А кузнец на другом конце деревни живет.

***

      Рядом с корчмой был пристроен небольшой навес с коновязью, у которой уже стояло несколько лошадей, принадлежащих, вероятно, застигнутым непогодой путникам, решившим переждать ненастье под крышей постоялого двора. Кое-как устроив собственных коней, охотники осмотрелись.       — Пойду кузнеца искать, — сказал краснолюд, с недовольством натянул капюшон по самый нос и вышел под дождь.       — Агата, поди распорядись, что там по жратве. На пятерых, — заговорил атаман, закрепив цепь у коновязи. — А мы с Лайнелом позаботимся об лошадях.       Женщина кивнула и направилась к дверям корчмы.       — Мне, — хрипло произнес эльф, заставив атамана повернуться к нему, — по нужде надо.       — За навес отойди, — скомандовал человек. — Но помни: цепь-то тут, у меня. Не вздумай сделать какую-нибудь глупость. Иначе нужду будешь в штаны справлять.       Иорвет покорно вышел за навес и, облегчив грозивший разорваться мочевой пузырь, вернулся к своим конвоирам. Атаман отстегнул цепь и повел пленника в здание.       Внутри было тепло, и от промокшей одежды моментально пошел пар. Пахло подгоревшим луком и чем-то кислым, но этот запах не портил уютной атмосферы. От ароматов кухни у Иорвета заворчал желудок.       В помещении было на удивление малолюдно. За одним из столов сидела пара угрюмо молчавших кметов, цедивших пиво из больших кружек. На другом конце залы одетые более прилично мелкие торговцы внимали словам высокого худого человека в рясе с капюшоном:       — Ибо, как учил пророк Лебеда, кто находится среди живых, тому еще есть надежда, так как и псу живому лучше, нежели мертвому льву…       Слушатели в мудрость пророка особо не вникали, желая только одного — поскорее вернуться на большак и продолжить свой путь. Но дождь лил как из ведра и не думал прекращаться.       На ганзу косились, но быстро отводили глаза. Атаман, оценив обстановку, заметно повеселел: никто особо не заинтересовался ни ими самими, ни их пленником. И уж тем более не собирался отбивать его.       Агата сидела за столом в самом дальнем углу. На столе уже стояла тарелка с пирогами, кружки, кувшин с пивом и миски с похлебкой. Главарь, усадив и приковав к скамье эльфа, принялся за еду. Охотница ела чинно, не торопясь. Лайнел, громко чавкая, вовсю уплетал горячий обед.       Скрипнула на ржавых петлях входная дверь, и в корчму ввалился краснолюд.       — Ох и льет. Словно кто дырку в небе проделал, — загудел он, подходя к столу. — Кузнец тута парень молодой совсем. Токмо из подмастерьев, но лошадку, говорит, подкует. Щас пожру и поведу Рыженькую к нему, — бородач взял миску и отхлебнул прямо через край уже успевшее остыть варево. — Слышь, Лют, а других коников не надо поглядеть? А то моя-то — малая. Если твой подкову затеряет, может и ногу похерить.       — Нет времени на всех, — атаман дожевал кусок пирога. — Минуем Шаэрраведд — остановимся на подольше.       Охотница, доев похлебку, села рядом с Иорветом, пододвинула миску с едой и взялась за ложку. Эльф, последний раз евший больше двух суток назад, чуть было не захлебнулся наполнившей рот слюной. Женщина осторожно подносила ложку к его рту. Эльф ел. И слушал.       — Лют, — Дорофей отер бороду. — Мож, все-таки скажешь нам, зачем мы крюк делаем?       Атаман отпил из кружки, но не ответил. Только кинул взгляд на охотницу, кормившую пленника. Женщина либо была слишком поглощена своим занятием, либо просто делала вид, что разговоры мужчин ей не интересны. Иорвет склонялся ко второму.        «В курсе, — догадался он. — Она в курсе, зачем пришлось поехать другим путем. Но остальным главный ничего не сказал».       — Зачем, говорю, через Шаэрраведд нам ехать?       Эльф думал, что краснолюду и в этот раз ответят пренебрежительным молчанием. Но черноволосый главарь, похоже, решил посвятить подельника в свои планы:       — Есть возможность заработать немного больше, чем мы рассчитывали.       — И насколько «немного»?       — Скажем, ради этого стоило накрутить верст. Только придется выехать сразу как дождь перестанет.       — Да знаешь во что большак после такого светопреставления превратился?!       — Во что бы не превратился, надо поспешить, или плакали наши денежки.       Иорвет понял, что момент настал. Он впился единственным глазом в атамана, отворачиваясь от поднесенной ложки, и четко, но негромко произнес:       — Заплачу. Втрое больше, чем вам предлагают.       Главарь от удивления приоткрыл рот. Краснолюд поперхнулся пирогом. Охотница чуть было не упустила ложку под стол. Один полуэльф, слишком занятый едой, не обратил внимания на слова пленника.       — Меня уже ищут, — продолжил эльф, не став дожидаться, пока наемники придут в себя. — Со мной был магик. Он наверняка напал на след и скоро нагонит вас.       — Захлопни хайло, — атаман со злостью стукнул кружкой о стол, расплескивая пиво. Женщина шикнула на него и беспокойно огляделась.       — Мы — профессионалы. И когда нас нанимают, я даю слово. А мое слово — не пустой звук. Ты что, думаешь — я позволю себя перекупить? И кому? Бандиту, который много лет портил людям кровь? Да знаешь, сколько за твою голову дают в Редании королевские спецслужбы?       — Я дам больше.       — Да в зад свои деньги себе запихни. Откупиться хочешь? Чтобы вернуться к своим сородичам и продолжать бесчинства творить? Вам, эльфам, дай палец — вы руку по локоть откусите. Вам дали Долину Цветов. А вы весь Аэдирн захватили. Да еще и с Черными якшаетесь.       — Подумай, человек. Мое предложение будет в силе…       — Как и мое, — прорычал атаман. — Про кузнецкие клещи и твой язык.       Иорвет не стал больше ничего говорить. Попытка не пытка. Он должен был попробовать соблазнить их деньгами.       Привыкший всю жизнь полагаться лишь на себя, Иорвет только сейчас вспомнил про Крона. Чародей сумел отыскать его в застенках реданской крепости, и помощь, несомненно, была близка. По крайней мере, Иорвету очень хотелось в это верить. В конце концов, и самое феноменальное везение когда-нибудь подходит к концу, а квота чудес на этот год закончилась еще в Дракенборге.