Поворот судьбы

      Лорилея сидела в Институте в ожидании допроса. Старший из чародеев, маг Гризоб провел ее в комнату дознаний. Волшебница привычно села в кресло. Проверка прошла как обычно: ее признали верной Империи и только после этого вручили сундучок с флаконами зелья. Аккуратно взяв ларец со снадобьем, чародейка возвратилась к своей карете.

***

      Эльф и Дамиан были за городом. Иорвет на глазах приходил в себя. Наркотическая дымка пропала. Глаз засиял чистотой. Плечи расправились, спина выровнялась. В седле он держался неплохо, но отсутствие привычки было заметно. Чародейка постаралась на славу: одет эльф был добротно и дорого, но сам он этого никогда бы не заметил. Со стороны можно было даже подумать, что он местный. Только изуродованное лицо выдавало в нем скоя’таэля.       Ехали молча. У мужчин просто не было общей темы для разговора.       Тишину, как ни странно, нарушил эльф.       — Знаешь, Дамиан, как сейчас холодно в лесу?       — Могу себе представить.       — А ты знаешь, сколько сейчас «белок» мерзнет по этим лесам? Из бригады в десять эльфов до весны не доживет и половины. Я знаю. Я так же мёрз. Мёрз и голодал. Кору жрали, вместе спали, чтобы до утра дожить. И наутро просыпались не все. Ближе к весне нас можно было просто забить палками, если бы нашли нашу ночлежку. Некоторых находили. Мне везло.       — К чему ты клонишь? — Дамиан посмотрел на эльфа в упор.       — Просто хотелось рассказать, как на нас повлиял «Цинтрийский мир». Скоя’таэли стали хуже диких зверей для остальных, но, поверь мне, все они хотели бы обрести свой дом. Была надежда на Дол Блатанна. Она была разрушена. Нас просто бросили на произвол судьбы. В ущелье Гидры полегло очень много моих товарищей. Друзей. Мне опять повезло. Мне и Исенгриму. Но Волк ушел, а я остался. Продолжил бороться. Я лично помог отвоевать Долину Понтара, чтобы туда могли прийти «белки». Там меня продали, — горечь обиды пробивалась в голосе Иорвета. — За сколько хоть?       Криво усмехнувшись, эльф посмотрел на человека.       — Дорого. Очень дорого, — не сразу ответил капитан. — За те деньги Верген может прожить пару лет, купаясь в роскоши.       — Мда. Во Флотзаме я был подешевле. Лоредо был скупердяем, — хмыкнул эльф. — А теперь судьба привела меня обратно в Нильфгаард.       — Мне кажется, — Дамиан задумчиво посмотрел на небо, — у вас, эльфов, есть одна серьезная и, видимо, неискоренимая проблема.       — Просвети меня, человек.       — Вы постоянно смотрите в прошлое. Живете прошлым. Вспоминаете, как было хорошо и прекрасно. Но мир изменился. Более трехсот лет назад он кардинально поменялся. А вы, вместо того чтобы посмотреть в будущее и попытаться найти согласие между нашими расами, горделиво отвернулись от людей. Как же! Старшая Кровь! Какое ей дело до полуобезьян? Люди — огромная сила. Но поняли вы это слишком поздно. Лично ты должен винить во всем своих родителей. Если тебе не больше трех сотен лет. Это они своими воспоминаниями загнали тебя в леса. Они заставили воевать с людьми. Они обрекли тебя на голод, холод и смерть на виселице. Я так думаю: если эльфы подумают о будущем и перестанут жить только прошлым, то все наладится.       Дамиан посмотрел на Иорвета. Такого ошеломляющего осознания он никогда не видел. Во взгляде одноглазого проскользнул ужас от слов капитана.       — Что ты несешь, человек? — зло спросил эльф.       — Правда глаз режет?       — Это чушь! Ты хочешь сказать, что всё пережитое эльфами — только их вина?       — Да.       Иорвет умолк и задумался. Молчал он до самого города. Дамиан лезть эльфу в душу не стал и тоже сохранил молчание.       — Мне. Надо. Выпить, — раздельно произнес одноглазый, когда они проезжали ворота.       — Вариант, — кивнул Дамиан. — Мозги, смазанные спиртным, лучше усваивают информацию.       «Хреновый из меня помощник, — подумал капитан, — наркотический туман выветрил, а погружу в алкогольный. Напьется же в дрова. По глазу вижу».

***

      Лорилея уже порядком начинала беспокоиться. Капитан и эльф должны были давно вернуться, но их все еще не было. Она нервно ходила по двору, от кареты до ворот, и теребила в руках кожаные перчатки. Вдруг послышалось неровное буханье в ворота. Казалось, что кто-то стучал в них сапогом. И при этом нетвердо стоял на ногах. Чародейка кинулась к воротам. Слуга открыл одну створку.       Выражение лица волшебницы сменилось четырежды: на нем отразилось сначала облегчение, потом непонимание, затем осознание и возмущение. Покачиваясь, в воротах стоял эльф. На левом плече он держал, судя по штанам и сапогам, Дамиана, а в правой руке — поводья обеих лошадей.       — Beanna, мы дома, — резюмировал Иорвет заплетающимся языком и, пошатываясь, прошагал мимо задохнувшейся от возмущения чародейки.       Медленно выдохнув, Лорилея успокоилась. Живы, здоровы, пьяны. Все в порядке.       «Ох и плохо же им будет завтра утром. А если не будет — я им это устрою!»

***

      — Я отправила тебя прогуляться с эльфом! Какого лешего вы так вчера надрались?! — Лорилея говорила нарочито громко.       — Ты не могла бы говорить потише? — простонал Дамиан.       — Нееет! — злорадно протянула чародейка.       — Это была его идея.       — С какой это стати Иорвет решил напиться? — Лора вопросительно посмотрела на мужчину.       — Ну, мы немного порассуждали о людях и эльфах.       — Это не повод.       — Ну еще я сказал ему, что эльфы вообще сами во всем виноваты. Аргументированно. Он и решил, что ему надо выпить. А как ты нас нашла?       — Это Иорвет принес тебя. И коней привел.       — Остроухий засранец. Пили же наравне.       — Угу. Только ему сто, а тебе тридцать. У него опыта больше.       — Да что страшного произошло? Ну, выпили. Чем плохо-то?       — Дамиан, ты даже не представляешь, сколько стоит снадобье, которое принимает Иорвет. Алкоголь разрушает его. Выводит из организма. А оно должно накапливаться. Если ему опять вздумается выпить — сообщи об этом мне.       — Я, кстати, хотел…       — Не хотел.       — …Спросить тебя... — мужчина все-таки договорил, но Лорилея его перебила:       — Дамиан, пойми, это действительно не твое дело, — вздохнула чародейка. — Если бы было можно, я бы тебе все рассказала. Просто знай, что физически ему от снадобья вреда нет. Наркотик — отвлечение для разума. Травы туманят рассудок, путают воспоминания. Некоторые затирают, некоторые представляют в искаженном виде.       — За городом он все помнил. И говорил слаженно.       — Он недополучил дозу предыдущей ночью. Дурман тем и хорош, что его последствия полностью обратимы.       — А пьет он тогда что?       — А зелье меняет суть. Саму личность. Но на фоне наркотика эти изменения не заметны тому, кто его пьет.       — Чего-то я не заметил, чтобы в нем изменилось что-то, — сомнительно протянул Дамиан.       — В этом и дело. Ты просто не туда смотришь. Иорвет — лютый человеконенавистник. Тебя не смущает, что он ведет себя с тобой адекватно, а не грозит прикопать под ближайшей сосной? И не пытается свернуть тебе шею? А он может, как ты заметил.       — Ну черт его знает. Болеет.       — Нет. Физически он здоров как бык. Чтобы его уморить, потребуется гораздо больше времени, чем он провел у Брианны. Зелье меняет мысли. Перегибает характер в угоду тому, кто это заказал.       — Почему этим способом не воспользовалась Брианна?       — Она не имела допуска к этой информации. Она была коновалкой. Сломать человека или эльфа с помощью боли можно, но последствия останутся в жертве навсегда. Зелье гнет во все стороны, не переламывая. Личность продолжает оставаться как бы целой, и "подопечный" не замечает перемен в себе. Хотя со стороны они видны.       — Это подло.       — Это работает. И довольно хорошо.       Лорилея встала, давая понять, что разговор окончен.       — Можешь еще поспать.       Но сон уже вылетел из головы Дамиана. Вместе с похмельем.