Поворот судьбы

      Наступивший день был сумрачным. С раннего утра шел снег, небо затянуло свинцовыми тучами. На улице было серо и уныло. Иорвет, по устоявшейся уже привычке, сидел на подоконнике и смотрел на расстилавшийся за окном город. Очень тихо и спокойно было у него на душе. Его перестали мучить кошмары, дурные воспоминания. Перестало тянуть в лес. Каменные стены перестали давить на него — они казались крепкими и надежными, а огонь камина — теплым и уютным. И хоть сознание периодически ворчало, что вечно так продолжаться не может — в настоящий момент все было хорошо и стабильно.       «Будь что будет — от меня уже ничего не зависит», — с этими мыслями эльф полностью примирился с ситуацией и своим положением. Единственное, что сбивало его с толку, так это Лорилея. Чародейка неспроста прыгнула к нему в койку. Ей это было зачем-то надо, но вот зачем — Иорвет ума не мог приложить. В конце концов, больше она не приходила, а столкнувшись с ним, обходила скоя’таэля по широкой дуге. Эльф отдавал себе отчет, что был с девушкой груб, но, пересматривая ситуацию, пришел к выводу, что могло быть и намного хуже. Тело как с цепи сорвалось, и он реально мог навредить волшебнице. Но сдержался. Потом почти сутки все болело от перенапряжения.       После того как чародейка уснула, он с трудом дотащился до умывальни и вылил на себя пару ведер ледяной воды. В голове прояснилось. От влаги защипало губы — эльф искусал их в кровь, чтобы не повредить кожу волшебницы. Обтеревшись, одноглазый присел на край каменной ванны. Провел рукой по изуродованному лицу.       «Права была Лора, ох права. Совсем как дикий зверь стал. И веду себя подстать зверю. Хорошо хоть лицом к ней был, а то крепко хотелось развернуть спиной. Многое про меня сказать можно, но чтобы женщин насиловать… Возвращаться никак нельзя. Тело и так еле остыло...»       Мужчину захлестнуло отвращение к самому себе.       «С Саскии небось пылинки бы сдувал, если она тебя в постель потянула, — мерзко проскрипел внутренний голос, — а чародейке синяков понаставил лапами своими корявыми. Да еще и в кусты решил спрятаться. Мужик! Нечего сказать!»       Зло сплюнув, эльф пошел обратно в покои. Лорилея, разметавшись на постели, спала сном младенца. На плечах, шее и бедрах волшебницы наливались бордовые следы. Аккуратно укутав девушку в одеяло, скоя’таэль лег рядом, осторожно обнял чародейку и провалился в сон.       Проснулся Иорвет один. Когда ушла Лора, он сказать не мог. Скорее всего, пробудившись ото сна, она магией не позволила ему проснуться. Другого объяснения просто не было. Всю следующую неделю одноглазый пытался извиниться перед волшебницей, но когда он сталкивался с ней — слова застревали в горле. Лорилея же проходила мимо эльфа, опустив глаза и не заговаривая с ним. Казалось, чародейка старается поскорей отойти как можно дальше. Под глухим платьем синяков видно не было, но запах лекарств был эльфу очевиден как божий день.       Не шибко знакомое чувство вины поселилось в сердце скоя’таэля. Оно оказалось тяжелым и неприятным, холодным комом лежало на солнечном сплетении. И эльф совершенно не знал, как с этим бороться. Промучившись несколько дней, Иорвет решительно стал искать чародейку, чтобы извиниться, но тут его внимание привлек цокот копыт по брусчатке. Выглянув в ближайшее выходившее во двор окно, он увидел там Дамиана. Не то чтобы эльф не понимал в качестве кого здесь бывает капитан, но в свете данной ситуации был рад его отсутствию. Потерев нижнюю челюсть, скоя’таэль вздохнул о любимых, почти всю жизнь с ним пробывших зубах и попытался прикинуть, сколько их можно будет сохранить после встречи. Однако мужчина так и не увиделся с ним. И, уезжая, не повернул головы.       Вина опять захлестнула эльфа. Теперь уже перед Дамианом. Он понимал, что капитана прогнали из-за него. Очередная попытка найти Лорилею провалилась — чародейка словно исчезла из небольшого поместья. Иорвет догадывался, что девушка находится в покоях, скрытых магически. Но от кого она там пряталась? От него? От себя?       Лорилея не появлялась несколько дней. Эльф уже начинал беспокоиться, но все разрешилось довольно неожиданно. Поздней ночью скоя’таэль сидел на подоконнике с явным намерением там и уснуть. Он вглядывался в темноту за окном, когда двери в его покои тихо отворились, и в комнату вошла волшебница. Даже не повернув головы, он знал, что это она. Эльфу не надо было смотреть на нее, чтобы знать. Он знал, как она дышит, как пахнет. Чародейка подошла к нему, жестом попросила поднять ее на подоконник. Удобно устроилась рядом с мужчиной, обняла его руками себя за талию и положила голову эльфу на грудь. Тихо, безмолвно.       — Squaess’me, — прошептал одноглазый. В ответ девушка лишь слегка сжала его руку, но так и не произнесла ни слова.        Да и что можно было сказать?