Поворот судьбы

      Люди напали подло, со спины, и если бы на месте Иорвета был кто-нибудь другой — история на этом бы и закончилась. Но это был эльф. И он ждал нападения. Ждал с момента выхода из лазарета. Ждал каждое мгновение и дождался.       Человек, метивший ему под левую лопатку, удивленно взмахнул ножом, который должен был войти в тело. Клинок только рассек воздух. Эльф настолько быстро и плавно отклонился от удара, что остальные на мгновение замерли, но быстро пришли в себя и потянули из-за поясов ножи.       — Зря ты увернулся, — процедил один из солдат. — Быстро бы упокоился, а теперь мы тебя на лоскуты порежем...       Не дослушав, что в деталях хотят с ним сделать солдаты, эльф атаковал первым.       Говоривший почти успел поднять руку с ножом, но тут же ее перехватил одноглазый, резко вывернул вниз и сильно ударил правым кулаком в сустав, выломав локоть. Пальцы на рукояти ножа разжались, и оружие плавно легло в руку эльфа. Проделано это было в мгновение ока. Остальные успели только моргнуть, а их уже оказалось трое. Безоружная жертва обрела клинок и развернулась к солдатам лицом, спиной отходя в угол построек, чтобы не дать людям возможность напасть сзади.       Перекинув нож из левой руки в правую, эльф взял его обратным хватом и весь подобрался, как хищная кошка для прыжка. Солдаты, наконец вспомнив, что они не просто сброд с большой дороги, а обученные воины, встали в стойки. Двое решили атаковать спереди, третий должен был зайти в тыл.       — Когда мы с тобой закончим, — зашипел один из них. — Мы к бабе твоей таки наведаемся. Она ничьей станет, а значит общественной. Всю стражу через нее пропустим...       Этот тоже не договорил. Абсолютно спокойно эльф вывернулся из-под атаки. Вольтом ушел вправо и, не гася инерцию, перерезал говорившему горло. Тут же перехватил руку с оружием у второго и вбил ему нож по рукоять в глаз. Выдернул. Развернулся к третьему. Солдат попятился. Ни он, ни его товарищи не предполагали такого серьезного сопротивления.       Иорвет по-звериному оскалился и стал наступать на человека. Бросив нож на землю, солдат попытался бежать, но эльф настиг его, не позволив выйти в освещенный факелами двор. Схватив мужчину за нижнюю челюсть, одноглазый заставил его сильно запрокинуть голову и медленно перерезал человеку горло. Тело повалилось на землю. В живых остался только стражник с поломанной рукой. Он пытался встать, но кровь, хлеставшая из разорванной артерии, говорила о том, что в этом мире он уже ненадолго.       Подойдя к человеку, эльф присел перед ним на корточки и посмотрел на искаженное ужасом и злобой лицо. Раньше такая картина порадовала бы одноглазого. Сейчас же эльф не испытывал никаких эмоций. Глубоко внутри билась злоба и ненависть к людям, но что-то крепко блокировало эти привычные при виде умирающего dh’oine чувства. Иорвет задумался.       «Может, правы были мои ребята? Может, мне действительно промыли мозги, исподволь заставив подчиняться? Я чувствую, что со мной что-то не так. Но что?»       Человек испустил последний дух. Кинув нож рядом с владельцем, эльф покинул место бойни.

***

      Утром стража недосчиталась четверых человек. Тела были найдены чуть позже. Всех, кто работал в замке, выгнали во двор. Считая и эльфа. Одноглазый совершенно не переживал по поводу того, что его раскроют. Сделано было все быстро и чисто. Никто его не видел — погибшие сами выбрали самый темный и малопосещаемый закоулок крепости, а поножовщина среди солдат была не таким уж и редким делом.       Комендант дежурно поинтересовался, не видел ли кто чего странного. На что все собравшиеся отрицательно покачали головами. Комендант прошел вдоль нестройной шеренги прислуги, вглядываясь в лица. На мгновение он замер напротив одноглазого, но, наткнувшись на его абсолютно спокойный, местами скучающий взгляд, пошел дальше. По глубокому убеждению человека, убийца должен был как минимум нервничать. Эльф был спокоен, как кусок камня.       По поводу пятого, который был старшим среди тех, кто приходил в лазарет, Иорвет не волновался. Лишенный Гаргой возможности вообще кого-либо насиловать человек не перенес травмы и помер от заражения крови на собственной койке в казарме.       Хотели ли люди отомстить за товарища, или не шла у них из голов темноволосая чародейка — эльфу было глубоко плевать. Теперь ему ничто не угрожало. По крайней мере пока.

***

      Вход в лазарет после выздоровления был одноглазому закрыт. Но он все-таки регулярно наведывался туда. Гарга, как правило, отрицательно качал головой, и эльф уходил. Иорвет знал, что уже почти полтора месяца Гарга ухаживал за Лорой, которая все это время была без сознания. Когда он лежал с переломанной ногой, то мог хотя бы самостоятельно есть и пить. Чародейку же Гарга выпаивал чуть ли не с ложечки специальными снадобьями, чтобы девушка не умерла от истощения. Мысли о том, что Лора вообще не придет в себя, заставляли эльфа нервничать, но палач успокаивал его.       — Голова — дело тонкое, — басил Гарга, глядя на потемневшего от дурных мыслей «мужа». — С такой травмой она и год может без сознания лежать, а потом неожиданно очнуться. Верь мне, Глазастый. Я в этом разбираюсь.       «Глазастый» понимающе кивал, но легче ему от этого не становилось.       Еще один момент, неизвестный лекарю, беспокоил Иорвета.       «Когда Лора очнется, кого она позовет? Меня? Дамиана? Может, Крона? Но только не Вернона. Худший из вариантов — меня. Если чародейка назовет мое настоящее имя — можно будет спокойно взойти на любой местный эшафот и залезть там в приготовленную петлю. Уйти отсюда мне не дадут».       Увезти волшебницу тоже не было никакой возможности. Эльф подсчитал: чтобы заработать на лошадь, ему придется пахать в крепости лет десять. То, что он умеет писать и читать, одноглазый по наставлению Гарги скрывал. А заезжавших чародеев обходил десятым кругом. Ситуация застыла намертво. От безысходности хотелось выть на луну и лезть на стены. Выйти за пределы крепости он не мог до тех пор, пока не отработает долг, а идея о побеге в одиночку даже не приходила ему в голову. Лорилея прочно обосновалась в мыслях и сердце скоя’таэля. Он просто не мог бросить чародейку.