Поворот судьбы

      Перестук копыт заставил эльфа повернуться в сторону звука.       — Иорвет!       Одноглазый поморщился.       — Совершенно необязательно орать на весь лес, — эльф спрыгнул с дерева, очутившись прямо перед капитаном.       Иорвет окинул взглядом небольшой отряд:       — Где Крон?       Серый жеребец мага последовал за остальными лошадьми. Дамиан спешился.       — Если ему повезло — он в плену. Если нет — на том свете.       — Конкретнее, — нахмурился одноглазый. — Как он мог попасть в плен? Разведка доложила, что в лагере Каэдвена пылает пожар. Дело сделано. Что случилось?       Капитан вкратце рассказал, что произошло.       — Тааак, — протянул эльф. — Но хочу сказать — нет худа без добра. Хенсельт задержится еще на пару-тройку дней, пока приведет все в порядок. А у нас будет больше времени на подготовку. Мы вытащим нашего чародея. Если его утром не сожгут на костре. А, не, это чародеек жгут. Магов сажают на кол.       — Йорвет! — капитан осуждающе смотрел на эльфа. — Нужно спасать Крона! За то, что он там натворил — его и четвертовать могут!       — Не торопи, Дамиан. Я думаю, — Иорвет прислонился спиной к дереву. — Каэдвенцы в курсе, что в действительности вы там делали?       — Нет, — капитан отрицательно покачал головой. — По легенде, мы поймали беглеца и просились переночевать. С «белками» нас ничего не связывало.       — Хорошо. Будем надеяться, что сначала Крона захотят допросить, а уже потом казнить.       — Чем это поможет нам?       — Даст время, — пояснил эльф. — К тому же я уверен, что Серый ничего под пытками не скажет. Это так же верно, как то, что меня зовут Иорвет.       Дамиан хмыкнул, соглашаясь.       — Отведи лошадей и отдохни, — скоя’таэль хлопнул капитана по плечу. — Выручим мы нашего мага.

***

      Лорилея открыла глаза. Процесс дался с трудом. Тело не слушалось совсем, и если бы эльф не свел ей ноги и руки — спала бы «звездой». Медленно повернув голову набок, обиженно насупилась.       «Ушел, остроухий поганец. Ну, хоть пару часов поспал. И то славно».       Дневной свет пробивался в палатку, говоря девушке, что она действительно заспалась. Но встать сил не было.       Послышались голоса. Чародейка прислушалась. Мягкий, уверенный — Дамиана, мелодичный, но немного резкий — Иорвета. Но не было бархатного, с легкой хрипотцой — Даррена. Девушка попыталась сесть, но тут же скрутилась на шкурах. Боль внизу живота, такая же, как у озера, заставила ее закусить губу. Между ног стало влажно.       «Что за черт? — чародейка провела пальцами по промежности. Поднесла к лицу. На подушечках была кровь с остатками смазки. Поднесла к носу. — Кровь свежая. Надорвал, что ли? Надо ему сказать, чтобы был поаккуратнее. У меня даже трав нет».       Лорилея все-таки села.        «Нет. Болит не там, где должно. Несколько выше. Странно знакомая боль…»       — Деваха? Эй, деваха? С тобой все в порядке? Полдень уже, — раздался низкий грубый голос одного из краснолюдов. — Я те похавать принес.       Бородачи были не против ее присутствия в лагере и даже обращались пару раз за помощью. Ела она тоже только у них. Чтобы «не возникло недоразумений», как сказал Иорвет. Сам же он ел, где приходилось, чем чертовски нервировал Крона.       — Спасибо, — отозвалась девушка. — Поставь перед палаткой. Хотя, подожди.       Прикрывшись платьем, Лорилея высунула голову:       — Есть тут, в лагере, лекарь или целитель? Из тех, кто не хочет видеть меня с перерезанным горлом.       Краснолюд почесал затылок:       — Ну, это сложно. Тут такое дело…       — Есть или нет?       — Есть, но она еще более странная, чем ты.       — Подойдет. Позовешь? Только не говори больше никому, — четко проинструктировала чародейка.       — Хорошо. Щас поищу.       Протянув плошку с едой девушке, краснолюд пошагал прочь. Месиво выглядело не очень аппетитно, но после Дракенборга Лорилея ела все.       «Что за напасть? Заболела, может?», — чародейка перебрала в памяти все женские болезни и уверилась, что она ничем не больна. Но кровотечение не прекращалось. Пришлось оторвать рукава у нижнего платья и соорудить хоть какое-то подобие белья.       Поев, девушка поставила плошку на траву и заползла внутрь. Спазмы не отпускали, она слегка снимала их магией. Но это не особенно помогало.       Приближение странного сознания она заметила до того, как услышала тяжелые шаги краснолюда.       «Действительно странная».       — Эй, деваха. Я привел.       — Пусть зайдет. А сам — уйди.       Полог палатки приоткрылся, и странное существо вошло внутрь.       «Не существо, — поправила себя Лорилея. — Девушка».       Тонкая, как лоза, невысокая, будто состоящая из жил. Она казалась не живым существом, а ожившим растением. Оливковая кожа, короткие зализанные назад чем-то маслянистым волосы и огромные зеленые глаза на маленьком, узком личике. Глаза застывшие, ничего не выражавшие, казавшиеся неразумными. Одета девушка была во все зеленое, как и большинство скоя'таэлей. На плече у нее висела тяжелая сумка, а у пояса был прикреплен небольшой серповидный нож, предназначенный для срезания трав.       «Травница, — заключила волшебница. — Но кто она?»       — Чего тебе, dh’oine? — голос резкий, но не грубый. Просто спросила. Лорилея действительно не чувствовала в ней ненависти.       — Здесь пахнет кровью. Тебя ранили? — зеленоглазая уже потянулась к сумке.       — Нет. Присядь, — чародейка жестом пригласила травницу сесть. — Что ты знаешь о человеческих болезнях?       — Все. Я обучалась.       — Ну, тогда ты не должна смущаться.       Чародейка легла на спину, стянула «белье» и раздвинула ноги:       — Что скажешь?       Травница принюхалась, достала из сумки склянку, открыла и вылила на руки. Резко запахло спиртом. Протерла ладони и только потом дотронулась до волшебницы.       — Что беспокоит?       — Живот болит. Спазмы постоянно идут.       — Где?       — Здесь, — показала Лорилея. Опять извернулась от боли.       Травница принюхалась еще раз. Нахмурилась, задумавшись.       — От тебя не пахнет болезнью. Это вполне нормальный запах для человеческой женщины.       — Что ты несешь? — выдохнула чародейка. — У меня в жизни не было подобного.       — Было. Только давно. Лет в двенадцать-четырнадцать.       Глаза волшебницы расширились от осознания. Резко вспомнился Дракенборг и местный лекарь, который то и дело поил ее каким-то настоем и приговаривал: «Ты у меня еще детей народишь». Настой действительно помогал, после него девушка чувствовала себя намного лучше, но предположить, что он может запустить ей репродуктивную функцию, она не могла.       Чародейка посмотрела ошалелыми глазами на травницу:       — Я что, могу забеременеть?       — Можешь. Отчего нет.       «АААААААА!» — Лорилея стала лихорадочно вспоминать противозачаточные сборы.       — Мне нужны кое-какие травы. У тебя есть? — стерев с лица сконфуженную мину, спросила волшебница.       — Смотря что тебе надо. У меня много чего есть.       — Я дам тебе список. И, — Лорилея смущенно отвела взгляд, — нет у тебя каких-нибудь тряпок. Моих, боюсь, не хватит. И не говори никому.       Зеленоглазая усмехнулась:       — Боишься, что тебя прирежут, если узнают, что ты можешь родить от него? Что наш новоявленный правитель народит полукровку?       — До безумия.       Голубые глаза столкнулись взглядом с зелеными предразумными.       — Я буду молчать. Я не враг тебе. Я — лекарь. Мне все равно, кто ты и какой ты расы. Тебя любит и хочет наш командир — это единственное, что важно.