Поворот судьбы

      Даррен очнулся. То, что он испытал в этот момент, довольно сложно поддавалось описанию.       Постепенно из смешавшихся в кучу ощущений начинали вычленяться отдельные. Из первого и самого неприятного, что он почувствовал, были разбитые суставы всех пальцев рук. Из второго — ноющее раненое плечо. Всё остальное было терпимо и лишь доставляло неудобство.       Маг, глубоко вздохнув, открыл глаза. Его руки были прикованы цепями к «плечам» прибитой к столбу перекладины. Ноги, обмотанные цепями, также крепились к опоре. Крест-накрест оковы оплетали тело, плотно фиксируя мага к деревянному бревну.       Закованный в двимеритовые кандалы он висел на импровизированном кресте, не доставая голыми ступнями до земли где-то с пол-аршина.       «Разул, гаденыш. Чего ты там найти хотел, дебил?» — проворчал про себя Крон и огляделся.       Пред его взором открывался каэдвенский лагерь. Во всей красе после пожара. Повсюду сновали люди, с опаской поглядывая на круг выжженной земли, где и был вкопан столб с висевшим на нем чародеем.

«Там Кощей в цепях волшебных, посмотрев на цвет оков, на мучителя взирает. Сталь в глазах его пылает. Знает тот ли, кто пленил, что за узник перед ним?»

      Усмехнувшись, вспомнил маг старую сказку.       Строго по границе круга стояла охрана, наблюдавшая за пленником. Как только тот подал признаки жизни, один из солдат бегом направился в центр лагеря.       Было тепло и солнечно… Не как в сказке. Там было темно и сыро. Очень темно. И очень холодно. От ледяных оков, которые не согревались от тела, потому что тепло — это энергия, а энергия — это магия. А магии там не было. Совсем…       Даррен дышал глубоко, позволяя теплому воздуху и солнцу согревать его. Как и другим чародеям, двимерит не позволял ему использовать магию, но способность собирать Силу не блокировал. Именно поэтому Моргольт и настоял на том, чтобы нильфгаардского чародея поместили в центр им же иссушенной земли. Да еще и над ней. Земля давала Крону больше всего энергии. Хоть огонь и насыщал сильнее, но и был гораздо опаснее.       На плечи давил ошейник, блокируя поток магической энергии к самой уязвимой части тела мага — к голове. Сознание было странно чистым.       «Значит, по голове не били, — заключил Даррен. — Язык и глаза на месте. Вообще хорошо. Руки заживут. Все рано или поздно заживает».       По направлению к чародею из центра лагеря выдвинулось несколько человек, среди которых Даррен узнал Моргольта и неведомо откуда появившуюся чародейку. Их сопровождали несколько солдат и здоровенный тип в фартуке мясника.       «Неужели будут пытать? — усмехнулся маг. — Как это старо и неэстетично. Особенно учитывая присутствие двух магов».

***

      Группа людей приблизилась к краю круга. Чародеи принялись о чем-то оживленно спорить. Моргольт убеждал женщину не входить в круг. Чародейка едко заметила, что невозможно допросить человека, находясь за несколько десятков шагов от него. Моргольт не сдавался, но магичка отмахнулась от собрата по ремеслу и шагнула в круг.       Мир перед ее глазами замер и потемнел.       — Кларисса! — завопил Моргольт. — Я же предупреждал!       Но женщина уже сделала второй шаг по выжженной земле, видя перед собой только стальные глаза пленника. Чародей, ухватившись за стоящего рядом солдата, вцепился другой рукой в ворот чародейки и рванул ее на себя.       — Кто ты? — ошеломленно прошептала женщина, когда мир вокруг вернул движение и цвет. — Или… Даже нет. Что ты?       — Подойди ближе и узнаешь, — прошептал, хищно улыбнувшись, Крон.       У волшебницы задрожали колени. Она слышала каждое слово, что произнес маг, так четко, будто он прошептал их ей на ухо.