Поворот судьбы

      — На колени, — клинок переместился выше и недвусмысленно постучал мага плашмя по плечу.       Чародей подчинился и медленно положил правую руку на пол склада. Магия потекла через пальцы. Стальные глаза волшебника засветились. В сознании его вспыхнули и определились восемь фигур, вошедших вслед за ним на склад: пятеро эльфов и трое краснолюдов. Маг отчетливо слышал мысли всех присутствующих, кроме одного, стоявшего строго за его спиной.       «Амулет или блокада?»       Крон «присмотрелся» к эльфу.       — И не пытайся, маг, — холодное острие клинка порезало кожу на шее чародея. — Со мной твои фокусы не пройдут. Ты оказался не в том месте и не в то время. От тебя придется избавиться.       — Хорош трепаться, кончай его, — прошипел кто-то из эльфов. — У нас еще полно дел.       Свистнул заносимый для удара клинок. Одним молниеносным движением маг откатился в сторону, уклоняясь от неминуемой гибели. Оружие рассекло пустоту, не встретив препятствий.       Вскочив на ноги, Даррен развернулся к нападавшему, успев рассмотреть и всех остальных.       — Он видел нас! — воскликнула темноволосая эльфка. — Ему нельзя дать уйти!       Крон улыбнулся своей ослепительной улыбкой:       — Справитесь ли?       — Да будь ты трижды магом! Со всеми не сладишь! — эльфы обнажили оружие, краснолюды поудобнее перехватили рукояти небольших секир.       Главарь вновь замахнулся клинком. Маг ушел от удара и на этот раз. Обернув магией левую руку, чародей отбил атаки, посыпавшиеся на него со всех сторон. Использовать его излюбленный огонь в качестве оружия в замкнутом пространстве, наполненным сухим зерном, было слишком опасно. Даррен сконцентрировался — правая ладонь чародея засветилась голубым светом. В помещении резко похолодало. Выбросив вперед собранную энергию, Крон приморозил к эфесам мечей руки двоим нападающим эльфам. Затем ударом ноги разбил превратившееся в ледышку оружие, вместе с кистями. Эльфы взвыли. Противников стало меньше. Глаза волшебника вспыхнули. Зашкаливший адреналин, помноженный на магию, ускорил чародея до невозможности. Он не любил убивать, особенно собственными руками, но если начинал, его нельзя было остановить никакими силами.       Ломая руками мечи, проламывая черепа и отрывая руки, маг оставался спокоен и холоден. В живых остался только эльф-главарь, единственный из всей восьмерки, кого маг не хотел убивать. По крайней мере, пока. Остроухий попятился к выходу, но Крон, магией выбив оружие из дрожащих рук, приморозил противника к полу.       Кровь покрывала чародея с ног до головы. Попытавшись стереть ее с лица, маг сделал только хуже, размазав и ускорив засыхание.       Крон подошел к эльфу и сорвал с его шеи защитный амулет:       — Ну? Сам добром все расскажешь, или мне достать информацию прямо из твоего мозга?       — Я ничего тебе не скажу, маг, — прошипел эльф, с трудом шевеля языком от боли.       — Мое дело предложить — твое дело отказаться, — пожал плечами Даррен и положил ладонь на лоб эльфа.       Оставлять его в живых Крон не собирался, поэтому работал грубо. Когда маг закончил, эльф сравнялся в интеллекте с растением. Чародей добил его просто из жалости. Оглядев место бойни и вспомнив, за чем он вообще сюда пришел, Даррен поискал ведро и набрал в него зерна.       Серый жеребец промок окончательно и стоял, опустив голову. Взяв поводья, маг завел его под арку. Поставив ведро с кормом на землю, Даррен расстегнул подпругу, снял седло со спины коня и положил его у стены. Жеребец уже хрустел зерном, помахивая хвостом и не обращая внимания на действия человека. Высушив коня магией и, воззвав к Великому Солнцу, чтобы скотина не заболела, чародей сел на мостовую, прислонившись спиной к стене. Дождь еще лил и, судя по всему, не собирался прекращаться. Посмотрев на свои ладони, испачканные в крови, и тяжело вздохнув, Даррен откинул голову на стену и закрыл глаза. Сведения, полученные от эльфа, вызывали у него неоднозначные чувства.       Маг вообще крайне редко сомневался в чем-либо. Он всегда руководствовался железным принципом «Делай что должен, и будь что будет». А что он должен делать — чародей всегда прекрасно знал.       «С одной стороны, вполне ожидаемо, что Йорвета хотят убить не только люди, но и сородичи. Если война закончится, чем займутся скоя'таэли, которые кроме злобы и ненависти ничего не знают? А Йорвет пытается лишить их единственного, что держит их на этом свете. Благо, на складе была вся банда смутьянов. Я должен защищать Йорвета, но сообщать ему о том, что я сейчас узнал, не обязан. У него и так достаточно хлопот и без проверки рядов скоя'таэлей на лояльность. Скорей бы добраться до Дол Блатанна. И где, черт побери, Дамиан?!»

***

      Иорвет лежал на шкуре, уставившись в потолок. Чародейка сидела рядом, обхватив руками колени, и смотрела на огонь. Было тихо, только шумел за окном дождь, да потрескивали дрова в камине. Эльф задремал, а Лорилея думала о Даррене.       Она не встречала никого более одинокого, чем чародей, а единственным местом, которое он называл «домом», была обложенная двимеритом камера в подвалах Института. Иногда он заезжал туда между заданиями, чтобы отдохнуть. Лорилея никогда там не была, но ей почему-то представлялись голые стены, с вделанными в них двимеритовыми же кандалами. Знала бы она, как недалека от истины.       Даррен очень тепло относится к ней, но чем она сумела согреть его ледяное сердце, волшебница не понимала. Чародейка была в курсе, что у него есть несколько любовниц по всей Империи, которые регулярно менялись по абсолютно разным причинам, вплоть до смены времен года. Связь с ней он долгие годы скрывал, и то, что он поддерживает с ней отношения почти шестнадцать лет, было крайне несвойственным для Крона.       Сама Лорилея по-своему любила чародея. Рядом с ним она могла не думать о том моменте, когда она, как и все «мозголомы», сойдет с ума и превратится в безмозглый кусок мяса, который лишат жизни лишь из сострадания. Произойдет это через год, десять или сто лет — никто сказать не мог, но статистика была печальной. Крона от этой участи уберегала лишь неестественность его способностей.        Крон не имел ничего своего. Его полностью содержала Империя. Она же держала чародея в ежовых рукавицах. Лорилея тоже чувствовала за собой контроль, но все-таки не столь бдительный, как за магом. Со стороны казалось, что у Крона есть все, чего только можно пожелать. Не было только одного — свободы.       Он был и оставался для нее самым близким и родным человеком на всей земле. Просыпаясь в его руках, девушка чувствовала, что у нее есть зачем жить дальше. И она на многое бы пошла, чтобы помочь магу обрести волю. Проблема состояла в том, что Крон помощи не желал и не принимал. Добро ему надо было причинять насильно. Вопреки его желанию.