Во имя Праймаса

Нокаут шёл по территории главного госпиталя Парадрона, проклиная запрет на трансформацию и передвижение в альтформе на территории клиники. Госпиталь напоминал почти что отдельный небольшой городок. Множество корпусов, свои стартовые площадки для медицинских крейсеров, кристаллические парки и аллеи с мозаичными дорожками, даже фонтаны кое-где установлены. Всё для того, чтобы восстановление повреждённых трансформеров проходило с максимальным комфортом. Естественно, запрет на передвижение в альтформах также был введён исходя из интересов проходящих реабилитацию. Ибо многие из пациентов были лишены этой функции из-за полученных травм, а значит, созерцание чужого полного функционала могло пагубно воздействовать на нестабильную нейросеть. Он всё это понимал, разумеется. Но расстояния! Здесь были чудовищные расстояния. Нокаут пожалел, что не взял пассажирский катер ещё в космопорте. Но он просто устал, а потому даже не вспомнил о здешних порядках. Сейчас бы уже приземлился на стартплощадку около нужного корпуса, а не месил бы своими серво пыль пешеходных дорожек. Старскрим в конец его загоняет! Скоро он будет впадать в стазис во время движения, помяните его слова! Только закончил инструктаж медперсонала в Восе, как будто не могли найти другого консультанта, и на тебе — новое задание! Сейчас он должен был лично ознакомиться с историями лечения группы трансформеров, реабилитация которых на Парадроне заканчивалась, и их переводили под бдительное око Нокаута на Кибертрон. Как будто он не мог запросить необходимые документы по сети! Но нет, здесь же столь трепетно опекаемые Старскримом сикеры присутствовали, так что, только самому, только под его, Нокаута, личную ответственность! Нокаут сверился со встроенным навигатором и мысленно застонал. Ещё мимо целых трёх корпусов топать. А корпуса здесь были что кварталы в Айаконе. Неожиданно сбоку, среди кристаллических деревьев, мелькнуло что-то до боли знакомое, такое же яркое и ясное как небо над Парадроном. Медик остановился. Помедлив немного, он всё же решился уточнить, что именно сумело привлечь его внимание. Хватило всего нескольких шагов, чтобы Нокаут увидел за достаточно густым кустарником сидящего перед журчащим фонтаном трансформера со слишком хорошо знакомым сине-голубым корпусом. Эти обводы колёс, это плавные тягучие линии корпуса и сочные цвета, известные почти каждому кибертронцу, было просто невозможно не узнать. — Блэр? — не скрывая изумления от столь неожиданной встречи, окликнул старого знакомого Нокаут. Сидящий трансформер вздрогнул и оглянулся. Заметив главного медика десептиконов, мех медленно и неуклюже поднялся с невысокой скамьи. Искра Нокаута пропустила пульсацию. Сервопривод известного гонщика от супинатора и до бедра был закреплён в специальную конструкцию, облегчающую сращивание систем, а на месте тонкой талии теперь "красовался" уродливый корсет. Медкон быстрым шагом преодолел расстояние до автобота и деловито осмотрел те повреждения, что были на виду. — Скинули с трассы на втором круге, — неловко улыбнулся гонщик. — Вижу, — хмуро отозвался Нокаут. — Конечно, заявление в корпус правопорядка не подал? Тебя же не первый раз пытаются отправить к Праймасу, не могу понять, почему ты спускаешь это безобразие на тормозах? — Я понимаю их мотивы, — тихо ответил Блэр, его шлем с небольшими локаторами в виде стилизованных крыльев понуро опустился. — Понимает он, — ворчал медик, в этот момент как никто другой понимая обычно раздражительного Рэтчета. Автоботы все как один ненормальные! — И когда же сие прискорбное событие произошло? — Три ротации назад, на главном заезде. Разве ты не знаешь? Ты же не пропускал ни один старт, я всегда видел тебя на трибунах. — Ясно. Я был в Восе. Командировка, — коротко пояснил Нокаут, про себя удивившись, что Блэр, оказывается, каждый раз замечал его присутствие на гонках. — Понимаешь ли, командующий Старскрим считает, что у меня слишком много свободного времени, раз я успеваю что-то помимо подзарядок на собственной ремонтной платформе. Лавры Рэтчета ему явно не дают покоя. Блэр согласно кивнул и неожиданно замялся. Нокаут тоже молчал, отчаянно пытаясь придумать тему для продолжения разговора и не находя такую. Он просто не знал о чём можно говорить с живой легендой всех кибертронцев. — Знаешь что, ты сядь для начала, — если боишься прослыть бескультурным идиотом, то просто придерживайся проверенной тактики. Это не раз выручало, а потому Нокаут прибегнул к старой тактике и на этот раз. — Как медик я тебе ответственно заявляю, что сейчас твою конечность лучше не нагружать. Блэр тут же сел обратно на скамью, причём его красивые губы тронула весьма стеснительная улыбка. Подумать только, изумился Нокаут, одни готовы его носить на манипуляторах, другие из корпусов выпрыгивают чтобы отправить в деактив, его имя с придыханием произносят в любом закоулке самого дальнего планетоида, его лицевая не сходит с рекламных плакатов, а этот непостижимый трансформер до сих пор не научился быть напористым. Медкон присел рядом с фаворитом. — Как же ты не отследил? — Их было двое. Не ожидал, - пожал плечами синий мех. — А почему здесь? Судя по характеру травм ни эндоскелет, ни нейросети не задеты. — Здесь пропускная система строгая, — ещё больше смутился Блэр. — Понятно, — понимающе хмыкнул Нокаут. — Прячешь от поклонников? — Больше от прессы. Хотя, и от этих тоже. — Неужели тебе настолько претит слава? — наконец задал давно мучивший его вопрос медик. — Но если тебе всё это не по нраву, то зачем тогда участвовать в гонках? Ты же лучший. Твои рекорды можешь побить только ты сам. Вполне закономерно, что будут толпы фанатов, что тебя будут снимать для головизора и использовать твоё имя... да хоть в рекламе присадок для спарков! — Я просто не могу без скорости, без трека, — признался гонщик. — Знаешь, я ведь пытался. Но долго продержаться не получилось. Я говорил с сикерами. Видимо, у меня такая же зависимость от скорости, от чувства покрытия трека под колёсами, как у них от неба, — Блэр смотрел прямо и абсолютно бесхитростно. — Тогда попробуй абстрагироваться от того, что неприятно. У тебя же есть твои ученики? Брат вроде раньше помогал. Что-то я давно его, кстати, не вижу. — Он перебрался на Литон, после того как разошёлся с партнёром. Не смог остаться в Айаконе, сказал, слишком многое напоминает о прошлом. А я не решился возражать. Видел, что ему тяжело, и ничего больше не радует. — Прямо как у меня, — вырвалось у Нокаута. Неожиданно подумалось, а может быть тоже всё бросить и уехать... да хотя бы на тот же Торкулон? Может это и правда спасёт от той пустоты в искре, что поселилась внутри с того самого момента, как партнёр впервые уехал на дальние рубежи? Он потом возвращался, конечно, но затем всё равно сбегал на передовые. Драйв. Так продолжалось долго, пока однажды его сигнал окончательно не пропал из эфира. Нокаут знал, что партнёр актив: услышал как-то разговор бывших сослуживцев. Но посылать зов не стал. Да и зачем? Если искра второго как и прежде рвётся в бой, если ему здесь скучно, то смысл пытаться удерживать? Вот только процессор всё понимал, думал правильно, а искра просто чувствовала и рвалась от боли, невысказанной обиды. — У тебя? — вопрос Блэра, произнесённый с искренним удивлением, выдернул Нокаута из размышлений. — Разве твой партнёр тоже... — Да. Он тоже ушёл. И уже давно. Нет, он, конечно, звал за собою на дальние рубежи. Но я этой войной сыт уже по самые обводы. Я медик, а не штурмовик. А ему... ему было плохо здесь. Как он всегда говорил, что он тут ржавеет. Постоянно грезил о новых стычках, победах, драках. Тем более сейчас военным хорошо платят. Сейчас можно быть героем и заодно стать весьма состоятельным трансформером. — Но разве можно вот так вот уйти от того, кому отдал свою искру? У брата было временное партнёрство, скорее даже временное сотрудничество. Просто он рассчитывал, что со временем это станет нечто большим. И всё равно его ломало, когда он остался один. — Видимо, у нас было так же. У нас не было синхронизации искр. Вообще никакой синхронизации. Просто нам было... комфортно около друг друга. Комфорт закончился — пара распалась, — горько улыбнулся Нокаут как заворожённый наблюдая за переливающимися в лучах подсветки водой. — А тут вот тебя послушал и подумал, а может твой брат как раз прав? И если тяжело здесь, надоело каждый орн начинать заново, как будто ничего и не было, может и правда стоит сменить обстановку? Хотя бы город сменить... вот и Старскрим звал на должность главврача в Вос. — Ты же в Айаконе главврач центральной больницы? — Номинально, — отмахнулся медик. — Фактически главный там Рэтчет. Только ему лишние звания без надобности. — Что же ты будешь делать в Восе? Колёсный среди крылатых... — Ну, я же там не один колёсный буду. Колёсных там хватает на самом деле. Одно плохо, трека там нет, даже тренировочного. И гонок не проводят, — Нокаут вдруг весело подмигнул Блэру. — Хотя, с моими-то доходами, построю себе свой собственный трек, и уж на нём-то я точно буду первым! — Нокаут, так ты в любительских скоростных заездах перестал участвовать потому что... проигрывал, а не потому, что надоело? — догадался Блэр. — Я всегда считал, что это для тебя было всего лишь праздным развлечением. Прости! — За что? — медкон немного опешил от подобного поворота беседы. — Я должен был догадаться. Видел же, что ты не просто так круги нарезаешь, что выкладываешься. Но никогда не задумывался, что ты на трек приходишь не напряжение после смены сбросить, а бороться за первое место, — синий гонщик испытующе смотрел на собеседника, уже совсем по-другому оценивая некоторые проапгрейженные или заменённые части корпуса. — Я по многим причинам бросил это дело, — примирительно улыбнулся медик. — Да и несерьёзно это всё, потому что я вроде один из ведущих медиков. На меня постоянно командование ругалось, когда гонять срывался. Ну и проигрывал часто, чего врать-то? Три раза только первым пришёл. — Я знаю. — Знаешь? — Я всегда смотрел твои заезды. Мне было интересно. — Хм. — Ты пару раз снимался. Это из-за Санстрикера и Сайдсвайпа? — Не хотелось корпусом рисковать, — рассмеялся Нокаут. — По одиночке с ними на трассе ещё можно справиться, и то удовольствие ниже среднего. А уж когда они парой прикатывали на трек... Нет уж, спасибо. Эта парочка же никого кроме друг друга не видит, правила нарушают, с трека выкидывают не моргнув окуляром! А меня всё-таки пациенты ждут в клинике. — Близнецы — они такие, — так же широко заулыбался Блэр. И медик поразился как сразу преобразился фейсплейт гонщика. "А он всё-таки поразительно красивый!" — Нокаут с интересом изучал сияющую напротив синюю оптику, искреннюю открытую улыбку на резковатой лицевой. Блэр был красивым не как кумир, не как недостижимый идеал, а просто как самый обычный мех. Очень одинокий мех, вдруг понял Нокаут. И очень несчастный. — Что-то не так? — спохватился синий гонщик, заметив отразившееся изумление в красных оптосенсорах десептикона. — Мне вызов по закрытой линии пришёл, — соврал Нокаут, избегая неудобного для себя вопроса. — Меня уже ищут. — Прости, что задержал! — тут же извинился Блэр, предпринимая попытку подняться. Нокаут порывисто встал, и положив свой манипулятор на плечо фаворита, удержал того на месте. Тепло чужого корпуса было на удивление приятным. А шлак, была не была! — Блэр, я с удовольствием пропустил бы с тобой кубик другой энергона как закончу дела! Ты не против? — Нет! Я буду рад твоей компании, — в синей оптике мелькнула неподдельная радость. — Отлично! Тогда скинь мне частоту своей линии. Как закончу, я с тобой свяжусь. Внеся в банк данных одну из самых засекреченных частот на всём Кибертроне, Нокаут, полностью удовлетворённый, удалился. Вот так удача! Даже у ближайших соратников Блэра не было личной частоты синего гонщика. А вот ему, десептикону, автобот доверился. *** Баррикейд с усилием гонял воздух по вентсистемам. Он любил спарринги с Броулом. И, хотя они уже отлично знали тактику друг друга, оба всё ещё могли удивить! Вот и сейчас, обманчиво неуклюжий и мощный боевикон стремительно прыгнул влево, упал, и прокатившись по поверхности тренировочной площадки, сумел-таки выполнить одну из самых безумных подсечек на памяти разведчика. Баррикейд мгновенно рухнул вниз, даже не пытаясь удержать равновесие при таком мощном ударе по серво, но всё-таки попытался сгруппироваться ещё в падении. Не получилось. Он тяжело приземлился рядом с Броулом, но дотянуться своим гиролезвием до корпуса противника уже не успел. Огромные боевые когти танк-формера были прижаты к топлипроводам на шее разведчика. Боевикон, хищно скалясь, приподнялся, удерживая огромную лапищу на пульсирующих топлипроводах. — Ну что, Кейд, снова я тебя сделал, а? — Ничего, в следующий раз я сравняю счёт, — усмехнулся Баррикейд, оставаясь неподвижным. Он жертва — он проиграл — он это осознавал. Даже в тренировочном спарринге. Броул хохотнул, отпустил противника и легко поднялся оправляя броню, поправляя оружие. Баррикейд одним плавным стремительным движением повторил за победителем подъём, также приводя в порядок свой корпус. — По кубику? Я угощаю, — у них с Броулом это уже вошло в привычку. Если они дрались в паре, то победивший всегда угощал побеждённого энергоном, пока системы остывали после боя. Баррикейд даже отвечать не стал, идя вслед за боевиконом к заправочной части базы. Броул получил два приличных кубика, окинул взглядом уныло сереющий пустой отсек подзаправки и двинулся обратно на улицу. Они устроились недалеко от входа в корпус, усевшись на высокий плоский камень в тени стены, и молча стали потягивать каждый свою порцию. Впереди раскинулись тренировочные поля, взлётно-посадочные полосы, грузовые площадки. На базе кипела жизнь, как и всегда. — Когда вы отчаливаете? — спросил Баррикейд. — Через ротацию. Не понимаю, почему ты не хочешь с нами. Я хорошо тебя изучил, ты любишь риск не хуже каждого из нас, также любишь пускать на запчасти противника. И эта мирная жизнь не для тебя. Ты боец, а не тупая болванка, которую периодически будут ронять на рингах. Дальние рубежи, где всё ещё идут сражения и будут идти всегда — вот твоя стихия! Когда, устав, захочешь уйти от всего этого — это одно. Но когда запах энергона клинит все системы, а ты упорно делаешь вид, что ты мирный ржавый болт, это совсем другое, — Броул в упор уставился на разведчика. — Командование решило... — На болт командование! — взревел Броул. — Мне-то аудиодатчики не забивай своими помехами! Ты прекрасно знаешь, если ты подойдёшь к Блэкауту лично и подашь рапорт о переводе в штурмовую группу, он тут же примет тебя обратно, да ещё опечатает личным кодом на время переброски на место, чтобы не спёрли. Командование идёт на поводу у летучек. А летучками вертит Рэмджет в этом вопросе. Ещё бы, вторая тройка кибертронских ВВС, и всего-то просьба удержать за группой... кстати, кем ты при них числишься? Траст и Дёрдж тебя вообще принципиально игнорируют, а Рэмджет вспоминает только тогда, когда его левый дожигатель так решит! Шлак, Кейд, какого юникроновского шарка ты связался с сикерами, тем более с самым полным придурком среди них? — Броул, мы этот вопрос уже обсуждали. И вроде как договорились не возвращаться к подобному разговору, — досадливо поморщился Баррикейд. Особенно обидно было от того, что возразить боевому товарищу было совершенно нечего. — Э! Так когда это было! Сейчас времена и правила игры изменились. Сейчас Рэмджет вряд ли прибегнет к полёту с твоим корпусом меж звёзд и демонстрацией такой далёкой земли как к весомому аргументу в пользу ваших... эээ... отношений. Сейчас за это и под трибунал можно пойти. Как бы Старскрим ни благоволил к сикерам, но он подобного произвола терпеть не будет. А если до Лидера дойдёт, то от корпуса вообще одна стружка останется. — Броул, я не боюсь его. Это другое. — Да? А чего же тогда сдал свои позиции и остался рядом с этой летающей гайкой? — Я остался по другой причине. Не из-за страха быть скинутым вниз, хотя, Рэмджет без сомнения так бы и поступил. А потому, что он вообще прибегнул к такому приёму. — Не понимаю, — покачал шлемом Броул. — Ты извращенец? — С Рэмджетом станешь, — хмыкнул Баррикейд. — Но всё проще. Просто нам хорошо друг с другом. На их отношения внутри триады я никогда и не претендовал. — А ты и не мог, — отрезал боевикон, зло отвернувшись. Сманить талантливого разведчика в свой отряд опять не получилось. — Тебя даже к столу сикерскому в заправке не подпустят. Рэмджет держит тебя на расстоянии и на коротком поводке одновременно. Сам развлекается и с солётниками, и с сексботами в барах, и вообще на сторону ходит, а ты как нулевка криостатная ждёшь его в отсеке и не смеешь сделать шаг ни вправо ни влево. — Он никогда не запрещал мне коннекты на стороне, — начал заводиться Баррикейд. — Конечно не запрещал! Только планомерно уничтожал всех, на кого ты клал всё это время свою оптику, — фыркнул Броул. — Пока ты сам не отучился смотреть на сторону. Ты как киберушка у него под боком, только что разговаривать умеешь. На этом боевикон, видимо, решил, что разговор окончен. Отбросив в сторону опустошённый куб, Броул потопал в сторону своего корпуса: собирать барахло и готовиться к дальнему перелёту в родную стихию к перестрелкам, рваным ранам, поверженным врагам. Баррикейд грязно выругался. Броул понятия не имел ни о корректности, ни о чувстве такта. Конечно, все десептиконы этим грешили, но были среди них неплохие политики, которые и умолчать могли, и недоговорить когда надо. Но только не Броул. Он прям и честен что ржа на твоём корпусе. Не хочешь слышать неприглядную правду? Не подходи к Броулу. Всё просто. *** Сверху послышался знакомый рёв двигателей, следом раздался звук включённых дожигателей. На стартовую площадку прибыла вторая тройка. Баррикейд не двинулся с места. Слова Броула всё ещё бередили его искру, отзываясь болью в нейросети. Киберушка. Обычная домашняя киберушка, которой бросают коннект как лакомство за хорошее поведение. И которая всегда рада видеть своего хозяина. Хозяина — не партнёра. В этот момент до Баррикейда отчётливо дошло, что теперь их отношения с ведомым Траста выглядят именно подобным образом. И если когда-то это было обоюдно заинтересованное сотрудничество, некое временное партнёрство, чтобы скоротать свободные циклы между регулярными заданиями, вылетами, боями, то со временем Баррикейд подсел на Рэмджета, как на ядрёный синтетик. Несомненно, сикера такое положение вещей вполне устраивало. Всегда готовый порт в полном его распоряжении, абсолютно бесплатный и готовый на все безумства. Процессор перехватчика эту новость нехотя обработал, логические цепи с выводами владельца согласились, но искра верить упорно отказывалась. Баррикейд стремительно поднялся: он хотел видеть партнёра. Он упорно продолжал считать Рэмджета своим партнёром, пусть и временным. Трансформировавшись в спорткар, очень напоминающей и формами и расцветкой альтформы кибертронского патруля, разведчик в несколько кликов домчался до стартовой площадки. Сикеры держались друг друга, стоя тесной стайкой; Рэмджет приобнимал за талию Траста, увлечённо рассказывающего другим Ищущим как их триада красиво сделала на взлёте команду Охотников. Траст умел говорить красиво, вдохновенно, любил быть в центре внимания и удерживать слушателей вокруг себя. Вот и сейчас его речь сорвала как и всегда громкие смешки и улюлюканье. Они с Рамджетом и смотрелись красиво, вызывающе: два точёных серебристых корпуса — один с монохромными вставками и полосками на крыльях, другой с ярко-бордовыми плечевыми накладками и полосками. Позади них стоял невзрачный серебристо-серый Дёрдж, как всегда держащийся позади сотриадников и со снисходительной полуулыбкой внимая очередной браваде командира. Рэмджет сразу же почувствовал взгляд Баррикейда: немного повернул шлем, скользнул по разведчику безразличной красной оптикой и снова засмеялся очередной шутке ведущего, окончательно отвернувшись к собратьям по крылу. Баррикейд же ощутил как внутри корпуса разрастается пустота; что-то важное, нужное для него самого, только что было окончательно доломано. Он обвёл пустым взглядом пёструю элиту вооружённых сил десептиконов, над которой так тряслось командование. Несомненно, сикеры всегда были и оставались самыми прекрасными созданиями. Гордые, красивые, изящные словно стальные небесные птицы, и такие же недостижимые. По крайней мере для таких колёсных дураков как он сам, позволивших себе гоняться за несбыточной мечтой. Неожиданно Баррикейд встретился окулярами с красной оптикой Дёрджа. Ищущий смотрел немного иронично и с явной жалостью, как будто спрашивал, неужели до тебя только что дошло, колёсный, что ты не пара крылатому сыну Воса? Разведчик развернулся и, приняв свою альтформу, с рыком умчался в темноту. *** Баррикейд отлично провёл время в ближайшем баре, конкретно наэнергонившись в компании знакомых штурмовиков, сняв хорошенького новенького сексбота. Предварительно он облапал того ещё за столом, приняв решение, что уж если отрываться, то на полную катушку. В конце пирушки десептикон утянул на верх свой смазливый трофей, в снимаемые отсеки, решив получить удовольствие по полной программе. Сбросив напряжение, восполнив недостаток топлива, с медленно работающим процессором, несколько джооров спустя Баррикейд наконец-то вернулся на базу. Он с трудом ввалился в личную кварту, зацепившись о косяк когтями, стараясь удержать равновесие. Но как только мех перешагнул порог, по датчикам хлестанули слишком знакомые энергополя Рэмджета. Баррикейд протянул манипулятор и стукнул кулаком по управляющей панели. Мягкий, приглушённый свет лениво наполнил небольшое пространство, осветив вальяжно развалившуюся на подзарядной платформе стройную фигуру истребителя. — Развлекаешься, — не спрашивал, а утверждал Рэмджет, вызывающе глядя в оптику разведчика. — Имею право, — рыкнул в ответ Баррикейд, закрывая отсек и проходя к нише в стене, где хранил немудрёные ремонтные инструменты. — Ты же встретил меня, так что прекрасно знал, максимум через несколько бриймов я освобожусь. Зачем же заблокировал комлинк и... — тут сикер замер и как будто принюхался. Алое пламя взгляда зло разгоралось: Рэмджет догадался просканировать энергополе приятеля. — Значит, нахлестаться в сомнительной компании энергона уже мало, — резюмировал свои исследования Ищущий, с опасной ленцой растягивая слова. — Тебе потребовалось обтираться своим корпусом о дешёвую шлюху. — Что делать. Приходится развлекаться в такой компании какая есть, раз более подходящей не имею, — Баррикейд решил ответить только на первую часть высказанных претензий, благоразумно проигнорировав вторую. — А чем в качестве подходящей компании тебя не устраиваю я? Или перестал соответствовать запросам колёсного? — Да, как-то так. Мне стало мало просто коннектов, — Баррикейд резко обернулся. Гнев медленно затапливал все системы, хотя, мех отлично понимал, что всё его недовольство абсолютно безосновательно. — Ты держишь меня около себя как того же сексбота, о ком только что так пренебрежительно отозвался. Только для личного пользования. Ты максимально изолировал меня от остальных бойцов, обрубил все прежние связи, держишь буквально в изоляции. Видимо для того, чтобы соблазнов гульнуть на сторону возникало как можно меньше. Разве не так? — Не в моих привычках делиться, — не стал отрицать очевидного Рэмджет. — Но я тебя связанным сюда не тащил. Твой перевод был делом добровольным. Не был бы согласен, не ставил бы соглашение под договором. Баррикейд скривился. Здесь сикер был абсолютно прав. Да и чего он тут встал в позу? Всё это время с ним обращались ровно так, как он позволял. — Да, ты прав. Но сейчас всё изменилось. Теперь мне мало того, что было, — упрямо стоял на своём разведчик, исподлобья изучая всё ещё расслабленно сидящего на платформе Рэмджета. — И что же ты теперь ждёшь от меня? Свиданий под Лунами, энергон на платформу после перезарядки, масляных ванн? А может, ты мечтаешь о заключении постоянного партнёрства, общую бэту и походы в торговый центр за спарковскими присадками? Так ты адресом ошибся, Баррикейд. За подобным омывателем, размазанным в умилении по фейсплету, к автоботам следует обращаться. Десептиконы подобной раскалибровкой процессора не страдают, тем более сикеры. На Старскрима и его крылатую партнёршу не смотри. Она не автобот, не колёсная и даже не трансформер. История их воссоединения известна всем. Отношения между сикерами — это отношения между сикерами. Даже с шаттлами и Охотниками не то. Они просто... крылатые. Но они хотя бы крылатые. Постоянное партнёрство между сикером и колёсным — моветон. Временное — пожалуйста, сколько угодно. Не возбраняется. — Возбраняется кем? — едко поинтересовался Баррикейд, для которого столь продолжительная лекция была ни к чему: всё это он знал отлично и без Рэмджета. — Обществом. Ищущими. Ни один из нас никогда не пойдёт на разрыв устоявшихся связей. Сикер всегда выберет сикера для заключения постоянного партнёрства. Исключений не бывает. — А как же те бэты от колёсных, что случай от случая всплывают в подотчётах спаркариумов, где явно превалируют сикерские ТНК? Я лично видел таких в Дневных Центрах. — Вне закона, — отрезал Рэмджет. — Сикеры таких никогда не признают. Нагулянные на стороне спарки никого не волнуют. Если столь много тех, кто желает заполучить на свою платформу Ищущего, то зачем отказывать жаждущим? Расчётливая, злая усмешка исказила красивый серебристый рот. Баррикейд промолчал. А и правда, что на эту горькую правду можно было возразить? Ведь и самого Рэмджета на его собственной платформе никогда бы не было, если бы Баррикейд самолично не предложил себя в качестве принимающего. Их отношения со вздорным истребителем насчитывали уже почти миллион астроциклов. Баррикейду когда-то понравилась безбашенность чёрно-белой летучки, что дрался ради самой драки, не особо утруждая себя делением на своих или чужих у себя на пути. Он никогда никому не прикрывал тыл, ни разу не вернулся за ранеными, никогда не строил из себя ревнителя десептиконовских традиций; Рэмджет вообще ничего из себя не строил. Никогда. Он просто функционировал, развлекался, не всегда безобидно для окружающих, и отработанным лил сверху на всех несогласных. Баррикейд был уверен, что сикеру было по большому счёту до болта и на политику и на то, на чьей стороне воевать. И если бы Траст с Дёрджем в своё время выбрали бы автоботов, то монохромного истребителя ни разу не смутил бы даже тот неприятный факт, что их тройка поднималась бы в поднебесье в гордом одиночестве. Единственное, что всегда волновало этого во всех смыслах странного трансформера, так это его триада. Но это было настолько чисто сикерское, прописанное во всех прошивках, программах и базовых функциях летунов, что не вызывало вопросов даже у дронов. Но именно Баррикейду удалось-таки привлечь внимание Рэмджета, хотя тот особо ничего и не делал для подобного шага. Видимо, сикеру тоже импонировало бесстрашие на гране фола молодого перехватчика. Баррикейд всегда жил одним орном, не загадывая и не строя планов. Он рисковал — ибо любил риск, он дрался — так как любил драки. Правда, за Мегатроном бывший полицейский пошёл совершенно сознательно, как и ревностно соблюдал все немудрёные правила десептиконов. Спины соратников в бою он, бывало, и прикрывал, а вот за ранеными так же не возвращался. И в ответ никогда не ждал сочувствия в свой адрес. Баррикейд всегда был как киберкот: гулял сам по себе по своим многочисленным заданиям и вылазкам и возвращался в одно и тоже место — свой жилой отсек. Всегда. До того самого момента, как однажды пересеклись взглядами монохромный сикер и колёсный перехватчик. Больше Баррикейд никогда не гулял сам по себе. Он всегда был под бдительным контролем, хотя и не сразу осознал сей неприглядный факт. С того самого клика он больше не принадлежал себе. Спустя время до разведчика запоздало дошло, что Ищущий просто напросто стал считать его своей законной добычей. Весьма удобной собственностью, что заботится о себе сама и всегда к его услугам. А когда Баррикейд решил было возмутиться такому унизительному положению вещей, то был неприятно удивлён: сикер, оказывается, умел неплохо убеждать. Особенно доходчиво это выглядело среди облаков, когда поверхность планеты еле различается в сизой дымке. Именно тогда Баррикейд опрометчиво решил, что подобная вспышка гнева Ищущего говорит не о чём ином как о зарождающихся чувствах, в которых крылатый воин поднебесья пока не готов признаться даже себе самому. И он остался. Позволил взять себя "под крыло". Подобное даже льстило. Со временем, правда, разведчик понял, насколько сильно он ошибался. Нет, Рэмджет не врал ему. Ни разу. Он просто развлекался и хорошо проводил время в его компании, коротая унылые перерывы между миссиями. Баррикейд просто стал его дурной привычкой, олицетворением низменных желаний. Ничего личного. Сикер не допускал даже мысли, что послушная игрушка однажды решит уйти. Всё было слишком удобным, чтобы разрушать сложившийся порядок. На этом все высокие чувства и заканчивались. — Рэмджет, я всё понял. И довольно давно, смею тебя уверить. Другое дело, что сейчас наши с тобою отношения как они есть полностью себя изжили. Для меня изжили. Я хочу большего. Я ищу большего. И да, я хочу партнёра. Партнёра, а не временного сожителя. — Правда? — издевательски протянул сикер, закидывая ногу на ногу, и обнимая острое колено тонкими серво. — И кому же ты предложишь себя как постоянного партнёра? Ни один десептикон, хоть что-то представляющий из себя, никогда не потерпит рядом с собой того, кто столь продолжительный срок довольствовался местом с краю сикерской триады. Второй сикерской триады. Одни побоятся нажить врага в моём фейсплете, другие просто напросто побрезгуют подбирать чужую отработку. В виду сложившихся обстоятельств ты сможешь рассчитывать только на партнёрство с самым простым бойцом или рекрутом. Но тебя это вряд ли устроит, правда, Кейд? За всё это время я тоже неплохо тебя изучил. Обыденность и ты — вещи несовместимые. Тебя тянет к ярким, харизматичным мехам. Но для этой касты ты уже давно не представляешь лакомой наживки. Вторсырьё никому не интересно. Хотя, конечно, всегда остаётся шанс податься к автоботам. Может быть там тебя пожалеют. Правда, на равноправное партнёрство я бы и в этом случае особо не рассчитывал, но вдруг кто решит пригреть отверженного у себя под боком. Автоботы всегда любили жалеть и спасать. Баррикейд стоял молча, скрипя клыками и сжимая кулаки так, что трещал металл. Слышать нелестное мнение о самом себе как всего лишь о второсортной шлюхе было обидно. Обидно и больно. И ведь сам был виноват. Вкруговую. Сам. Винить некого. Рэмджет только описывает ситуацию так, как видит её не только сам сикер, но и все вокруг. Допрыгался, Кейд. Доигрался. — Подумай ещё раз, Кейд, — истребитель как будто подслушивал мысли перехватчика, гаденько ухмыляясь. — Уходя от меня ты ничего взамен не приобретаешь. Зато теряешь слишком много. Обратно ведь дороги не будет. Я не автобот, я никогда не прощаю, и ты это знаешь. — Можно подумать, ты сможешь простить мне этот разговор, — не удержался от шпильки Баррикейд. — А и прощать нечего, — философски пожал плечами Рэмджет. — Обычное утрясание условий договора. Или пересмотр некоторых его пунктов. Дежурные формальности. — Хочешь предоставить мне немного больше свободы? — усмехнулся разведчик. — Это можно обсудить. — Нет, Рэмджет. Я хочу её целиком. Свободу. Без тебя. Сикер медленно встал и подошёл к Баррикейду. Его оптика светила всей палитрой красного безумия. Разведчик внутренне был готов к удару, но всё-таки пропустил его. Фейсплейт обожгло болью как от ожога, а рот тут же наполнился энергоном из разорванных магистралей. Рэмджет вложил в прощальный удар почти всю свою силу. — Считай, что контракт расторгнут, — холодно бросил Ищущий через плечо, словно плюнул, поспешно покидая чужой отсек. Баррикейд с глухим стоном, сполз вниз по стене и откинул шлем назад. Что ж, Броул как всегда оказался прав: Рэмджет не рискнул нарываться на неприятности, хотя раньше, до перемирия, просто пристрелил бы на месте бунтующего колёсного. Правда, уязвлённый сикер наверняка оставил ему на прощание и в назидание хороший шрам, а то и несколько. Но в целом разведчик был доволен. Он ещё очень легко отделался: несколько шрамов — незначительная плата за серьёзные ошибки прошлого. Теперь нужно было донести свои ржавые останки до Хука и отправить сообщение Броулу. Боевой товарищ споро подготовит все необходимые документы для скорейшего перевода в отряд штурмовиков. *** Нокаут заглянул в электронный журнал, в надежде не найти там ни одного ожидающего своей очереди на приём пациента. Он устал. Очень сильно устал. И вчера в кои-то веки сорвался на Старскрима, заявив, что пока он остаётся единственным медиком на все манипуляторы среди десептиконов, не считая Хука, а быть везде и сразу пока не научился даже конструктикон. И даже если забыть про отдых как опцию, перезарядку и личную жизнь, то он по определению не сможет быть везде, где его желают видеть. Главнокомандующий ВВС не извинился — Старскрим и извинения были несовместимы по определению — но список предстоящих служебных командировок для Нокаута отменил. И на том спасибо! Таблица записи мигнула и высветила единственный номер идентификатора: значит на сегодня остался последний пациент. Но мгновенная досада тут же сменилась искренним удивлением, а затем и радостью после того, как медик прочитал имя. Блэр! Быть того не может! Нокаут нетерпеливо открыл дверную панель медицинского отсека. В коридоре ожидания со скамьи тут же поднялся стройный трансформер с яркой сине-голубой бронёй. — Блэр? Что ты тут делаешь? — Я решил перевестись на реабилитационное наблюдение к тебе лично. Рэтчету трудно объяснить, почему некоторые пункты так необходимы гонщику. А другим медикам я не доверяю. — А мне, стало быть, доверяешь? — было приятно осознавать, что фаворит гоночных треков выбрал именно его. — Тебе — да. Иначе не пришёл бы. — Проходи, — Нокаут посторонился, пропуская своего самого удивительного посетителя. Блэр вошёл, огляделся. Ни капли нервозности, само спокойствие. Нокаут даже ему завидовал в глубине искры. Сам он впервые не знал как себя следует вести. А если так, то палочкой-выручалочкой всегда оставались медицинские протоколы. По предписанию. — Ложись на платформу, — деловито скомандовал Нокаут, включая необходимую аппаратуру. — Сейчас я изучу детально твоё дело и приступим. Хорошо? — Как скажешь. Десептикон внимательно вчитывался в диагноз предыдущих лечащих врачей с Парадрона, их назначения, проведённые манипуляции и рекомендации, что были скрупулёзно собраны в один объёмный файл. Придраться было не к чему, тамошний медперсонал не зря запрашивал огромные суммы в кредитах за лечение. Сращивание всех систем проходило по графику, быстро и без каких-либо последствий. — Теперь сравним то, что написано, с тем, что в реале, — обратился Нокаут к синему гонщику, подключая отполированный до неприличного сияния корпус к считывающим зондам. — Не самая приятная процедура, но без неё никак, к сожалению. Блэр только кивнул. Теперь Нокаут детально изучал точные показатели всех внутренних систем фаворита, фиксируя малейшие расхождения с нормой, ошибки систем, неточности в настройках, даже малейшие помехи. Но когда сканирование дошло до интерфейс-сети, окуляры медика неконтролируемо выползли из орбит. — Блэр, ты совсем процессором тронулся? Ты зачем себе блоки на интерфейс-протоколы поставил?! И как давно? — Давно, — гонщик, кажется, был сильно смущён, но старательно пытался это скрыть. — Не удивительно, что ты столько подлянок на треке пропустил, — Нокаут смотрел с укором и даже некоторым раздражением. — Я мог бы подобной глупости ожидать от юнглингов, но от тебя... в процессоре не укладывается. Ты чем думал?! Логические цепи тоже за компанию отключил? Только не говори теперь, что не догадывался, насколько подобное вмешательство сказывается на скорости реакции и общей консолидации с нейросетью. — Мне показалось, что этот вариант вполне приемлем, так как является самым оптимальным, — синяя оптика горела ровно. Взгляд гонщик вопреки только отзвучавшей отповеди отводить явно не собирался. — Напряжение сбрасывать до конца через симулятор у меня никогда не получалось. Не ходить же постоянно к медикам за помощью... — Гордость не позволяет, да? — ехидно уточнил Нокаут. — Ладно, расслабься, не ты один такой. Почти никто до нас не доходит с проблемами личного характера. Ну а как же сектор развлечений? Сексботов не пробовал? — Не хотел, — просто ответил Блэр. — Это принцип или брезгуешь? Синий мех несколько кликов обдумывал вопрос со всей серьёзностью. Потом, поморщившись, согласился: — Да, наверное брезгую. Я, конечно, понимаю, что и внутренние системы они себе чистят и корпус, и фон обнуляют после каждого клиента. Но всё равно. Берёшь будто чужое. И искра молчит. Пробовал. Сам процесс нормально проходил, они своё дело знают, конечно, но вот потом... — Хотелось хорошо отмыться самому? — подсказал Нокаут, понимающе блеснув красными окулярами. — А ты не пробовал не по забегаловкам штатным бегать, а к элите в данной профессии обратиться? Такие не с каждым трансформером за один столик присядут, не то что порты подставят. Но при твоём имидже, известности я проблем не вижу: любой даже из элиты к тебе на платформу запрыгнет по первому зову. Клиенты у избранных обычно постоянные, платят хорошо, да и сами сексботы высшего пилотажа — совсем не чета уличным. Искрой так же работают, энергополя сгенерируют какие хочешь. Конечно, на искрового партнёра не тянет, зато после стыковки не чувствуешь себя будто отработкой политым. — Я даже не знал, что у них подобные разделения практикуются, — искренне удивился Блэр. — Не знал? Ты ещё до войны вращался в окружении богемы, постоянно мелькал по головизору, засветился на всех модных тусовках и ты не знал?!? — Я никогда не увлекался подобным, — Блэр безразлично пожал плечами. — Мне нравится трек, мне нравится скорость, мне нравятся гонки. Я чувствую в себе способности как тренера для юных гонщиков. Но я никогда не мечтал попасть на экраны головизоров. И светские приёмы посещать я тоже не большой любитель. — Ты меня пугаешь, автобот! При твоих способностях, корпусе, данных и внешности копаться только в машинном масле и смазке, да сжигать резину на треке — это не нормально! — Вот именно поэтому и не люблю посещать. Вместо отдыха я чувствую себя переходящим главным призом среди желающих получить мой корпус в пользование хотя бы на один вечер. Кажется, их всех вообще не волнует, вспомню ли я на утро хотя бы их имя. Главное — сам факт обладания и засветиться рядом. — Обратная сторона славы. А что ты хотел? — Серьёзных отношений. Равноправных. Партнёра. Семью. Бэту. Нокаут от удивления воспроизвёл вокалайзером не совсем приличный звук, но даже не обратил на это внимания. — Блэр... Ты не перестаёшь меня поражать! — признался медик, восстановив речевые функции. — Ты самая большая загадка современности! Скажи, как... нет, КАК ты смог сохранить свою искру такой... такой чистой? Пронзительная синяя оптика гонщика непонимающе мигнула. Легенда гоночных треков лежал на платформе крайне смущённый, и на этот раз он даже не пытался скрыть собственного замешательства. — Ладно. Я уже понял, что случай крайне тяжёлый. Так как ты теперь мой пациент, — лукаво улыбнулся Нокаут. — Значит отныне слушаешься меня во всём, что касается твоего корпуса и функционирования. Согласен? Кивок. — Первое, что мы сделаем, так это снимем все эти шлаковы блокировки. Раз хочешь партнёра, нейросеть должна работать на полную, интерфейс-протоколы тоже. Не хочешь сексботов, значит сам тебе буду сбрасывать напряжение. Но если ты планируешь выехать на трек снова, то от меня выйдешь только полностью функциональным, предельно готовым не только к скорости, но и ко всему остальному. Нокаут даже не стал дожидаться согласия, просто раздвинул сбоку сине-голубую броню и вставил тонкую иглу в открывшиеся разъёмы. Подключившись к чужой системе, он споро нашёл необходимые базовые протоколы, а затем снял с них по очереди выставленную защиту. Проверил подсоединение, прямой сигнал, обратный, общий отклик систем, и только когда убедился что всё работает как следует, отключился. Первое что десептиконский врач лицезрел по возвращению из путаницы чужих настроек в онлайн, актививровав оптику, так это огромные, поражённо округлившиеся линзы Блэра. Гонщик молчал, но он явно чувствовал себя не самым лучшим образом. — Первый сброс напряжения произвести прямо сейчас? После столь долгой блокировки системы могут выдавать некоторые ошибки, — осторожно обратился к автоботу медкон, пытаясь догадаться, что именно могло настолько взволновать странного пациента. — Спасибо, пока не требуется... Ты подключился ко мне! — Ну да. Конечно. Что тебя не устраивает? — теперь был сбит с толку Нокаут. Что он сделал не так? — Ко мне напрямую подключался только Рэтчет. И то лишь несколько раз. — С этим тоже есть какие-то проблемы? — Нокауту уже стало по-настоящему любопытно. — Наверное нет, — замялся Блэр. — Просто у автоботов как-то не принято подключаться лично, если ситуация того не требует. Обычно всё делается через медицинские системы. У десептиконов что, не так? — У десептиконов всё совсем не так, — с облегчением рассмеялся Нокаут. — У нас всё намного проще! Праймас, мне бы даже в процессор не пришло, насколько у вас ценится неприкосновенность личного пространства, не попади ты на мою ремплатформу, Блэр! Поверить не могу в то, что только что услышал! Это же обычное прямое подключение к информационной системе, экономящее время, а также упрощающее все манипуляции! Лучше делать что-то напрямую, чем через переходник, не находишь? — Да, наверное, подобная практика имеет смысл. — Ещё как имеет! Это же не интерфейс в конце концов, а медицинские манипуляции! Не самые неприятные, что является полной правдой, но абсолютно обыденные. — Я бы сказал, что всё-таки у этих процессов есть некоторые схожие моменты. По ощущениям. — Среди каких процессов? — Среди твоих манипуляций напрямую и интерфейсом. Дружеским, разумеется. Вот теперь Нокаут вытаращил окуляры на автобота. К нему самому никто ни разу не подключался напрямую. Во-первых, не было повода; во-вторых, он и сам мог спокойно подкалибровать собственные настройки. А это интересный момент. Так вот почему некоторые особо продвинутые к нему частенько наведываются, то одно им настроить, то другое. Ну, держитесь, шарки недоделанные! Теперь он им устроит "дружеский интерфейс". — Спасибо. Буду знать. Правда, до тебя никто не жаловался. — Да и жаловаться не на что, — Блэр улыбнулся краешками губ. — Ощущения самые что ни на есть приятные. Даже весьма. Ты очень аккуратен в... ммм... процессе. — Так, на сегодня всё, — не зная что ещё сказать, выдал в заключении медик. — Последующее обследование ровно через семь ротаций. И очень прошу, не пропускай его, хорошо? Я и так устанавливаю для тебя достаточно большой интервал. Пока Блэр слезал с ремонтной платформы, Нокаут скинул на датапад все рекомендации и дозволенные для нынешнего состояния корпуса нагрузки. — Придерживайся рекомендованного режима. Номер присадок я тебе записал. Если будут проблемы с интерфейс-сетью — не тяни. Я сброшу напряжение. Начальное сбрасывать куда как легче, чем уже накопившееся. А твоему корпусу подобные встряски сейчас ни к чему. И учись уже взаимодействовать со своими системами. Ты гонщик, в конце концов! Используй плюсы чувствительной сенсорики и быстрой моторки. То, что ты так быстро заводишься, касается ведь не только трека. И это абсолютно нормально, смею тебя заверить! Поверь мне, для будущих личных отношениях это несомненный плюс. И уж точно, глушить такое не самый рациональный подход. Блэр кивнул на прощание и покинул медицинский отсек в весьма задумчивом состоянии. Идея перевестись на реабилитационное наблюдение к Нокауту была не только новаторской, но куда более верной, чем казалось с первого взгляда. *** Броул в своей альтформе танка на полном ходу снёс наспех сваленные на въезде в посёлок нейтралов заграждения. Как оказалось, это была лишь хлипкая преграда, наспех собранная из разного мусора забаррикадировавшимися в небольшом поселении контрабандистами. Отряду Броула было предписано как можно скорее захватить данный объект, а также предотвратить починку боевого крейсера с нечитаемым сигналом неизвестной вооружённой группы, ротацию назад обстрелявшей патруль сектора, уничтожившей дозорный шаттл и деактивировавшей несколько гражданских трансформеров. Правда, в ходе короткого боя корабль бандитов был повреждён не меньше. Так что разведчик-перехватчик, поймав сигнал бедствия от уничтоженного патруля, отследил контрабандистов до соседней планетарной системы и сбросил координаты ближайшей военной базе. По счастливой случайности именно в этом месте базировался отряд боевиконов, в состав которого входили Броул и Баррикейд. Это был плюс. Минус состоял в том, что шаттл, приписанный к отряду штурмовиков, не смог бы стать серьёзной помехой боевому, полностью оснащённому всем необходимым крейсеру бандитов, успей те починить его. Потому, все силы в экстренном порядке были брошены на планетарный, то есть ближний бой. Изначально Онслот с бойцами рассчитывали на лёгкую прогулку, размять шарниры, обкатать новую резину. Но после того как в первый же брийм от начала осады был серьёзно подбит Свиндл, боевиконы стали подозревать, что умудрились крупно влипнуть. Баррикейд был отправлен на разведку ещё до начала силовой операции. И его личная частота до сих пор молчала. Это могло говорить как о временных затруднениях в выполнении задания, так и о полном провале миссии перехватчика. Помимо почти выпадающего в блокировку Свиндла, злого как голодный шарк Онслота и Броула, их небольшой отряд мог похвастаться только тремя молодыми, почти не обкатанными в боях боевиконами. Ничтожно мало, если рассуждать здраво. Тут нужна была поддержка. Желательно с воздуха. Но поддержка как-то запаздывала. А крейсер контрабандистов выпускать из сектора было никак нельзя. Недопустимо. Но последние имели мнение прямо противоположное, окопавшись возле наспех возведённых баррикад на въезде, и поливая непрекращающимся огнём из крупно калиберных орудий весь сектор. — Броул, нужен отвлекающий манёвр, иначе мы потеряем Свиндла, — не выдержал в итоге командир, прикрывая корпусом натужно сипящего вентиляцией товарища. Боевиконы переглянулись: они всегда понимали друг друга без лишних обсуждений. Нужно прорываться, иначе все здесь полягут. Помощь просто не успеет. И Броул, отдав приказ остальным бойцам, повёл за собою малочисленный отряд на штурм. Онслот же остался сзади, скрываясь меж камней, затаившись, готовый выполнить марш-бросок по открытой местности с раненым подчинённым на плече, как только Броул подаст условный сигнал. Штурмовики выкладывались по полной. Они перебегали от укрытия к укрытию, выпускали в сторону противника шквал смертельного огня, ракеты, при этом умудряясь уклоняться от не менее метко пущенных снарядов в ответку. Броул шаг за шагом пробирался к заваленному въезду в посёлок. Послав обманкой чуть левее сразу несколько снарядов, боевикон трансформировался и на всех мощностях двинул к баррикадам. Он пытался набрать максимальную скорость, чтобы сила инерции увеличила удар. За ним, прикрытые его сверхпрочной бронёй, держали почти сикерский клин остальные бойцы. Два раза по Броулу попали из противотанковой пушки, но тяжёлый сплав, когда-то доработанный лично Шоквейвом, выдержал, зато закоротило тонкую проводку. Броул почувствовал, что начинает выпадать из реальности в неконтролируемую ярость берсерка. Оставалось надеяться только на то, что он сможет отвлечь на себя достаточно внимания, чтобы дать остальным шанс. Видимо, Праймас их всё-таки услышал. Баррикады из мусора не стали серьёзной помехой мощному танк-формеру. Он с лёгкостью вошёл в гору мусора, раскидывая во все стороны заслоны, и тут же послал сигнал Онслоту. Теперь хотя бы за Свиндла можно было не переживать, командир сможет вытащить раненого. Прорываясь в посёлок, Броул испытывал почти забытое торжество от вкуса победы. Но впереди было ещё несколько корпусов противника, а вдалеке виднелся боевой крейсер словно перекрестье прицела на снайперской винтовке. И там явно происходило что-то весьма интересное. *** Баррикейд осторожно скользил в тенях, отбрасываемых зданиями в свете имеющейся подсветки пустынных убогих улиц посёлка. Разведчик заметил на своём пути несколько совсем недавно деактивированных корпусов нейтралов. Значит, эти безумцы в самом начале ещё пытались оказать сопротивление. Глупо, конечно, но так предсказуемо. Но когда взгляд Баррикейда упал на деактивированный корпус совсем малого спарка, перехватчик почувствовал, как планка падает, а контуры самозащиты отключаются один за другим. Такой клокочущей, убийственной ярости десептикон не ощущал уже очень давно. Процессор мгновенно вырубил все второстепенные для боя программы, бросив все освободившиеся мощности на обсчёт траекторий, сонирование территории и боевые протоколы. Сейчас Баррикейд превратился в небольшую, юркую машину для убийства. Его аудиодатчики фиксировали любой звук, составляя общую сетку помех. Вычленив из звуков перестрелки выстрелы произведённые с координат своего отряда, он поставил на них исключающий блок. По глухим отзвукам остальных выстрелов перехватчик рассчитал местоположение почти всех вооружённых контрабандистов, удерживающих баррикады. Это дало прекрасную возможность обойти кардон незамеченным. Внимательно изучив из чего именно нелегалы собирали защитные барьеры, разведчик тут же вычеркнул данный пункт из списка первостепенных задач. Для Броула это не проблема. Этот сектор боевиконы зачистят. Следовательно, было необходимо следовать дальше. К тому же, Баррикейд уже засёк чуть искажённые звуки в тщательно отслеживаемой тишине эфира. Противник контролировал все частоты. Подать сигнал своим не удастся. Засекут мгновенно. Ну, и шлак с ними! Придётся выкручиваться одному. Заметив крейсер и суетившихся рядом с ним трансформеров, Баррикейд взял курс на конечную цель. Помешать. Дезориентировать. Напасть. Задержать. Уничтожить. Для прямого нападения его боевой мощи катастрофически не хватало. Значит, стоило задуматься о диверсии. Проникнуть внутрь корабля было невозможно, это понятно. Баррикейд оглядел окружающую местность в попытке понять как можно использовать окружающий ландшафт в собственных целях. Бедность поселения выглядела просто кощунственно ужасающей. Но кое-что всё-таки было: колодцы силовых систем! Подобное проектирование предполагало, что силовые кабели будут проходить под землёй. Один из колодцев так удачно располагался почти под опорой крейсера! Шикарная возможность подобраться ближе. А если появится возможность закоротить подающий кабель о корпус крейсера, то это будет один из лучших орнов в его функционировании! Два брийма ушло на поиск ближайшего люка, несколько кликов на взлом запирающего устройства, и ещё несколько — на спуск в узкий тоннель. Силовые кабели лежали неровно, незакреплённые, как придётся. Приходилось ползти. Баррикейд ненавидел замкнутое пространство. Но продолжал медленно продвигаться вперёд, тихо матерясь, поминая всех, кого только мог вспомнить, по самый юникроновский выхлоп. Два раза он чуть не запутался критически в безобразном месиве магистралей, один раз свернул не туда, но вовремя понял свою ошибку. Но в целом, перехватчик достаточно быстро добрался до нужного колодца. Очень осторожно, стараясь не производить даже малейшего шороха, Баррикейд распрямился в самой вертикальной скважине, активировал единственную лазерную установку и пробно раскрутил гиролезвия. Всё работало в штатном режиме. Отлично. Колодец был открыт, один из кабелей подключен к крейсеру — решили подзарядить батареи. Разведчик внимательно осмотрел системы стыковки корабля. Было неприятно осознавать, что ему не по дентам тяжеловесные апгрейды. Тогда нужно что-то срочно придумать с системой подзарядки. Просто обрубить — не вариант. Процент закаченной энергии наверняка близок к максимуму. Значит нужно... откачать! Решение пришло мгновенно. Баррикейд нырнул в туннель заново, быстро отыскал принимающий кабель, метким ударом перерубив его. Глядя на искрящие два конца, монохромный мех забросил один из них как можно дальше в спасительную темноту туннеля, а второй как можно ближе подтащил к открытой шахте. Пристыковав обрубок принимающего кабеля к подключённой к кораблю магистрали, он с удовлетворением увидел, что часть энергии сразу же потекла в противоположную от крейсера сторону, оттягиваемая принимающей стороной. Только тогда разведчик удовлетворённо полоснул лезвиями ниже уровня стыка, обрубая подающую систему, и принимающий кабель мгновенно стал откачивать энергию уже из корабельных систем. Сам же Баррикейд приготовился к обороне новаторского изобретения. Если получится откачать достаточно энергии, то этот шлак просто не сможет взлететь! Попытка спасти собственные ресурсы со стороны владельцев корабля не заставила себя долго ждать. Системы саморемонта в кратчайшие сроки засекли несанкционированное подключение и принудительную откачку. Бойцы, охраняющие баркас, тут же выдвинулись устранить помеху и восстановить систему подзарядки. Одного Баррикейд снял точным ударом прямо в топливные шланги на шее. Используя бьющийся в агонии корпус противника словно щит, перехватчик прикрывался им от выстрелов, обстреливая противников из бластера собственной жертвы. Спустя какое-то время удалось ранить ещё одного. Третий же кинулся в рукопашную. Откинув бесполезный деактивированный корпус контрабандиста, разведчик принял навязанный поединок почти с радостью. Этот молодой мех был просто глупцом! Баррикейда мог победить только Броул или Онслот. А незадачливый выскочка с окраин несмотря на всю свою муштру не был ни одним ни вторым. Испытывая непередаваемое удовлетворение десептикон нарезал чужую броню в аккуратную стружку, упиваясь чужим брызнувшим энергоном. А перед окулярами всё ещё стояло смутное видение маленького деактивированного за просто так спарка. Положив как заслон корпуса побеждённых врагов под системой подзарядки, Баррикейд сумел продержаться до появления Броула. К тому моменту заряд крейсера был настолько мал, что взлёт бы не состоялся в любом случае, несмотря даже на забитые под завязку топливные резервуары. Двигатели активировались, но с периодичностью "чихали" сгустками энергии и на полную мощь никак не запускались. А уж после того, как Броул на всей скорости разнёс отсек накопителя, взлёт стал попросту невозможен. Но даже тогда контрабандисты сдаваться не спешили. Замуровав вход в корабль, нелегалы развернули орудия в сторону мощного Броула и попытались расстрелять ненавистного боевикона в упор. При такой мощности орудий даже усовершенствованная броня танк-формер долго не выдержала бы, но тут неожиданно с воздуха пришла поддержка. Помощь. Сикеры. Чёрно-белый мех устало прогнал воздух по системам и обессилено уселся прямо рядом с опорой, растопорщив крыло-дверцы. *** Баррикейд сидел возле шаттла отряда, попивая обеззаряженный энергон со специальными восстанавливающими присадками. Он лениво наблюдал за тем, как Онслот и Броул сначала отсылали на центральную базу полный отчёт по проведённой боевой операции по задержанию особо опасных военных преступников, а затем получали в ответ благодарности и уверения, что переправленному в ближайший военный госпиталь Свиндлу будет оказана всевозможная медицинская помощь. Наконец Онслот отпустил подчинённого, и Броул устало добрёл до товарища, принимая из его манипуляторов недопитый куб. — Хотел спросить, эта их горячая благодарность как-то материально измеряется? — поинтересовался между делом Баррикейд, которому вместо всех этих высоких материй хотелось увидеть несколько лишних ноликов на личном счёте. — А то, — хмыкнул в ответ боевикон, пытаясь залить сквозь пазы в броне концентрированный восстановитель в плохо доступный бедренный шарнир. — Сумма за задержание, плюс премия за то, что взяли цель функционирующей и полностью актив. У них там наверху к этим шлакоделам накопилось мнооого вопросов. Эти ведь оружием промышляли. — Думаешь, снабжали пиратов и работорговцев? — А то кто же? Теперь следователи ухватятся за ниточку: кто, откуда да как оружие брал. — Не наше дело. Ты лучше о премии подробнее расскажи. Броул бестактно заржал. — Ты неисправим, Кейд! Сколько тебя знаю, интересуешься только своим бампером. Ладно, если тебя так сильно волнует финансовая сторона вопроса, то на шлем получается по семь тысяч кредитов. — Ни квинта себе! — напускное спокойствие с Баррикейда слетело мгновенно. — Как теперь дорого воинская доблесть стоит! — А ты как думал? Я ж тебя не просто так с собою всё это время звал. — Кстати, спасибо за тёплое местечко. И как часто вы планируете выходить с поля боя героями? — разведчик с хитрой усмешкой смотрел на рослого, мощного боевикона. — Что, понравилось? — Броул заговорщицки подмигнул линзами. — Онслот тут планирует конкретно разбогатеть. А Свиндл у нас за несколько парсеков чувствуют хороший куш. Так что командир мечтает сколотить достаточное состояние до увольнения в запас, чтобы не пришлось довольствоваться одним пособием. Он, понимаешь ли, не хочет больше вкалывать на заводе, а мечтает прикупить себе подземный уровень где-нибудь под Полигексом. Говорит, развлекаться будет гонять в Айакон, а функционировать желает в самом спокойном и надёжном городе на Кибертроне. Я прикинул, что подобное будущее мне тоже по искре. Конечно, в пещерах я функционировать не хочу, какими бы они комфортабельными и надёжными не были, а вот домик в пригороде Каона или того же Тарна, я думаю, не плохо бы смотрелся в качестве личной жилплощади! Баррикейд не мог не улыбнуться таким простым мечтам товарища. Кто бы мог подумать, что бесстрашные, мощные боевиконы, пускающие энергон настолько обыденно и привычно, как другие кубик низкозаряженного в себя опрокидывают, мечтают о своём пристанище, крыше над головою, где можно тихо отдохнуть, расслабиться, спрятаться от всего и всех. Всё-таки все они по сути одинаковы, прав был Прайм. Тысячу раз прав. — А не заржавеешь с тоски? — С чего бы это? Хочешь тотализатор — так гоночные треки или нелегальные бои под боком! Хочешь тряхнуть стариной — заявляйся сам на ринг. Хочешь светской жизни — полируй броню и вперёд в элитные бары Айакона! Весь Кибертрон, вся Империя у твоих ног. Были бы кредитки! — И сексботы, — решил поддеть танк-формера Баррикейд. — А то! Вообще, я планирую выбрать посимпатичнее, посмазливее, да помоложе из этой братии, да себе одного зажать! Чем по подворотням обтираться, будет обслуживать одного боевикона с весьма недурной наружностью, — довольно загоготал Броул. — А уж я никогда скупым не был. И полиролью дорогой залью, и стразами обклею, и энергон самый лучший хлебать будет! — Броул, ты совсем процессор спалил в этой дыре? Ты что, хочешь взять в партнёры сексбота?!? Ты что, получше пару не можешь найти? — разведчик категорически отказывался верить в то, что слышали аудиодатчики. — А чем по твоему так плох сексбот? — искренне удивился боевикон. — На платформе ему равных никогда не будет: никаких тебе капризов, всегда готов ко всему новому и интересному. Красивый корпус, смазливый фейсплейт, мех, но зажигательно крутящий задом! Бэты будут хорошенькими от такого-то партнёра. Весёлый характер, лёгкий нрав, умение свои проблемы держать при себе. И заводятся с пол-оборота. И уж точно такой не уйдёт на сторону, главное напряжение ему сбрасывать регулярно. А уж я отсутствием желания никогда не страдал! Баррикейд смотрел на широко осклабившегося товарища и всё никак не мог решить, это Броул так шутит или говорит на полном серьёзе? Через какое-то время разведчик окончательно уяснил, что боевикон был серьёзен как никогда и переубедить того не представлялось возможным. Броул уже всё решил, спланировал и теперь пёр к поставленной цели в лучших традициях танков. Даже сомневаться не приходилось, что как только тот насобирает нужное количество кредитов, то и дом купит и сексбота заведёт сразу же. Своего, личного. — А ты сам думал, чем потом займёшься? — миролюбиво сменил тему Броул, что не очень-то было на него похоже. — Тем, что умею, — несколько неуверенно хмыкнул Баррикейд. — А я хорошо умею только шпионить да драться. Так что никуда мне от армии не деться. Да вроде теперь это не самая плохая работа, особенно когда за неё стали так хорошо платить. — Ну, ты же не всегда будешь воевать, — протянул боевикон, с явным интересом разглядывая изящного колёсного меха с запоминающимся, монохромным корпусом. — Ведь какие-то планы на будущее у тебя должны быть. Все о чём-то мечтают! — Поверь мне, Броул, я их все только что тебе озвучил, — поспешил развеять чужие сомнения перехватчик. — Но зачем тебе тогда столько кредиток, если ты ничего не хочешь? — кажется, гигант и вправду был обескуражен. — Ну почему же я ничего не хочу? Я хочу весело функционировать, — не купился на подначку Кейд. — Знаешь, когда мне приходилось выживать на улицах Каона, будучи глупым спарком, то приходилось драться на потеху толпы за самый дешёвый энергон. Так что сейчас я хочу пить только самое лучшее пойло, желательно к тому же ещё и коллекционное. А также я хочу снимать самых дорогих и красивых интеров, посещать самые дорогие забегаловки, обливаться самой дорогой полиролью. Как видишь, я не шибко патриотичен и оригинален. Броул опечаленно покачал шлемом. — Кейд, а ты не думал о партнёрстве? Нормальном партнёрстве? — Думал. Но кое-кто, — не будем называть имён, — не так давно сумел описать в самых "радужных" красках все мои небогатые перспективы. И то, куда я могу засунуть свои мечты о достойном партнёре, тоже педантично указал, — разведчик для наглядности перевёл взгляд на стоявших неподалёку сикеров, бросающих заинтересованные взгляды в сторону Баррикейда и явно горячо обсуждающих того между собой. — Считай это прощальным сентиментальным подарком от Рэмджета. Теперь если меня и пригласят на платформу, то только ради того, чтобы лично снять пробу и понять из-за чего именно ведущий аж второй тройки кибертронских ВВС держал подле своего корпуса так долго какого-то жалкого колёсного. Но как кандидата в партнёры меня ни один стоящий десептикон рассматривать не будет. В этом Рэмджет оказался абсолютно прав, остатки с чужого стола никому не интересны. — Кейд, да ты что? — ужаснулся Броул. — Не все же такие меркантильные твари как он! Даже среди сикеров есть нормальные мехи. — Броул, больше проверять чужую лояльность я не собираюсь. Ты даже представить не можешь сколько предложений о свидании я получил после разрыва с Рэмджетом. Некоторые не стесняясь спрашивали у меня цену, за которую я разрешу попользоваться своим корпусом, — разведчик положил манипулятор на серво Броула, который уже порывался вскочить. — Успокойся. Это было закономерным. В любом случае, партнёрством я уже сыт по самые воздухосборники. Меня вполне устроят ровные приятельские отношения и сексботы в барах, с которыми всё предельно ясно и никаких сюрпризов не предвидится. Так функционирует огромное количество трансформеров. И судя по всему, они все вполне довольны. Кстати, я сейчас тоже абсолютно удовлетворён своим настоящим. И ближайшие несколько миллионов астроциклов не собираюсь в активе ничего менять. — Кейд, как же сильно ты не прав... — печально продул систему вентиляции боевикон. — Брось, Броул! Ты купишь дом, а я буду продолжать воевать. Ты же не откажешься иногда принимать под своей крышей такого гостя как я? — Кейд, мои двери для тебя всегда будут открыты, — Броул широко улыбнулся, пытаясь спрятать за показной весёлостью настороженную грусть. — Только сексбота бери своего! — Договорились, — лукаво сверкнул линзами разведчик, думая про себя о том, что Броула уже ничто в этом мире не исправит. *** Нокаут вылил на себя целый флакон дорогой полироли и потратил два долгих джоора на доведение своей и так сверкающей брони практически до зеркального блеска. Потом придирчиво оглядел себя. Было красиво, но не торжественно. Тогда он открыл яркую упаковку очередного презента, как-то по случаю преподнесённую одним очень благодарным клиентом из наёмников. В коробочке лежал набор дорогих кристаллов с мультиогранкой. Капли живого света были белоснежными, способными отражать в себе всё, что находится рядом. Нокаут аккуратно нанёс кристаллы по специальному трафарету с лазерной разлиновкой на свои плечевые накладки. Вот теперь было в самый раз: красиво, утончённо... достойно! Настроение у медкона с самого начала цикла оставалось приподнятым. Игривая улыбка то и дело мелькала на губах изящного меха. Сегодня Блэр официально возвращался на трек. И фаворит прислал персональное приглашение на главный заезд! Место Нокаута было забронировано на главной трибуне, в самой сердцевине действа. Это означало не только самую лучшую картинку, удобные места, столик рядом, официантов с коктейлями, но и возможность после старта подойти и лично поздравить победителя с победой! Только с главной трибуны спускалась прямо к финишной площадке широкая лестница. Это был без сомнения только его орн! Его триумф, полный и безоговорочный. Даже если бы вокруг сейчас полыхали во всём тёмном великолепии четвёртая и пятая кибертронские войны с дюжиной восстаний одновременно, и полчища Мегатронов и Праймов бились бы друг с другом на каждом повороте, Нокаут всё равно не пропустил бы главный квалификационный заезд. Блэр был его личным пациентом! Но, хотя серво и корпус собирал фавориту не сам Нокаут, зато вселял в автобота уверенность в собственных силах и желание ощутить вкус победы именно главврач десептиконов! А это дорогого стоит. Рубиновым сверкающим вихрем Нокаут пролетел по улицам Айакона ловя восхищённые взгляды зевак. Царственно, никак не меньше, он вступил на главную трибуну. И если Блэр был сегодня звездой трека — в этом десептикон не сомневался ни на клик, — то звездой трибун и болельщиков сегодня был несомненно Нокаут. Медкон церемонно здоровался со всеми зрителями, вежливо и сдержанно кивая, чуть поблёскивая своей ярко-красной раскосой оптикой, еле заметно поводя плечами, заставляя дорогие кристаллы вспыхивать яркими огнями, а потом медленно затухать. Он купался во всеобщем восхищении, он чувствовал чужой восторг. Ох, как давно Нокаут был лишён этого! Как только медкон занял своё место и заказал редкий и дорогой, с изысканными кристаллами крепкий коктейль, то сразу же вокруг него выросла целая толпа. Кто-то просто щебетал ни о чём, как молоденькие феммы из аристократии; кто-то интересовался, как так получилось, что лечащим врачом гонщика-автобота стал десептикон; кто-то не стесняясь спрашивал, связывают ли Нокаута и Блэра только чисто деловые отношения врач-пациент или нечто большее. Медик отвечал всем предельно вежливо, иногда больше намекая, чем давая исчерпывающий ответ, но чаще виртуозно тонко отшучиваясь от слишком откровенных вопросов. Прозвучал резкий гудок: объявили старт. Нокаут впился лихорадочно блестящей оптикой в покрытие гоночного трека, на взметнувшуюся сине-голубую стальную колёсную птицу. И хотя медик не раз присутствовал лично на тренировках Блэра, он не мог не отметить, что в обрамлении своих соперников по бокам, синий гонщик смотрелся ещё более прекрасно. Блэр не стал играть, он с места ушёл в отрыв, оставляя позади себя разноцветные гоночные болиды. Вёл признанный фаворит легко и уверенно — красиво, не сбавляя скорости и вызывающе облизывая крутые повороты. Вскоре все участники гонки скрылись из зоны видимости. Взоры публики перекинулись на огромные экраны головизоров, где продолжали транслировать в режиме реального времени скоростную эпопею. Нокаут с нескрываемым восторгом и обожанием следил за скользящей сквозь пространство и время синей гоночной машиной. Его и правда переполняла гордость за Блэра. Впервые медкон был рад за кого-то другого кроме себя. Естественно, победил с внушающими уважение результатами Блэр. Но только Нокаут решил спуститься к фавориту со словами восхищения и пламенной поздравительной речью, как на треке начался скандал. Какой-то ярко-жёлтый с красным гонщик что-то кричал. Охрана быстро увела скандалиста, но торжественность момента была нарушена, скомкана и безвозвратно испорчена. Наблюдая за тем, как два огромных мрачных боевикона волокут к выходу плюющегося негодованием трансформера, Нокаут сам того не заметив, задал вслух интересующий его вопрос: — Кто это такой? — О, это гонщик с Этении, — тут же услужливо подсказал ему голос из-за спины. — На своей планете он был всегда первым. Вот, решил приехать покорять Кибертрон и всю Империю. И его никак не устраивает второе место. Пока Блэра-то не было, он два раза даже выиграл главный заезд. Сразу бахвалиться начал, что он теперь первая звезда мирового масштаба. А тут такой казус. — Да, некрасивая для бедолаги ситуация, — согласился Нокаут без особого сочувствия, думая в это время вообще не об амбициозном мехе, а о Блэре, который сейчас определённо точно мог опять замкнуться в себе. Решительно выступив вперёд, Нокаут заскользил походкой крадущегося хищника в сторону кучкующихся гонщиков. Среди их стройных рядов красиво выделялся Блэр, принимающий сейчас всеобщие поздравляли, но возле синего корпуса несмотря на всё будто пролегла полоса отчуждения. Медик влёт притёрся к удивлённому фавориту, подхватил Блэра под манипулятор и повлёк прочь. — Но как же награждение? — слабо запротестовал тот. — На болт твоё награждение. Тем более, церемония всё равно нарушена скандалом. Хочешь искусственно скалить денты на камеры? — Не хочу, — облегчённо улыбнулся Блэр, перестав сопротивляться окончательно. — Как ты относишься к чарующим звукам и терпким ароматам "Энергокристалла"? Надеюсь, ты не против полумрака и некоторой успокаивающей интимности тамошней обстановки? — Отнюдь. Очень достойное место, — синий мех с искренним удивлением взглянул на спутника. — Но почему столь удивительный для тебя выбор? — А что я должен был выбрать? Или я порчу имидж честному автоботу? — в ответ разулыбался Нокаут, садясь на стартовой площадке в свободную пассажирскую капсулу сам и затаскивая следом за собою Блэра. Транспортное средство плавно поднялось в воздух, направляясь по введённым в бортовую панель координатам. — Ты вообще не перестаёшь меня удивлять, — доверительно сообщил медкону Блэр. — Ты настолько противоречив, настолько многогранен... Что иногда я нахожусь в жутком диссонансе сам с собою. Ты не поддаёшься моей логике. — Я вообще логике не поддаюсь, — самодовольно перебил его Нокаут. — Меня не понимать и разбирать по совершённым действиям надо, мною надо восхищаться и любить! Я не требую к себе запредельного обожания и поклонения, но обычные слова, к примеру, "Нокаут, как ты хорошо сегодня выглядишь!" или "Нокаут, отличная работа" или "Нокаут, твоё общество доставляет настоящее удовольствие" очень согревают мою глупую, мятущуюся искру! Блэр поражённо уставился на десептикона, не зная какую реакцию предполагает столь откровенная и смелая речь. Потом, легко дотронувшись до серво своего собеседника, абсолютно серьёзно проговорил: — Нокаут, ты сегодня выглядишь просто восхитительно! Ты сияешь словно сверхновая звезда. И это правда. И ты отличный медик. Видимо, сам Праймас наделил твои манипуляторы при активации сверхчувствительностью. И я ответственно заявляю тебе, что мне не просто доставляет огромное удовольствие твоё общество, но даже ожидание его приносит радость. И ещё, спасибо тебе огромное и за помощь и за дружбу. Смею надеяться, наше общение можно расценивать к настоящему времени не просто как отношения пациент-медик, но и нечто большее? Нокаут с довольной улыбкой благосклонно выслушал комплименты в свой адрес, затем сжал серво Блэра в ладоне и очень прочувственно произнёс: — Тебе сегодня незаслуженно испортили праздник. Но тем не менее ты сумел доставил большое удовольствие мне лично. А твои слова не просто банальная лесть, я чувствую это искрой. Может, мне не хватит красноречия, чтобы в ответ выразить всю полноту своей признательности за эти слова и поступок, зато весь вечер я обещаю быть хорошим мехом, не капризничать и посвятить всё своё время извлечению твоего настроения из той шлаковой дыры, куда ты его столь неосмотрительно поместил. Блэр запрокинул шлем и искренне рассмеялся. — Чувствую, сегодня меня ждёт много сюрпризов. — Очень на это надеюсь, — кивнул донельзя довольный собою Нокаут. *** Зарезервированный столик находился в самом конце зала за пологом из сияющих голубых бусин. С их места открывался фантастический вид на зал и танцпол, утопающих в приглушённых огнях, но сами посетители ненавязчиво ускользали от внимательного взгляда за постоянно шевелящеёся синей волной занавеса. На столике горел причудливый голубоватый светильник, а мягкие и глубокие сидения казалось были специально созданы для того, чтобы дарить незабываемый комфорт колёсным моделям. Столик предусмотрительно был засервирован пузатыми энергофорами с мерцающим энергоном. — Коллекционный? — сразу догадался Блэр. — Да. Ещё довоенный. Пришлось постараться чтобы его достать. — Довоенный?! — не поверил гонщик, поднося бокал к анализаторам запаха и наслаждаясь букетом ароматов древнего как они сами напитка. Затем фаворит сделал маленький глоток. Нокаут же с огромным удовлетворением наблюдал, как Блэр гоняет внутри рта потрясающе тягучую ароматную жидкость, изучая, запоминая, прописывая во всех банках памяти восхитительный вкус. Оптика гонщика поражённо расширилась, а потом зажмурилась в удовольствии. — Это что-то потрясающее! — Не спорю. Иначе его здесь бы не было. — Ты явно заказал столик заранее. Ты нашёл редчайший во всей вселенной энергон. И ты хочешь чтобы я поверил, что это всё из-за моего возращения на трек? — недоверчиво уточнил Блэр, глядя прямо в удивительные узкие красные линзы. — Нет, конечно! — рассмеялся Нокаут, салютуя бокалом автоботу. — Это за твоё возвращение в мир актива и полного функционала! Блэр покачал шлемом. — Нокаут... если ты хочешь закончить этот вечер торжественным снятием для меня сексбота, то я... — Не глупи! — возмущённо перебил медик, поморщившись. — Я могу дать тебе слово, что у меня и в мыслях не было подобных глупостей! Я не стану против воли укладывать тебя на платформу даже во славу всея Кибертрона, и, тем более с тем, кого ты на ней видеть абсолютно не желаешь. Я планировал отметить несколько другое. Я медик! Моя работа заключается также в умении читать чужие энергополя. Так вот, несколько ротаций назад твои энергополя наконец-то приобрели яркость, чёткость и целостность как у трансформера, который твёрдо стоит на серво, и знает чего хочет. Я смело причисляю подобное достижение к собственным заслугам. Так что, это празднование обоюдной победы! Самые великие победы мы одерживаем над собою. Всё остальное — второстепенно. Блэр не спеша обдумал услышанное, и вместо слов в ответ отсалютовал своему лечащему доктору полным энергофором. — А теперь, прошу, давай поговорим о чём-нибудь отвлечённом, лёгком, — попросил десептикон, подпирая ладонью узкий подбородок. — В конце концов, предполагается, что мы тут празднуем. — Хорошо. Нокаут, скажи, а ты не хотел бы вернуться на трек в любительские заезды? — осторожно поинтересовался Блэр. — Мне кажется, ты мог бы показать неплохие результаты в своём классе. Красный мех только отмахнулся. — Я пробовал, вспомни! Ничем впечатлительным подобная проба не закончилась. А быть массовкой в серединке я не хочу. — Я помню. Но тогда тебя тренировал не я. Нокаут поперхнулся энергоном и чуть не стравил себе под ноги всё что выпил до этого. — Ты хочешь сказать, что готов взять меня под свою опёку и тренировать? Для любительских заездов? Я тебя сейчас правильно понял? — Абсолютно. — Но почему? Зачем?! Ты же никогда не разменивался в учениках ни на кого уровнем ниже чем главный заезд. А я даже тип, класс другой. Универсал с гоночным прикидом. — Скажем так... я тоже хочу однажды отметить твоё возвращение в полный функционал. Нокаут не нашёлся что ответить на такое меткое замечание. Но и отказать не мог. Только не сейчас!