Сильфиада. Книга Судеб.

      Внезапно налетевший с моря ветер принес с собой дождь – начавшийся сильно, дружно, словно на землю единым махом перевернули ушат с водой.       Ледяные злые струи хлестали по мгновенно опустевшим тротуарам, окрашивали белые стены домов в серый цвет, разбивали красивые гордые соцветия на деревьях, превращая их в рваные бесформенные комканные тряпки.       - А ну, скорее! – Вэд, прикрывая голову, обтянутую прозрачной водяной пленкой из немилосердных хлестких струй, обернулся к следовавшим за ним Сильфам. – А то простудимся.       Перепрыгивая через пенистые потоки, несущиеся по черному асфальту, пять человек, одинокая промокшая группа, бежали по городу, испуганному разбушевавшейся стихией.       Люди притихли; попрятались по домам, нахохлились как воробьи, закутавшись в теплые пледы в своих любимых креслах, и глядя в ночное рыдающее небо, молча сочувствовали - кому? Страдали – из-за чего? Тишина; оглушительный треск разъяренного грома и изломы яростных молний за мутным, утонувшим в струях дождя стеклом…       - Давай, давай! – Вэд, чувствуя, что уже захлебывается в этом мутном потоке, падающем с неба, хлещущем по плечам, толкнул калитку – и с проклятьем поскользнулся на размякшей, раскисшей дорожке, даже не выложенной тротуарной плиткой.       Дом за серой пеленой казался размытой бесформенной развалиной со слепыми темными окнами.       Из-за сплошной стены воды вынырнуло лицо Зеда, больше похожее на лицо утопленника – даже какая-то зеленая дрянь прилипла к щеке, слиплись, почернели ресницы и волосы.       - Фиг ли ты орешь?! – яростно огрызнулся он, смахивая ладонью с лица воду и зелень. – Сам бы её тащил, а я бы командовал!       Оскальзываясь, он яростно втащил во двор упирающееся тело – дождь трепал его, укрывал своим плащом, словно хотел уничтожить, размазать его; но, в общем, в этом жалком комочке еще угадывалась Нади.       Следом появились еще две неясные, как привидения, тени – Анита и Тереза.       - Пошли!       Дорожка размокла совершенно, и компания, пробираясь между ржавыми обломками к дому, спотыкалась и с проклятьями падала - особенно ругался Зед, которому выпало на долю справляться с упирающейся, плачущей Нади.       Почти у самого крыльца Вэд сильно ударился о какую-то ржавую трубу, коварно торчащую из груды железяк у самой земли, и рухнул во весь рост, смачно шмякнувшись лицом в жирно чавкнувшую глинистую раскисшую землю.       - Приземлился, - констатировал Зед, остановившись и переводя дух; у него не осталось сил даже поерничать, и он молча наблюдал, как Вэд выбирается из грязи.       - Твою мать, - ругнулся Вэд где-то внизу. – Кажется, ногу расшиб…       Мир вокруг шумел разбивающимися о землю тоннами воды…       - Да твою мать! – в голосе Вэда послышалась злость, и среди дождя ярко вспыхнул медный «Зед» в руке Вэда, засиял Посох, обретающий Силу. Вэд властно перерубил пелену дождя, обводя Посохом двор, и сила его гнева лишь умножила Силу.       - Вся эта дрянь, - его голос загрохотал не тише грома, - на помойку! Вон!       Налетевший порыв Ветра расшвырял тугие жесткие струи воды, словно кто-то могучий отдернул невидимой рукой занавес; в прояснившемся небе над домом Нади засверкали звезды.       - Я сказал, - голос Вэда поднялся до крика, Ветер трепал его мокрые длинные волосы и насквозь мокрую одежду, - на помойку все это! Марш!       Со скрежетом и стоном, словно оживая, груды металла зашевелились под нацеленным на них Посохом. Роняя куски, медленно покачиваясь, похожие на корабли–призраки, прогнившие и разрушенные, горы хлама медленно поднимались, всплывали, повинуясь Медному Сильфу.       - На помойку, к чертовой матери! – повторил еще раз Вэд; оглядев очистившееся поле, сердито ткнул Посохом в какую-то зацепившуюся за забор мелкую дрянь: - Это тоже – прочь отсюда! – и старая гнилая никчемная ерундовина испуганно и послушно подпрыгнула и, взобравшись на самую вершину разваливающегося корабля-призрака, исчезла в накрывшей её сумеречной темноте.       - Спасибо! – язвительно сказал кому-то Вэд, отирая грязное лицо ладонью; в вышине послышался быстрый смешок. – Хоть на что-то ты годен…       - Дома тоже так убираешься, – по инерции вякнул Зед, с усилием разгибаясь. Впрочем, эта вымученная фраза даже на бледную шутку не походила. – Ну, идем.       Город все еще утопал в колдовском дожде, а над домом Нади уже сияла свежая, умытая майская ночь, остро пахнущая сочной зеленью. Где-то оглушительно звонко и весело капала в сияющую лужицу вода светлыми быстрыми каплями.       Вэд открыл дверь и принюхался; в его руке вновь неясно проступил Посох, освещая ночь красноватым отблеском.       - Нечистью пахнет, - сказал он; Зед, отпустив руку Нади - а, пусть ею подруги занимаются, надоела со своим нытьем! – шагнул к нему и сунул мокрую голову в дверь.       - Супом протухшим, - возразил он, понюхав.       - Ну че, спорить будем? – возмутился Вэд. – Вызывай снова своего жуткого старика, пусть просвечивает дом. Увидишь – я прав.       - Да идите вы нафиг! – Зед вытащил свою голову из вонючей темноты и сунул израненные руки в карманы. – За сегодняшний день я уже должен получить значок почетного донора, честное слово! С Дракулой - и то безопаснее дружить, чем с вами! Вас тут четверо действующих Сильфов, а всю работу делаю я. Вы тут на кой черт, для красоты, что ли?!       Вэд вздохнул, понимая обоснованность и правоту его протеста; девчонки, мокрые и замерзшие, клацали зубами, потирая плечи, облепленные промокшей одеждой. У Терри посинел нос, с дрожащего подбородка капало, рыжие волосы облепили щеки прямыми унылыми прядями, отчего лицо казалось длинным, вытянутым каким-то и ужасно несчастным.       - Ладно, попробую, - он коснулся Посохом своей головы и нараспев произнес слово (Зед закивал, одобряя и подтверждая правильность просьбы Вэда), но ничего не произошло.       - Посох в землю воткни, - суфлерски подсказал Зед; Вэд протянул руку - и с силой опустил древко в мокрую, пропитанную водой землю; и Сила, быстрыми светлыми жилками обняв Посох, взобравшись по древку, проросла в Вэда.       - Ну вот, умеешь же, если захочешь, - неуместно буднично буркнул Зед.       Глаза Вэда разгорелись красным, и, как два луча от фонариков, начали ощупывать землю, дом, ступени; и из молчаливых предметов, словно припорошенные красноватой медной пылью, стали проступать следы, отпечатки… Дом раскрасился красноватыми дорожками, словно кровеносными сосудами или каналами, в которых текла раскаленная сияющая магма. Вот цепочки следов Сильфиды – это её отпечатки сочились светлой бриллиантовой водой, звонко капающей светом; звездная дорожка вилась по её комнате, по дороге к дому, у калитки - целая лужица… За пронизанным светом забором самородками, целыми кусками, пластами лежало темное нечистое золото; в черноте ночи под взглядом Вэда оно сияло светом завораживающим, колдовским, жадным и до безумия ослепляющим.       - Терри, видишь? – спросил Вэд; Сила тонкими жилками-змейками покрывала его руки, узорами разрисовывала ллицо и свивалась причудливыми спиралями в глазах. – Это надо почистить. Кто это тут топтался?       - Злат; только он повелевает золотом, - ответил Зед. Терри с готовностью – и уже легко, привычно, - взяла Посох, моментально высыхая и разворачивая огненные крылья. Её задорное напористое «ор!» - универсальное заклятье! – разнеслось, сливаясь с грохотом грома, и она, вонзив Посох в землю, быстро испила Силы и сплела огненную цепь. В небо взлетело огненное кольцо – и, обрушившись, щелкнуло по земле, одним ударом гася жадный безумный блеск. В темноте одна за другой гасли призрачные масляные искры, наваждение сгинуло.       - Ловко! – похвалил Зед. – Учись, студент!       - Да уж научился, - буркнул Вэд, шагая в темноту дома.       Внутри тоже было тихо и темно – и так же сочились каплями следы Нади, как новогоднюю елку бусами опутывая лестницы и коридоры… а в самой глубине дома, как грозовая тяжелая туча, пульсировало и жило огромное нечистое сердце – это увидел даже Зед, не обладающий ни Силой, ни Зрением Сильфа; опутанное липкой грязной паутиной, словно бы покрытой старой потемневшей кровью, тянущее пустые прокисшие сосуды во все стороны, оно чавкало какой-то мерзкой густой липкой жидкостью, словно переваривая что-то…       - Это что еще за мерзость, - пискнул Зед; онемевшие Сильфы смотрели на шевелящееся тело с каким-то благоговейным ужасом.       - Что там? – спросил Вэд.       - Комната матери, - ответила откуда-то издалека Нади.       - Вы знаете, Нади, что ваша мать – хаккаран?       - Это так и выглядит хаккаран? – в хрустящей хищной темноте произнес Зед.       - Нет; её самой тут нет. Это её гнездо, - ответил Вэд. – Идемте, уничтожим его, не то поотравимся все к чертовой матери.       На лестнице под взглядом Вэда загорались целые цепочки, шлепки нечистот, оставленных хаккараном, на стенах густо росла ядовитая плесень, вскормленная липкой слюной хаккарана. Даже прикосновение, даже легкий отпечаток её ладони под взглядом Вэда превращался в гнусный слизисто-кровавый след, размазанный по стене; в воздухе плавали капли черной мертвой крови из сердца гнезда, свитого нечистью… Весь дом был опутан этими протухшими обрывками сосудов, питающих чудовище – они были так реальны и так противны, что ноги, ступающие на скрипящие высохшие ступени, медлили, выбирая место почище – насколько это было возможно среди этого слизистого мерзкого логова.       Дверь была словно соткана из этих жирных, блестящих бурых сосудов; Вэд брезгливо толкнул её Посохом, и взору их открылась комната, под плесенью и пульсирующей мерзкой субстанцией в которой не угадывалась даже мебель.       - Вот дерьмо, - сказал Зед; где-то с жирным чавканьем шлепнулся слизистый комок. – Надо окно открыть. Огненная цепь, свистнув, злобно и сильно щелкнула по тухлому бурому месиву, прочертив тонкую, мгновенно побелевшую полосу, и окно с грохотом распахнулось, вылетели стекла, с нежным звоном покатились вниз по стене.       - Слабовато, - оценил Зед. – Анита, не суйся: еще разве не понимаешь, что даешь жизнь и силу всему? Хочешь, чтобы этот протухший кисель ожил?       Анита с кислой физиономией опустила Посох, разгоревшийся было Силой.       - Значит, так, - Вэд оглядел комнату, шрам ожога, медленно зарастающий. – Нужен Торн.       Зед насмешливо фыркнул.       - Роди! – оптимистично предложил он.       Вэд не отреагировал на его шутку; вонзив Посох в бурое месиво – сосуды, сосущие страдания, в страхе расступились под ним, и прорастающая Сила, добираясь до Посоха, оплела весь дом светящимися живыми ветками.       - Ветер! – грозно позвал Вэд. – Неси дыхание Торна!       Ветер потряс стены дома, словно тот был сделан из картона, и на миг стало тихо.       Затем на улице что-то произошло; где-то родился шум – сначала вдалеке, а потом и совсем близко, во дворе, со скрипом закачались деревья, крепко схваченные Ветром, задребезжали стекла, захлопала забытая форточка, и разбитое окно распахнулось, треснулось о стену и слетело с петель с грохотом и звоном от могучего порыва, втолкнувшего в крохотное оконце громадную силу, треснувшую многократными серебристыми осколками, вспоровшими тошнотворное месиво.       Ветер дул, срывая обрывки плесени со стен, снося уцепившихся за перила лестницы людей; дом стонал и с хрустом застывал, облачаясь в матово блестящее серебро, светлея; по бурым дорожкам вниз по лестнице бежало, застывая, священное серебряное очищение. Ветер прижег дыханием Торна всю нечистую мерзость, словно язву жидким азотом…       - Нади! – позвал Вэд, пригибая грязное лицо защищая глаза от ветра. – Нади!       Она услышала; крепко уцепившись в трясущиеся, качающиеся под свирепствующими порывами ветра перила одной рукой, она вторую отчаянно протянула к комнате, где буйствовал безобразник-Ветер – и волна воды, прекратив его бесчинства, от Посоха её хлынув в раскрытую дверь, наполнила комнату до самого потолка. Все стихло; умолк Ветер; Зед – он стоял у самого входа в комнату - сглотнув, вытаращился на живую стену воды, ничем не удерживаемую, переливающуюся у самого его носа; по потолку плясали веселые светлые блики, как в подводном гроте в лунную ночь, и было видно, как в этом странном аквариуме, белесом изнутри, медленно плавали в толще кристально-чистой воды домашние тапочки…       - Ну и дальше что?       Ответом ему был легкий треск – так хрустит тонкий лед на застывшей с утра луже - и оглушительный визг Аниты – удерживающая воду Сила лопнула, и Зед полетел вниз по лестнице под обрушившимся на него сияющим потоком, сносящим с лестницы застывшее дерьмо, под оглушительный хохот Ветра.       … С улицы это, наверное, смотрелось удивительно и красиво – мгновенно лопнувшие стекла дома выпустили целые водопады хрустальной сияющей воды, осветившей всю улицу.       … Одуревший Зед сидел, раскинув ноги, на площадке у лестницы. Сверху стекал, журча, светлый переливающийся ручеек, неся мелкие осколки серебра – Зед подставил руку под струйку, и в складки его ладони тотчас набились мелкие блестящие песчинки.       - Серебряный прииск, - сказал он. – Зашибись.       По светлому потолку все так и плясали блики, и теперь уже весь дом, каждой своей комнатой, переговаривался веселой звонкой капелью.       - Все-таки этот Ветер, гад, добрый, - пробурчал Вэд откуда-то из коридора, ведущего на кухню. – Что смешного – не понимаю.       …Это была волшебная светлая ночь, наполненная лунным светом, звуками нежной веселой жемчужной капели, далеким легким смехом и живой дышащей тишиной. Да, живой…       Старый дом, напившийся воды, перестал ворчливо скрипеть и охать; на полу стояли лужи, в которых отражался тонкий лунный свет, и никто не хотел их вытирать – напротив, по ним с удовольствием шлепали босыми ногами – Анита и Тереза в чистых рубашках отца Нади носились, что-то разыскивая; по лестницам протопал, как-то особенно по-мужски тяжело топоча пятками, Вэд, растирая лохматую черную гриву полотенцем, и ясные светлые блики танцевали на его смуглой влажной коже, а в углах вместо мусора скапливалось притащенная светлыми змейками ручейков серебряная пыль.       Ветер, словно развлекая друзей, надувал просохшие (и выстиранные) занавески разными ароматами, притащенными им бог знает откуда. То пахло йодом и морскими водорослями с побережья, то свежей травой, а то разогретой на солнце земляникой; во все окна, разбитые водой, вливался свежий, остро пахнущий ночной воздух, наполненный оглушительным треском цикад, устроивших концерт в честь такой замечательной погоды.       - Да ладно, что грустить, - рядом с Нади на мокрую ступеньку уселся Зед – он был в одних трусах, да и тех – мокрых, и Нади не сдержала улыбку: его блинные тощие ноги выглядели смешно.       - Гляди, красота какая!       В свете волшебной луны дом, насквозь пропитавшийся живой водой, оказался прозрачным – сколько, оказывается, в нем окон! И как много света в него входит – светлые квадраты лежат на блестящем полу внизу, в холле, на верхнем этаже сияют отмытые ручки дверей, вся лестница видна до малейшего гвоздика…       - И все равно я не смогу здесь жить, - произнесла Нади задумчиво. И не только из-за матери и её мерзости, про себя подумала она. Но и из-за воспоминаний о Нем… здесь, вон за той дверью с круглой ручкой, она сидела и работала над Сильфиадой; здесь же получила свою первую в жизни посылку с тем великолепным платьем и Священным Вьюном… Неужели он ничего не значит?!       - Ну так просушишь и продашь, - великодушно разрешил Зед. – Переедешь в центр.       - Конечно! А мама? – горько усмехнулась Нади. Зед пристально глянул ей в лицо.       - Нади, какая мама? – мягко произнес он. – Ты разве не поняла – нет никакой мамы теперь; её же Злат утащил, ты разве его следы не видела? Следы вокруг дома? Ну, у самой калитки?       Нади только головой покачала; Зед лихорадочно соображал, как ему теперь быть – что сказать ей, чтобы не ранить?       - Продашь этот дом, - немного неуверенно продолжил он. – С таким-то благословением Торна его любой купит, смотри!       Она снова улыбнулась, глянув на стены, богато расписанные серебряными зигзагами и потеками. Люди – обычные люди, не Сильфы, - их не увидят, но обязательно почувствуют.       - Слушай! А как это ты убереглась от матери? Не заболела, не погибла? Хаккараны же жить не дают?! – вспомнил Зед; его природное любопытство взяло верх над чувством такта, и Нади снова не смогла не улыбнуться.       - Да плевала я на неё, - устало ответила она. – Что может сделать тебе человек, если он пустое место и ничего не значит? Она, конечно, моя мать, но я знаю, что она – очень плохой человек. Я её насквозь видела; да она и не скрывала… и мне не нужна была её любовь, и на мнение её обо мне я чихала. Понятно? В мире миллионы достойных, хороших людей, и лучше добиваться их расположения и уважения, чем тратить свои силы и время, расплясывая на задних лапах перед одним мерзавцем, пусть даже и родным.       - Но все-таки она мать твоя…       - Это не означает автоматически, что она – хорошая, и что она всегда права, - упрямо и жестоко сказала Нади. – Убийцы тоже бывают чьими-то матерями.       Ветер утих – верно, ушел спать. Луна, потускнев, спряталась за легкое, как перышко, облако.       Зед, неуклюже похлопав Нади по плечу, поднялся и ушел, подтягивая свои смешные мокрые трусы.       Сверху раздались восторженные возгласы девчонок – кажется, они нашли какие-то сокровища в комнате матери; особенно орала Терри – она вообще девушка эмоциональная.       Анита ей поддакивала, периодически охая – интересно, что они там такое нашли? Любопытство пробудило в Нади некий интерес к жизни – а в самом деле, что там, в её комнате, куда Нади был настрого запрещен вход? В комнате матери перед зеркалом вертелась восхищенная Терри; в ушах её побрякивали серьги из настоящего жемчуга, шею обвивало ожерелье в два ряда, спускавшееся до самых колен, на каждом пальце руки поблескивало по колечку – обязательно с камешком, и во многих камушках Нади с удивлением узнавала красивые и достаточно большие бриллианты.       - Нади, да ты богачка! – в восторге крикнула Терри, запуская лапу в шкатулку и вытаскивая массивный золотой браслет с гранатами. – Вот здорово!       - А она говорила – тостер купи, - пробормотала Нади, несколько ошарашенная сокровищами матери.       На промокшей кровати Анита разложила содержимое другой шкатулки – целый ворох дорогих, очень красивых сережек, спутанных цепочек разных плетений, серебряные часики с крохотными изумрудиками, два футляра из сафьяна с ослепительными колье на голубых шелковых подушечках.       - Это надо же, - только и смогла произнести она, раскладывая сокровища попарно – сережки и колечки, браслетики и броши…       - Можно набить сундук и зарыть в землю, - мрачно произнесла Нади. - Вполне потянет на пиратский клад.       - Да брось ты дуться! - засмеялась Терри, протянув Нади целую горсть блестящих безделушек, - это же просто вещи! Теперь – это просто вещи.       - Вижу, - сердито буркнула Нади, глядя на золотые ободки колечек.       - Ах, мне бы такую красотищу! – Терри снова повернулась к зеркалу, не обращая больше внимания на насупившуюся Нади. – Мне бы…       - И что было бы? – прогудела Нади; в зеркале, чисто умытом благословением Торна, отразились их лица – сияющая круглая раскрасневшаяся мордашка Терезы с азартно блестящими глазами, с тонкой кружевной диадемой в рыжих огненный кудрях и бледное, с кругами под глазами лицо Нади – такое больное, немного синеватое…       - Да я бы разрядилась в пух и прах на Балу и была бы неотразима! – прикладывая к груди массивное золотое ожерелье, поражающее взгляд скорее своими размерами и тяжестью, чем красотой узора, легкомысленно ответила Терри. – И Вэд был бы мой! Ах, девочки, он ведь и правда красивый?!       Нади лишь улыбнулась краешком бледных губ, а Анита с жаром закивала.       - Он сложен атлетически, - подсказала она, и Терри презрительно фыркнула столь скудной характеристике её кумира.       - Атлетически! Да он вообще… Зед! Самый-самый красивый-прекрасивый! У него такие глазки синенькие, и реснички – как накрашенные, а улыбка какая! И смуглый – будто загорелый, да?       Нади мрачно слушала простодушный щебет Терри, уставившись в пол.       - Принц Лед красивее, - мрачно, словно мстя кому-то, произнесла Нади. – Я видела в Сильфиаде Ни… Назира, - поправилась она, - Принца Льда. Он – самый красивый. Остальные – все - обыкновенные.       Девчонки замолчали, переглянувшись. Терри, вспыхнув румянцем от возмущения, хотела было что-то сказать – резкое, грубое - но Анита одним взглядом остановила её, и та с досадой скривила губы, отвернулась и бросила колье на трюмо под зеркало.       - А сам Назир, - очень мягко произнесла Анита, и в её темных глазах не было агрессии и возмущения, - он какой?       Нади недоверчиво глянула на неё исподлобья:       - Нормальный, - ответила она ершисто; но, к её удивлению, Анита, оставив на постели все блестящие побрякушки, уселась на пол, поджав ноги, обняв колени и уставившись на неё – и сердечко Нади дрогнуло. Так подружки – нормальные девчонки, влюбленные в обычных мальчишек, - собираясь друг у друга в гостях, по ночам шепотом восторженно рассказывают друг другу о своих зазнобах; в темноте жаркий шепот звучал таинственно, и молчание слушательниц было как бальзам на рану. И Нади, глядя в темные ласковые глаза Аниты, вдруг тоже опустилась на пол, уселась поудобнее; и её глаза вспыхнули веселым блеском, зарозовели бледные щеки и заулыбались тонкие губы – смущенно и радостно.       - Ну–у, - протянула она, ободренная терпеливым молчанием Аниты. – Он симпатичный. Очень похож на твоего Зеда – они как-то связаны, не знаю уж как… Только Зед – он обыкновенный, ну, мальчишка и мальчишка, ругается вот или пальцы сосет, когда поранится – я знаю! Или курит он – а Назир не такой! Он… безупречен. Он никого не боится. Он даже о Сильфах говорит то, что думает. Я тоже сначала … до встречи с ним… думала, что Сильфы – самые красивые в мире существа, и что Сильф Зед – самый из них лучший. – А он мне показал… сказал, что врагов тоже можно уважать и восхищаться их достоинствами. И злодеи тоже… ну, понимаете? Он свободен от стереотипов.       - Конечно! – буркнула сердитая Терри. – Так он тебе и сказал: «Зед лучше всех!». Засранец…       Нади радостно затрясла головой:       - Да нет же! Он не такой! Не такой! Сама сейчас увидишь, - Нади живо поднялась на ноги. – у меня в комнате точная копия Битвы, я себе её перерисовала… Идем?!       Комната Нади была суше остального дома; промок только вытертый коврик у кровати, остальное же, включая стол с драгоценным компьютером, было сухим.       - Глядите! – Нади щелкнула кнопкой настольной лампы, и желтый электрический свет залил гладкую блестящую поверхность стекла, покрывающего стол.       - Ух ты! – только и смогла сказать Терри. – Ты сама это нарисовала?! Здорово…       Девчонки облепили стол, уткнувшись головами; под стеклом, размером во всю столешницу, лежала Картина - от её величия и великолепия даже мысленно хотелось называть её Картиной с большой буквы; выполнена она была изумительно – казалось, грозные войска объемны, выпуклы, и все чешуйки их кольчуг грозно топорщатся, пластины их лат сверкают сухо и холодно, а лезвия оружия поранят, стоит к ним лишь прикоснуться… От легкого порыва ветерка затрепетали - и вдруг замерли тонкие роскошные перья на начищенных до блеска шлемах, разметались вокруг напряженных лиц волосы всех цветов, чуть крепче сжались пальцы, остановились в падении легкие блестящие ледяные пластинки, из которых был соткан тонкий прозрачный плащ Льда, похожий на морозный узор на стекле…       - Вот он, Принц Лед, - сказала Нади, проводя пальцем по стеклу, под которым застыло тонкое злое лицо пораженного злодея. – Он очень смелый; он сражался без лат и без доспехов, и любой мог ранить его. Смотрите, какие густые роскошные волосы – из-за них не видно Звездного Странника, стоящего позади Льда.       - Обалденно! – восхитилась Терри, забыв о том, что ей положено, вообще-то, отрицать великолепие врагов.       - А вот Назир, - голос Нади дрогнул, и палец её нерешительно, робко коснулся стекла. – Какая я глупая! Можно было догадаться... узнать…       Голова Назира была одета в шлем, но забрало поднято; и среди темных разметавшихся прядей белело лицо с хорошо знакомыми всем чертами – большие глаза и губы, черные широкие брови. По темному металлу доспехов разбегались светлые змейки прожилок – словно бы вкрапления слюды в породе – и фигура демона казалась каменным тяжелым изваянием.       - Расскажи нам о нем, - попросила Анита. Нади как-то жалко сморщилась - словно слезы щекотали её нос изнутри, ну, понимаете…       - Да я же говорила уже, - слабо отмахнулась она.       - Нет, не так. Ты говорила о том, что все видят – что он похож на Зеда, например, и что мыслит он иначе. А вот с тобой – какой он? Ведь между вами что-то же было, а иначе зачем бы ему с тобой встречаться? Нади бросила на Аниту быстрый взгляд; щеки её снова вспыхнули бледным румянцем.       - Он – король, - тихо произнесла она. – Он привык повелевать, он мог заставить меня сделать что угодно одним только словом. И мог бросить к моим ногам целый мир – не для того, конечно, чтоб меня порадовать, а чтобы… да ни для чего. Он просто вел себя так, будто мир ему принадлежал. И платье для Оперы мне подарил он – вместе с Синим Вьюном.       Терри охнула; глаза её удивленно округлились:       - Ну да?! Он подарил тебе свой Синий Вьюн?! Его любимый цветок?! – она забыла о своей былой недоброжелательности и даже попискивала от восторга. – Как романтично! Нет, правда – а вдруг он в тебя влюбился? Ну, вдруг?       Нади с сомнением покачала головой:       - Ты так думаешь?       - О, Господи! Ну, конечно! А зачем бы он повел тебя в Оперу именно на Таинство? Наверняка намекнуть хотел, понимаешь?       - На что? – не поняла Нади.       - Да какая же ты глупая! – с досадой воскликнула Терри. – Я бы сразу поняла! Он же Демон, понимаешь? Он не мог не знать, что ты Сильф. И он намекал, чтоб ты осуществила Таинство – очистила его ради вашей с ним любви! – глаза Терри сияли. – Он и отдавать тебя не хотел, когда мы за тобой пришли.       Анита наморщила носик:       - Терри, как не стыдно! Какие глупости ты тут напридумывала! Вот именно – он Демон…       - А зачем тогда ты просила рассказать о Назире, а? – накинулась Терри на Аниту. – Ясное дело, ты тоже так подумала!       - И ничего не подумала, – слабо отмахнулась Анита; Но Терри уже вошла в раж.       - Подумала-подумала! И хотела узнать, как он ухаживает за девушками – Господин Повелитель Холодного Пламени! Что, съела? Он ухаживал ведь за тобой, Нади?       - Ну да, - неуверенно подтвердила Нади. – Кажется…       - Что значит – кажется?! – возмутилась Терри. – Подарки дарил? Дарил! Комплименты говорил? Говорил! Свидания назначал? Назначал! Вот и выходит, что я права!       Что ответила Анита, Нади не расслышала, да и неважно это. Какая мысль, как она сама не догадалась! Подруги спорили, а Нади лихорадочно соображала. Ах, чудо, а не Тереза!       Таинство.       Почему она не сообразила этого раньше?       Зачем чего-то ждала, зачем прислушивалась в пустом доме к тишине – не зазвонит ли телефон? Зачем считала минуты до встречи, зачем страдала, так и не дождавшись от него тех слов, которые, как ей казалось, могли уже сорваться с его губ?       И раз за разом он уходил, улыбнувшись ей на прощание, и гас луч, играющий в его волосах, когда за ним захлопывалась синяя треклятая дверь лимузина…       Можно просто сделать Таинство, и встретиться с Назиром, или Никитой – и все! Разгадка была у неё под носом, а она хлопала ушами. Вот Терри – она бы не потерялась… Сделать Таинство…       - Эй, эй! Очнись! – прокричала Терри ей на ухо.- Не слышишь, что ли? Я спрашиваю – это вот Вэда ты нарисовала, да?       Какой Вэд может быть, - машинально ответила Нади, склоняясь послушно над столом.       В голове её мчались в полном сумбуре мысли, оформляясь в единое целое, в центре которого было оно – Таинство. – Это же древняя Битва; никакого Вэда там не было… – и застыла, пораженная.       Теперь, когда пелена с её глаз спала, в голове её словно что-то щелкнуло, пришло в норму; и она увидела этого самого Вэда – среди Сильфов он поднимал к грозовому небу свой Посох, и его черная кольчуга каждым своим звеном отражала сияние Силы.       - Не может того быть! – прошептала Нади, жадно разглядывая рисунок так, будто видела его впервые. Эти черные волосы, этот характерный треугольный мысок на лбу, капелька сережки, поблескивающая в мочке уха – уха Вэда, о таких еще говорят – совсем без мочки! И пронзительные яркие глаза – совпадал даже оттенок…       - Так ты не Вэда рисовала? – удивилась Терри. – А так похож…       - Я же сказала, - повторила потрясенная, ошарашенная Нади, - я срисовывала с Сильфиады! С древней Сильфиады Назира! Я ничего не придумала и ни о ком не думала, я и Вэда-то видела, может, раз…       Совершенно потрясенная, она по-новому взглянула на свое творение, с замиранием сердца ожидая новых сюрпризов. И они не заставили себя ждать.       - Не может быть, - еще раз произнесла она, с силой потирая вспотевшее мгновенно лицо ладонями. – Вы на них поглядите!       На фоне темного грозового неба, заслоняя огненно-рыжую голову Посохом от плюющегося нечистым пламенем мерзкого уродливого дракона, стояла Тереза! Древний Сильф в темных латах со спутанными рыжими кольцами волос, яростно орущий что-то атакующему небу, как две капли воды походил на Терезу! А рядом, простоволосая, с выбеленными одиноким, пробившимся сквозь плотные свинцовые тучи лучом, волосами, стояла… Анита! Бой – с его пламенем, дымом, прахом, - словно обходил её стороной; она стояла как бы на возвышении за спинами сражающихся Сильфов, как одинокий страж, и её Посох в спокойной руке, одетой в латную перчатку, смотрел в небо, наблюдая и выжидая.       - В той битве, - во всеобъемлющем потрясенном молчании произнесла Нади, - никому не была дарована Искра Жизни…       - Так ведь, блин, и Торн похож! – завопила возбужденная Терри. – мы видели её с Вэдом, когда вы с Зедом были там… ну, помнишь?       - Её? – удивилась Нади; Терри ревниво скривилась:       - А-а, такая длинноногая, спортивного вида красотка со стрижкой, как у тебя – Вэд в неё сразу втрескался по уши! – Терри снова ревниво глянула на картину, где Зед и Торн сражались бок о бок, так тесно прижавшись друг к другу, что казались единым существом, и их волосы – черные Зеда и белокурые Торна, - смешались, и вытянутая вперед рука атакующего Торна, закованная в светлую броню, казалось, растет из черного плеча Зеда… - Этот Торн очень похож на неё. Тут, кстати, тоже не разберешь, девушка это или парень. И наша красотка тоже коротко стрижется и носит брюки, - Терри презрительно надула губки. – Мужичка!       - Ну уж – мужичка, - снисходительно возразила Нади. – А твой любимчик Вэд, идеальный мужчина, в неё влюбился с первого взгляда – сама сказала!       - Девочки, так что же мы спорим?! – ахнула Анита. – Можно же узнать, как выглядит Ветер! Вдруг мы его знаем – тогда просто к нему подойдем и скажем…       Что именно она хотела сказать Ветру, Анита не договорила, потому что отыскала его на рисунке. И поняла, что, в общем-то, говорить некому; Ветер был изображен в шлеме.       - Ага, - уныло протянула Терри. – Шиш вам. Вот ведь хитрый какой – как нарочно прячется.       На мгновение снова повисла тишина, и в ней послышался серебристый быстрый смешок.       - Как можно быть такой сволочью и Сильфом одновременно?! – возмутилась Терри горячо; Нади пожала плечами:       - Но это – суть Ветра, его естественное качество. Он есть, но его нет, не видно. Тебе природой дан жгучий «огненный» темперамент, Зеду – красота, а ему – идеальное умение прятаться. Он следов не оставляет и если сам не захочет – его никто не найдет.       - А я вот включу глазки, - свирепо пообещала Терри, - и пройдусь по городу!       Нади лишь покачала головой:       - Даже стоя рядом с ним, ты его не распознаешь. Это его свойство, я же говорю тебе – он не откроется тебе, если не захочет. И ты его не увидишь.       - Откуда знаешь?       - Да Сильфиаду же читала, - ответила Нади. – Там о нас все написано…       - Конечно, - с горечью произнесла Терри. – И Сильфиада эта у Назира теперь; и он по свежему тексту прямо-таки полное досье на нас читает! Вот спасибо-то, Сильфида Вод! – Тереза раздраженно дернула плечом и отвернулась от стола.       - Нади тут ни при чем, - спокойно ответила Анита, - и наше досье он читал еще сто лет назад. Он и зачитал эту книгу до такого состояния, что её пришлось восстанавливать.       - Угу, - мрачно подтвердила Нади. – Там повсюду его следы. Там, где он её касался.       - Следы? – переспросила Анита.       - Ну да; как вот благословение Торна на стенах.       - Ага. И ты её переписала, заново переписала?       - Куда ты клонишь? – не поняла Нади.       - Ну как же! Ты-то чем хуже Торна?! На этой Сильфиаде сейчас твое благословение, - ответила Анита. – Если бы ты «включила глазки», как выразилась Терри, ты увидела бы сочащиеся Силой Воды строчки. А эта картина – вообще целое озеро. И этой книги нельзя теперь касаться Принцу Льду! И Назир забрал её с собой? Какое легкомыслие! Или он нарочно?       - Конец Льду! – кровожадно крикнула Терри, плюхаясь на кровать на спину.       - Ну уж, - холодно протянула Анита. - Может, это вообще нам никак не поможет. Так, просто факт.       - Ну уж! – оптимистично возразила Терри. – Обязательно должно помочь! На мыло негодяя!       Анита еще раз – без особой надежды – наклонилась над картиной, разглядывая Ветра.       - Интересно,- задумчиво произнесла она, – это мужчина или женщина? Вообще-то фигура тонкая. Маленькая…       - Где? – Терри подскочила и снова вмиг оказалась у стола.       - Ну, смотри, какой маленький человек! Стоит на первом плане, а выглядит меньше Сильфиды Жизни, которая стоит дальше всех.       - Это ничего не значит, - спокойно ответила Нади, отходя от стола. – Ветер был очень знатным человеком, кажется, князем каким-то, и художник, в общем-то, с него начал писать картину. И он при этом мало заботился о правдоподобности – он просто хотел показать благородство Ветра, его стать, его утонченность. Ветер же прорисован до последней волосинки на шлеме, видите? – Нади устало плюхнулась на свою кровать и привычно подсунула руку под голову. – Тут он худой и маленький, а на самом деле был огромным сильным воином.       - Все равно – девчонка, - упрямо ответила Терри. – Мало ли, как и что говорится! Это было так давно; а раз давно – могла быть и девчонка.       - Да это и неважно, - отозвалась Нади. – Главное, кто он сейчас?       - Ох уж этот шлем! И на Сильфе Воды – тоже. Почему?       - Если бы он был без шлема, - Нади уже с трудом ворочала языком, её тонкие веки почти закрыли глаза, - то Назир не дал бы мне эту книгу. Я, конечно, была околдованная, и могла не узнать вас, но себя-то не узнать я не могла бы. Я же не дура…       Еле договорив последнюю фразу, Нади замолкла и уютно засопела носом. Её губы по-детски выпятились; она спала. Посох Аниты, уже тускнея, мягко коснулся её головы, осветив её нежным перламутровым сиянием.       - Ты усыпила её? – удивилась Терри. – Я и не заметила! А зачем?       - Возьми-ка Посох, - вместо ответа сказала Анита. – Ты же соперница Назира. Вот и помоги ей избавиться от его чар.       Мордашка Терри осветилась восторгом:       - Точно!!! А я и не подумала об этом… Раз – и она забудет этого паршивца, - Терри моментально взяла Посох и нацелила его на Нади; Анита лишь покачала головой:       - Да это вряд ли – забудет; его колдовство – это одно, а любовь – другое.       Терри, бормотавшая заклятье, прервалась и с сожалением глянула на Аниту:       - Не получится?! – разочарованно произнесла она.       - Да получится! Только, говорю, не разлюбит она его! Это у них получилось нечаянно; не думаю, чтоб его целью было вызвать у неё любовь. А впрочем, он же Демон; негодяй. Ему до этого дела нет.       - Вот засранец, - согласилась Терри и вновь быстро забормотала заклятье, водя Посохом над спящей Нади; и постепенно таяла чужая синева, исчезали с ее лица нездоровые темные тени, и теплая кожа наливалась румянцем, а волосы стали отливать теплыми золотистыми искрами. *********************       Зед просушил, наконец, свои штаны и надел их, чертыхнувшись – пояс и карманы все еще были влажны; но все же в штанах было куда лучше, чем в одних трусах. Вэд все еще сидел, завернувшись в плед, перед огнем – они растопили большой камин в гостиной, который, наверное, уже лет двадцать как стоял холодным, - и подбрасывал в пламя поленья.       Тепло ватным одеялом окутывало дом, взбиралось наверх, и от луж шел тонкий искрящийся пар. Если б не разбитые окна, тут было бы очень душно.       - Угомонились, - заметил Зед, напяливая на свои длинные ступни розовые тапочки с помпонами – пятки его при этом остались на полу, подошвы на них не хватило, а сквозь туго натянувшуюся розовую ворсистую ткань можно было пересчитать каждый суставчик на его длинных пальцах… И надо всей этой красотой трепетали тонкие лебяжьи пушинки, из которых были сделаны помпоны.       Зед прошлепал к камину – от тапок было мало проку, они больше мешали - и уселся на маленькую низенькую скамеечку, обхватив голые плечи руками и уставившись на огонь.       - Наболтались, напридумывали черт знает чего, - сказал он, в общем-то, ни к кому не обращаясь. – Все косточки нам перемыли.       - Ну, - неопределенно ответил Вэд, пододвигая ближе к огню свои ботинки, от которых шел пар, - они же совсем юные. Будь снисходительнее; для их возраста естественно влюбляться, делиться впечатлениями, фантазировать…       - Ага! Эта Терри там нафантазировала! Будто Назир весь такой романтичный, пылает безудержной страстью к этой Нади; если послушать эту болтушку, так он не такой уж и гад – просто с девушкой заигрывал и ни о чем больше и не помышлял!       - Да ладно тебе; она же Сильф, и ей свойственно верить в хорошее в людях. Она так устроена; она хочет, чтоб так и было.       - Да болтушка она… легкомысленная.       - А ты хотел бы, чтобы она была суровым воином с нечеловеческой печалью во взгляде, одиноко охраняющим сон мирных граждан в страшной ночной тьме?       Зед на миг представил себе лицо Терри, изображающее это суровое ночное бдение – васильковые глаза трагически смотрят из-под страдальчески изогнутых бровей, нос заострился от того, что она максимально возможно накуксила губы (надо полагать, она привела их в суровое положение), отчего верхняя губа сморщилась, как куриный пупок, а нижняя выпятилась вперед, и щеки (обычно округлые) впали; и лицо приобрело лошадиное выражение.       Ужас, да и только.       Зед громко расхохотался, изгоняя эту картину прочь.       - Нет уж; бдящая Терри - это хуже, чем болтающая Терри. Такого зрелища никто не выдержит, - согласился он. – Слушай, а в Сильфиаде-то вы как оказались? Я сходил, посмотрел – ну, правда вы, все как один, вылитые!       Вэд лениво зашевелился, оправляя сползший с плеча плед и задумчиво глядя в огонь.       - Ну это же Сильфиада, - произнес он. – Книга древняя и загадочная; и писал её не абы кто, а Тавината. Магическая вещь, она отражает истинное положение вещей. Тогда, давно, это были другие люди; у них с нами не было ничего общего. Сейчас – это мы; я даже не берусь утверждать, что Нади именно нас рисовала – может, книга сама исправила.       - Так значит, нет никакого переселения душ, и вы не рождаетесь раз в сто лет, когда особенно пахнет жареным? – разочарованно произнес Зед. Вэд покачал головой:       - Конечно, не рождаемся… в сто лет раз. Сильфы – это ведь люди, лучшие из лучших. Меняются эпохи, рождаются миллионы людей, и странно было бы, если б из этих миллионов не нашлось ни одного достойного и в трудный час пришлось бы вызывать из небытия тех, древних…       - А-а, - протянул Зед. – Понятно.       Наступила тишина – уютная, теплая, слегка потрескивающая пламенем в камине.       - Утро скоро, - сказал Зед, оглянувшись; за окном светало, несмелые птичьи голоса начинали свою утреннюю болтовню; в комнате по углам бродили серые утренние сумерки и огонь, казалось, тускнел. – Чем сегодня займемся?       - Не знаю, - ответил Вэд. – Я бы Торн поискал. А то замотались с этими Водой и Ветром…       - А дальше? Дальше-то что?       - Не знаю; посмотрим. Может, будем искать их, этих Льда и Назира, а может, ждать, пока они сами нас найдут… Не знаю я, Зед! Иди-ка лучше спать. Завтра надо будет встать пораньше, чтобы убраться отсюда.