Сильфиада. Книга Судеб.

      Ну, все готово. Все.       Остается лишь написать заклятье над входом, они и не поймут его смысла, но они увидят, увидят…       Сила Зова.       Зов будет вести их. Безошибочно, каждого по своему пути.       Злат откинул камешек, которым нацарапал на сером камне красноватые значки и на шаг отступил, любуясь делом своих рук.       Та-ак… Зед – налево – остальные – направо. Клем, Клем… где она?       Чутье подсказывало, что она где-то в Лабиринте Каменного Цветка. Разбила телефон, дура. Но это ничего. Так даже лучше. Так Ольга и Снежана быстрее ему поверят – он ведь должен изловить ее, не так ли? Он ее и изловит. Сестер Клем и близко не подпустит, а его – да. Где-то в глубине Каменного Цветка что-то загрохотало, задвигалось – то магические двери готовились, поднимались и опускались в определенном порядке. Все; ловушка настроена. ************************       Злат ушел; Клем видела, как он топтался, разглядывая корявую надпись над черным лазом внутри Лабиринта Каменного Цветка. Отброшенный им камешек упал ей едва ли не под ноги – сейчас его шероховатые красные бока грела костистая ладонь Клем.       Монстры-фантомы уже толпились у ловушки. Этот, верно, для Зеда – розовато-медное чудовище с бряцающей на шее цепью. На цепи – ключ от следующего уровня. Да-а… Зед – парень азартный; он кинется за ним, позабыв обо всем, раскидывая и разбивая медных болванчиков, которые, цепляясь за его ноги, скорее будут раззадоривать его, чем мешать ему идти.       Ветер и огонь помчатся за двухголовым уродом – как хитро! Сплав Золота и Платины будет увлекать их обоих туда, куда надо…       И плотоядный монстр с мертвой жертвой в пасти – вот он, как-то лениво жующий висящее ненастоящее тело, - поведет за собой Жизнь…       Злат ушел, просто шагнув – растворился воздухе. Пора…       Камешек, зажатый в тощих когтистых пальцах, скрипел и крошился о серую породу.       Она старательно затерла букву «А» в конце строки и поместила ее впереди «Зед».       Злат полагался на силу Зова; а ее заклятье, ее сила – в уме и знании. Сила азов.. сила одной буквы может сегодня решить все…       - И еще одно дельце, - пробормотала она, тщательно отряхивая жесткие ладошки, чтобы розово-красные крошки не выдали ее. ***************************       … Клем лежала у дверей Северного Хода неподвижно – и Злату даже показалось вначале, что она мертва. Так, кучка сухих тонких костей, обтянутых жесткой, выдубленной жестоким солнцем кожей. Как все-таки отвратительно она выглядит на самом деле – даже яркие оранжевые волосы как-то потускнели, свалялись, слежались, словно пролежали под землей, в могиле, лет сто…       Ольга – отвратительно-прекрасный гибкий лоснистый черный зверь - вьюном проскользнула, первой добралась до Клем; ее мощные кривые короткие лапы оставляли на полу длинные глубокие борозды от когтей.       - Тварь! – завизжала Ольга, цапнув острыми зубами за сухую тощую ляжку Клем. – Жива, тварь!       Неподвижное сухое тело ожило, зашевелилось; Клем поднялась с усилием на длинных дрожащих лапах – с ее виноватой угрюмой мордой, со всклоченными волосами и торчащими костями она походила на побитую бродячую полудохлую псину с поджатым трусливо хвостом. Странный облик для существа могущественного и опасного – она могла обмануть недалеких сестер, но Злат-то знал наверняка, что ее никто по Лабиринту не гонял, и что ее усталость – показная. К ней лучше близко не подходить…       - Уродина! Мерзкая уродина! - злорадно визжала Ольга, юркой черной ящерицей бегая кругом тощей собаки. – Попалась!       Из темноты шлепнулась толстая серая туша – шумно задышала Снежана, облизывая безгубый рот змеиным раздвоенным языком.       - Идем, - велела она, толкнув массивным мясистым плечом Клем – ее когти часто и звонко зацокали по полу, тощие коленки как-то беспомощно задрожали.       – Злат, мы ее поймали!       Клем не сказала ни слова; может, ожидание и страх все же вытряхнули из нее силы? Она избегала смотреть в глаза кому бы то ни было – и Злату, и сестрам - и лицо ее нервно вздрагивало от толчков и щипков обозленных Ольги и Снежаны.       Боится. Интересно, чего?       - А ну, цыц! – прикрикнул Злат на злорадствующих сестер. – Забыли, зачем вы здесь? Делайте-ка свое дело.       В закутке у хода было темновато – Злат не позаботился об освещении. Да впрочем, оно ему и не было нужно. Привычно нашел он Знак и положил на него ладонь. Каменная толстая стена дрогнула и бесшумно поплыла вверх, открывая вторую дверь.       - Иди, - серая жаба подтолкнула дрожащую Клем, и та с жалобным цокотом коготков метнулась под поднявшуюся плиту. Какая огромная и широкая - снизу дверь больше походила на потолок маленькой комнаты.       Юркий черный зверь ловко скользнул к следующей преграде и с остервенением принялся скрести ее острыми коготками, отыскивая Знак. Снежана стояла наготове – сторожила: а вдруг Клем вздумает сбежать?       Но, кажется, присутствие Злата – непривычно серьезного и молчаливого, почти не выходящего из тени - абсолютно подавляло ее.       Вторая дверь угодливо поднялась, и Снежана подтолкнула Клем внутрь темного провала:       - Ну, иди. Чего встала?       В зале было абсолютно темно и тихо – только зацокали испуганно и жалко коготки. Злат неспешно, чуть нагнув голову, чтоб не задеть дверь, ступил вперед. Вслед за ним, угодливо ластясь, отирая гладкими боками его колени, проскользнула Ольга; неторопливо прошлепала жаба-Снежана.       - Ничего не хочешь сказать напоследок?       Тишина и темнота…       Злат сделал еще пару шагов – и медленно опустилась, гася свет, первая дверь… Дрогнула, скрежетнув, вторая – и как нож гильотины, с грохотом, рухнула третья. Все. Обратной дороги нет.       - Да! – вдруг ответила темнота. – Хочу. Я хочу, чтобы вы спросили этого, - Клем насмешливо хмыкнула, - зачем он вас сюда привел. Зачем он всех нас сюда привел. И хочу услышать его ответ – просто так. Ну, признаешься сейчас-то? Когда мы уже здесь? Я посмеюсь над этими дурами, которые тебе поверили.       - О чем она говорит? – взвизгнула Ольга.       Злат на ощупь двигался вдоль стены. Его чуткие подвижные пальцы словно бы жили отдельной жизнью – как паучьи лапки, суетливо и легко касаясь стены, ощупывая каждый бугорок, каждую трещинку. Вот Восточная дверь – указательный палец провел по стене, отмечая чуть заметную щель, прямую и длинную. Так… вот и Знак – и он не ответил, не отозвался, хотя палец изучил каждую щербинку, каждый тонкий скол…       - О чем она говорит, Злат?! – уже паникуя, взвыла Ольга, прыгая в темноте и тут же теряя всякую ориентацию в пространстве. Темнота и погребной холод превратили все вокруг в бездонную необъятную пустоту – повернув обратно, Ольга с ужасом почувствовала, что не может достичь стены. Три шага,четыре… Пустота! Снежна, тоже уже паникуя, шагнула вперед, навстречу мечущейся сестре.       - Ольга! - завизжала она, крутясь волчком и понимая, что так же поглочена странной темнотой, как и сестра.       - Злат! Что ты задумал, что ты задумал, гад?!       Где-то что-то с грохотом обрушилось – от тяжкого удара содрогнулся пол, и Ольга навострила уши, принюхиваясь:       - Что это? Что это?!       Вот она, Южная дверь. Знак под нашедшими его пальцами ожил и отозвался, но Злат велел ему спать и двинулся дальше вдоль стены, слушая, как Каменный Цветок гудит и содрогается от погрома, устроенного Сильфами, идущими к Квадратному Залу.       - Что это такое, гаденыш?! – шипела в темноте Ольга. – Где ты?! А, Златик? Ты тут, я знаю! Клем, сука, признавайся – вы это вместе придумали?       Темнота издевательски хихикнула, и Ольга снова забесилась в бессильной злобе.       Вот она, Западная Дверь. Злат вжался, влип в стену, даже перестав дышать – мимо с воем пронесся какой-то клубок. Ольга? Снежана? Клем? А почему не слышно Клем, интересно? И о чем это она говорила?! Что ей известно?! Так, так, спокойно; что бы ей ни было известно - ничего уже не изменится. Они все здесь.       Пальцы нашли, нащупали Знак, но он молчал, не отзывался. Злат похолодел, ощупывая его снова и снова. Жизнь! Знак Жизни, а не его! Как такое может быть?       «Ах, с-сука, - выдохнул Злат; в висках застучало, глаза заволокло алое зарево. – Поменяла! Значит, догадалась о Сильфах?! С самого начала?! Что она еще сделала? Что?!»       Медленно, медленно обратно - Южные двери все же его… страх ледяной струйкой проник в его сердце, и он понял, как сейчас страшно им – тем, кого он привел сюда. Нет, только не паниковать, нет! Чернота как-то странно искажала звуки, пространство – глухие удары казались Злату карканьем, жутким болотным бульканьем, и ему, движущемуся на ощупь вдоль стены, казалось, что он идет по узкому горному уступу, тоненькому каменному пояску, за которым – бездонная пропасть, отвесная скала!       …Ольга и Снежана с воем и рычанием бесновались в темноте, сталкиваясь, цапая друг друга лапами, крича от ужаса. Шаг, второй… рука, водящая по воздуху, находит лишь тихую пустоту. Такую жуткую, словно она – бесконечна. Не паниковать, не паниковать! Зал не так уж велик; и она, Клем, сделала всего несколько шагов. Пусть десять, ну, двенадцать – и она достигнет стены… О, Боги, как страшно! Страшно даже сделать этот шаг – кажется, внизу кипящая голодная бездна, пропасть, дно которой укрывает туман…       Нет, нет, ничего подобного. Злат делал этот зал. Он не стал бы заходить сюда, если бы здесь были ловушки… В темноте, прямо перед ней, перед ее вытянутой дрожащей рукой, стали проступать какие-то неясные очертания, обведенные белесой тонкой пеленой – ей показалось, что она различает даже слабые блики света на ногтях.       Бездна!       Пыльный обрыв, над которым поднимаются желтоватые светящиеся облака, меняющие форму и плотность – вот эта бесформенная куча ядовитого пара, а вот – странный носатый башмак…       Тихо, тихо! Спокойно! Это галлюцинация, всего лишь видение, вызванное испуганным мозгом! Клем закрыла глаза и сделала еще шаг – прямо с обрыва, в клубящиеся бесформенные облака… и нога вновь ощутила твердую ровную поверхность. От ужаса холод пробежал по телу – по всей коже миллионами колких ножек, сотнями тысяч булавочных уколов; и сердце гулко бухало, и каждый удар казался последним… шаг, еще шаг… стена должна быть здесь… *********************************************       От удара Посоха Сильфа Зеда разлетелись в черепки каменные Люберплятта; хохочущий Огонь, упивающийся своей силой, Огненной Плетью разгонял оплывающих, тающих Снежных Троллей – странно, но даже компьютерный персонаж был чем-то схож с Терри.       «Покажем им, кто тут главный?!» - задорно спросила Терри (ее безмолвный вопрос замигал красной строчкой слева на обзорном поле, пестрея знаками препинания).       «Конечно».       Ввод игрока – справа замигала светлая точка и разрослась в Сильфиду Жизни. Тяжелый Платиновый Рыцарь Ветер тяжело ступал за ней.       «Ого! Да все в сборе! – Вэд видел, как на экране материализовывается блестящая русалка – и почему-то он был готов поклясться, что это Нади. В Игру вступали все новые и новые участники, Сильфы множились, сбивались в команды – разделенные расстоянием, участники узнавали друг друга по каким-то своим, только им известным приметам. Вот рыцарь Ветер вычурно и красиво салютует жезлом, приветствуя друзей, и бесстрастный компьютер отзывается на его жест, перебрасывая его к веселящейся стайке Сильфов – сборище пижонов, подумал Вэд, кувыркаются, как клоуны… Это, разумеется, не настоящий Ветер. Настоящий – вот он, стоит, наблюдает. Такое ощущение, что он был введен в Игру и забыт – около застывшей фигуры все время появлялись другие, одинаковые с ним, и тут же начинали выделывать антраша, разгоняя нечисть. А он – стоит; застыв на полушаге, он, казалось, прислонился спиной к каменной стене и выжидает. Даже глумливая улыбочка на физиономии…       Среди гибких русалок, рождающихся из пены морской, Вэд выбрал одну – она вскарабкалась по-кошачьи на утес и отбивалась от нападающих с ленцой. Все равно они не достанут ее! Эти повадки выказывали Нади, как неоновый указатель. Пару раз она превращалась в морского кота – а этого и вовсе никто не мог сделать, кроме нее.       Терри – это вот этот неистовый Сильф, неудержимо и тщательно уничтожающий врагов; слишком тщательно и умело, чтобы это был случайный человек… И Анита рядом – ее бой Вэд видел с самого начала, с ней они шли бок о бок…       - Кого выбираем? – спросила Анита скорее для приличия – она, наверное, и сама уже вычислила, выбрала настоящих. Её курсор, мигая, отметил нужные фигуры, словно хотел удостовериться в правильности выбора, и Вэд чуть заметно кивнул.       - Приглашай.       Ветер, застывший у входа, словно их и ждал – да, в общем-то, он их действительно ждал. Враз с него слетело оцепенение, он легко встряхнулся и рысью побежал по очищенному другими Ветрами от нечисти коридору – за бряцаньем его доспехов Вэд, кажется, слышал легкий смешок. Нади толстым котом катилась вслед за ним; Терри, с сожалением оставив место своего грандиозного побоища, двинулась из узкого тоннеля в главный коридор.       «Покажем им…»       Вэд не успел набрать на клавиатуре свой озорной призыв – за поворотом вдруг обнаружилась весьма просторная комната с ходом, над которым, казалось, горели древние символы, и исчезло все – стол, кнопки под пальцами, монитор… Была темная комната; был чадящий факел над головой; а его тело покрывали медные доспехи – в изумлении он поднес к лицу руку и несколько раз сжал и разжал пальцы, наблюдая, как с характерным металлическим скрежетом сгибаются полированные суставы перчаток. Перчатки! Латные перчатки! Даже пахнут медью…       - Круто! – при появлении Сильфиды Огня стало много светлее - по тесаным стенам пробежали блестящие змейки-дорожки. То в породе блестела слюда, освещаемая пламенем Сильфиды. – Вот это я понимаю – виртуальная реальность! Нет, правда – круто! – она потрогала пламя, срывающееся лепестками с ее плеч, и посыпались искры – словно костер поворошили.       Ступившая к ним словно из ниоткуда Анита выглядела сбитой с толку – она водила по воздуху руками, как слепая, пытаясь нащупать стол, клавиатуру – и не находила. Её лицо было удивленным.       - Так и должно быть? – нерешительно спросила она.       - Не корчи такие рожи! – тут же на кинулась на нее Терри. – Ты выглядишь глупо. Представляешь, если нас покажут на большом экране? Нас же потом засмеют!       Анита руки опустила, но сомнение с ее лица не исчезло.       Мягко прыгнул кот; громко чихая и фыркая, обнюхал пол, тычась мордой во все углы.       И наконец, чуть нагнув голову в шлеме, увенчанном роскошными перьями, из самого темного угла шагнул светлый рыцарь-Ветер.       - Таких дураков, как мы, - издеваясь, произнес он, - свет еще не видывал.       Вэд согласно кивнул, прислушиваясь.       Было очень тихо; только слышно было, как противно шипит, сгорая, факел, покрывая копотью, да где-то очень далеко капает вода. И тишина – такая дрожащая, напряженная, ждущая тишина…       - Нет, - продолжал Ветер, уже хохоча своим странным, переливающимся, словно органным голосом, - каково, а? Нам услужливо распахнули ловушку, и мы, в порядке строгой очереди, гуськом туда вошли! Это дело рук Злата; он один в состоянии делать такие простые вещи – хитрыми.       - О чем ты говоришь?! – всполошилась Терри.       - Он говорит, что это уже не Игра, - вместо него ответил Зед. – Мы в Печальном Замке. В какой-то отдаленной его части. Помнишь, куда водил нас Зед?       – Свидетель? Ах, если б он был здесь… мы бы вышли. Но как остроумно придумано – не провоцировать ни Свидетеля, ни Торна!       - То есть, - хладнокровно подвела итог Нади, перекинувшись из кота в русалку, - все – взаправду?       На лице ее была маска из блесток, чешуек, ракушек, чем-то напоминающая по форме своей краба, клешни которого запутались в мокрых волосах русалки, и у Аниты заныло сердечко.       - Все, Нади, - несчастным голоском подтвердила она. – Ты совершила Таинство, и на твоем лице маска. Если бы это была Игра, маски не было бы.       - И что? Как выбираться будем?       В темноте что-то загрохотало, задвигалось.       - У нас только один путь – сказал Ветер быстро, сжимая крепче Посох. – Я знаю, что в конце этой дороги – Квадратный Зал. В середине его – переход в другой коридор Печального Замка. Тот, кто войдет в Квадратный Зал, должен будет выйти из Замка и позвать Свидетеля, чтобы тот вызволил остальных. Я так думаю.       - А если… никто не дойдет?       - Я не знаю; я не вижу другого выхода.       - И я, - сказал Вэд, соглашаясь. – Давайте все же попробуем.       Нечто, грохоча, все приближалось – откуда? Стены дрожали от мощных шагов.       - Я видел Игру несколько раз, в исполнении нескольких групп игроков, - сказал Вэд, озираясь.       - Я тоже, - поддакнул Ветер.       - Наиболее выигрышные варианты?       - Разделиться; вы – налево, мы – направо.       - А если это ловушка?       - У нас нет другого выбора. Ты видишь выход здесь? А так… вы с Анитой можете идти через запад, мы – через север…       В стене со скрежетом образовалась брешь – камень раздвинулся, как двери лифта, - и уродливое чудовище сунуло в полутемную комнату свою морду.       Сильфы разом смолкли, глядя на монстра.       Кажется, это был какой-то неведомый зверь с мощной широкой грудью и крепким толстыми лапами, покрытыми коричнево-золотистой блестящей шерстью. Морда его была голой, как у обезьяны, и кожа, вся в бородавках и складках, отливала золотом. Несмотря на явную враждебность, зверь был не страшным и даже не отталкивающим. Напротив, он казался ухоженным, великолепным и откормленным животным.       - И это все? - презрительно произнесла Терри, оглядев потенциального противника. – Просто медведь какой-то…       В следующий миг произошло две вещи – Ветер толчком сшиб ее с ног, а в стену, как раз напротив того самого места, где только что стояла Терри, врезался какой-то блестящий снаряд. От удара загудели стены, полетели осколки дробленого камня.       - Матерь божия, - пробормотал Вэд, ощутив, что сидит на полу. Волосы его встали дыбом, а «медведь», урча, шагнул в проем в стене, наступая. Блестящее полено, мерзко и скользко блестя, с чавканьем отлепилось от стены и, покачиваясь, извиваясь, как червь, обернулось своим концом к Терри. Из конца, раздробившего стену, словно надуваясь изнутри, проступило лицо; обычное человеческое лицо – довольно мерзкое, со ртом, полным острых заточенных зубов, но все же определенно человеческое. В неясном свете были видны мутные дебильные глаза, прижатые к голове уши, широкий толстый нос. Под толстым подбородком начиналась эта блестящая толстая длинная шея, гибкая, как тело змеи. И росла эта шея прямо из волосатого загривка «медведя».       - Какая мерзость, - двухголовое чудовище влезло в зал полностью, и все увидели его тощий человеческий зад с голыми ногами и голыми же причиндалами, полагающимися особи мужеского полу. Человеческая голова что-то мычала, терлась шеей о волосатые плечи и пускала слюни прямо на плешивую голову «медведя».       - И что теперь?       От следующего удара, неожиданного и молниеносного, едва увернулась Нади – уже в воздухе она перекинулась в морского кота и раскроила мерзкую шею когтистой лапой. В грохоте осколков камня потонул визг дебила, торопливо отдирающего свою морду от стены.       - Конечно, так биться головой о стену, - философски заметил Вэд, - откуда там возьмутся мозги?       Плоская, как блин, морда не успела надуться – Платиновый Посох влепился плашмя лезвием по шее, и идиот завизжал, вихляясь; на блестящей коже вспух ожог, похожий на след от утюга. «Медведь» испугался и шарахнулся в сторону – прямо под надпись, в темный провал коридора, увлекая болтающуюся в разные стороны и вопящую шею.       - Дурак, ты что сделал?! – закричала Терри. – У него был ключ, наш с тобой ключ, понимаешь?       - Где? – удивился Ветер.       - На… - Терри вдруг осеклась и смутилась. – На брюхе. Идем скорее, догоним, - и она юркнула вслед за чудовищем.       - Где-где? – ехидно переспросил Ветер, ступая за ней. – Ты куда смотрела?!       Из пролома в стене, змеясь, выползло еще чудовище – его еще толком никто рассмотреть не успел, как морской кот сцепился с ним – лишь длинный и плоский, как у мурены, хвост заколотил в разные стороны. По-кошачьи урча и воя, Нади трепала соперника за загривок, и оба они неумолимо продвигались к коридору.       - Стой, Нади! Стой!       Вэд с силой вонзил Посох в извивающийся хвост чудовища, а Анита ухватила кота за бока, стараясь оттащить дерущихся от темного провала, поглотившего Терри и Ветер; но чудовище, казалось, не обратило внимания на их усилия, упрямо увлекая Нади туда, в темный коридор, толчками мощного тела сталкивая вцепившуюся в них Аниту. Хвост свой, пригвожденный к полу Посохом Вэда, оно безжалостно рвануло, и Трехрогая Луна распустила водянистую плоть на ленточки, брызнувшие нечистой слизистой жидкостью.       Освободившись таким образом, она хлестнула им Вэда, словно мокрой тряпкой, сбив его с ног – он так и покатился по полу, выпустив из рук Посох… и едва не попал под медную слоновью ногу, топнувшую из лаза.       - Анита, в сторону!       Ловко крутнувшись, он подкатился к своему Посоху и рывком вырвал его из пола. Чудовище, похожее на слона, ломая крошащуюся стену, лезло в зал, трубя коротким гладким хоботом.       Мелкие медные слонишки с длинными многочисленными ногами, похожими на паучьи лапки, ловко лезли из трещин, сплющиваясь, протискиваясь у медного чудовища под грудью, наполняли зал, и стены дрожали от яростного рева.       - В сторону, Анита!       Вэд крутанул Посохом, как косой, вычищая пол от мерзких тварей – лишь осколки посыпались, - но их было слишком много. Они лезли и лезли из стены, путались под ногами, и пребольно щипались своими паучьими лапками – в дальнем углу они нашли Аниту и напали на нее скопом, стуча тонкими медными коленками.       Она пинкам отшвыривала их, руками стаскивала особо нахальных со своих юбок, но они все наступали, заставляя и ее идти туда. Они хотели, чтобы она шла туда, в темноту, вслед за отбивающимся от них Вэдом. Казалось, они заполнили все своими блестящими громыхающими телами…       - Вэд, они заставляют нас! – чуть не плача, прокричала она, раскидывая мерзких слонишек. – Понимаешь? Заставляют!       Слон влез в зал, втянул свое брюхо, оканчивающееся не задней парой ног, а длинным подобием яйцеклада – и оттуда-то без перерыва и вываливались все новые медные болванчики. Они моментально разбивались, выпуская из своих медных скорлупок паучьи ножки, и превращались в мелких слонишек.       Вэд, ловко тыча чудовище Посохом, прыгал кругом, норовя рассечь слона пополам, полагая, что тогда новый приток слонишек прекратится.       Ход был все ближе – его чернота уже отражалась на доспехах Вэда…       - Вэд, осторожнее! – крикнула Анита; слонишки вдруг оставили ее в покое и все ринулись к нему; а из пролома, стремительно захлопнувшемся за последним чудовищем, вывалился ее монстр. Ее персональный враг.       Толстогубая ухмыляющаяся наглая жаба со странными, острыми, как у щуки, зубами. На миг оцепеневшая, Анита смотрела в смеющиеся золотисто-черные глаза и думала, что у человека – нет, у существа, - придумавшего таких монстров, наверное, не все дома.       Реальные чудовища – это не зубастые жабы и не слоны-пауки; это хорошо лишь для Игры, для мультяшных пугалок.       Реальные чудовища – это еще живые, но уже Люберплятта; это Белые Потрошители. С ними дратья страшно, но надо. И не было бы тогда ощущения такой беспомощности и глупости; в сущности, за что Вэд крушит этих медных нудных слонишек? За пару щипков?       Жизнь – мудра.       - Вэд, стой. Они не настоящие; не ходи за ними, стой!       Жаба, ухмыляясь, все так же глядя ей в глаза, чуть приоткрыла рот, раздвинув мясистые губы. Меж тонких полупрозрачных зубов вывалилась… рука! Человеческая рука.       Сердце Аниты ёкнуло; а вдруг – настоящие? Вмиг все умное прозрение слетело с Аниты, и снова наползла паника, будто вновь медные слонишки щиплют ее за ноги.       - А ну, стой, гадина…       Жаба, словно издеваясь, несколько раз сомкнула челюсти – Анита в ужасе смотрела, как острые зубы, как иглы, раз за разом протыкают кожу, оставляя кровящие ранки – и рука вдруг пошевелилась.       - Стой, тварь!       Не помня себя, Анита кинулась за жабой – и та, хихикнув, отпрыгнула к темноте. И еще, и еще! И нырнула в проход, вслед за сыплющим ругательства Вэдом, давя хрупающих медных бесчисленных слонишек.       - Стой! – жаба прыгала вслед за Нади, по ее следам.       В коридоре, куда она упрыгала, оказалось на удивление светло, светлее, чем в зале, где Сильфы встретили своих монстров – виден был Вэд, догнавший-таки слона и яростно тычущий в его бок острым лезвием, и жаба, давящая брюхом шныряющих слонишек.. Она оглянулась и еще раз с хрустом пережевала руку, словно поддразнивая, приглашая – догоняй! Анита, с шумящей от выброса в кровь огромной порции адреналина, шагнула вперед – и, споткнувшись, упала.       - Господи, что это?!       Возня впереди неумолимо уходила, отодвигалась – и звон Посоха Вэда о медную шкуру слона, и трубные звуки, издаваемые подыхающим монстром, и отвратительное кваканье жабы… А Анита сидела на полу и в тупом ужасе смотрела на предмет, о который она споткнулась.       Это была нога; неровно обрубленная чем-то тупым или отгрызенная нога с торчащей костью, перебитыми мышцами, разорванными сухожилиями. Обутая в замшевую туфельку с двумя пуговками и в белый носочек – такие туфельки, новые и модные, Анита видела на одной девчонке из параллельного класса. Она вчера их купила, эти туфли… полкласса бегало посмотреть на них…       - Господи!       От ноги тянулся грязный темный след . Казалось, что кто-то жестокий и циничный, взяв эту ногу в свою поганую руку, провел ею черту, как кистью, которой белят по весне деревья и поребрики на дорогах, - возил по полу, оставляя на камнях ошметки мяса, нервов…       Вот же она! Мерзкая лапа, издеваясь, нарисовала кровью жертвы указательную стрелку, конец которой терялся в липкой темной луже, вытекающей из раздробленного колена…       Анита на четвереньках, как ошалелый зверек, подползла к тельцу, еле виднеющемуся в углу.       - Сейчас, сейчас! Подожди…       Да, это была она – еще вчера хваставшаяся новыми туфельками розовощекая девочка со вздернутым носиком. Сейчас – это была просто сломанная кукла, валяющаяся в темном углу, раскинув руки; и румянец был стерт с ее щек, а нос заострился и пожелтел…       - Сейчас, сейчас!       Анита, все так же на четвереньках, вернулась к ноге – господи, да ее, верно, выкручивали, рвали! – и схватила ее. Наверное, и Вэд об нее споткнулся – на замшевой туфельке пыльный след. Носочек был почти чист, лишь крохотное красное пятнышко, капля крови на розовой оборке. И растерзанная плоть – Аниту едав не вырвало, но она сдержалась (не время паниковать и расслабляться!) - вся в песке и мелком мусоре.       Где-то что-то с грохотом рухнуло так, что загудел пол… Да плевать!       - Ах, если б не ушла Нади!       С каждой секундой жизнь отлетала из маленького тела все дальше, и темнота все сильнее наваливалась на девочку, лежащую в темном закутке…       Анита напрягла зрение, рассматривая впотьмах пол. Ах, один бы следок Нади, один бы следок! Наверное, хитрый зверь нарочно тащил ее на своей спине по заданному маршруту, и она и пальцем не касалась земли! Где же, где же?! Ну, пожалуйста!       Еще один удар потряс замок, и яркий блик затрепыхал, зарябил на земле.       - Есть!! Вот удача!       Анита припала к полу и бережно положила ладонь в светлую воду – след морского кота. Как хорошо, что у морского кота ступни больше, чем у человека – а здесь к тому же, Нади, кажется, пропахала пяткой добрых полметра, стараясь затормозить, видимо… ну, не важно.       - Было ее – будешь мое, - пробормотала Анита; сердце колотилось как отбойный молоток. – Было ее – станешь мое…       Искрящаяся вода дрогнула – и поползла, впитываясь, в пальцы Аниты. Та закрыла глаза и мотнула головой. Невероятно… нет, не думать об этом. Не бывает – нет, верить. Только так. Так и нужно. Так и должно быть.       Теряя капли, она бежала обратно – к остывающему телу. Левой рукой неумело, неловко приставила ногу к лохмотьям, торчащим из колена. Нога правильно держаться не хотела, заваливалась на бок – она была уже абсолютно мертва. Анита перепачкала руку и даже на ее сияющих юбках, как розы, распускались бордовые пятна.       - Сейчас, сейчас!       Слева в коридоре, куда ушел Вед, что-то заскрежетало, словно двигалась огромная плита – выглянув из-за угла, вдалеке Анита увидела, как опускается, нехотя, каменная дверь, отрезая ее от Вэда. И от возможного спасения, замуровывая здесь с телом мертвой девочки. Стало очень страшно – Анита все смотрела, как эта плита опускается, и ей очень хотелось побежать и пролезть под ней… еще можно успеть…       Плита с грохотом встретилась с полом и вновь содрогнулся коридор. Ах, вот это что такое… Все закрыты… Вот как… И Ветер с Терри, и Нади, и Вэд – все в своих каменных мешках. И всем так же страшно, как и ей.       - Они выйдут, - сжав зубы, сквозь слезы произнесла упрямо Анита. – Ветер и Терри точно выйдут и позовут Зеда. Он спасет нас. Иначе и быть не может.       Она обернулась к девочке, из которой по капле уходила жизнь. Приставила ногу на место. Коленом и левой рукой зафиксировала ее в нужном положении – и, отвернувшись и зажмурившись, отчаянно впечатала правую руку, полную, в лохмотья, оставшиеся от колена.       Потекло; вода полилась с таким плеском, словно лилось из ведра, смывая песок и грязь, и какой-то растущий бугорок выталкивал ладонь Аниты из раздробленного месива.       А вода все лилась и лилась, словно бы смывая кусочки мяса, и скоро под рукой было гладко и скользко. Анита осмелилась глянуть – ее ладонь лежала на колене, обычном мокром колене. От ужасного перелома не осталось и следа, лишь кровь на полу, разбавленная перламутровой сияющей жидкостью.       - Так, - Анита взяла Посох и коснулась им лица девочки. – Не желаю разбирать и не желаю знать, что с тобой произошло. Ты забудешь все. А впрочем, я дарю тебе новую жизнь. В ней этого не было.       Кажется, щеки девочки порозовели; она вздохнула, еще раз; веки ее затрепетали.       - Э-э, нет! Спи; спи, пока я не найду выход – а он есть; ведь как-то ты сюда попала?       Анита встала и отряхнула себя рукой, еще хранящей остатки влаги. Пятна на одежде потускнели, затерлись. Посох светил, разгоняя мрак; Анита сунула его в зал, из которого их выкурили монстры – каменный мешок. Вон там был разлом, из которого лезли чудовища, и будь рядом Зед, он бы мог вывести Сильфов этим путем, но его рядом нет. Анита повернула в проход, куда ушла Нади, но очень скоро наткнулась на глухую стену, под которой терялись ее следы. Та-ак… и здесь никакого намека на выход. Обратно? За Вэдом? Но она своими глазами видела, что там тоже дверь закрылась.       Уныло топая по длинному коридору, она волочила свой Посох за собой. Подумать только! Вэд так храбро сражался – а с кем?! Ни следа от поверженных слонишек, ни обломочка! И от большого слона – ни вмятины, ни царапины! Они же не настоящие…       Морок, мираж, чтобы разделить их!       Анита сделала еще пару шагов, и сердце ее замерло. Что это?! От основного коридора отходил еще один, маленький. Она не заметила его, выглядывая из-за угла; да и где было его заметить?!       - Что это, что это?!       Не веря себе, она ощупывала дверь – та не пела, отвечая на ее знак, вот неудача!       Но все же это была дверь. Что за ней, интересно? Анита приложила ухо к стене, прислушиваясь – нет, слишком толстый камень, не слышно…       А что, подумалось ей. Если из этой двери кто-нибудь выйдет? Не сейчас. Но когда-нибудь?! Значит, сидеть и караулить! Выйдет – накинуться на него! Сколько времени человек может протянуть без еды и воды? Неделю. Ничего! В той комнате полно следов Нади (почему сразу не подумала об этом? Вот и вода! Наполню руку - вот и еда!).Если есть дверь - то кто-нибудь, да выйдет… **************************************       Ветер и Терри. Запыхавшись, завернули за угол, и за ними тотчас обрушилась каменная плита. Терри, не удержавшись на ногах, упала на четвереньки:       - Ого!       - Слышишь? – Ветер насторожился.       - Что?       - Чудовище. Его не слышно.       - Притаился, гад, вон за тем поворотом. Надо догнать и накостылять по шее его, по длинной! - кровожадно ответила Терри, поднимаясь и отряхивая колени.       - Ага! И не дышит!       - Затаил дыхание, - предположила Терри.       - Особенно тот, дебил. Сам, наверное, догадался, - Ветер с досадой сплюнул на пол. – Все, приехали. Это был обман, иллюзия. А мы-то, дураки, повелись. Ладно; что теперь-то каяться? Идем, - и Ветер зашагал к следующему повороту.       - Осторожнее! – взвизгнула Терри. – Вдруг?!       - Да брось ты! – лениво отмахнулся Ветер.       За поворотом, конечно, никого не было – коридор упирался в двери, на которых издевательски красовался знак каменного цветка, отливая золотом.       - Заходите, гости дорогие, - произнес Ветер. – Тут для тебя работенка. Иди-ка сюда! Терри недоверчиво заглянула в узкий коридор:       - Что это?       - Как – что? Каменный Цветок, нечистое золото. Открывай.       - Как открывать?       - А запросто. Ба-бах – и все.       - Я не смогу! Я только Назировы…       - Ага. И Златовы. Не спорь – открывай!       - Ну-у…       Терри нацелила Посох на дверь, и ее личная печать разнесла камень вдребезги; посыпалась мелкая белая пыль, и Ветер захохотал под своим шлемом гулко и ехидно:       - Ты посмотри – прямо для нас с тобой, как по заказу!       Терри открыла глаза (она зажмурилась, прежде чем наложить свою Печать), и от удивления даже рот открыла: на следующей двери бесстыже был начерчен знак нечистой платины.       - Повезло? – несмело предположила она. Ветер хохотнул:       - Да уж, как же не так! Нас сюда привели. Привели специально. Значит, кому-то нужно, чтобы мы туда вошли. А ну-ка, отойди!       - Нет уж, я с тобой!       - Сказано – отойди. В игрушки, что ли, играем?!       Ветер не стал воинственно размахивать Посохом – он просто коснулся им двери, и она треснула, осыпавшись к его ногам грудой осколков. Открылся проход, темный и пахнущий сыростью, и Ветер уверенно шагнул в него.       - Ветер! Ветер! – взвыла вонючая темнота жутким голосами, и, словно нож гильотины, рухнула запирающая дверь… *************************       Вот и она, дверь… Нашла. Ольга и Снежана перестали метаться, затаились где-то в темноте и пустоте. Звериное их чутье, обостренное до предела опасностью, подсказывало им искать. Вовремя она нашла выход!       - Златик, - позвала Ольга, - о чем это говорит эта костлявая корова, а? она ведь хочет выкрутиться, ведь так?       Очень хотелось съязвить, рассказать обо всем, что придумал этот недоумок, но - не больше, чем остаться в живых. Разболтаться – и погибнуть от когтей этой злобной дурры? Нет уж, благодарю покорно! Она не упустит своего шанса, прыгнет на голос. Она ведь дура, глупая дура – даже теперь она надеется, что ее простят, убей она Клеменсию…       Клем давно разучилась надеяться. Либо да, либо нет. И никаких надежд.       Злат тоже молчит; его молчание безразлично – он не хочет успокаивать сестер. Ему плевать. Значит, уверен, что скоро их не станет… и уверен, что Ольга и его растерзает, подай он голос из темноты.       Снова удары; дрожь пола. Уже близко. Уже скоро.       В западной двери раздался тупой стук, и Клем едва не расхохоталась победно – то Сильф Зед беспомощно и яростно бился в каменную плиту. Он не войдет сюда!       - Что это такое, Злат?! Кто сюда хочет войти?       Спиной Клем почувствовала, как дрожит дверь, и отступила на шаг – не попасть бы под ноги Ветру. Убить не убьет, но приятного мало. Хватит с нее и Огня…       - Что это, Злат?! Дверь разлетелась в кусочки, и в светлый, резанувший глаза белым светом проем шагнул высокий рыцарь; его Посох угрожающе качнулся, и Ольга тут же все поняла.       - Ветер! - взвыла она. – Это Ветер! Ты привел нас умирать, ах ты, гад!       Снежана без слов прыгнула ему на плечи, и Посох безжалостно полоснул ее массивное тело, пуская нечистую кровь.       - Прощайте, сестры, - шепнула Клем. С грохотом обрушилась ее дверь, но это было уже не важно – темнота охватила, скрутила Ветра, отделила его от Клеменсии, как стена, и она его не боялась.       Смело шагнула она к дверям, положила на них руку - дверь отозвалась, задвигалась, загрохотала, поднимаясь вверх и выпуская ее - Злат был на противоположном конце зала, она это знала; и он не мог не видеть ее силуэт на светлом фоне дверного проема.       - И ты прощай, Злат.       Он и увидел; почти одновременно с нею он открыл южные двери, слышен был каменный скрежет, и рухнула, запирая дерущихся в зале, южная запирающая дверь под знаком Жизни. ******************************************       Путь обратно был похож на рождение. Злат никому и никогда не рассказывал об этом чуде - может, и сам не знал. А может, это чудо придумала та часть его разума, искалеченного и отравленного, которая еще помнила о живом свете, о том, что он сам когда-то был живым.       Клем шагала и шагала в абсолютном свете, и голубые звезды в волшебном тумане кружились и ложились ей под ноги, завораживая, околдовывая. Так манят блуждающие болотные огни, так неведомые глубоководные чудовища подманивают глупых рыбешек, зажигая светящийся отросток на тонком щупальце в миллиметре от своего зубастого рта, даря своим жертвам напоследок странное, зачарованное, абсолютное счастье…       И Клем шла и шла; плыла вместе с этими звездами, и ей было все равно.       Ее жуткая внешность больше не заботила ее, красивой человеческой шкуры больше не было жаль. Отчетливо понимала она и то, что до скончания века своего она останется такой, какая есть – Злат через секунду погибнет, может, он уже мертв, и никто больше не сможет запустить его машину, содравшую с нее красивую колдовскую оболочку. От Назира и Льда лучше держаться подальше. Если они узнают, что она осталась жива… ах, все равно.       Клем закрыла глаза и подставила уродливое плоское лицо ветру, влекущему ее. Наверное, даже эту жуткую морду сейчас, в этом гипнотическом умиротворении, можно было бы назвать красивой… наверное…       - Ах-х-х! - очередной шаг вынес ее внезапно из перехода, и реальность оказалась на удивление грубой и жесткой; воздух, который она вдохнула, был сухим и раздирал легкие, словно засыпая их песком. Закашлявшись так, что все ее тощее тельце скрючилось, словно выворачиваясь наизнанку, Клем рухнула на пол, заплевывая все вокруг вязкой слюной.       - Мерзкая уродина! Что ты сделала с Ветром?!       Огненная Цепь безжалостно полоснула Клем по плечам, и та заорала, вытаращив от невероятной боли глаза. Запахло паленой шкурой, и гневная Сильфида Огня, немного поумерив свой гнев, отступила, опустив занесенную было руку с новой Огненной Цепью.       «Спокойно,- мозг Клем работал, как всегда, четко и быстро. – Только спокойно! Она – Сильф; она не сможет не пожалеть; выгляжу я сейчас жалко. Можно уйти, не споря с ней. Без драки. Мне нужно уйти быстро».       - Пощади, - Клем даже не пришлось притворяться – голос ее был хриплым, время от времени срывающимся на визг. – Прошу, пощади! Я не трогала Ветра. Он там, с… с моими сестрами. Он убивает их. Если б я осталась там, у нас троих был бы шанс уничтожить его, но я ушла. Нас привел сюда Злат, чтобы вы, Сильфы, убили нас. Пощади; отпусти; я не хочу умирать.       - Да как бы не так!       - Прошу тебя! Посмотри на меня, - Клем осторожно двинулась вперед, в круг света, отбрасываемый огненными крыльями Сильфиды, нарочно сильнее горбясь, чтобы кости сильнее выпирали под грубой кожей, - что я могу? Злат отнял у меня мою силу. Он изуродовал меня. Будь же милосерднее его – подари мне жизнь. Даже такая – я хочу жить. Отпусти меня, и я укажу тебе выход.       Лицо Терри взрогнуло.       - Выход? Я вот сейчас тресну тебе еще разок по спине – и ты мне его и так покажешь, хитрая тварь!       - Своей цепью ты убьешь меня, - ответила Клем. – Подумай сама: будь я в силе, стала бы я просить тебя о чем-то? Я бы просто напала на тебя; отпусти меня! Тебе нечего бояться; а если ты помедлишь, то сюда вломятся твои собратья, Зед и Жизнь, от одного присутствия которых я погибну, и вы не выйдете отсюда никогда.       Терри поморщилась.       - А если войдет Вода? И мы окатим тебя Священной Водой?       - Вы, Сильфы, тоже пытаете своих пленных?       Жалкая собачья морда под копной сальных оранжевых волос была серьезна, янтарные глаза смотрели не мигая, и Терри устыдилась.       - Показывай выход, - коротко приказала она. Клем, припадая на первую переднюю лапу (плечо было перебито впечатанным в кожу клеймом – звеном от цепи, стремительно наливающимися багровым цветом воспаленной опухоли), проковыляла мимо, сунулась к стене, обнюхивая ее своим плоским носом…       - Здесь, - ее тощая рука легла на монолит, и он мгновенно разобрался на миллион мозаичных плиток, открыв какой-то коридор. – Это – выход из Каменного Цветка в Замок. Дальше разберетесь сами.       Она не стала убегать – так же не спеша, ковыляя, она прошла мимо Терри, прошла по коридору и вскоре затерялась в темноте Печального Замка. Терри не двинулась, чтобы остановить ее. Она стояла и слушала, как вдали затихают ее шаги.       Доверие – обезоруживает… *************************************       Злат видел, как Клем отодвинула Запирающую Дверь и шагнула вперед, к ждущим ее Сильфидам Жизни и Огня. Они не упустят своего шанса – сквозь прекрасный морок Северного Хода, на его звездном фоне, угадывался пламенный отблеск, обрисовывающий тощую фигуру застывшей на миг Клеменсии золотой каемкой…       Ольга с воем кинулась вперед – туда, вслед за уходящей в свет Клем - но платиновый рыцарь грубо и бесцеремонно оттеснил ее плечом. С лязгом встретились блестящие латы с острыми когтями на кривых коротких лапах, и Ольга взвыла, страшно и отчаянно, понимая, что это – все.       Снежана не кричала; ее кровь не так горяча, да и ум, наверное, затуманен выкуренным кальяном. Она накинулась на Ветра молча, с особой холодной яростью, еще более безумной, чем Ольгин вой.       И Ветер одним взмахом своего Посоха разрубил ее пополам.       - Пора, - Злат трясущимися пальцами нащупал знак на двери, и он отозвался, пуская его. Вторая дверь – и здесь знак его, послушно поднимается каменная плита, даже дышать легче!       Уходя дальше, в темноту, погружаясь в камень, Злат с каким-то отупением, словно в оцепенении, смотрел на удаляющиеся фигурки Ветра и Ольги, возящиеся вдалеке, кажущиеся уже игрушечными, ненастоящими – даже звуки вдруг потухли, исчезли, и маленький лоснистый зверек бесшумно прыгал вокруг блестящего чурбана, и эта игра вовсе не страшна…       - Пока, девочки!       С грохотом обвалилась последняя дверь, запирающая, Жизнь, и Злат обернулся навстречу своей свободе…       И тут же ожила за стеной драка, уплыла прочь блаженная хмельная эйфория, открыв рывком визг, рев раненого чудовища, жуткий скрежет когтей и звон платинового Посоха… лучше б ему оставаться там, подумалось Злату, и он, жалко повизгивая, заскреб ногтями стену с чужим ему знаком, знаком Жизни, той Сильфиды, которая теперь стояла перед ним, сурово целясь в него Посохом.       - Клем, сука!       Где он просчитался?! Как могло получиться, что она перехитрила его?!       Назир предупреждал, Назир говорил – никаких переговоров с ней!       Он, Злат, допустил лишь один разговор и уступил. Он разболтал код Западной двери.       Просто сказал слово – «да».       И оно стоило ему жизни!       - И все равно, - завизжал он, багровея всем своим нездоровым дергающимся лицом, суча ногами, - я умнее Клем! Я все это придумал! И вы все, все пришли сюда! Всё по моему сценарию, всё!       - Всё?! – с яростью закричала и Сильфида, топая ногами. – Всё?!       Она замахнулась Посохом, и свет померк в глазах Злата. ************************       Вначале свет показался Ветру галлюцинацией; он стоял на коленях – сколько? Ему казалось, что прошла вечность с тех пор, как гладкий чудовищный зверь испустил свой последний, предсмертный крик, и Ветер остался один в этой неживой, всепожирающей темноте.       Неужели – все?       Вот так просто и страшно – все?       Убить, победить чудовищ-врагов и остаться заживо замурованным в каменном мешке?       От яда первого чудовища, кажется, исчезло зрение и слух, и жуткая судорога рванула, искорежила тело; Ветер упал на колени, ткнувшись руками в мягкий бок этого черного зверя, так храбро и отчаянно сражавшегося за свою жизнь, и свет Посоха исчез, погас.       Ветер кричал, но не слышал своего крика и не знал, что кричит. Потом он замолчал и застыл неподвижно рядом с мертвым зверем.       В таком положении его и нашла Анита. Она прошла в зал, открыв Запирающую дверь; в темноте слабо светился платиновый Посох. И с каждой секундой его свет, и так почти угасший, все тускнел, гас, растворялся в чернильной темноте.       Но все же Ветер был еще жив.       Сбоку раздавались глухие удары, и Анита пошла на звук – почему-то она была уверена, что и там сейчас ей удастся открыть вход. Она не ошиблась – и удивленный Вэд, до того безуспешно пытавшийся разломать каменную стену, шагнул в зал; от трех Посохов стало светлее, и стал виден скрючившийся над поверженным врагом Ветер.       - Посмотри, что там за двери, - велела Анита. – Я помогу ему.       С грохотом рухнула запирающая дверь за Вэдом, но это было уже не важно – Южная зияла светлой дырой в темноте.       - Ветер! ЭЙ! Ты слышишь меня?       Рыцарь не отвечал, и Анита тронула забрало, пытаясь открыть его лицо.       - Нет, - свистящим голосом, искаженным болью, произнес Ветер. – Не открывай… не надо… дай... дай… ой, как больно!       Анита послушно отвернулась – впрочем, Ветер не увидел бы, если б она сжульничала и подняла забрало. В ее ладони родилась Искра, и пальцы Сильфиды осторожно коснулись лица платинового рыцаря. Оно было мокрым, искажено судорогой и дрожало мелкой дрожью.       - Спасибо, - сказал Ветер более внятно и попытался встать. Анита взяла его под руку, стараясь помочь.       С грохотом поднялась еще одна дверь, и стало еще светлее – огненные крылья Терри осветили каменную комнату. Раздался грохот, последний на сей раз – упала еще одна дверь, помеченная знаком «Жизнь».       - Хитро, - оценил Вэд, подходя к Аните и Ветру. – Если б ты, Анита, пошла за Терри, то изнутри Ветер нипочем не открылся бы. И никто вообще не открылся бы, все остались бы каждый в своем каменном мешке. Думаю, так оно и было задумано… а кстати, почему ты не пошла за ними? – он кивнул на Терри и Нади.       - Не успела, - коротко ответила Анита, поддерживая Ветра. Впрочем, он, кажется, уже оправился окончательно и крепко встал на ноги.       - Славно ты их, - уважительно кивнул Вэд. – Сам-то как?       - Хорошо, - ответил Ветер. – Смотрите, что это? Терри, посвети-ка!       Все-таки Квадратный Зал был не просто хитрой ловушкой для Сильфов… или просто – хитрой ловушкой для Сильфов!       В полу, неподалеку от тел Снежаны и Ольги, наполовину затекший черной маслянистой кровью, был люк. Просто люк, крышка от погреба, тяжелая каменная плита – Ветер, позабыв о только что пережитой боли, кинулся к нему и ловко подцепил его своим Посохом, сунув платиновое лезвие в щель.       - Что это? Ты знал, что это здесь будет, ты искал это? Что там?       - Потом, потом! Помогите!       Сильфы по примеру Ветра забили лезвия своих Посохов в щель – послышался скрежет крошащегося о металл камня, - и разом налегли на древки. Плита подалась, стала подниматься – Ветер бесстрашно сунул пальцы в опасно узкую щель и, пыхтя, отодвинул плиту прочь.       - Что там такое, а? – переспросила Терри.       - Там – Отступница Тремс, - гордо сказал Ветер, отряхивая ладони. – Ни один из Ветров не мог ее найти, а я – вот, пожалуйста!       - Ты уверен? – Терри с сомнением наклонилась над дырой в полу.       - Конечно, - важно подтвердил Ветер. – Во всех древних рукописях упоминается некое странное отдаленное место в Печальном Замке, куда почти невозможно войти, а войдя – невозможно выйти. Там Тавината запер провинившуюся Тремс. Она сидит тут и сторожит свой Посох и маа-аленькую главу из Сильфиады, которую Тавината хотел бы сохранить в тайне.       - А почему он не сжег ее?       - Сжечь страницу Книги Судеб? Страницу, где записана судьба части мира, где ты живешь? Нужно быть либо глупым идиотом, либо несчастным безумцем, чтобы уничтожить Судьбу своего мира, - Ветер наклонился над погребом и крикнул: - Ну, вылазь! Долго будешь прятаться? Ты же нас слышишь, не так ли?       Прошлое, настоящее и будущее заплелись в один узел, когда из погреба показался тусклый посох, с символом, о котором никто даже не слышал, а затем и голова Тремс – той самой, Первородной…       - Давай-давай, - сурово велел Ветер, протягивая ей руку.       Маленькие голубые глазки в складках морщинистых век злобно сверкнули в его сторону, и отвратительная древняя старуха с полулысым черепом ухмыльнулась беззубым ртом.       - Рад, сопляк? – ехидным старушечьим голосом произнесла Тремс, отпихивая предложенную ей руку сварливо и неуместно капризно, будто ее немилость и гнев могли кого-то напугать. – Папаше похвалишься, небось? Ишь, нашел, нашел!       - Непременно похвастаюсь, -угодливо подтвердил Ветер, не обращая внимания на ее отвратительные кривляния.       - Петух гамбургской! – не унималась Тремс, тряся морщинистыми обвислыми щеками, едва ли не утыкаясь ему в лицо своим тонкогубым мокрым ртом. – Или курица – а? Верещал-то, верещал-то – как девка!       Ветер абсолютно спокойно перенес и это обидное и гадкое напоминание о своей слабости – бесспорно, она намекала на то, как он отравился ядом Снежаны.       - А это, - ровным голосом ответил он, - ты сама сейчас попробуешь. А мы поглядим, как ты заверещишь. Ладно, хватит кривляться. Давай, - он протянул руку, и старуха ловко спрятала Посох за спину:       - Ишь чего!       - Я говорю – отдай, - мягко повторил Ветер. – Или я заберу его силой. Отрублю тебе руки и ноги, но заберу.       - Что?! Светлый Сильф будет мучить бабушку?! – кривлялась старуха.       - Почему же – мучить? Потом я отрублю тебе голову, - ответил Ветер.       - Ветер! – укоризненно произнес Вэд.       - Ты.. не сможешь этого сделать, - неуверенно произнесла Анита.       - Не посмеешь, - подтвердила Терри.       Нади усмехнулась, но смолчала. Впрочем, весь ее вид говорил о том, что ей мерзкую грязную старуху в драных лохмотьях и с черным сердцем не жаль. Ветер гневно обернулся к Сильфам:       - Посмею, - твердо ответил он. – Видите? – он указал на тусклый, заляпанный грязными вонючими руками Посох. – Она Первородная; и этот Посох никто, кроме нее, не держал. Из-за этого старого пня не может родиться новый Светлый Сильф уже тысячи лет! Не надо взывать к моей совести; это мое решение и мой грех. Это мой долг.       - Хорошенько подумай, - велел Вэд. – Не забыл про Мост Мстящих?       - А кто меня там будет ждать? – ехидно спросил Ветер. – Она пополнит ряды Люберплятта!       Старуха жалко и злобно сморщилась, мутные слезы бессилия покатились из ее глаз.       Ветер вновь обернулся к ней.       - Отдай Сильфиаду и Посох, - повторил он настойчиво. – И я не буду убивать тебя. Ты сама сделаешь это – возьмешь немного яду у убитого мной зверя. Может, помеченная этой кровью, ты обманешь Тавинату, и он будет к тебе благосклоннее. Заодно послушаем, как ты будешь визжать, и сравним, кто громче – я или ты.       - Ты жесток, – упрекнула Терри.       - Начхать, - огрызнулся Ветер. – Сильфиаду!       Старуха как-то жалко сгорбилась, поникла и откинула свой Посох Ветру под ноги.       - Подавись, - буркнула она.       - Сильфиаду, - повторил Ветер. Старуха вдруг мерзко ухмыльнулась, подло захихикала.       - А это, - скрипела она, - не книга и не свиток. Это написано на моем теле, на спине. Сам Тавината переписал, выколол каленой иглой все, весь текст, до буковки. А книгу – сжег. Так что тебе, светлый Сильф, придется ручки-то попачкать! Сможешь снять старую шкуру с бабки-то, а?! Ножичким, ножичком, чик-чик! Ах, Сигурни, Кристобаль! Думали ли вы, что один из ваших пра-пра-пра-правнуков будет сдирать кожу с вашей дочки?! С вашего первенца, с дитя, которого вы качали на руках, крошечного?!       - Не беспокойся, - холодно ответил Ветер, - и кожу с тебя я тоже могу снять.       Терри нервно дернулась, но смолчала; щеки ее пылали.       - Но вообще-то, - продолжил Ветер, - я тоже умею писать и читать. Как и Тавината. Кстати, у него хороший почерк? Не хотелось бы сидеть тут долго над твоей пропавшей тушей, - он подобрал ее Посох. – Даю тебе еще пять минут. Если ты не сделаешь это сама, я отсеку тебе голову. Идем, - он властно кивнул на Северный ход. Старуха взвыла.       - Нет, подождите! – вспомнила Анита. – У меня тут… девочка, которая… Если бы не она, я бы… мы бы никогда не выбрались!       - Что за девочка? – удивился Вэд.       - Да какая разница? Надо вынести ее, и все!       Не обращая внимания на воющую Тремс, Сильфы двинулись к Южному выходу. Девочка так и лежала в коридоре, мерно посапывая. Вэд наклонился над нею – нет, она и в самом деле была настоящей, а не видением.       - Еще какая настоящая, - подтвердила Анита.       - Это из-за нее ты пошла не в ту сторону?       Анита кивнула.       Вой старухи перешел в истошный страшный визг, и Посох в руке Ветра начал таять, исчезать.       - Все кончено, - произнес он трагично и почему-то смешно.