Adagio

Дин, Я не уверен, получишь ли ты эту записку и сочтешь ли нужным ее прочесть, ведь мы не знакомы. Но я обязан тебе сказать: я считаю, что ты великолепен. Кас * – Дин? – Привет, Сэмми, – Дин ухмылялся, глядя на листок бумаги в его руках. – Угадай, что случилось! Дин слышал вздох брата на другом конце линии и осклабился еще больше, представив сопутствующее этому закатывание глаз. – Что? – У меня есть поклонник! Дин почти что слышал, как губы Сэма приобретали черты дерзкой уточки: – Дин, каждый вечер толпы людей приходят посмотреть на тебя, и многие поджидают тебя у служебного входа. Это давно не новость. – Нет, я имею в виду настоящий поклонник. Он оставил мне записку и все. Сэм не сразу подобрал слова: – …Что? Дин настолько широко улыбался и так сосредоточенно изучал записку, что чуть не столкнулся с ребенком на велосипеде. Он остановился и прислонился к стене. Облака его дыхания клубились в холодном воздухе, но охватившее его волнение согревало его с головы до кончиков пальцев. – Чувак, я не знаю. Я просто выходил из театра, когда портье протянул мне записку и сказал, что парень в плаще «как из задницы» оставил ее для меня. – Серьезно? – теперь Сэм казался заинтересованным. – И что в ней? – Он считает, что я великолепен! – Дин захлопал ресницами – и Сэм засмеялся так, будто мог это увидеть. – Ясно. Он точно помешанный. – Заткнись, блять, я очарователен! – вдруг фыркнул он в ответ. Сэм засмеялся, а Дин снова в недоумении задумался о том, за что Калифорния находится так далеко от Иллинойса. – Чувак, если без шуток. Ты понимаешь, что этот парень серьезно может оказаться головой ушибленным? Улыбка исчезла с лица Дина, он отвел взгляд от записки: – Почему? Из-за того, что он думает, что я хорош? Сэм вздохнул: – Нет. Потому что он передал через портье записку парню, которого никогда не встречал. Кто, по-твоему, так делает? Дин вновь взглянул на бумажку и провел большим пальцем по подписи внизу: – Может, он просто любезный парень? – Ага, – протянул Сэм многострадально и неубедительно, – может. – Все равно, – он нахмурился и, вдруг разозлившись, отключил телефон. Он бросил листок на землю и сильнее запахнулся в пальто. Не сделав и пяти шагов, Дин развернулся обратно и вновь поднял записку. * Дин, Когда я в последний раз писал тебе, на представление меня привел брат. Но сегодня это было мое решение. Я всегда считал балет довольно утомительным времяпрепровождением, но теперь абсолютно очарован тобой. Кас * – Так, правильно ли я понял ситуацию, – начал Бальтазар, подняв брови и довольно ухмыляясь, – после того, как я почти насильно затащил тебя на этот чертов балет, ты не просто сходил на него снова, трижды за три месяца, так еще и пишешь любовные записки тому горячему парню в главной роли? Кас вздохнул и с раздражением взглянул на брата: – Ты не насильно затащил меня, Бальтазар, не преувеличивай. И это не любовные записки. Мне просто… нравится его работа. Бальтазар фыркнул: – Касси, когда тебе нравится чья-то работа, ты хлопаешь в конце и возможно рекомендуешь ее своим друзьям, а не тратишь сотни долларов на балетные представления и не передаешь записки через телохранителей. Это уже люди называют любовью. Кас залился краской. Бальтазар, конечно, прав, тут нечего отрицать. Это действительно нелепо, и Кас это знает. Он провел последние двадцать пять лет жизни, споря с братом о том, насколько балет на самом деле скучен и пафосен. Но вот один прекрасный мужчина с зелеными глазами и с целой галактикой из веснушек на щеках – и Кас сломлен. Это безумно, совершенно не в духе Каса. Одна мысль об этом заставляет его сердце дрожать. Но Бальтазар прав. Он без ума от Дина Винчестера. Он опьянен им. * Дин, До моего сведения довели, что эти записки не являются социальной нормой. Прости, если я доставил тебе неудобства. Я просто хочу, чтобы ты знал, что я совершенно не интересовался балетом до того, как увидел тебя. Мой брат думает, что это жалко – быть неспособным отвести от тебя глаз. Правда, кроме того он считает рубашки с непристойно большим V-образным вырезом все еще модными, так что по большей части я не склонен доверять его мнению. Кас * Дин смеясь прислонился к стене у служебного входа в театр. Знакомое тепло просачивалось сквозь записку прямо в кончики пальцев, далее вверх через ребра и до ушей. Как всегда, он мягко провел пальцем по подписи, с интересом размышляя, кто на самом деле такой этот «Кас». Из манеры его письма Дин сделал вывод, что он, должно быть, умен и относительно состоятелен. В конце концов, билеты действительно недешевые. И у него есть, по меньшей мере, один брат, который показался ему старшим, так как Кас говорит о нем с таким же «нежным» раздражением, как Сэм обычно говорит о самом Дине. Он не много знает о людях, судя по формальной и неуклюжей манере письма, но также он из тех, кто не жалеет времени на то, чтобы поднять самооценку даже совершенно незнакомому человеку. Так что он добросердечен, и хоть Дин даже не знал, кто он, все равно продолжал надеяться, что это наивность никогда не пропадет. Забавный. Он не случайно так пишет о брате. У него есть какое-то чувство юмора, и такое необъяснимо обаятельное, что Дин почувствовал себя нелепо. Пока тот наслаждался моментом, его агент (и по чистой случайности лучший друг) вдруг оказался рядом и застал его врасплох, положив тяжелую руку на его плечо. Дин постарался скорее спрятать записку в карман. – Чему так улыбаешься, брат? – Ничему, – Дин выпалил это слишком быстро. – Просто рад, что представление прошло на ура. Бенни засмеялся и, придвинувший ближе, громко и чересчур наигранно поцеловал его в щеку: – Мои поздравления, Сверкающие Пяточки. Дин с ворчанием отпихнул его: – Ты просто завидуешь, что не можешь зарабатывать этим дерьмом. Бенни закатил глаза: – Ага, – протянул он, – но, к счастью для моего банковского счета, ты можешь. – Оу, – Дин похлопал ресницами, – ты всегда делаешь мне такие милые комплименты. С улыбкой Бенни пихнул его в ответ, и они вместе пошли к своему отелю за углом. По пути они почти не говорили, но Дину нравилось это спокойствие. Он аккуратно сжимал записку в руке и мечтал снова услышать что-нибудь от Каса. – Итак, на следующей неделе Вашингтон. Ты готов попрощаться с Чикаго? Дин упрямо игнорировал внезапную боль уныния в груди и кивнул. Он слушал, как Бенни рассказывал о репетиционном графике для следующего выступления, и пытался не думать о том, почему маленький листок бумаги в его кармане теперь весит куда больше чем раньше. * Дин, Это «жутко» с моей стороны – лететь через полстраны, чтобы просто попасть на вечер премьеры? Кажется, Бальтазар считает именно так. Я прошу прощения, если я кажусь тебе странным. Но я не извинюсь за мысль о том, что это представление еще лучше, чем последнее. Ты рассказываешь историю красноречивее, чем любой когда-либо существовавший писатель, Дин. Я горжусь, что стал свидетелем этого. Кас * – Мой бог, я думал, Бальтазар преувеличивал. Кас со злостью посмотрел на старшего брата: – И тебе привет, Габриэль, пожалуйста, проходи. – О! – воскликнул Габриэль, стремительно падая на диван и бесцеремонно складывая ноги на колени Каса. – Ты теперь юморист? Кас спихнул его с себя и вздохнул: – Что ты здесь делаешь, Габриэль? – Что, я не могу просто так проведать своего маленького братишку субботним вечером? Кас молча ждал ответа. – Ладно, – Габриэль закатил глаза. – Бальтазар рассказал мне, что в феврале ты летал в Вашингтон. Чтобы посмотреть балет. И что сейчас ты дуешься, что не сможешь поехать в Калифорнию до июня. Чтобы посмотреть другой балет. – Я не дуюсь, – обиделся Кас. Габриэль фыркнул. – Ага, ладно. Только вот твоя немытая посуда до сих пор на столе, ты без галстука, а твое нелепое пальто валяется на полу в прихожей. – Кас отложил бумаги и вздохнул. Габриэль немного смягчился: – Что происходит, Кас? Кас немного покраснел и откинул голову на спинку дивана: – Сегодня вечер премьеры. Габриэль слегка пихнул его ногой в бедро: – Ты говоришь о мистере Высоком, Горячем и Гибком, да? Кас застонал и закрыл лицо руками: – Он такой гибкий, Габриэль, это нелепо. Габриэль засмеялся и снова пихнул его. На этот раз Кас почти бессильно оттолкнул брата и теперь смотрел ему в лицо. – Его зовут Дин. Он привлекателен до безумия, и когда он танцует, он чувствует это, понимаешь? Мне начинает казаться, что я его знаю, даже когда это совершенно не так. Он заставляет меня думать, что… что он танцует только для меня. Габриэль закатил глаза: – Ты становишься таким драматичным, когда возбуждаешься. Кас взглянул на него с угрозой: – Это не то, о чем ты сейчас думаешь, Габриэль. Габриэль поднял руки в насмешливой капитуляции: – Ладно-ладно, я понял. Просто… твое объяснение звучит неправдоподобно в данной ситуации. Кас, ты пишешь этому парню любовные записки. Кас уже обдумывал, где лучше закопать труп Бальтазара: – Это не любовные записки! – Кас, – брови Габриэля почти пропали за линией волос. – Почему тебе просто не подождать его у служебного входа? Знаешь, нормальные люди не ездят через все страну, чтобы просто оставить записку. Кас вздохнул и отвел взгляд в сторону. Он помнил тот декабрьский вечер, как отдал записку портье и как ушел, понурив голову. Помнил, как обернулся снова, когда мысль о том, что это последнее выступление Дина, сделала его немного храбрее. Помнил, как зашел за угол и увидел, как красивый широкоплечий мужчина целует Дина в его веснушчатую щеку, близко прижимая его к себе одной рукой. Кас ушел домой с четкой мыслью, что все эти три недели не будет даже думать о том, чтобы посмотреть, где Дин появится в следующий раз. – У него есть парень, – в конце концов выдавил он из себя, отчаянно пытаясь поверить, что ему плевать на это. – Так зачем вообще оставлять записки? – Потому что эти записки не для меня, – внезапно выпалил Кас. Габриэль выглядел немного растерянно. – Я пишу их не в надежде на то, что он как-то сможет в меня влюбиться. Я и не думал о том, чтобы затащить его в постель. – Тогда начерта все это, Кастиэль? Кас пожал плечами и вновь откинулся на спинку дивана: – Я просто хочу, чтобы ему было приятно. Я просто… он заслуживает знать, как он важен. Габриэль вздохнул и покачал головой, а затем встал с дивана, потянув за собой Каса. – Хорошо, Казанова, я выведу тебя из дома. Он взъерошил волосы брата так, как он делал это в детстве, и Кас с улыбкой оттолкнул его руку: – Нет, – он твердо стоял на своем, хотя оба знали, что этот бой ему не выиграть. – Мне еще надо проверить несколько сотен работ. – Ага. Ты не сможешь нормально сосредоточиться, пока не поешь и не подышишь свежим воздухом, – он вытащил Каса в прихожую и всучил ему в руки его мятый плащ. – И если я услышу еще хоть один траурный вздох по мистеру Мечте, я поеду в Калифорнию вместе с тобой и расскажу ему ту историю, когда ты напился и… Кас швырнул шарф прямо в лицо брата, но все равно с улыбкой вышел из квартиры вместе с ним. * Дин, Прости, что не смог написать в вечер премьеры. Мне нужно было проверить примерно пять миллионов работ, и, видимо, желание побывать на представлении в Сан-Франциско не было достаточно веской причиной, чтобы забыть о них. Но после сегодняшнего я упрямо с этим не соглашусь. Ты невероятно хорош в роли принца, Дин. Кас * Дин пребывал в расстройстве. Он просто не мог сделать достаточное количество поворотов в этом проклятом пируэте. Он сделал большой глоток воды из своей бутылки и включил музыку с самого начала. Ему нравилось танцевать ночью. Тихо, все остальные уже несколько часов как разошлись по домам, и Дин наслаждался спокойствием, которое приносил танец в одиночестве. Не нужно танцевать для кого-то еще, никто не говорит, что делать, никто не оценивает. Свободно. Расслабляюще. И Дин действительно счастлив, когда можно просто закрыть глаза и позволить музыке вести себя, куда она пожелает. Музыка достигает крещендо, из grand jeté Дин переходит в пируэт. Он настолько поглощен своей работой, что и не услышал, как дверь открылась. – И кто это? Кас? Дин замер. Бенни с ухмылкой на лице, скрестив руки на груди, встал у балетного станка. Дин кашлянул и потер шею: – Кто? – спросил он, не встречаясь с Бенни глазами. Бенни показал руку с целым ворохом маленьких бумажек и приподнял брови: – Кас. Если бы Дин не был красным после танца, то сейчас все равно бы налился краской как помидор. Он быстро шагнул к нему и вырвал записки из рук, теперь с хмурым видом разглаживая помявшиеся. Чертов Бенни с его огромными неуклюжими ручищами. – Что за черт, чувак? Они были в моем бумажнике! – Ты оставил его у меня прошлым вечером. Я просто хотел помочь. – Посмотрев, что внутри?! – будто выплюнул Дин, забирая бумажник с немного большим усилием, чем оно того требовало, и заботливо складывая записки обратно. Бенни поднял руки: – Хорошо-хорошо, кто-то сегодня немного раздражительный. Дин снова свирепо взглянул на него и начал растягиваться, чтобы больше не встречаться с ним взглядом. Бенни вздохнул. – Дин, ну же. Очевидно, она не «никто». – Он, – поправил Дин, почти не задумываясь. – Что? – Кас – это он, – Дин все же рискнул посмотреть другу в глаза и выдохнул, – и я не знаю, кто он. Я никогда его не встречал. Брови Бенни взлетели еще выше: – И он пишет тебе любовные записки? Теперь Дин действительно покраснел и чуть не упал, когда его нога съехала со станка: – Это не любовные записки. Он просто… ценит мою работу. И оставляет записку каждый раз, когда приходит на представление, и все. Дин пристально разглядывал свои ноги, пока не решил опуститься на пол, будто это поможет ему перестать думать о том, насколько больше на самом деле значат для него эти записки. – Допу-у-устим, – протянул Бенни. – И это все? Дин, у тебя в бумажнике одиннадцать записок от этого парня. Скажи хотя бы, когда это началось? Дин вздохнул и вытянулся, прислоняясь к станку рядом с Бенни: – Уже почти год назад. Бенни присвистнул. Дин, запрокинул голову назад, упершись в зеркало за ними. – Он просто… – Дин сглотнул и прикрыл глаза. «Он просто» что? Почему он вообще повсюду таскает с собой эти записки? Почему на сердце становится так тепло, когда он получает новую? – Он видит меня. Он чувствовал взгляд Бенни на своем лице. Он знал, что это жалость. Жалость даже не к тому, что у него тяжелая судьба. В смысле, да, он не видит своего младшего братишку так часто, как бы ему того хотелось, он постоянно переезжает с места на место, что автоматически влечет за собой отсутствие друзей. Но раньше это никогда его не заботило. У него отличная работа, которую он любит, он путешествует по стране вместе с лучшим другом. Но ему отчаянно неясно, почему из-за каких-то нескольких бумажек он чувствует себя таким нужным впервые в своей жизни. Почему он перечитывает их вместо того, чтобы поговорить с братом, чего ни разу не давал ему родной отец ни в одно из своих редких появлений. Почему из-за этих кратких подписей внизу он чувствует непонятно откуда взявшуюся связь с этим парнем. Бенни похлопал его по плечу, и когда Дин открыл глаза, не прочел на лице друга ничего, кроме безграничной заботы. Он ничего не сказал. Просто пожал плечами, игриво надел шляпу и ушел. И Дин был настолько благодарен ему за это, что не мог перестать улыбаться на всем протяжении пути домой. * Дин, Я никогда не любил «Ромео и Джульетту», я нахожу эту историю слишком драматичной и нереалистичной. Но ты вновь смог превратить что-то совершенно непримечательное в нечто прекрасное и увлекательное. Теперь я думаю прийти и на последний спектакль. Кас * Так странно, думал Кас, как жизнь может оставаться совершенно такой же, когда он стал ощущать себя совершенно по-другому. Он всегда полагал, что он относительно доволен своей жизнью, своими близкими отношениями с братьями, своей работой. Он позволял дням пролетать мимо в рутине, в ужинах с Бальтазаром по пятницам, в обедах с Габриэлем по вторникам и четвергам. По субботам он писал письмо Анне, чтобы проверить, все ли в порядке, и проводил остаток недели, выставляя оценки и планируя уроки. Ему всегда казалось, что этого вполне достаточно. Теперь же неясно, как жизнь так вдруг резко сменилась от «доволен» к «недостаточно». Зато он знал, в каком именно плане она поменялась. Теперь вместо приятных выходных, проведенных в чтении и переписке с Анной, он только делал, что считал дни до следующей встречи с Дином, отчаянно проклиная до безумия медленный ход календаря. Теперь, просыпаясь по утрам, он иногда поворачивался к пустой половине кровати и думал о том, что такое по-настоящему любить. Иметь кого-то, кто бы легкомысленно заставлял его улыбаться слишком часто. Счастье вместо беспрестанной тоски. Но если этот человек вдруг начинал походить на Дина, Кас сразу пытался переключиться на что-то другое. Правда, у него ни разу не получилось. Даже когда братья начали чуть ли не кидаться в него людьми. Свидания вслепую, свидание за свиданием, а глаза всё не того оттенка зеленого, а щеки слишком чистые, чтобы найти на них созвездие. * Дин, Иногда я задумываюсь, что бы было, если бы ты не получал мои записки, или если бы я их даже ни разу не написал. Я потерял счет и им, и посещенным мной представлениям, но я точно знаю, что впервые это произошло ровно два года назад. Надеюсь, ты знаешь, как много для меня значит видеть тебя. То, что ты делаешь, приносит людям счастье. Кас * – Эй, Ваше Величество. Есть минутка? – Дино! – закричала Чарли так, что ему пришлось на время отодвинуть телефон от уха, Дин засмеялся. – Моя любимая служанка! Что за черт, чувак? Мы не виделись будто… миллион лет! Дин закатил глаза: – Прошло всего три недели, ты, чудилка. – Ну ладно, наверное, я следовала летоисчислению Нарнии. Он нахмурил брови: – Это бессмысленно. – Ну ладно, твое лицо тоже бессмысленно. Дин засмеялся. Он бы поспорил на свою машину, что Чарли дуется. – Если все твои остроумные ответы закончились, можно попросить тебя об одолжении? Чарли издала драматичный вздох: – Возможно. Для этого нужно вставать? Дин улыбнулся и шлепнулся на диван: – Можешь дотянуться рукой до ноутбука? – Агась. – Тогда нет. – Ну тогда выкладывай, – согласилась она. – Чо нада? Дин на секунду закусил губу, вновь пробегая глазами записку номер двадцать три, и прочистил горло. – Сможешь найти кое-кого для меня? Его имя Кас, К-А-С, но, я подозреваю, это слишком коротко для поиска? – Чарли ничего не отвечала, поэтому он продолжил. – Он профессор где-то в Иллинойсе, вероятнее всего в Чикаго. У него есть брат по имени Бальтазар и минимум еще один брат, но я не знаю, как его зовут. И он носит плащ. Тишина продлилась около секунды перед тем, как Чарли начала хихикать. – Ты спал с профессором? Чувак, это горячо. Дин четко ощутил, будто его жарят на вертеле: – Я не спал с Касом! – выпалил он, но Чарли только еще сильнее смеялась. – Нет! Серьезно, Чарли, я даже никогда не видел этого парня, окей? Захлопнись! – Окей-окей, – еле выговорила она сквозь смех. – Не помни пачку, я уже ищу. И благослови ее бог, она искала. И, главное, больше не задавала никаких вопросов, хотя Дин знал, что она еле держится. Когда Чарли перезвонила, прошло уже несколько часов, но и по голосу было слышно ее искреннее сожаление о том, что у нее ничего не вышло. – Прости, Дин. В Иллинойсе действительно много школ. Я, правда, не смогу ничего найти только по одному «Кас». Дин вздохнул и провел рукой по лицу. Он догадывался. – Ладно, я понял. В любом случае спасибо, малыш. – Без проблем, Натали Портман. Дин издал стон и разразился в смехе. Через два месяца он начинает «Лебединое озеро», и он его просто, блять, ненавидит. Конечно, деньги хорошие, это Бродвей, поэтому придет гребаная толпа разных продюсеров, но данные поправки – не повод любить эту постановку. Это одно из тех шоу, где ведущие женские персонажи забирают все лучшие куски, и Дин готов поклясться уже в миллионный раз за этот месяц, что когда-нибудь поставит эту вещь с полностью мужским составом. * Дин, Думаю, «Лебединое озеро» стало бы куда лучше, если бы ты исполнял каждую его роль. Просто вдруг ты захочешь порекомендовать это своему режиссеру. Кас * «Щелкунчик» странный. Он подумал, что, вероятно, это не то, с чего стоит начинать, но был достаточно уверен, что не может понять сюжет именно из-за того, что не отводит глаз от Дина. Даже больше, чем обычно. Сегодня с ним что-то не так, и это заняло некоторое время, чтобы определить, что именно. Он по-прежнему изящен, его движения в полете по сцене по-прежнему гипнотизирующи в своей плавности, но губы его напряжены. Такого обычно не было. На его лбу образовалась небольшая морщина, и иногда Касу казалось, что его плечи чуть более зажаты. Он грустит о чем-то. Кас вдруг ощутил в груди острый приступ тоски. Он подумал о том, как бы он утешительно запустил руку в его волосы, чтобы разгладить эти скорбные морщинки, поцеловал бы опущенные уголки его губ, чтобы они растянулись в широкой улыбке, обнял бы, чтобы отдать тепло и спокойствие своей груди, чтобы напряжение его плеч растаяло под кончиками его пальцев. Но для этого у Дина уже кто-то есть. И Кас почувствовал, как его сердце сжалось от одной этой мысли. * Дин, Ты был великолепен, как и всегда. Но я заметил, что ты о чем-то грустил. Я надеюсь, все нормально. Конечно, может, я преувеличиваю, но это беспокоит меня настолько, что я не посчитал бы зазорным убить того, кто причинил тебе боль. Кас * – Я те говорю, брат, – твердил Бенни, пока они шли в отель, – я ничего не заметил. Ты танцевал как и всегда, не переживай. – Точно! – Дин широко улыбался. – Черт, даже я ничего не заметил! – он поднял записку на уровень лица Бенни, и его улыбка смягчилась: – А Кас заметил. Бенни закатил глаза и мягко засмеялся: – Клянусь перед Богом, Дин, ты помешался на этом парне, это даже не смешно. Дин покраснел и пихнул Бенни в плечо, заставив друга немного покачнуться от внезапной атаки: – Заткнись, – Дин с трудом говорил, но улыбался. И только это заставило Бенни смеяться еще сильнее. – Тебе лучше понадеяться, что это не мужик средних лет с фетишем на трико, – дразнил его Бенни, пока они входили в фойе. Дин поднял на него глаза. – Да будет тебе известно: портье в Нью-Йорке сказал, что он моего возраста. Бенни остановился и посмотрел на него, нахмурив брови: – И ты даже не подумал поделиться этим с классом? Дин пожал плечами и постарался скрыть румянец, приглаживая волосы: – Какая разница? Все равно я его никогда не увижу. Бенни снова закатил глаза и пошел к лифту. До комнат они шли молча. Бенни остановился у номера Дина. – Ты ведь уже не грустишь по поводу «Дон Кихота», ведь так? Дин пожал плечами и открыл дверь. Бенни похлопал его по плечу. – Дин, – протянул он. – Ты получил высший балл на прослушивании, да? И это не твоя вина, что другой парень переспал с режиссером. Дин улыбнулся и в ответ похлопал по руке друга: – Я знаю. Встретимся внизу на завтраке? Бенни кивнул и ушел к своей двери. Перед тем как войти, он с улыбкой обернулся: – И даже не думай, что я не знаю, почему ты действительно расстроен, Винчестер. – Не понимаю, о чем ты, – пробормотал Дин. – Да-да. Типа я не знаю, кто живет в Чикаго, – захохотал Бенни, и даже когда Дин, вдруг покраснев, исчез в номере, продолжал смеяться так сильно, что Дин слышал его за закрытой дверью. Он все еще думал об этом на следующее утро, стоя в фойе и ожидая, когда Бенни наконец вылезет из своей чертовой кровати. Дин прислонился к стене и думал, как же это на самом деле жалко выглядит со стороны: отчаянно хотеть работу в Чикаго, при том в балете, который, он уверен, действительно понравится Касу. Вдруг Дин заметил мужчину на другом конце зала. Он был в плаще. Дин вздохнул. Как много людей в плащах он видит каждый день и думает «Эй, а что, если это Кас?». Это нелепо. Он нелеп. Он пялится на спину парня все время, пока стоит здесь, и это нелепо. Он уже думал через силу заставить себя смотреть в другую сторону, когда тот с вопросительным выражением обернулся и – И посмотрел прямо на него. Сукин сын. Этот парень был просто несправедливо хорош. Действительно хорош. По его темным взъерошенным волосам было видно, что тот не обременял себя расчесыванием по утрам, а по небольшой щетине – что и бритьем уже несколько дней, в принципе, тоже. У него был сильный подбородок и до безумия синие глаза, и они так испуганно глядели на Дина, будто того было несколько голов. Дин почувствовал, как реальность обрушивается на него, будто приливная волна. Парень в плаще не по размеру и в очаровательно плохо завязанном галстуке смотрел на него, как олененок под светом фар. Он пялился на Дина, словно не мог поверить, что тот настоящий, а лицо его было таким красным, что Дин начинал откровенно беспокоиться, не опадет ли тот в обморок. Его глаза были широко распахнуты, губы приоткрыты, он не двигался. У Дина не было сомнений. Он только попытался оторваться от стены, когда огромная рука хлопнула его по спине, и что-то заставило мужчину на другом конце фойе снова прийти в движение. Прежде чем он отвернулся и быстрыми шагами направился к двери, Дин заметил, как по его лицу скользнула печаль. Дин совершенно проигнорировал Бенни, который, верно, был немного удивлен такой реакцией и не мог понять, что происходит. – Кас! – крикнул он. И мужчина застыл. Дин подбежал и остановился прямо за его спиной. Кас медленно повернулся. Дин был уверен, что никто из них не дышит. Мгновение они просто смотрели друг на друга. Взгляд синих глаз согревал его щеки, в ушах почти звенело от нетерпения. Кас сглотнул и прерывисто выдохнул: – Как ты узнал, что это я? Его голос был низким. Действительно низким. Достаточно низким, чтобы щеки Дина потеплели еще больше от мысли о том, как бы имя «Дин» звучало в его устах. Он кашлянул и привычно потер шею: – Друг, ты так пялился на меня, будто увидел приведение. Плюс, ты знаешь, – он смутно прожестикулировал, – плащ. Кас смущенно взглянул на свой плащ и вздохнул. – Портье рассказал тебе? – спросил он так растерянно, что Дин улыбнулся, потому что, чтоб его, этот парень милый как бог. – Ага. Снова в Чикаго. Самое большое, что я смог выпытать у них, – говорил Дин с той же улыбкой, и Кас, опустив голову, засмеялся все еще дрожащим голосом. Снова тишина, немного неловкая, пока Кас рассматривал свои ноги, а Дин, все еще пребывая в шоке, пялился на его макушку. – Прости, если я создал неудобства, – вдруг сказал он, беспокойно теребя в руках пояс своего плаща. – Я не думал, что ты… – Эй, нет, друг, не извиняйся! – Дин подступил к нему чуть ближе, и Кас поднял голову. – Честно? Иногда твои записки были единственным, что помогало мне справиться с грубыми отзывами и плохими прослушиваниями. Он неуверенно улыбнулся, пытаясь вложить все, что значат для него эти записки, в один взгляд, но Кас хмурился, а его глаза метались между ним и Бенни, все еще стоявшем в другом конце фойе. – Я не понимаю, – начал Кас смущенно, – а что насчет твоего парня? – Что? – спросил Дин, наверное, слишком громко. – Ты имеешь в виду Бенни? – он жестом указал на друга и, когда Кас кивнул, рассмеялся так, что со стороны это выглядело даже немного устрашающе, но ничего не мог с этим поделать. – Мой бог, чувак, нет, – Дин провел рукой по лицу и драматично вздрогнул. – Он мой агент. Облегчение на лице Каса словно послало разряд тока прямо в колени Дина. – А, – только и произнес он, опустив голову, но Дин не упустил улыбку, вдруг расцветшую на его губах. Дин довольно улыбнулся, немного наклоняя голову, чтобы снова встретить его взгляд: – Поэтому ты никогда не оставался, чтобы поговорить со мной? – спросил он мягко. – Ты думал, я встречаюсь с Бенни? Кас быстро выдохнул и чуть дернул плечом, что, как Дин догадался, означало «да». – Я беспокоился, что ты подумал, я «жуткий», – он поднял руки, чтобы показать кавычки, в его исполнении выглядевшие совершенно нелепо. Дин хмыкнул: – Ну а ты такой? Кас слегка наклонил голову в сторону, обдумывая ответ. – Нет, – медленно проговорил он, – я так не думаю. Но как я и говорил, я не очень хорошо представляю себе социальные нормы. Дин засмеялся, откидывая голову назад. Когда он вновь взглянул на Каса, мягко улыбнулся и немного пихнул его лодыжку ногой. – Поэтому мы говорим уже… целых пять минут, а ты до сих пор не спросил меня? – он взглянул на Каса сквозь полуприкрытые ресницы с, как он надеялся, победной улыбкой. Кас перестал дышать на несколько секунд, и уголки его губ обнадежено потянулись вверх. – Ты бы… – он снова опустил голову и пихнул его лодыжку в ответ. – Ты бы согласился, если бы я спросил? Губы Дина растянулись в улыбке. Он достал бумажник из заднего кармана, раскрыв его так, чтобы Кас мог увидеть коллекцию внутри, и аккуратно провел по ней пальцем. Дин услышал, как Кас задержал дыхание, и когда их глаза снова встретились, оба улыбались. – Не то что бы я хотел испортить концовку или типа того, Кас, но, думаю, я стою того. Они с улыбкой смотрели друг на друга, и это стоило почти трех лет записок. Дин чувствовал, как что-то двинулось в нем, и все встало на места. Он чувствовал еще более усиленное тепло каждой из записок, проносящееся вихрем по его телу. Кас засмеялся, и Дин слышал, как этот сладостный звук обвивает его сердце и корнями своими врастает в него. – Дин? – спросил он, ни на секунду не отрывая от него глаз. – Да? – Не хочешь позавтракать со мной? Дин в один шаг преодолел все разделяющее их пространство и взял его за галстук как за повод. У Каса вновь перехватило дыхание. Дин игриво потянул его. – Веди, профессор, – сказал он, засовывая бумажник обратно в карман. Когда они выходили, Дин услышал что-то позади. – Ну тогда я позавтракаю один! – крикнул Бенни с другого конца зала, и Дин широко махнул ему рукой. Когда Кас смеялся, Дин чувствовал, как вибрация шла по его руке, и корни его смеха, только минуту назад разросшиеся, начинали цвести и обвивать его ребра все шире и шире, а на душе становилось все теплей.