Adagio

– Так все прошло на ура? – голос Сэма казался виноватым. – Мне, правда, очень жаль, что я не смог приехать. Дин почему-то улыбнулся и переключил телефон на громкую связь, чтобы было проще начать одеваться. – Я знаю, Сэмми, – вздохнул он. – По крайней мере, ты позвонил. Это уже больше, чем сделал Кас. Дин завязал шнурки немного сильнее, чем они того требовали. Грудь сдавливало отвратительное чувство предательства. Сэм сочувственно вздохнул, и Дин приложил телефон обратно к уху, сильнее подвязывая пальто. – Дин, ты же знаешь, до Лондона путь неблизкий, – мягко проговорил Сэм. Дину было трудно принять этот аргумент. – Знаю. – А еще ты знаешь, что он, наверняка, расстроился еще больше чем ты. Дин направился к служебному входу. – Да. Я понимаю, что он не может забивать на работу каждый раз, когда у меня появляется новая роль, я просто… Что-то уверяло меня, что он еще может прийти. Сэм вздохнул снова: – Я все понимаю. Просто это как-то нечестно по отношению к нему. – Думай, что хочешь, – прогремел Дин. – Он мог хотя бы позвонить. Сэм засмеялся так тихо, что только брат мог понять, что он именно смеется. Дин почувствовал себя чуть лучше. – Дин, вы вместе уже больше двух лет. И эта первая премьера, которую он пропустил. Сейчас в Чикаго только середина дня. Он точно наберет тебя позже да еще прикинется плаксивой сучкой. Дин возмущенно фыркнул: – Это ты… плаксивая сучка, – выпалил он и выключил телефон. Перед тем, как открыть дверь, Дин на мгновение остановился. Он знал, что Сэм прав. Злиться на Каса из-за того, что он не полетел вместе с ним, нечестно. Он приедет, как только в университете начнутся каникулы. Он и так уже столько раз извинялся. Дин знал: он бы был здесь, если бы мог. Сэм назвал бы его полным идиотом, если бы узнал – в нем таилась какая-то странная уверенность, что сегодняшний день должен стать особенным. Ровно пять лет назад именно в этот день Кас оставил ему первую записку. Они не говорили об этом, но Дин надеялся, что он не забудет об этой дате. Дин засунул телефон в карман пальто и поднял воротник. Лондон, конечно, красивый город, но кроме того здесь ебаный дубак. Когда он вышел, его поджидало всего несколько человек. Здесь у Дина нет такой репутации, как в штатах, так что это заняло всего несколько минут, чтобы подписать билеты и вежливо улыбнуться на все комплименты. Когда последний человек уже устремился прочь от него в нетерпении поскорее убраться с холода, Дина остановила широкая рука, легшая на его плечо. – Дин Винчестер? – спросил портье, видимо, совершенно безразличный к низким температурам. – А… Да? – Дин был в небольшом замешательстве. – Кто-то оставил это для вас, – сказал мужчина, протягивая ему листочек бумаги. – Сказали, это очень важно. Он подмигнул, и Дин почувствовал, как знакомое тепло снова наполняет его тело, хотя он даже еще не прочел, что внутри. Дин кивнул в знак благодарности, отошел на несколько шагов, чтобы прислониться к стене, и развернул записку, вдруг совершенно позабыв о холоде. Он прочел ее почти восемь раз и откинул голову к стене со счастливейшей улыбкой. Чуть дрожащей рукой он провел по лицу. В груди сердце отплясывало бурре, и это заняло какое-то время, чтобы вспомнить, как заставить двигаться и остальные части тела. Но когда Дин попытался оторваться от стены, то все равно чуть не упал. Он аккуратно убрал записку в карман, открыл в телефоне карту города и побежал. * Дин, Прошло пять лет с того момента, как я впервые увидел тебя, и до сих пор ты завораживаешь меня каждым своим шагом. У меня нет сомнений, что Лондон оценит тебя еще выше, чем я. Я так горжусь тобой, Дин. И если хочешь узнать, насколько именно, встреть меня на другом береге реки, под Глазом Лондона. Ты должен найти меня. Я буду в плаще «как из задницы» и на одном колене. Кас