Кровь, любовь и виски

Она не удержалась и всё-таки заглянула на работу после продолжительного чаепития у Лавгудов. Ничего особенно нового она за этот разговор не почерпнула, и даже вопрос о Роне, который она на всякий случай задала Луне (всё ж таки та часто бывала в «Норе»), ничего не прояснил. Чувствительная Луна сказала только то, что было ей и так известно. На работе, похоже, никто не удивился её неожиданному появлению, как будто она и должна была прискакать после обеда и начать судорожно копаться в документах, поступивших с утра. За время её отсутствия не произошло ровным счётом ничего важного, зато она убедилась, что никого особо не взволновало её самочувствие, впрочем, навряд ли у неё были какие-то иллюзии на этот счёт. Когда она вечером приползла домой, то у неё сложилось довольно странное ощущение, как будто она прожила сегодня не один день, а два, настолько разнилась первая и вторая половина. В спальне, на застланной постели она увидела стопку собственной одежды, в которой моментально узнала ту, в коей вчера вечером заявилась к Гарри. Сверху покоилось её светло-бежевое бельё — раскритикованные им трусы и рядом острые холмики бюстгальтера, между которыми с естественной кошачьей бесцеремонностью лежала морда Косолапуса, не удосужившегося даже спрыгнуть с её одежды, когда она вошла. Он просто лениво приоткрыл глаза и посмотрел на неё в привычном ожидании кормёжки, поведя усами. Она присела на край постели. Ведь пообещала вчера, что поможет разобраться с разгромленными вещами. А потом ей стало не до своего обещания. А он, выходит, целый день сегодня занимался именно этим. Она явственно представила себе, как он с усталым видом разгребает мусор там, в этой самой комнате… Воспоминания накатили на неё так резко, что она даже приложила ладонь к груди, машинально сведя к горлу расстегнутый воротник. Чёрт побери, она совсем не так могла бы провести этот день, СОВСЕМ НЕ ТАК! Её кожа просто горела сейчас, она моментально вспыхивала, как только в памяти всплывало, как она стояла перед ним обнажённая посреди комнаты с поднятыми руками, но сейчас пламя было столь сильным, что дыхание не успевало справляться с рвущимся воздухом. Он был прав — такой стыд возбуждал, возбуждал до крайней степени, стоило только представить, как его глаза обшаривают её тело. «На, на, на!» — хотелось снова и снова бросать в лицо свою наготу, осознавая в тот же самый момент, понимая, насколько стыд сковывает всё внутри, постепенно смешиваясь с возбуждением, ругать себя, мучиться, но и жаждать этого мучения одновременно. Почему, ну почему он заставил её сделать это?! Почему она согласилась? Как ей теперь избавиться от этой жажды, которая, быть может, раньше и сидела в ней, где-то глубоко внутри, но теперь вырвалась наружу и обжигала её кожу сладким огнём. «Заставил…» Он слишком много чего ещё заставил её пережить вчера! Если бы всё было только в такой невинной вещи, как её вынужденный стриптиз. Вот ведь странное дело, она практически ничего не помнила о том, как он по их обоюдному желанию вдалбливал её в спинку этого грёбаного дивана, эти воспоминания почти сразу стёрлись, растворились, настолько рутинной и будничной была эта, как он выражался, операция по сбрасыванию напряжения. Зато вот потом!.. Потом… Этот калейдоскоп чувств: сперва раздражение, гнев, истерический протест, потом всё нарастающий испуг, сначала смешанный с неверием, потом, по мере того, как становится ясно, что дело серьёзно, что никто не собирается отступать, несмотря на протесты, уже откровенный страх и постепенно начинающее растекаться внутри ощущение неизбежности происходящего, чересчур похожее на предвкушение. Мышцы, напряжённые до предела, в сопротивляющихся ногах и руках, стонут, их движения ограничены, она сама, вся вдруг ограничена, она во власти чужих рук, чужой силы, удерживающей, доминирующей, раз за разом преодолевающей её отчаянное сопротивление и приближающейся к заветной цели. И от этого вдруг возникшее и расползающееся где-то в груди странное чувство ноющего ожидания, постепенно всё более сковывающее собственный протест, превращаясь в разгорающийся и сползающий ниже и ниже огонь возбуждения, переходящий в настоящий фейерверк. И собственное беспомощное возмущение осознанием этого факта, злость на себя и пустая констатация со стороны, как тело уже бьётся не в попытках освободиться, но в стремлении подчиниться, подставить себя под эту возмутительную, грубую агрессию, как бёдра, таз конвульсивно двигаются навстречу, руки отталкивают чужое тело, но мышцы в них словно переполнены сладкой истомы, шея гнётся назад, лёгкие выбрасывают через ноздри поток горячего воздуха. Тело наслаждается творимым над ним насилием. И она, она внутри — беспомощная, мечущаяся, хныкающая единица, способная только смотреть и, в гневе на собственное естество, извиваться в пароксизме бессильного отвращения к самой себе, к нему, к самой природе, в конце концов; это неправильно. И всё же нет ничего, что бы пронизало её всю так сильно и так страстно, как это бесцеремонное насилие. И надо ли с этим бороться — вот в чём вопрос. Для Гарри этого вопроса, видимо, давно уже не существовало, ни капли странного в подобном нельзя было найти, но для неё… Для неё сейчас существовал другой вопрос — что ей делать с пылающим внутри нешуточным возбуждением? Она действительно вся горела изнутри и уже проклинала сама себя за то, что пробудила эту проклятую телесную память. Как ей теперь было избавляться, куда бежать за помощью? Она горько усмехнулась, вспомнив, как Гарри издевался накануне над её фразой о сдерживании высокого сексуального тонуса. Действительно, в этом смысле, она оставила себе весьма скудный выбор. Коллеги? Нет, это невозможно было даже себе представить! Она знала о кое-каких романах между сослуживцами, некоторые из которых даже являлись вполне себе адюльтером; несмотря на всю её репутацию, совсем отгорожена от коллектива она не была, находились те, кто делился с ней сплетнями, кое-кто даже намеренно. Но закрутить что-то подобное самой? Чтобы её потом точно так же перемывали на все лады, обсуждая, в том числе, и её неизбежные проблемы? Да и чем все эти прикидки могли ей помочь прямо сейчас? Конечно, всегда ещё оставался Рон. Этот вариант был проверен и надёжен, как камни Хогвартса. Уж он-то никогда бы не отказался от своего шанса. Но с ним не получилось бы «на один раз», он тут же воспринял бы это, как возможность для продолжения, вцепился бы как клещ, а ей и одного расставания с ним хватило более чем, едва-едва смогла отцепиться в своё время. И как ей теперь было решать свою проблему? Зельями? Все аптеки давно закрыты, да и если кто-то ненароком заметит её, покупающую подобное зелье, на следующий день это будет уже даже не в сплетнях, это будет в газетах. Если только сварить самой… Она представила, как рыщет по всему Лондону в поисках ингредиентов и подходящей лаборатории, и с досадой дёрнула подбородком. Существовало единственное и последнее средство, сама мысль о котором немедленно заставляла её краснеть. Работало оно безотказно, хоть она и стеснялась всякий раз вспоминать об этом — как назло, оно требовало слишком уж осознанных усилий, что в разы увеличивало стыд. Трансфигурировать что-то… подходящее, во что-нибудь… крепкое и длинное, и потом… Она откинулась назад на отставленные руки. Это была не её идея, конечно, она это вычитала и даже помнила — где именно, хотя до сих пор удивлялась, как ей вообще пришла, в своё время, в голову мысль читать подобные «добрые советы». Главная идея заключалась не в том, чтобы изготовить подходящий суррогат для вполне ясных целей, но в том, чтобы продолжать его трансфигурацию уже после того, как он введён внутрь! При должном умении можно было добиться потрясающего эффекта. Однако постоянно необходимая для этого толика ясного ума во время происходящего процесса, превращала всё это действо в жуткое стыдобище перед самой собой, поэтому она прибегала к нему от силы пару раз, когда уж было совсем невмоготу, когда выросший градус желания начинал уже откровенно мешать её работе. Похоже, ей ничего больше не оставалось, кроме как прибегнуть к последнему средству вновь. Она выдохнула и встала с дивана, закрепив в себе принятое решение. Раз уж сделала огромную глупость, теперь предстояло за неё расплачиваться, по-другому эта жизнь, похоже, не работала. Косолапус немедленно воспринял её подъём на счёт предстоящей кормёжки и тоже вскочил с места, спрыгнув на пол с её одежды. Прямо под ним обнаружился длинный желтоватый конверт с такой знакомой для неё печатью. Она схватила его и с досадой обернулась в сторону кота, который, оказывается, всё это время скрывал от неё собственной тушкой весьма важную информацию. Конверт, к счастью, практически не измялся, она распечатала его привычным движением и открыла согнутую вдвое записку с коротким текстом. В записке было именно то, что она и ожидала. Она в задумчивости потёрла лоб, пытаясь определить для себя, сбила ли эта информация её давешний настрой или нет, но не успела она прислушаться к себе, как из камина в соседней комнате кто-то неожиданно и с большим шумом вывалился. Она выхватила палочку и почти тут же опустила её с досадливой усмешкой на лице. — Рон, какого чёрта ты здесь делаешь?! — Ох! — кажется, на его лице отразилось изрядное облегчение. — Ты в порядке! Извини, я жутко волновался за тебя, вот и примчался без предупреждения. — Да в чём дело?! Она почувствовала огонёк разрастающегося негодования. Сперва один взял себе привычку заявляться к ней, когда вздумается, а теперь ещё и второй. Получается, ей что — совсем камин закрывать? Но через мгновение её негодование угасло, даже как следует не возникнув, в тот момент, когда он ответил на её вопрос. — На Лавгудов напали. — Что-что?! — Ага! — он быстро закивал. — Буквально недавно. — И?.. — она только открыла рот, но он опередил её вопрос, успокаивающе выставив вперёд ладони: — С Луной всё в порядке, она не пострадала. Её отец… с ним хуже. Но он жив, не волнуйся, его уже отправили в Мунго, ранения не смертельные. — Да как же?.. Я же сегодня была у них до обеда, ничего подобного… Кто?! Кто напал?! — Неизвестно, — он сделал отрицательный жест, — но я потому и примчался, когда узнал, что ты у них была сегодня. Она шумно выпустила воздух сквозь сжатые губы и покачала головой. — Кошмар какой-то! — Ты куда? — Как это «куда»?! В Мунго, конечно. — Если хочешь застать Луну, то она сейчас дома. — Дома?! Она разве не с отцом? — Пока что вернулась, у неё сейчас наши, ну, в смысле, авроры, она отвечает на вопросы. — А нельзя было повременить со своими вопросами? — Она сама вызвалась. Честно! Сказала, что хочет помочь. — С её отцом точно всё будет в порядке? — Да точно, точно, раны серьёзные, но его вылечат, я сам узнавал. — Так… — она протёрла лицо быстрым движением ладоней, — ты же сейчас не на работе? — Ну да, но мне сразу сообщили, вот я и… — Я, пожалуй, всё равно навещу её. Составишь мне компанию? — Думаешь, стоит сейчас? Я же говорил, там авроры и вообще… — Стоит! Стоит, Рон. Я была у них сегодня, всё было в норме, и вдруг вечером такая ситуация. Я хочу разобраться. Сама. — Скорее, ночью. — Что? — Говорю: скорее, ночью. Ну ладно, пойдём, раз уж ты так хочешь, только не понимаю, что ты там сможешь узнать такого, что бы я тебе потом не рассказал. Пойдём через камин? — У Лавгудов же нет камина. — Я имел в виду наш. В «Норе». — Это слишком далеко и долго. И ещё мы переполошим всех твоих родных. — Не беспокойся, они и так всё знают. Разумеется, я к ним помчался в первую очередь, когда узнал, а потом наши, в любом случае, снимут с них показания, мало ли, может, видели чего. Так что мы можем просто выйти и сразу аппарировать оттуда. — Что мешает сделать это прямо отсюда? — О, Гермиона, для меня это далековато, честно говоря. — Ерунда! Давай сюда руку, если хочешь попасть туда вместе со мной. — Вот это с удовольствием! Обожаю твоё колдовство! — Рон, мне сейчас не до комплиментов. Руку! То, что авроры действительно взяли дело под плотный контроль, она поняла сразу, как только они очутились около дома Лавгудов. Из темноты к ним сразу же выступила пара фигур в знакомых мантиях с палочками наперевес. — Эй, Джонни! — крикнул Рон. — И вы, мистер Праудфут, это я, не узнали, что ли? — Тут и без тебя достаточно народу, Уизли, — отозвался тот, кого назвали Джонни, — если сейчас ещё и журналисты подвалят, то вообще сливай воду. — На что это ты намекаешь? — немедленно набычился Рон, но второй аврор, мистер Праудфут, который, видимо, и был здесь за главного, оборвал этот обмен репликами, приказав своему коллеге уняться и продолжать патрулирование. — Раз уж вы здесь, Уизли, — заметил он, — убедитесь, чтобы больше никаких посторонних не было. И бросив беглый взгляд на Гермиону, исчез в темноте. — Похоже, ваше руководство отнеслось к этому делу серьёзно. Рон вздохнул. — Они всегда становятся серьёзными, когда дело касается таких, как Луна или её отец. Постоянно боятся, что объявился кто-то из старой гвардии. — Ты имеешь в виду: упивающихся? — Ну да, из близкого круга. — Неужели это до сих пор актуально? — По-видимому, кто-то считает, что да. — А ты сам как думаешь? Он покачал головой. — Честно говоря, думаю, что они дуют на воду, но, будь я на месте руководства, не знаю… может, сам бы так делал. «Интересно, какой бы они устроили переполох, узнай о вчерашнем нападении на неё с Гарри? Наверное, решили бы, что сам Волдеморт возродился, собственной персоной. Перестраховщики!» Собственно, всю эту систему она сама знала не хуже прочих, но в глубине души надеялась, что хотя бы в такой серьёзной организации, как Аврорат, не ударяются в панику по любому поводу. — Понятно. Ладно, пойдём уже, зайдём в дом. Но Луна сама встретила их в дверях, выходя навстречу и, естественно, сразу улыбнулась им своей всегда немного отрешённой улыбкой. — У нас сегодня так много гостей. Честное слово, если бы с отцом не случилась беда, я бы сказала: пускай бы такие происшествия происходили почаще. Привет, Рон! — Привет! — Здравствуй снова, Луна, — кивнула она. — Извините, я пока не могу пригласить вас внутрь, но как только эти люди из Аврората закончат осматривать дом, мы сможем зайти и попить чаю. — Как там твой отец? — Он сейчас спит, доктора сказали, что это, скорее всего, продлится до утра, так что я решила на время вернуться домой, мало ли, вдруг возникнут какие-то вопросы. Постороннему человеку в нашем доме довольно трудно разобраться, — Луна немного виновато улыбнулась. — И я не прогадала, вот, встретила вас. — О чём тебя спрашивали? — начал Рон, но Гермиона прервала его, зажигая люмос. — Давайте-ка отойдём в сторону. И, кстати, Рон, ты не собираешься сообщить Гарри? — Уверена, что стоит его беспокоить, тем более, на ночь глядя? — Между прочим, Луна и его друг тоже. — А! — махнул он рукой. — Я сомневаюсь, что ему сейчас есть до кого-то дело. — Тебе не приходит в голову, что и ему может грозить опасность? — Ну, ладно, ладно, как скажешь. Сейчас доберусь до «Норы», а там, если камин откроет, я с ним поговорю. Этим поручением она убивала сразу двух зайцев: во-первых, получала возможность задать Луне вопросы наедине, во-вторых, избавлялась от необходимости вступать с Гарри в новый контакт по собственной инициативе. После произошедшего она не чувствовала в себе такой готовности, даже несмотря на обстоятельства. — Так что у вас случилось? — обратилась она к Луне, пытаясь в темноте не угодить в огородные посадки Лавгудов. — Трудно сказать, — Луна задумчиво убрала свалившиеся на лицо волосы, — знаю точно только, что долго не могла сегодня заснуть. Обычно-то мы ложимся рано… Она прервалась и начала с непроницаемым выражением накручивать локоны на палец. — И что же дальше? — наконец, не выдержала Гермиона. — Все эти разговоры, — ответила Луна, как будто неизвестно о чём, но она поняла, что речь шла об их сегодняшних длительных беседах, — они навевают слишком много разных мыслей. О том, о сём. И вот я лежала у себя на третьем этаже, и мне пришло в голову прогуляться. — Прогуляться? — Ну да. Порой, если в голове скапливается слишком много лишнего, полезно… слегка приоткрыть форточку. А ночной воздух у нас тут в Девоншире в это время года на редкость свежий. — Я уже сегодня нагулялась, в курсе. — Да, Гермиона, мы так славно прошлись, тебе бы не хотелось как-нибудь зайти ещё? Разумеется, когда отца уже выпишут из лечебницы, но я думаю, что это случится скоро… — Обязательно, только не отвлекайся. Ты решила пойти погулять, так? — Именно, — Луна с готовностью закивала головой, — и вот когда я уже спустилась почти на первый этаж, я и заметила её. — Её?! — Тень! Я бы назвала её так, хотя я не была уверена, конечно, что это просто не кто-то из соседей зашёл за редисом на кухню и случайно промахнулся дверью. Ты знаешь, что наш редис обладает особым бодрящим действом, и если использовать его в салат… — Луна! — Да, да, конечно. Похоже, я уже рассказывала тебе о нашем редисе, я вижу это по выражению на твоём лице, так что извини. И вот эта тень мне почему-то сразу не понравилась. Ну, ровно с того момента, когда я поняла, что это всё-таки не кто-то из соседей. — Почему? — Почему я поняла? — Нет, почему не понравилась. Хотя, и почему поняла тоже. — Не знаю, вряд ли у меня получится объяснить. Но, думаю, тебе бы тоже не понравилось, если бы ты увидела ночью кого-то стоящего и наблюдающего за кем-то из твоих спящих родителей. — Да уж, пожалуй. И она только наблюдала — эта тень? — Я не уверена. Во всяком случае, сперва она ничего плохого не делала. А потом она стала приближаться к моему отцу, а я всё так же стояла там на лестнице, босиком и не могла решить — окликнуть мне её или сперва наколдовать свет. — И что же ты сделала? — Боюсь, я совершила ошибку. Надо было всё-таки сперва наколдовать свет, а то и что-нибудь посильнее. А я окликнула её и тогда… Лицо Луны внезапно омрачилось, брови собрались к переносице, лоб нахмурился, а губы продолжали что-то беззвучно повторять. — Луна. Эй, Луна, ты меня слышишь? — Конечно, конечно слышу, Гермиона. Знаешь, мне вдруг отчего-то стало не по себе. Здесь сейчас почти так же темно и так же кто-то ходит в темноте. — Не беспокойся, это парочка авроров. Они как раз нас с тобой и охраняют. — О, я знаю! Но всё равно как-то… Понимаешь, всё случилось как-то слишком быстро, я сама не ожидала, что всё может происходить настолько быстро. Я спросила: «Вы кто?», он дёрнулся, в этот момент проснулся мой отец, а дальше я не могу описать точно, что произошло, потому всё было впотьмах и слишком быстро для того, чтобы как следует разглядеть. Раздался шум, мой отец вдруг громко закричал, а потом что-то тёмное как будто проскочило мимо меня к двери. — Тёмное? — Да, говорю же, всё случилось слишком быстро, я даже не успела ничего как следует наколдовать, тем более, я боялась попасть в отца. — Так, а потом? — А потом я зажгла свет и обнаружила, что отец весь в крови. И вся постель в крови. Знаешь, на белом кровь так хорошо выделяется. Мм, н-да, — Луна как будто задумалась, но Гермиона сразу же поняла, что у той перед глазами всё ещё стоит эта картина. — Он был в сознании? — Мм, сначала. Я попыталась остановить кровь, он что-то бормотал «я их остановлю», «на этот раз я их остановлю», а потом начал терять сознание, кровь была везде, и она не останавливалась, и я поняла, что сама не справлюсь. Пришлось просить помощи. Вот, — она развела руками. — «Я их остановлю»? Ну, возможно, он имел в виду упивающихся. Возможно, ему казалось, что тебя снова хотят забрать у него. — Может и так, — Луна снова ушла в себя. — А… характер ранений? Оружие это, заклинание? Он что-то колдовал? Нападавший что-то колдовал? — Если и колдовал, то очень быстро. Но, говорю же, я видела только тени, смешение теней и ничего больше. Мне половина могла почудиться. Может, я в темноте приняла за человека какого-то зверя, случайно забредшего в наш дом, ты же знаешь, мы никогда не закрываем дверь. И я его спугнула, своим возгласом, вот он и набросился на отца. — Хм, что-то сомнительно! Да и авроры, судя по тому, как они серьёзно подошли к делу, вряд ли расположены думать, что это обычный зверь. Кстати, они хоть что-то тебе сказали? Хоть какая-то версия у них есть? — Они зачем-то перебирают старые номера «Придиры». И ещё спрашивали, не угрожал ли кто нам с отцом? Показывали какие-то снимки каких-то странных людей. — И ты кого-нибудь узнала? — Кого-то узнала. Они служили Волдеморту. Неужели они до сих пор на свободе, как ты думаешь? — Я никак не думаю. По-моему, наш доблестный Аврорат движется совсем не в том направлении. — О, ты так считаешь?! Тогда, возможно, тебе стоит подсказать им. С твоим умом, Гермиона, ты могла бы им серьёзно помочь. — Хм, хм, Луна, от тебя даже комплименты звучат двусмысленно. Ну да ладно. Скажи-ка мне вот ещё что… — Я смотрю, импровизированный допрос в самом разгаре? — знакомый голос прорезал темноту, и в свет люмоса выступила фигура, закутанная с ног до головы в тёмную мантию. Только спустя мгновение под ней сверкнули очки, и они обе дружно опустили плечи, отойдя от испуга, вызванного неожиданным появлением. Следом из темноты вышел Рон. — Хорош донимать бедную подругу, ей сейчас явно не до твоей нудятины. Отпусти уже её в Мунго поскорее, — произнёс Гарри заспанным голосом и зевнул. — Без тебя разберусь, что мне делать! Пришёл, и сразу принялся командовать. — А что ещё остаётся, если иначе тебя не остановишь. — До твоего появления всё было в порядке. Спокойный разговор. А тут — нате вам — явился! — Я явился, потому что вот! — он указал на дом обеими руками. — Мы, между прочим, тебя тут и не ждали, я просила только предупредить. — Здравствуй, Гарри, — успела вставить Луна. — Ага, то есть ты решила, что я такая скотина бездушная, что буду в кровати полёживать, когда у Луны беда? Привет, Луна. — Лучше бы полёживал, от тебя уже проблемы, не успел появиться. Сколько принял на этот раз?! — Может, хватит уже, вы оба? — спросил Рон чуть громче, чем обычно. — Не кажется, что сейчас не время и не место? — И то правда, — согласился Гарри, — пойдём-ка, Луна, я провожу тебя в дом, пока тебя тут окончательно не успели замучить назойливыми вопросами. — Тебе в дом нельзя, — остановил его Рон, — там сейчас наши работают. Давай-ка лучше я. Пойдём, Луна. Заодно, ненароком постараюсь что-нибудь разведать, — он подмигнул. — Смотрите тут, не поубивайте друг друга, — добавил он неодобрительно. — С каких это пор он стал разговаривать с нами покровительственным тоном? — пробурчал Гарри, когда Рон с Луной зашли внутрь. Она решила не отвечать, а сама подумала, что как-то уж действительно слишком быстро среагировала на его упрёк. Почти рефлекторно. Он сказал, она огрызнулась, тут же бросила что-то в ответ. Это был плохой признак, и не только потому, что ничего хорошего не было в такой усвоенной манере общения с лучшим другом, но и потому, что она начинала терять контроль над своими эмоциями, и уже не только тогда, когда он её наедине доводил, но и в самой обычной обстановке, да ещё на глазах свидетелей. — Чего-то холодно, — сказал он, переминаясь с ноги на ногу. Она бросила взгляд вниз и с удивлением обнаружила на его ступнях обычные домашние тапочки. — Ты чего, прямо с постели сюда? — Угу, — он зевнул, — неохота было одеваться. А зачем? Так, накинул тёплую мантию… Она издала тяжёлый вздох, качая головой. — Ну и чего ты замолчала? — А что ты хочешь услышать? Я и правда не думала, что ты появишься. — Ага, рассказывай! И Рона послала не для этого. — Представь себе! Просто хотела предупредить, а то неизвестно, когда ты об этом узнаешь. Думала, что ты просто как-нибудь заглянешь проведать Луну… когда протрезвеешь. А ты вместо этого явился и принялся тут устраивать в своём духе… — Вообще-то, я специально. — Что-что? — она наморщила лоб. — Я хотел их спровадить, чтобы поговорить наедине. Хорош притворяться, ты нарочно послала Рона, чтобы обсудить со мной произошедшее. Ну, вот он я, слушаю. — Да с чего ты взял, что нам есть чего обсуждать?! — А нечего?! — взмахнул он руками, указывая на дом Лавгудов. Она отвела глаза. — Мы пока не знаем, связано ли всё это… — О, пожалуйста! То, что ты гостила здесь сегодня, ни о чём не говорит? — Рон уже успел доложить?! Это может быть простое совпадение. — Ты сама веришь в такое? А ведь я говорил, что именно в тебе дело. — И как это мы, собираясь разобраться в проблеме Рона, перешли на меня? Я не желаю даже обсуждать подобные глупые версии, пока не будет хоть каких-то оснований. — И от кого ты желаешь их получить? От Рона?! Хорошая идея! — Между прочим, мне сегодня сообщили, что выполнят мою просьбу. Помнишь, я посылала письмо? Так вот, за моей квартирой установлено наблюдение, можешь быть доволен, если дело и вправду во мне, это быстро станет ясно. Только вот и тебе бы не помешало сделать то же в отношении твоего жилища. — Ещё чего не хватало! — Гарри, это было бы только разумно… — Отстань от меня со своей разумностью. Я не собираюсь превращаться в заключённого в собственном доме. — А что если нападение повторится? — Я предпочту рискнуть. Кстати, кто эти твои замечательные охранники? — Авроры, конечно. Правда, они будут охранять частным порядком, об их работе никто из коллег не будет знать, официально они в отпуске. — Вот как? Ну-ну, — он отчего-то усмехнулся. — Правда думаешь, что никто из них не разболтает своим? Хорошо. Так это и есть твой план? — Не совсем. Ещё… — она наклонилась к его уху, точнее, туда, где оно под натянутым капюшоном предположительно располагалось, — за Роном последит кое-кто прямо в Аврорате. — Ого! Такое можно проделать разве что с санкции министра. Ты написала Кингсли! — догадался он. — Да, — кивнула она, опуская взгляд. — Ты теперь большая шишка, не так ли? — Гарри, прекрати, пожалуйста! Или ты забыл, что он не только министр, но и, прежде всего, наш друг. Хотя, судя по твоему образу жизни, неудивительно, что для тебя это слово уже превратилось в пустой звук! — Оставь в покое мой образ жизни. Мой образ жизни не мешает мне помнить, что Рону он тоже друг, а не только тебе. Тем не менее… — он прервался и скорчил издевательскую гримасу. — Это исключительная ситуация! — Ага, совсем недавно ты и меня втянула в эту твою «ситуацию», и тоже убедила действовать вопреки моим убеждениям. А в результате, как бы ни оказалось, что всё дело именно в тебе! — Да пошёл ты! Я тебя не заставляла. И не заставляю. Хочешь — можешь убираться восвояси! Он хотел бросить в ответ что-то едкое, но в этот момент из темноты выступил силуэт Рона. — Вы так руками машете, что аж из окна видно. Правда, хорош ругаться. — Ты что-нибудь узнал? — Только то, что никакой уличающей магии обнаружить не удалось. Будь это правда кто-то из бывших упивающихся, они бы точно не преминули воспользоваться чем-нибудь тёмным. А так… — он пожал плечами, — крови много, какие-то вещи поломаны, разбросаны, похоже на следы борьбы, такое ощущение, что Ксенофилиус успел незнакомца схватить, тот вырывался, наверное, ударил чем-то острым или наколдовал что-то режущее… Да! — Рон как будто что-то вспомнил, — обрывок одежды удалось найти. Совсем небольшой, но цвет можно определить точно, возможно, даже удастся понять, у кого пошита. — И на что похоже? — спросил Гарри, внезапно заинтересовавшись. — На кусочек мантии. Вот здесь… с широкого рукава. И цвет… такой… светло-коричневый… Вот! Вот прямо почти как на Гермионе! — Уверен? — спросила она с сомнением. — Угу, — кивнул Рон, и отчего-то потёр кончик носа, хотя не страдал насморком. — Я это… пойду ещё, переговорю с Праудфутом, он бригадой командует. Он точно должен знать ещё чего-нибудь. Он снова растаял в темноте, а Гарри внезапно хмыкнул через несколько секунд после его ухода. — Занятное совпадение. — Ох, перестань! В конце концов, ты же не думаешь, что… — Да успокойся! Разумеется, я не думаю. Или не помнишь, какое у тебя алиби было вчера ночью? — он глумливо хмыкнул. — Да уж! — она почувствовала, как щёки начинает заливать непрошеный румянец. — Вкус как сейчас помню. — Что? Ты о чём? — сдвинула она брови, но он молчал, лукаво глядя на неё. Через секунду она догадалась. — Ты!.. Ты!.. Мерзссский, мерзссский, мерзссский!! — зашипела она ему прямо в лицо сквозь зубы. — Не смей! Слышишь?! Паразит! Сволочь! Пошляк чёртов! Она не думала снова так взрываться, но ему словно бы теперь уже ничего не стоило довести её до белого каления в два счёта. И заставить краснеть с ног до головы вдобавок. Внутри тихонько стало распространяться забытое, было, возбуждение. Пока ещё очень лёгким щекотанием, но его слова мигом подстегнули воображение, и теперь она знала, что стоит отвлечься от важной темы, как оно начнёт разгораться ярче и ярче. — Какой же ты всё-таки… уффх! — фыркнула она, резко отворачиваясь. — Я рад, что тебе понравилось. Ага. Но, вообще-то, даже если бы моё лицо не находилось у тебя между ног в тот момент, когда к нам нагрянули, я бы всё равно не стал тебя подозревать. Или, по крайней мере, ты бы должна была оказаться очень хитрой преступницей. — О чём ты ещё?! — отозвалась она с досадой, не желая смотреть на него. — Вот, взгляни, — он сунул ей в руки какой-то свёрнутый предмет из ткани. — Что это? — Нашёл сегодня на подоконнике. Можешь оставить себе. Пускай твои замечательные помощники ответят, как оно там оказалось? — Это… — она подняла на него глаза, — Гарри, это же… Но как?! — Ты мне скажи, — он пожал плечами. — Если ты думаешь… Гарри, нет, нет, я тут не при чём, можешь мне поверить! Ты же видел, я написала письмо только тогда, когда на нас напали, ответ пришёл сегодня вечером, в крайнем случае, днём, никак не раньше. И я никогда бы… ты же знаешь, я никогда бы не стала без твоего разрешения… следить за тобой! Ставить наблюдение. — Расскажи это Рону. Ага. — Но… — она несколько секунд беззвучно открывала рот как рыба, — в конце концов, я же не сошла с ума, чтобы устраивать такое прямо перед тем, как пойти к тебе, чтобы… чтобы сделать то, чем мы… чем мы пытались… чем мы занимались… Гарри! Ты мне веришь? Посмотри на меня! Ты веришь мне? — Да не волнуйся ты так. Я, может быть, и считаю, что ты портишь жизнь себе и окружающим, но мне огневиски не хватит, чтобы такое о тебе подумать. Я думаю, что ты во что-то вляпалась из-за своей дурацкой работы, и теперь втаскиваешь в это всех остальных. — Ох, Гарри, ну мне-то виднее, что ничего подобного у меня на работе нет, во что бы я могла, как ты выразился, вляпаться. Это всё твои фантазии. — Ага, а фуражка эта — тоже мои фантазии, выходит. — Я… не знаю. Надо подумать. Знаю только, что не имею к этому отношения. А теперь ещё и Луна… — Так ты расскажешь мне, что тут стряслось? — Ты разобрался со своей комнатой, — спросила она неожиданно для самой себя. — Так… с грехом пополам. А что? — А! Ну, ладно. Хорошо, пойдём, пройдёмся, перескажу тебе со слов Луны, что тут произошло.