Кровь, любовь и виски

Он изо всех сил прижался лбом к стеклу «Дырявого котла», загнув вверх козырёк бейсболки, и заслонился ладонями от солнечного света. Рыжая, ровно постриженная шевелюра виднелась именно там, где он планировал её увидеть, на своем привычном месте в углу зала. Он подмигнул уставившемуся на него посетителю, сидевшему за столиком по ту сторону окна, вернул козырёк на место и вошёл в «Дырявый котёл». - Здравствуй, Перси! - Э-э, мы знакомы? - А ты как думаешь? С того момента, как Перси Уизли занял должность начальника департамента, он стал уделять своему внешнему виду ещё большее внимание, хотя, казалось бы, больше некуда. Внимание это выражалось в попытках следовать дресс-коду Министерства настолько точно, насколько можно. Возникало подозрение, что он и от своих подчиненных требует того же. Его темно-бурая мантия идеальными прямыми складками свешивалась позади его спины поверх спинки стула, очевидно, он специально расстегнул её и приспособил таким образом, хотя сидеть так и есть при этом явно было не слишком удобно. Короткие (но не слишком) волосы уложены в строгую причёску, в которой, казалось, каждый волосок был причесан отдельно. Шейный платок густо-зеленого цвета повязан так, что узел нигде не морщился, снежной белизны манжеты торчали из рукавов мантии ровно на столько, чтобы лишь показаться наружу. И, при этом, ни одной щёгольской детали, запонки, перстня или цепочки, даже на таком серьёзном посту он не считал вправе это себе позволить. Короче говоря, Перси оставался Перси, только благодаря этому простому факту, он его и нашёл. Когда тот понял, кто именно нависает перед ним рядом со столом, на котором расположилась довольно скромная трапеза, аппетит у него улетучился как по мановению волшебной палочки. - Мм, Гарри? - спросил Перси коротко и непроизвольно оглянулся по сторонам. Это было даже забавно — похоже, Перси реально опасался, что их могут увидеть вместе. - Слушай, я, наверное, присяду, а? Как ты думаешь? - он не стал дожидаться приглашения и плюхнулся на шаткий стул. Мебель в заведении, кажется, не изменилась ещё со времени его первого визита сюда. - О, конечно, конечно! Хочешь чего-нибудь… Очевидно, Перси собирался сказать «выпить», но вовремя осёкся, хотел как-то переиграть концовку фразы, но так и оставил её подвешенной. - Спасибо, я сыт. Вот, зашёл побеседовать. - А! Что ж… это… неожиданно. То есть, я хотел сказать, что раньше мы… в смысле, ты… и я… мы не очень много общались, возможно, и к сожалению. И, кстати, тебе кто-то сообщил, что я именно в этот час, здесь… - Брось! Ты всегда отличался тем, что не менял привычки. Это была чистая правда. С тех пор, как Перси устроился на работу в Министерство, он всегда старался отправиться перекусить именно сюда — в «Дырявый котел», а не в министерское кафе. Прежде всего, потому, что здесь было дешевле, а застать его могло не больно-то много народу. Как видно, Перси продолжал экономить даже сейчас. Удивительно, как люди оставались верны себе в мелочах долгие годы! - Ты прав, Гарри, это место… оно… мне всегда нравилось. - Разумеется, разумеется. Я гляжу, ты женился? Перси поднял руку и уставился на собственный палец. - А-а, да-да, конечно! Совсем недавно. Я решил, что тянуть с такой важной деталью не стоит, всё же домашний очаг он, знаешь ли, располагает к успешному выполнению своих служебных обязанностей. Перси попытался принять добродушный вид, но фраза всё равно прозвучала чудовищным канцеляритом, особенно резануло слово «деталь», навряд ли новоиспеченная супруга одобрила бы такую формулировку. Оставалось только криво улыбнуться и пробормотать: «Поздравляю». - Итак, какими судьбами, Гарри, чем могу помочь? - спросил Перси с натужным воодушевлением. - Да вот, хотел попросить тебя об одной скромной услуге. - Это… несколько неожиданно, но я… попытаюсь. Конечно! Если это в рамках моей компетенции, разумеется. - Совершеннейшая мелочь, уверяю тебя. Мне нужно попасть в библиотеку. - В библиотеку?! - Ну да, в министерскую библиотеку. Всего навсего. - А что же тебе мешает сделать это сейчас? Насколько мне известно, вход там для всех свободный. - Так-то оно так, но, ты же знаешь: чтобы пройти в Министерство, нужен пропуск, а это означает идентификацию палочки, а если я её пройду, через полчаса всё Министерство будет знать, что я внутри. Как ты думаешь, мне нужен подобный геморрой? - Да, я тебя вполне понимаю. Излишнее внимание никогда не способствовало… - Ну вот. Так что я и решил, что для тебя не составит труда сделать мне пропуск особого гостя. Для такого большого начальника, как ты, это наверняка просто раз плюнуть. Он постарался, чтобы в голосе не прозвучало ни нотки сарказма, хотя, похоже, Перси даже не думал его искать. Он приосанился и сделал непроницаемое лицо, но ответ всё равно прозвучал неуверенно. - Да, но... почему я? Намного проще было бы… Ты же мог обратиться к… Гарри замер и вопросительно приподнял брови. - Н-ну… - уверенность Перси, похоже, окончательно испарилась, - я хотел сказать, что она… - он непроизвольно указал ладонью куда-то вверх, - ...невзирая на скромный пост… в том смысле, что это было бы намного проще сделать. Тебе. Несмотря на сбивчивость фраз, смысл их всё равно был прекрасно понятен. Гермиона действительно официально не занимала высокого поста, но о её влиятельности в Министерстве ходили легенды. Говорили, что её планы по реорганизации отделов министр подписывает не глядя. Поэтому в голосе Перси даже прозвучала нотка оскорбленной справедливости. - Так ты мне поможешь? - Мм, несмотря на то, что это против правил, такие пропуска выписываются только для членов особых делегаций, но… учитывая твою роль и твой статус… Да и вообще! - махнул Перси рукой, как будто решаясь сделать отчаянный шаг. - Само собой! Да. Если всё дело в том, чтобы просто посетить библиотеку… - Исключительно в этом. - И когда же тебе нужен пропуск? - Прямо сейчас. * Она едва смогла разлепить глаза. Было так плохо, что она с трудом различала очертания собственной комнаты. Внутри была ватная слабость, вкупе с отвратительной ломотой, даже полная расслабленность, в которой она пребывала, всё равно казалась каким-то напряжением, неправильным, словно она отлежала себе всё на свете, но при этом не сопровождаемым никаким привычным дискомфортом. Не тело ощущалось виновным в её состоянии, всё шло как будто откуда-то намного глубже, чем обычное недомогание, и она прекрасно понимала — откуда! Сон не принёс ей ни капли облегчения, она словно бы грезила наяву всю ночь и значительную часть дня, хотя глаза были закрыты, казалось, она всё равно не спит, а переживает тягостную минуту за минутой. До этого она не могла даже представить, что простые размышления, чувства, переживания, пусть и самые сильные, могут настолько подействовать, чтобы не просто выбить из колеи внутренне, но буквально сбить с ног физически. Она не могла пошевелить ни ногой, ни рукой, любое движение казалось ненужным, лишним, просто потому, что лишним разом стало всё её существование. Она потеряла смысл в каких-либо действиях, а значит, и потеряла право решать — что именно делать. Вся её прежняя жизнь теперь воспринималась как какой-то ушедший сон, быстро промелькнувший перед глазами яркой чередой событий. Лучше бы она погибла. Тогда, когда ещё на это была оправдывающая возможность. Спасла бы кого-то из погибающих ценой собственной жизни. Больше у неё не было даже этой возможности, даже её смерть теперь представлялась совершенно никчемной. Оставалось просто лежать и ни о чем не думать, ничего не хотеть, потому что любые мысли и желания немедленно приносили невыносимую боль, ведь теперь она знала, что за ними стояло на самом деле. Апатичное, почти бессознательное состояние было единственным выходом. Она разлепила глаза, оттого, что её что-то тревожило. Извне. Слишком сильно, чтобы она могла это проигнорировать. Что-то зудело у неё в мозгу, настаивало, что она должна как-то отреагировать на происходящее, поэтому, в конце концов, пришлось сдаться и приложить усилия, чтобы избавиться от этого докучливого зуда. По комнате кто-то ходил. Ей в голову пришла догадка – медленно, словно подплывшая льдина по широкой реке – что её, собственно, и разбудило чьё-то присутствие, заставило открыть глаза. Изображение было смутным, пока ещё зрачки толком не привыкли, она видела, как кто-то довольно деловито раздвигает шторы, переставляет стулья, отгоняет кота и даже пытается организовать какое-то подобие трапезы. Она индифферентно прищурилась, пытаясь разглядеть получше, но разглядела только аврорскую форму. «Может, охранник из Министерства?» - вползла в голову мысль. Ей было всё равно. Кто бы это ни был, лучше бы ему поскорее уйти. Непонятный посетитель присел на корточки перед кроватью, она разглядела как сквозь мутное стекло невыносимо знакомые черты и простонала, пожевав губами: - Какого лешего тебе надо?! - Я беспокоился. * Всё ж таки, это была не его стихия. Библиотеки ещё со времен учёбы внушали ему непреодолимое желание «зайти попозже». А паче чаяния, когда ему пришлось самому пытаться найти нужные книги, без помощи библиотечного работника. Хоть мадам Пинс в Хогвартсе и была слишком строгой и противной бабой, но почти всегда безошибочно определяла, какая именно книга требуется беспомощному учащемуся, способному лишь мямлить что-то невразумительное вместо конкретного ответа. А так ему пришлось с абсолютно пустой головой долго бродить между высоких полок, в тщетной попытке определить хотя бы направление поисков. Вот то ли дело Гермиона, она бы сейчас на раз-два отыскала всё, что нужно. Но, в том то и проблема, что прежде чем с ней разговаривать о своей догадке, нужно было представить хоть какой-то результат, иначе это выглядело бы не лучше, чем гадания Трелони. А как Гермиона относилась к подобным гаданиям, он знал не понаслышке. Он тайком вытащил из кармана фляжку со знакомым содержимым и, оглядевшись по сторонам, сделал резкий глоток, тут же закручивая крышку, чтобы запах не стал растекаться по помещению. Хотя, он должен был признаться, что народу здесь было не так, чтоб уж очень много. Он вышел из своего укрытия за полкой и уставился на перекрёсток из двух проходов, расходящихся под углом, каждый из которых размером был никак не меньше небольшого переулка. Указатель налево гласил: «Магические сущности», направо - «Артефакты». «Почему я вынужден мучиться и ковыряться тут в этой пыли, когда одна моя упрямая подружка, для которой это было бы за счастье и которая всё и затеяла, сейчас занимается какими-то своими трижды никому не нужными делами?» - подумал он с досадой, и пошёл по левому проходу. * Она откинулась на подушке, устремив взгляд в потолок. «Почему ты не беспокоился, когда жил рядом и спал в одной постели?» Риторический вопрос. «Почему ты целый год спал со мной, и не заметил того, что твой друг заметил с первой же попытки» «А, Рон?» Ладно, пусть не с первой. Со второй. Но уж в первый сознательный раз — точно. «А, кстати, почему...» - А почему ты решил, что со мной что-то не в порядке? - сказала она, и поразилась, до какой степени хрипло прозвучал её голос. Ну, как поразилась… скорее, слегка удивилась. Было почти всё равно. Всё всё равно. Он замялся. - Я… хотел поговорить с тобой. Думал, найду на работе. А там сказали… в общем, там сказали, что ты не вышла. И когда послали сову, ответ был… странный. - Странный? - Ну да, совсем не в твоем духе. Они решили, что у тебя что-то случилось, и лучше… тебя не беспокоить. Паршивые бюрократы! - Я не помню… что написала. Это… не имеет значения. - То есть как?! - вытаращил он глаза. - Рон, не кричи, пожалуйста, шум… мне не нравится. - Эй! - он снова присел на корточки перед кроватью. - Эй, ты как? Что с тобой? Ты заболела? Как ты себя чувствуешь? - Сколько вопросов сразу, - пробормотала она сквозь слипающиеся губы, - и все об одном и том же. - Гермиона! С тобой точно не всё в порядке. Я же вижу. - Да что ты? Ты ошибаешься. - Да как?!.. - Ошибаешься, - повторила она бесцветным голосом, - со мной всё в порядке. Всё в порядке. Всё, всё. Со мною всё. - Что случилось? Да что случилось?! - кажется, он был близок к панике, глядя на неё. - Рон, тебе лучше уйти. Ты больше ничем не можешь помочь. - Как это?! Как это я не могу! Ещё как могу. Тебе надо в больницу. Слышишь? Я отнесу тебя в Мунго, Гермиона. Просто отнесу, и всё будет хорошо. - Ты разве не понял, что я сказала? Могу повторить: я здорова. Твоё беспокойство не к месту. - Ага, здорова, как же! То я не вижу. - А ты видишь? Ты меня когда-нибудь видел? Видел меня когда-нибудь? - она сделала над собой гигантское усилие и приподнялась на локте. Пижама поехала по плечу, обнажая её ключицу. - Гермиона, ты не заставишь меня с тобой ругаться. Так и знай! Я вижу, что ты не в себе, что ты выглядишь… выглядишь… - Ну? Ну?! Как я выгляжу, Рон? Скажи. - Не слишком… хорошо. Бледная, под глазами круги, и вообще... ведешь себя странно. На работу не вышла. Я волнуюсь за тебя. Правда! - Не волнуйся. Я в безопасности. Теперь уже… уже всё равно. Что бы ни было… - В безопасности?! Да уж конечно! Поставила себе охрану, видать совсем нечего бояться! Она нахмурила брови, пытаясь собрать мысли в кучу. - Охрану? А, ты об этом, - она растянула губы, - ну да. Как ты узнал? Он возмущённо хмыкнул. - Я тебе кто — аврор или нет?! Что я, своего что ли не замечу? Вон — маячит возле дома. - Ну да, - кивнула она. - И что? - Как это что?! Значит есть чего опасаться. А, главное, мне ни слова! - обиженно пробормотал он. - Наверняка ведь специально. Просто не хотела просить. Я мог взять отпуск и подежурить тут, вместо того, чтобы… От меня-то по-любому толку было бы больше. Да и не чужие друг другу, как-никак! - Рон, у меня нет сил выслушивать твои упрёки и, тем более, на них отвечать. Если это всё, что ты хотел сказать, можешь уходить. - Да чёрта с два я уйду! С тобой непойми что происходит, ты охрану выставляешь возле дома, а я, значит, должен на это всё смотреть и улыбаться! - Можешь не улыбаться, - промолвила она индифферентно, глядя ему в глаза. - Только уходи, я устала. - Слушай, ну хватит. Правда. Скажи, в конце концов, что происходит? Она шумно вздохнула и опять повалилась на подушку. - Что за наказание такое?! Называется: в кои-то веки женщина решила побыть в одиночестве, подумать, что ей теперь делать со своей никчёмной жизнью. И вот — явление! - Представь себе! Я что — не имею права за тебя волноваться? У меня нет повода, по-твоему? - Я же сказала: ты ничего не изменишь. - А кто изменит? - Никто не изменит. Никто. - Ты просто… не в себе. - Да, да, ДА! - наконец взорвалась она, подскакивая. - Да, я не в себе! Только тебе-то что до этого?! Мы уже полгода как не живем вместе, давно бы уже нашёл кого-то, о ком волноваться! - Не хочу я!.. никого искать. Ты мне нужна, только ты! - О-о-о, боги! - протянула она, вращая глазами, снова опускаясь на подушку. - Да, ты и только ты! И тебе это прекрасно известно. Что я не успокоюсь, пока не докажу тебе, пока… пока… Короче говоря, Гермиона, я от своего не отступлюсь! - Да пожалуйста, - она с усмешкой приподняла бровь, - не отступайся от чего хочешь. Только меня оставь в покое. - Неужели… неужели тебе совсем наплевать на то, что между нами было? На наше прошлое? - Рональд, я тебе, кажется, уже трижды тридцать раз говорила, чтобы ты не вздумал шантажировать меня нашим прошлым? Но ты даже сейчас нашёл повод, чтобы об этом упомянуть. Разве я не повторяла тебе, что никогда, никакие обстоятельства не заставят меня забыть, что ты мой друг и на всю жизнь им останешься? Но перестань, пожалуйста, раз и навсегда, связывать это сс… тем, что между нами происходило после! - Неужели тебе было так ужасно?! - О, госссподи!.. - Я же на всё ради тебя готов был пойти! На всё! Я и сейчас готов. Тебе просто надо сказать: что ты хочешь? Слышишь?! Слышишь, Гермиона?! Он обрушился на колени и подполз ближе, нависая над постелью, пытаясь заглянуть ей в глаза. - Ответь мне! Просто скажи, чего ты хочешь?! - Я хочу, чтобы ты ушёл. Больше ничего. Вообще ничего. - Нет, я не уйду! Не уйду, пока ты не ответишь! Ты никогда, НИКОГДА мне не отвечала! - он схватил её за плечи и встряхнул. - Ответь! Она отвернула голову в сторону. Встряска заставила мышцы испытать новый приступ отвратительной ломоты. - Гермиона! Гермиона! - он с размаху сел на постель, обхватил её и поднял, прижав к себе её тело. - Я никогда тебя не оставлю! Никогда! Она не отвечала, равнодушно прислушиваясь к тому, как ломота внутри перекатывается подобно песку в часах от его грубых объятий. Его лицо прижималось к её шее, как раз туда, где пижама съехала по плечу, и через несколько мгновений он не выдержал и стал целовать её, покрывать поцелуями, не сдержав страстного порыва. Его губы перемещались, по мере того, как сильные руки поворачивали туда-сюда её миниатюрное тело, она не издавала ни звука, руки свесились вниз, подобно мёртвым ветвям, он зацеловал её щёки, нос, глаза, коснулся губ и снова переместился к шее, буквально впиваясь в кожу, находясь в плену своей страсти. Его руки уже шарили по телу, рот готов был опуститься ниже, он даже перехватил её удобней для этого, казалось, ещё секунда, и он разомкнёт ткань на её груди, и пуговицы полетят во все стороны, всего мгновение, казалось, осталось всего мгновение… «Ну, давай! - думала она, пока её голова болталась в воздухе, как у куклы-марионетки, - давай! Сделай это! То, что так давно хочешь! Всё, что не мог себе позволить. Оторовись по полной программе. Если я не гожусь ни для чего больше, пусть будет так. Забудь о последствиях. Разорви эту так мешающую тебе пижаму, эту чёртову целомудренную пижаму, которую ты, наверняка давным-давно ненавидишь. Просто завали на постель, вдави посильнее и оторвись! За всё время, пока не давали так, как хотелось, пока сдерживался, пока терпел и мучился, пока проклинал, сжав зубы, «противную заучку». Мне уже всё равно, пусть хоть ты получишь своё. Это твой коронный момент, давай! Давай, не теряйся, Рон, давай...» Она едва не плакала, потому что внутри постепенно распространялась боль от того, как крепко он сжимал её хрупкое тело, а голова уже начинала изрядно кружиться. «Скорее, иначе я потеряю сознание… Или тебе так даже больше нравится? Тогда тебе лучше... тебе лучше меня...» Он вдруг остановился и опустил её ниже, приподняв за затылок и уставившись в её лицо. Она смотрела на него всё так же безразлично, не говоря ни слова. - Нет… - выдохнул он с силой, - это… Это что-то… неправильное! С тобой… что-то не то. «Со мной именно то, что тебе нужно, Рон. То, чего ты так долго ждал. Я больше не сопротивляюсь». Он осторожно положил её обратно на постель и потёр лоб, как будто отгоняя наваждение. Она медленно перевернулась от него к окну, поджимая ноги. «Вот так!» Вот так. Он всегда был таким. Так чего же он ждал от неё? Даже сейчас, даже сейчас не решился пойти до конца. Наверное, ей нужно было бы поднять подол, указать пальцем на собственную вагину и сказать: «Вот сюда». Ещё и нарисовать мишень, чтобы не промахнулся. «Найди себе кого-нибудь другого, Рон. Кто будет рад указывать тебе цели». - Гермиона… я… наверное, слегка погорячился. Не стоило мне… Но это от того, что я чувствую. Ты же знаешь. Ты же меня знаешь! Впрочем… ладно. Давай я лучше отнесу тебя в больницу, а? Ты же явно какая-то не такая. Давай, а? Он дотронулся до её плеча. Она резко повернулась. - Да! Да, я не такая! Да, у меня могут быть проблемы. У меня тоже могут быть депрессии, нервные срывы, кризисы, я могу потерять цель в жизни, я могу начать презирать себя, я могу… Ты слышал о большом депрессивном расстройстве?! Он посмотрел на неё слегка испуганно. - Ты хочешь лекцию? Хочешь выслушать привычную лекцию от меня? Описать симптомы и диагностику? Может быть, тогда ты успокоишься и отстанешь уже, наконец, от меня со своими бессмысленными домогательствами? - Хорошо, хорошо, хорошо! - он замахал руками. - Я не хочу тебя тревожить. Правда. Если ты хочешь побыть одна, если ты хочешь… Не важно! Просто ответь, ответь на один единственный вопрос. Всего один! Можешь? Она промолчала, глядя на него выжидательно. - Это из-за меня? Скажи, это из-за меня ты… такая? Она закатила глаза. - Успокойся, Рон. Ты тут совершенно не при чём. Всё, успокоился? Он вздохнул. - По правде говоря, хотелось бы, конечно, узнать, из-за чего или из-за… кого, но ты же всё равно не ответишь. Так? Как пить дать, не ответишь. - Выметайся, Рон, иначе я, честное слово, сейчас выброшусь из окна! Он посмотрел на неё с долей испуга и побрёл к камину, ежесекундно оглядываясь. Неужели она, наконец, снова могла отключиться и погрузиться в своё мутное небытиё. Даже не верилось, что он так быстро отстал. Обычно, ему и вправду требовалась лекция-другая. Что ж… * Когда она снова открыла глаза, в комнате была уже почти полная темнота. Напротив её лица, прямо на ней сидел кот, он казался сейчас жутко тяжёлым и немедленно мяукнул, увидя её пробуждение, но явно не он был тому причиной, а кто-то другой. И этот кто-то не замедлил дать о себе знать. - Так, то есть ты умудрилась завалиться спать сразу после возвращения с работы, я так понимаю?! - он возмущённо хмыкнул. - Я специально ждал, планировал тебя застать на ногах, а тут — на тебе! Бессовестно дрыхнет! И это после того, как я почти целый день ковырялся в вашей дурацкой библиотеке, в которой, скорее, найдёшь моль размером с корову, чем нужную книжку. Она повернула голову к потолку, открыла рот и издала что-то похожее на вопль раненной львицы. - Эй-эй, подруга, поспокойней! Ты звучишь так, словно кто-то вставил тебе в горло водопроводную трубу. Он зажёг лампу, заставив её немедленно прикрыть веки. Яркий свет был просто невыносим для глаз. - Вставай уже! Раньше ты вскакивала как ужаленная, стоило только разбудить. Расслабилась? Эй, на нас охотятся, между прочим. Ну, вставай. Надо поговорить. Она зарылась лицом в подушку, обхватив её руками. Это был какой-то ужас, какой-то ужас! - Уходи, уходи, уходи, - повторила она, но из-за подушки вышли лишь какие-то глухие звуки. Он взглянул на неё озадаченно. - Ты не вскакиваешь? Не бросаешься на меня с воплями, что сейчас превратишь в детеныша драккла? Не швыряешься подушками? Эй, да что происходит?! Он непроизвольным движением вынул из кармана фляжку. Увидев оную в руке, он озадаченно поднял брови, потом пожал плечами, раскрутил и сделал глоток. - Эй! - посмотрев на неё ещё несколько секунд, он подошёл к постели, - ну-ка… Он взял её за плечи, приподнял и усадил, подперев подушками. Она не сопротивлялась, но глядела на него с невыразимой тоской. - Хм, подруга, не хочу тебя обижать, но выглядишь ты… хреново! Нет, правда. Ты похожа на флоббер-червя. В точности. Разве что значительно бледнее. - Гарри, ты… в неподходящее время. - В неподходящее время?! В неподходящее время?! Это всё, что ты собираешься сказать? И это после того, как я сравнил тебя с флоббер-червём?! Да что с тобой?! - Я не могу разговаривать, Гарри, извини… - Но тебе придётся, - он присел на край постели, - ну же. Нам надо поговорить. Это важно. Дело касается… - От меня больше никакого проку, Гарри. Извини. Больше никакого проку, - она опустила голову, отведя в сторону лицо. - Чего?! - он нахмурился. - Ты в себе? Гермиона? Гермиона?! Ну-ка посмотри на меня. Отвечай давай, что случилось? С тобой… ничего не произошло? - Гарри, я… тебе правда лучше уйти. - Нет, с тобой точно что-то произошло, - он взял её лицо и повернул к свету, - на тебе лица нет. Говори, что случилось, иначе через пять минут ты окажешься в палате Мунго. Я не шучу, ты меня знаешь! - Ох, как же я устала от вас сегодня. И вообще… устала от всех, от всего… Оставьте меня в покое! - От кого? От кого ты устала? Кто у тебя был? - Ну кто у меня мог быть, как ты думаешь? Сначала он, теперь ты… - Рон был у тебя и не оттащил тебя в больницу?! - Я прогнала его. - Д… д… да какая разница, кого ты там пыталась прогнать! Ты же не в себе, это очевидно! Так, если ты сейчас же не скажешь, в чём дело… - Гарри, Мунго мне не поможет. Никто не поможет. Больше никто. - Там решат, что с тобой делать. Ну-ка… Он хотел, было, схватить её, но она вдруг промолвила. - Это из-за тебя. Так, что он разом остановился и уставился на неё, подняв брови. - То есть, не совсем. Ты просто… просто кое-что открыл мне. Про себя саму, вот и всё. Дело во мне, я… в общем… зелья тут… не сработают. - Угу. Звучит интригующе. Ну, давай, продолжай, продолжай. - Я не хочу, я устала. Будет проще, если всё закончится, просто всё закончится. - Прости, но я буду шантажировать тебя Мунго до тех пор, пока не выясню всё, как есть. В конце концов, если я и вправду виноват в том, на что ты сейчас похожа, мне стоит изрядно постараться, чтобы это исправить. - Ты ничего уже не исправишь. Я изменилась. Просто поняла о себе… кое-что. - Ну, давай, открой же мне поскорее эту зловещую тайну! - Ты можешь ёрничать сколько угодно, меня это больше не задевает. - Итак, - он сложил пальцы домиком под своим подбородком, - я готов выслушать всё до конца. - Как хочешь, - она едва-едва пожала плечами, - я поняла, что всё, чем я была до этого — не я. - О как! - Да, именно так. Я погрузилась в прошлое… ты мне помог увидеть это в себе, когда… в общем, когда… повёл себя со мной так… как ты повёл. - О, ну теперь всё проясняется! Теперь я всё понял! - Ты всё продолжаешь глумиться. Хорошо, я скажу прямее. Я поняла, что всю свою жизнь я, на самом деле, желала не того — так вернее. Я хотела быть… жертвой! Хотела, чтобы меня… чтобы мной… чтобы со мной... сделали что-то такое… Насилие! И когда ты… сначала заставил меня демонстрировать себя, а потом… на диване… я сопротивлялась… а ты… Я думала, что я настоящая была тогда, раньше, а на самом деле, всё наоборот… И это всегда жило во мне, когда я начала вспоминать, это стало всплывать, и я почувствовала, какая я… какая я… жалкая дрянь! - О, пфф!.. - он распахнул глаза, опустил голову и шумно выдохнул сквозь сжатые губы. - Теперь ты понимаешь. Понимаешь, почему… мне стало всё равно, что со мной будет. - Н-да-а-а, Гермиона! Ты, конечно… - он снял очки и потёр лицо руками. - Знаешь, я всегда поражался, почему самые умные люди, когда подходит момент побыть дураками, а такие моменты у всякого бывают, превращаются в САМЫХ больших дураков! На свете. Если бы я умел писать всякие истории, я бы обязательно написал про тебя рассказ. Такой, что над ним смеялись бы все, кто только его прочитал. Но при этом, чтобы и понимали, почему даже сто тысяч прочитанных книжек — это ещё не гарантия от потрясающей… - он с размаху похлопал ладонью по своему лбу. Кажется, она была немного удивлена этой тирадой, произнесённой в сердцах. По крайней мере, на её лице появилось слегка озабоченное выражение. - Гарри, мне… - Послушай меня, Гермиона, - решительно прервал он её, беря в ладони её припухшие скулы и щёки, - если девушка любит, чтобы её хорошенько похлопали по попке, это вовсе не означает, что её жизнь кончена! Понятно? В книжках об этом не пишут, но поверь мне, это так! - Гарри! - она вывернулась из его рук. - Во-первых, прекрати использовать в отношении меня этот омерзительный лексикон! Ты просто не представляешь, насколько отвратителен, когда говоришь такие вещи! Во-вторых, если ты думаешь, что я как следует не анализировала сама себя, что я какая-то там истеричная… - Да ты посмотри-то на себя! - вскочил он, указывая на неё обеими руками. - Какая ты?! Какая ты, блин?! - Я!.. Я!.. - она вскочила на колени. - Я знаю это о себе! Знаю! Знаю такие вещи… Такие! Если бы только ты смог почувствовать, увидеть, насколько это мерзко, то, что живет во мне, ты бы ужаснулся, ты бы… Ты бы не говорил сейчас так, словно это какой-то каприз, истерика! Это не истерика, Гарри! Я знаю! - Да какие вещи, о Мерлиново проклятье! - он обхватил голову руками. - Это ты, ТЫ не представляешь, какие фантазии могут приходить в голову, когда… у тебя внутри страсть! - Гарри, это не страсть, страсть тут ни при чем! Я просто перенесла на себя все страхи, которые испытала и оказалось, что меня это возбуждает! Представляешь?! Всё то, от чего мы спасались, с чем мы боролись, что было для нас ужасней всего, оказывается… я всего этого хотела! Всё это время. Я хотела сдаться этому, хотела получать удовольствие, что мной владеют, я… И это до сих пор во мне! Никуда не делось. Ты просто помог мне это в себе по-настоящему осознать, - она опустила голову. Он снова присел на кровать и придвинулся совсем близко, постаравшись придать голосу вкрадчивые нотки. - Гермиона, послушай сейчас меня внимательно, хорошо? Хорошо?! Ты слушаешь?! - он взял её за подбородок и удерживал, пока не заставил её смотреть на себя и не опускать лица. - Ты нормальная! Даже больше, ты можешь показаться скучной кое-кому. Не мне, но таких достаточно. И все эти твои… воспоминания, все желания… Ты же знаешь, я в последнее время много с кем… в том числе и не с самыми чистоплотными девушками в плане этого самого. Так? И вот мы же далеко не всегда, знаешь — раз-два и разошлись. Иногда хочется и просто посидеть-поговорить перед тем, как начать. Особенно, если под этим делом. И… такого, порой, наслушаешься! Поверь, у некоторых людей ТАКИЕ вкусы! Самых обычных, самых нормальных людей! И ты, ты тоже нормальная. Если ты любишь немного… пожёстче, это ещё не значит, что ты какая-то испорченная. Посмотри на меня и просто поверь. И перестань уже разыгрывать эту сцену идиотскую! Хорош, честно. Уши вянут! Она несколько раз сглотнула, смотря на него не отрываясь. - Тогда почему же… почему же ты сразу это во мне увидел, если я, как ты говоришь… нормальная! - Я ни черта в тебе не увидел! Я поступил бы так в любом случае, чтобы немного вышибить из тебя твой смешной зажим, который тебе мешал получать удовольствие. Если бы я увидел… поверь, ты бы так просто не отделалась! Её глаза забегали по его лицу, она быстро открывала и закрывала рот, не в силах сформулировать. - Значит ты… значит ты… значит всё это было… просто… И я… Ты!.. Ты!.. - она стала толкать его в плечи, сначала легонько, потом всё сильнее и сильнее, и наконец, замолотила кулаками. - Сволочь! СВОЛОЧЬ! ТЫ СВОЛОЧЬ! - Ух, вот так уже лучше, - он откинулся от неё, бухаясь на постель с довольной улыбкой, незаметно пряча её палочку, вытащенную из-под подушки во время своей тирады. - Боже, боже, - ныла она, размазывая слёзы, - во что… во что я превратилась по твоей милости?! ВО ЧТО Я ПРЕВРАТИЛАСЬ?! Она вскочила и начала гоняться за ним по маленькой спальне, норовя ударить в спину кулаком, но в результате только споткнулась о кровать и повалилась поперек, изрыгая изо рта какую-то смесь слюны и ругательств. Он воспользовался этим, присел рядом и с размаху хлопнул её по заднице, отчего она просто взвыла на высокой ноте и перевернулась, чтобы его схватить, но он уже был таков. - Эй, Гермиона, соберись! Соберись! - кричал он, бегая по квартире и пугая ошарашенного кота, - ты не догонишь даже пьяного Хагрида. В конце концов, она вернулась обратно, бросив это гиблое дело, и повалилась на постель, тяжело дыша. - Ну что, теперь всё в порядке, надеюсь? - спросил он, стоя в дверях на всякий случай. Она еле смогла отдышаться, прежде чем ответить. - Ага. Кажется, - и посмотрела на него всё ещё недоверчиво. - Значит ты говоришь… Он подошёл и опустился на корточки. - Да! Да, чёрт возьми, да! И это, в каком-то смысле, даже… хорошо. Потому что есть много мужчин, которым такое… придётся по вкусу, поверь мне. - Угу, - пробурчала она в подушку, - мерзкие извращенцы. Все вы! - Да ладно. Тебе понравится, вот увидишь. Она сверкнула на него злобным взглядом, потом он вдруг сразу стал почти жалобным. - Гарри, честное слово, если бы ты только знал! Если бы я только рассказала тебе… Он выставил перед собой ладонь. - Вот, нет! Если ты начнёшь это рассказывать, всё кончится тем, что мне придётся тебя трахнуть, а я пришёл вовсе не для этого. И не смотри на меня как на врага, поверь, другого выхода не будет. - Гад! Ты гад! - Да, я давно в курсе. Так мы закрыли тему? - Да... - Ты пришла в норму? Порядок? - Да. - Ты снова Гермиона Грейнджер? - Да! - Ладно, едем дальше? - Ну хорошо, - она наконец, расслабилась. - У тебя правда важные новости? - Ну ещё бы! Я же сказал. - Тогда… мм… сперва пожалуй, кофе... - она стала подниматься, но он её прервал. - Понял. Лежи. Щас приготовлю. А пока — вот, - он швырнул ей свою фляжку, - сделай пару глоточков, тебе это нужно, поверь мне. Когда он через несколько минут вернулся, она сидела посередине постели, опираясь на отставленную руку, и в распахнутых глазах запечатлелся нешуточный испуг. - Гарри, я… не могу встать!