Кровь, любовь и виски

Это было чудовищно! Чудовищно, она не понимала, как она выдерживает такое обращение. Это была её Голгофа, на которую она сама, добровольно, время от времени, всходила. И не могла понять – за что ей это наказание. Неужели он успел настолько возненавидеть её, да ещё за такой короткий срок? Что такого она сделала, что совершила, что являлось бы причиной для подобной жестокости. Не от кого-нибудь, от Гарри, который всегда был добрейшим и великодушнейшим человеком из всех, что она только знала, и если уж он так накидывался на неё, значит, с ней действительно всё должно было быть совсем плохо. Но это была неправда, неправда! Она ничего такого не совершила, не озлобилась, не очерствела, не приобрела ни капли заносчивости, не отошла ни на шаг от того, за что они боролись, если бы отошла, она бы заметила. И другие заметили бы тоже. Значит, это всё-таки в нём было дело, в его нынешнем образе жизни, в его обильных возлияниях, в отшельничестве, в потерянности среди новых условий. Иначе с чего бы ещё ему делать ей так больно, вместо того, чтобы наоборот поддержать? Ведь он словно похоронил её – ту, известную ему Гермиону - и оплакивал на вечных поминках, а её нынешнюю считал, словно, дурной подменой и плевался в её сторону ядом, как будто она являлась виновницей смерти старой подруги. Это было неправильно, ненормально, а главное, совершенно безосновательно! И никакие её попытки доказать, что она – это на самом деле она, что она вовсе не умерла - не помогали. Она поймала себя на мысли, что он ведёт себя в чём-то подобно Снейпу – человеку, которого он всю жизнь ненавидел, и вот теперь словно превратился в его плохую копию. Конечно, дело было в нём, в нём! И ещё в виски. И всё-таки… Всё-таки, несмотря на все такие явные и логичные аргументы, внутри шевелился червячок сомнений. Она привыкла считать его индикатором. Барометром, по которому можно поверять порядочность того или иного действия. Для неё настолько естественным было доверяться его ощущениям света и тени, что она не могла просто так взять и перешагнуть через это. Иногда этот самый червячок превращался в немаленькую такую змею. И тогда ей приходилось метаться из стороны в сторону внутри себя, как будто по освещённому прозрачному, но запечатанному кубу, пытаясь скрыться от обвиняющего взгляда, не понимая даже – чей это взгляд – его или собственной совести. Потом аргументы брали верх. Они не могли ошибаться, она не могла ошибаться. Не стоило искать сложных объяснений там, где вполне достаточно было простых. Однако в одном он точно прав. Она не могла удержать себя от того, чтобы снова и снова являться к нему и снова и снова получать в лицо новую порцию унижений. И ничего не могла с этим поделать. Она не умела отступать, пока он не убьёт её, она будет приходить. От осознания этого факта хотелось задрать вверх голову и завыть, как раненой волчице. Сегодня, вдобавок, он нашёл ещё одно её больное место и ударил в него, заставив решить до этого нерешаемую дилемму – всё ли с ней в порядке как с женщиной? До этого дня она искренне надеялась, что всё-таки попадает в многочисленную и разнообразную норму. Хотя и сомневалась. Сегодня её почти лишили такой надежды. И от этого хотелось выть ещё сильнее. Всё потихоньку катилось в направлении, озаглавленном «несостоятельность». Она имела все возможности, чтобы состояться в жизни. Нет, она имела в десять раз больше возможностей, чем другие. Она выстрадала, вымучила, заслужила их своими невероятными усилиями на грани срыва. Но жизнь сперва потихоньку, а потом всё больше и больше приоткрывалась ей со своей подлой стороны, когда оказывалось, что всё получает не тот, кто заслуживает, а тот, кому повезло. Повезло уметь жить, воспринимать жизнь правильно. Как Луна, например, которая умудрялась оставаться счастливой в любых условиях. И, если бы только Луна… Все, все вокруг, казалось, получали право на своё маленькое счастье, даже такие, как Лаванда, даже такие, как мерзкий Малфой, ни разу его не заслуживший, но только не она! Не она, и не те, кто был ей ближе всех. Как будто она переносила на них своё собственное проклятие… К чёрту! К чёрту все эти рассуждения! Она плюхнулась на кровать, машинальным движением погладив запрыгнувшего рядом кота. Кот – вот всё, что ей досталось, словно в старой сказке. А она даже не успела сегодня вечером его покормить! НЕТ! Она сжала кулаки, вонзая в ладони кончики ногтей. То, как она рассуждает – это неправильно! Это ошибка, она состоялась. Она делает большое дело, нет – огромное дело, и это намного важнее. Польза, которую она приносит… Она изо всех сил сжала челюсти, так что заныли зубы, но всё равно не смогла сдержать рвущегося из неё вопля. Кулаки застучали по ногам в попытке вывернуть, вышвырнуть рвущийся из груди поток огненной ярости, смешанной с горечью и усмешкой. Косолапус отскочил от неё в сторону и бросился на пол, с недоумением глядя на судорожные движения хозяйки. Кого она обманывает? КОГО ОНА ОБМАНЫВАЕТ?! «Что мне делать, Гарри?! Подскажи. Что мне делать?!» «Давай уедем». Эта простая фраза, сказанная им полгода назад, и с тех пор повторённая ещё не раз, сама собой всплыла в её голове и, как всегда, вызвала лишь недоумённое раздражение. Она знала, что он снова ответит это на любой её вопрос. Фраза не имела вообще никакого смысла, она не понимала, зачем он повторяет её, она не верила, что он не понимает, насколько глупо она звучала. Это было всё равно что она бы посоветовала ему: «Постригись налысо, Гарри». Результат вышел бы тот же. Поэтому все её мольбы были совершенно бессмысленны. Он не отвечал. Единственное полезное, что она смогла почерпнуть для себя из сегодняшнего разговора – с мужчинами у неё всё оказалось скверно не только в общении, но и в постели… * Он давным-давно отвык просыпаться так рано, поэтому, когда внезапно прозвенел будильник, он долго не мог понять, откуда исходит этот странный звук и что он означает. В ситуации была определённая ирония – забыть звук собственного будильника. Символичный момент жизни. В голове гудело, и надо было бы унять похмелье, но сегодня он не мог позволить себе пить, поэтому отправился на кухню и выудил из холодильника бутылку пива. Пиво он терпеть не мог, но терпеть раннее похмелье было ещё противней. «Чёрт бы побрал Гермиону с её заботой, чёрт бы побрал Рона с его навязчивой идеей, чёрт бы побрал меня со своими дружескими чувствами!» Он вылакал пиво, вытер рот рукавом халата и зевнул. Спать всё ещё хотелось невыносимо, и тело было наполнено сладкой ломотой. Он изо всех сил потянулся, шваркнул бутылку донышком о стол и взлохматил волосы обеими пятернями. Перво-наперво предстояло подумать, с кем ему стоит переговорить. Он не врал Гермионе, когда говорил, что иногда с кем-нибудь беседует. Так и было, хотя об этом никто и не знал. Как ни странно, ему до сих пор весьма удачно удавалось выбрать именно тех, кто не будет потом болтать об их встречах. Сказывались прежние долгие годы знакомства с этими людьми. Сейчас ему в первую очередь пришла в голову мысль об Артуре Уизли, но потом он от неё отказался. Артур в последнее время нередко чувствовал себя не очень хорошо, так что лишний раз беспокоить его не хотелось, особенно по такому прямо касающемуся его сына поводу. Да и должность его не гарантировала, что он знает то, что было нужно Гарри. Поэтому для разговора он выбрал ближайшего коллегу Рона по Аврорату, предложив ему встретиться в кофейне прямо на Черинг-кросс, неподалёку от входа в «Дырявый котёл». Кофе в его состоянии был ему сейчас в самый раз. Недолго думая, он напялил привычную одежду для прогулок по маггловскому Лондону, одну из тех, что он выбирал, когда ему надо было не попасться на глазу кому-нибудь из волшебной братии. До сей поры она всякий раз помогала ему избегать нежелательных встреч и ненужного внимания, почему бы было не воспользоваться ей теперь? Простые чёрные джинсы, плотная матерчатая куртка болотного цвета и бейсболка с длинным козырьком, под которым хорошо умещались узкие прямоугольные очки со стальной оправой. Волосы он сдвинул назад, спрятал концы под воротник, и теперь его родная мама не узнала бы на улице. «Родная мама! Хех!» «Кафе Руж» было негласным местом встречи многих бывших гриффиндорцев. Заведению повезло с внутренним оформлением. Темно-красное и золотое как магнитом влекло многих выпускников «львиного» факультета. Само собой, вероятность столкнуться с кем-нибудь, кто мог знать его в лицо, была здесь высока, но зато он был в курсе, кто и в какое время здесь приблизительно появляется, а в незнакомом заведении можно было нарваться на неожиданную встречу. Да и царивший внутри приятный полумрак позволял чувствовать себя укрытым от посторонних взглядов. Он взял двойной эспрессо, сэндвич, пирожное с заварным кремом и занял место в самом углу, благо посетителей в этот утренний час было немного. Дин Томас показался ему отчего-то ещё выше своего обычного немаленького роста. Он всегда хоть и был долговяз, но строен, а сейчас к этому добавилась ещё и изрядная крепость, которую приобрела его фигура. Служба явно шла ему на пользу. И, в отличие от Рона, он не потерял ни капли своей привычной бесшабашности и говорливости. Как только он завидел Гарри, так сразу, не став ничего заказывать, протопал между столиками широкой походкой, приземлился на стул и протянул руку, поглаживая другой рукой коротко стриженную упругую шевелюру. - Привет, бро, рад тебя видеть! Ты давно не появлялся. - Привет, Дин! Не так уж и давно по моим меркам. - Как ты живёшь, а то я под этим козырьком даже как следует твою физиономию не могу разглядеть. - С прошлой встречи никаких новостей. Скукота. - Ага, и ты решил позаимствовать немного у меня. Я прав? Я прав, а? Он широко растянул свои и так большие губы. - Ну, почти. А что, у тебя действительно есть новости от кого-то из наших? - Да, по правде говоря, нет. Почти никого и не вижу. Ну, кроме тех, разумеется, с кем работаю. Раньше Гермиону встречал, когда она с Роном жила, теперь и она не появляется. Такие дела. - Понятно. Значит, от неё тоже ничего не слышно, - сказал он как можно более безразличным тоном. - Ты имеешь в виду те слухи? – Дин наклонился ниже. – Ну, по поводу того, что она и Кингсли… того-этого? – он несколько раз сложил ладони. - Так это же полная ерунда! Это почти сразу стало ясно, я вообще не понимаю, какой идиот такое выдумал. У Гермионы же одна работа на уме. Если они и засиживались допоздна, то только над какими-то там очередными своими бумагами. - Ну да, - кивнул он, делая большой глоток кофе, чтобы скрыть собственное ошеломление. Человеческая фантазия воистину не имела границ! - Я тебе больше скажу: после того, как они с Роном разбежались, немало было желающих занять его место. Ну, ты же понимаешь, любому охота объездить такую дикую лошадку… - Пони… - вставил он, скривив губы. - Пони? А, точно, пони, а-ха-ха! Ну, а потом энтузиазм как-то поиссяк. После того, как она поотшивала нескольких желающих. Ты же знаешь, как у неё голова работает, любого насквозь видит, как уж пропишет характеристику, так потом не рад будешь, что на свет родился. Так что работа ей и дом, и постель, бро, такие дела. - Ну, это не бог весть какая новость. - Извини, других нет. Ты же о ней хотел поговорить, я прав? - На самом деле, нет. - Да? А о ком же? – Дин взглянул на часы. – Извини, бро, у меня не так много времени. Работа, сам понимаешь. - Понимаю, - он кивнул. – Вот меня больше как раз работа и интересует. - В каком смысле? Ты что – решил, наконец-то, поступить на службу? - Ну, нет уж. А вот как у Рона дела, я бы послушал. - Так ты о нём хочешь поговорить? – Дин откинулся на спинку стула. – Честно говоря, с трудом понимаю, что бы мог тебе рассказать, чего ты не знаешь. Да о Роне сейчас в газетах больше пишут, чем о тебе. - Так уж прямо и больше? – он саркастически улыбнулся. - Эй, бро, не пугай меня! – замахал Дин указательным пальцем. – Не говори мне, что ты завидуешь. Он вздохнул и посерьёзнел. - Да нет, конечно. Просто хочу узнать, всё ли у него в порядке. В газетах ведь только парадная сторона дела, ты же понимаешь. - Ну да. Но я… - Дин потёр пальцем нижнюю губу, - правда, не понимаю, что именно ты хочешь услышать. Он работает, работает хорошо, в основном, на задержаниях. Потому о нём и пишут, что он на виду. Следователь из него не особо, зато, если надо кого поймать и обезвредить – тут ему равных нет. Но это ты и без меня знаешь, ведь так? - А давно он стал таким мастером? - Я не слежу, но… Дай подумать. Ну… наверное, давно, больше года… хотя, нет. Возможно, меньше. Полгода… или даже несколько месяцев. Он совершенствовался. Прилично времени, я бы сказал. Если тебе прямо уж так нужно, я могу уточнить график его задержаний. Это секретная информация, конечно, но для тебя, бро, всё, что угодно. - Уточни, пожалуйста, уточни. И его никто у вас специально не обучал? Ну, из «старой гвардии»? - Нет, вот это точно, нет. Думаю, он тренировался самостоятельно. Времени у него должно было полно появиться, с тех пор, как Гермиона от него ушла. Он ведь так себе никого и не завёл, хотя это-то ты и сам должен знать. - Понятно. Тогда такой вопрос. Ты за ним ничего странного в последние несколько месяцев не замечал? - Странного? В каком смысле? - Не знаю даже, как объяснить. Просто – в поведении, может, ещё в чём-то. Как он говорит, как действует. Может, какие-то дела… Дин пожал плечами. - Да, вроде нет. После ухода Гермионы он, конечно, сперва сам не свой был. Но это нормально ведь, правда же? Так… более замкнутый стал, неразговорчивый, смеётся меньше. Опять же, ничего странного. Любой бы на его месте… Дела? Ну, а что дела? Те, которые он вёл, вроде, большинство закрыты без замечаний. Никто на него не жаловался… А в чём вообще проблема-то? Гарри пощёлкал вверх-вниз козырьком на бейсболке. - Да, как тебе сказать… Боюсь я за него, Дин. Боюсь и всё. - Боишься?! В каком это смысле? Скорее уж, он за тебя должен бояться. - Спасибо. - Без обид, бро, но за тебя многие боятся. - Хочешь сказать, я чего-то себе навыдумал? Хочешь сказать – у меня уже мозги набекрень, да? Дин с досадой несколько раз ткнул кончиками своих длинных, коричневых пальцев в столешницу. - Ну, чего вот ты начинаешь? Чего заводишься? Я, если б так думал, пришёл бы сюда, как ты считаешь, а? Стал бы разговаривать, а? Мы друзья же или нет, а, Гарри? - Ладно, ладно, Дин, извини. Не представляешь, сколько я уже наслушался за последнее время. - О’кей, мир тогда? - Мир, мир! Они стукнулись кулаками. - Я вот тебе сейчас какую штуку расскажу, бро. Не знаю, то это, о чём ты спрашиваешь, или нет, но другого-то всё равно ничего не отыщется, поверь мне. Гарри упёр подбородок в подставленный кулак и приготовился внимательно слушать, что расскажет ему Томас. - Я тебе говорил, что Рон – так себе следователь. Но есть у меня подозрение, что он хочет эту свою слабость исправить. Ты в курсе, наверное, что у Аврората есть добровольные помощники, если ты понимаешь, о чём я. Нет, не понимаешь? Ну, есть такие люди, которые за деньги могут сдать своего соседа. А есть те, кто у нас уже на крючке за какую-нибудь ерунду, но очень уж не хотят, чтобы об их проделках узнали – такие работают за страх. Называются – осведомители. - Стукачи. - Гарри, это в школе были стукачи, а у нас – осведомители. Они же Аврорату помогают, не забывай. - За деньги или за страх? Хороша помощь! Помню одного такого – Наземникусом звали, отличный был парень. Ладно, ну, так и что дальше? - Дальше, думается мне, решил Рон себе такого вот персонального работника завести, в тайне от всех. Чтобы сливал ему информацию. - И с чего ты так решил? - Отлучается он частенько. Говорит – идёт на встречу. С кем – не рассказывает. - Да мало ли куда он ходит! Может у него свидание. - В подземке? Не больше получаса? Назови мне вид этого нового способа, бро, я попробую со своей подружкой! - Хм. А откуда ты знаешь, что в подземке? - Так, спускается он туда, потом поднимается оттуда же. А за это время больше одной-двух станций не проедешь. - Ты сам видел, как он это делает? - Зачем мне видеть? Аврора всегда можно найти по его крови, это меры безопасности на случай чего… - Что-то раньше я не слышал о такой мере. - Это министр придумал. Не забывай, он – бывший аврор, он о нас заботится… - Интересная забота. Хорошо, и что дальше? - Дальше – единственное место в Лондоне, где эта штука не работает – подземка. Улавливаешь? - Конечно. - Ну вот. - Хм, то есть ты за ним специально следил? - Я? Да почему только я? Многие следили. - Многие? Не понимаю. - Гарри, ну Рончик же у нас теперь звезда. Многим интересно – что он делает, что расследует. - То есть, вы следите за своим же коллегой. Супер! Дин махнул рукой. - Да за ним и так постоянно следят. За всеми нами. Я же тебе говорю – по образцу крови. В любой момент можно свериться – где, кто находится. Это ещё и охрененно удобно. Так что мы не специально. Рон ушёл «на встречу», можно тут же пойти и узнать – где он, все дела. - Ясно. Но странно. Рон – чистокровный маг. Для него подземка – экзотика. С чего бы он вдруг стал назначать встречи именно там? Дин пожал плечами. - Понятия не имею. Возможно, чтобы труднее было установить точное место. Я же тебе говорю – хочет человек, чтобы о его осведомителе никто другой не узнал. - Угу, версия твоя понятна, Дин. Версия была ни к чёрту, но вслух он этого говорить не стал. - А какие станции он обычно использует? - Какие? Ты хотел сказать – какую? - Так он ещё и всегда ходит на одну и ту же? - Именно так. - Откуда это известно? - Время! Время, бро, время. Всё можно посчитать, поверь мне, если сильно захотеть. А уж тут расчёты проще простого. - А аппарация? Дин отрицательно покачал головой. - Не-а. Слишком сложно. В подземке полно народу, значит тебе понадобится магглоотталкивание, маскировка мантии, а кое-где даже и дезиллюминация. Аппарация сбрасывает все остальные наложенные чары. Так что тебе придётся до неё колдовать «курок», и так всякий раз, когда понадобится. Рон тебе Дамблдор, что ли? Нет, он ходит пешочком прямо от «Дырявого котла». - Постой… «Котла»?! Хочешь сказать, это здесь рядом? - Ближе чем ты думаешь, бро, - Дин указал пальцем прямо в пол. - «Лестер-сквер»? - Бинго! - Да, похоже, он не слишком парится с конспирацией. - Типа того. Хотя чего там, все и так давно обо всём догадываются. - И часто он туда ходит? - Частенько. Особенно, когда новое задание получает. Наверное, хочет справки навести или команду дать. Сегодня вот, наверное, пойдёт. - Сегодня?! - Ага, - Дин взглянул на часы, - может, вот через часик-другой и пойдёт. Может, конечно, и нет, но с чего бы ему менять свои привычки? - И что, никому не пришло в голову сходить за ним на станцию, взглянуть, с кем он там встречается? - А зачем? Ну, хочет человек работать лучше. Пускай, кому это мешает? Честно говоря, Гарри, не думаю, что в этой истории вообще есть что-то странное. В нашем отделе и поинтереснее фрукты работают. А Рон… ну, он и есть Рон, каким был, таким и остался. Какие у него могут быть секреты! По словам Дина всё выходило логично. Рон – маг, встречается тоже с магом, в метро, чтобы скрыться от слежки, а станцию не меняет, потому что таким магам, как он и его предполагаемый информатор, заблудиться в узких коридорах лондонской «трубы» ничего не стоит. Но Гарри эти рассуждения не казались слишком правдоподобными. На первый взгляд мотив прекрасно укладывался в ту информацию, которая была ему известна. Вполне логично было предположить, что Рон, изо всех сил пытающийся вернуть Гермиону и решивший для этого стать лучше всех, хочет подтянуть таким образом свой слабый показатель. Но, в том-то и дело, что Рону был нужен только внешний эффект, а не действительное превосходство. Им двигало не тщеславие, а самолюбие отвергнутого мужчины. О его показателях внутри Аврората никто, кроме его коллег и не ведал бы, а публичного успеха он и так прекрасно добивался на задержаниях. И потом, зачем такие сложности? Спокойно можно было встретиться с осведомителем дома, без свидетелей. Посетитель приходил через камин и уходил через камин. Да и зачем вообще встречаться, тем более, так часто? Достаточно обычной записки, через тот же камин, например, или вообще отправленной почтой, через сову. Короче говоря, Гарри только почесывал в затылке, когда обдумывал всю ситуацию. Почесывал от недоумения. На самом деле, он и вправду вовсе не был уверен, что в этих встречах есть что-то странное, мало ли с кем Рон мог встречаться? Может, он заделался коллекционером, и встречается со своим коллегой, может, он нервы себе успокаивал, глядя на поезда. Но другой-то информации всё равно не было, а кроме Дина некого больше было расспросить. Он тяжело вздохнул и вышел на улицу, со страдальческой гримасой оглядываясь вокруг. Замечательно, конечно, что его цель оказывалась прямо под боком, и что можно было прямо сегодня всё разузнать. Однако ж станция Лестер-сквер имела с улицы четыре входа, и хотя они все приводили в один большой кассовый зал, но в нём всегда была толпа народу, а эскалатора вниз на платформы было два. Гарри мог, конечно, предположить, что Рон выберет самый короткий маршрут, но надеяться на такое при слежке было просто глупо, тем более что он даже не знал, каким способом Рон проходит через турникеты. Покупает билет, использует проездной «устрицу» или вообще без всяких церемоний берёт и заколдовывает маггловскую технику. Если бы не эти чёртовы два эскалатора, он бы спустился вниз и занял бы наблюдательный пост напротив музыкантов, которые всегда играли на одном и том же месте в подземном проходе на развилке двух линий. Во всяком случае, это было бы не так скучно. Но не было никакой гарантии, что Рон выберет именно этот эскалатор. Он взглянул на часы. Час или два, сказал Дин. А может и все три. А может, сегодня вообще не пойдёт. Он снял очки и протёр глаза. Проще всего было бы наглым образом усесться в «Дырявом котле» прямо напротив камина. Но там бы его быстро узнали, несмотря на весь его маскарад. Не сразу, так через некоторое время обратили бы внимание. «Ладно, придумается что-нибудь». Он сунул руки в карманы и свернул на узкую лестницу, закручивающуюся вниз в подземный зал. Он заранее взял один билет, потому что не собирался потом рисковать, колдуя во время слежки. Потом вернулся к кассе и взял ещё один. На всякий случай. Выбравшись обратно, он медленно пошёл по направлению к «Котлу», оглядываясь по сторонам. Как назло, кроме небольшой китайской закусочной на противоположной стороне Черинг-кросс ничего подходящего не наблюдалось, у него не было никакого желания заходить туда, от одного запаха, царившего в подобных заведениях, его тошнило. Он помялся немного и выбрал кафе-кондитерскую «Валери» прямо через дорогу от «Дикобраза». Вид оттуда был не очень, но другие варианты всё равно отсутствовали. Он захватил с уличной подставки какую-то газету и с трудом выбрал себе место, с которого можно было хоть как-то разглядеть вход в «Дырявый котёл», и то сквозь высокую витрину, уставленную пирожными всевозможных сортов. В газете, как назло, обсуждалась сплошная экономика, в которой он ни бельмеса не смыслил, поэтому его очень быстро начало клонить в сон, он давненько уже не шлялся по улице в такой ранний час. В голове гудело, и, несмотря на очередную чашку кофе, он чувствовал себя, как будто слегка под водой. Несколько раз несомненного вида волшебники покидали «Котёл», но Рона среди них не было, уж его-то высокий рост и рыжую шевелюру трудно было с кем-то спутать. Спустя полчаса наблюдения, Гарри стало казаться, что все эти разговоры о том, что он якобы идеально подходил для работы в Аврорате – полная ерунда! Ему хотелось сейчас встать и выпустить парочку заклинаний, разгромив чёртово заведение, чтобы сладкий крем разлетелся по всей проезжей части. А ведь было дело – и он сиживал в засаде подолгу. Но тогда рядом была Гермиона. Н-да!.. И где они оба теперь. Он вообразил, как она носится по Министерству, стуча каблуками. Со сжатыми губами, раздутыми ноздрями и со взглядом, способным без всякого колдовства испепелить любого несчастного, неудачно попавшегося под руку. «А вдруг ты не прав? Вдруг она вовсе и не такая?» Ну да, конечно, Дин Томас ему набросал в двух словах ситуацию. Подтвердил то, что он, можно сказать, и так чуял. Нутром. Которое никогда его не обманывало. Он швырнул бесполезную газету на стол, пролив кофе, несколько недоумённых взглядов тут же уставилось на него. Какие-то туристы, конечно же. Наслаждаются отдыхом. Не понимают, как можно выходить из себя, когда вокруг столько сладкого и ароматного. Он встал и вышел наружу, сунув руки в карманы. Оставалось только усесться прямо в «Дикобразе» для полного счастья. Но это было практически то же самое, что усесться в самом «Дырявом котле». Может, ну её к чёрту, эту слежку?! Это же выглядит просто как какая-то дурацкая паранойя, не более… Он сказал это себе и тут же застыл прямо на месте, едва не спровоцировав столкновение с каким-то прохожим, не ожидавшим от него резкой остановки. Прямо перед ним, буквально в паре десятков шагов, мелькнула фигура в аврорской мантии. Он приподнял козырёк и поправил очки. Высокий, рыжие волосы… Кажется, он таки дождался. Рон шёл именно так, как от него и можно было ожидать – кратчайшим маршрутом. Свернул в ближайший спуск на станцию, не переходя Черинг-кросс, и Гарри прибавил шагу, боясь потерять знакомый силуэт в многолюдном кассовом зале. Он едва успел заметить между мелькавших спин, как Рон сразу же миновал турникеты, сверкнув в руках жёлтой карточкой-проездным. Оставалось только порадоваться за собственную предусмотрительность. Он едва не споткнулся о чей-то чемодан и бросился следом, на ходу доставая из кармана билет. На длинном эскалаторе он смог слегка перевести дух. Сверху ему был отлично виден предмет его наблюдений. Итак, Рон предпочёл обойтись одними магглоотталкивающими чарами, не потрудившись даже изменить мантию во что-то, более соответствующее моменту. О чём это свидетельствовало? Например о том, что при случайной встрече с кем-то из собратьев-магов, он легко может козырнуть своей формой, отпугнув нежелательного свидетеля. Поведение вполне в духе Рона. Гарри в усмешке скривил уголок губ. Внизу с эскалатора был проход только к станции Северной линии, и Гарри подумал, что Рон вновь выбрал кратчайший маршрут, воспользовавшись именно этим эскалатором. Но на платформе Рон повёл себя странно. Он сперва прошёл в самый конец, потолкался там, так, что Гарри уже подумал, что он ожидает прибытия поезда, но когда поезд прибыл, он постарался смешаться с толпой выходящих, через арку прошёл на другую сторону платформы, снова отправился в самый конец и там нырнул в переход на линию Пиккадилли. Узкий переход, изобилующий поворотами, грозил опасностью столкнуться прямо с объектом своей слежки, Гарри чертыхнулся про себя и с озабоченным видом принялся следить за собственной скоростью, ежесекундно поглядывая на обзорные круглые зеркала, висевшие по углам перехода. Завернув за один из многочисленных поворотов, Гарри опешил. Рон умудрился на ходу трансфигурировать свою мантию, и теперь шёл в короткой кожаной куртке коричневого цвета и бежевых брюках. «Неужели у тебя появился вкус, дружище?» – подумал Гарри с усмешкой, отмечая, как возникшая одежда подходит к волосам и внешнему виду Рона. По всему выходило, что чем ближе тот к цели своей прогулки, тем меньше желал, чтобы на него обращали внимание. «Надеюсь, ты не станешь колдовать маскирующие чары прямо посреди подземки? - задал Гарри насмешливый мысленный вопрос своему преследуемому другу. – А иначе я и вправду могу подумать, что ты замышляешь что-то незаконное». Ему вдруг пришла в голову мысль, что, вообще-то, то, чем он сейчас занимается, не слишком укладывается в рамки порядочности и честности в отношениях. Если б не Гермиона… Ох уж эта Гермиона, леший её задери! На станции «синей» линии народу толпилось значительно меньше, и платформа была прямой, а не загибалась крюком, как на «чёрной», поэтому Гарри значительно отстал, просматривая всё пространство платформы до самого конца. Рон и отправился туда, почти в самый конец, и уселся на кресло, будто ожидая поезда. Гарри не рискнул подходить ещё ближе и тоже сел на такое же кресло, но почти с противоположной стороны. Оказалось, Рон не просто так занял это место. Его уже кто-то ждал. Какой-то человек, довольно высокого роста, повыше, пожалуй, самого Рона, в маггловской одежде, но подробнее практически ничего невозможно было разглядеть, кроме красной кепки, напяленной по самые брови. Гарри усмехнулся про себя иронии ситуации. Правда, головной убор незнакомца напоминал больше не бейсболку, а, скорее, туристическую кепку с широким козырьком, но видно под ней было и того меньше. Всё, что Гарри удалось разглядеть – как губы незнакомца едва шевелились, из чего стало понятно, что они обменялись с Роном всего лишь парой-другой фраз. Гарри подумал, что Дин-то, возможно, оказался прав, и дело яйца выеденного не стоило. Похоже, Рон и правда встречался с кем-то по своей работе. С кем-то, желавшим скрывать своё имя от других. Вот и вся разгадка. Впрочем, минуту спустя кое-какие сомнения в этой простой версии всё же появились. Когда незнакомец вынул что-то из кармана и передал Рону. Что-то, что тот немедленно схватил и спрятал куда-то внутрь своей новосозданной куртки. Теперь Гарри стало понятно, почему Рону невозможно было обходиться без личных встреч. Очевидно, ему передавали нечто такое, что нельзя было переправить по почте. Правда, на первый взгляд, у Гарри ни одного предположения не возникло – что же это могло быть. Они попрощались почти сразу же после того, как переданный незнакомцем неизвестный предмет перекочевал в карман Рона. У Гарри ушла секунда размышлений на то, чтобы решить – за кем ему теперь следовать. С Роном всё было понятно – он сейчас отправится обратно на работу, и ничего интересного с ним более не произойдёт. Его визави – совсем другое дело. Фактически, если бы Гарри удалось узнать личность этого загадочного курьера (или кто он там был), можно было бы разгадать и всё остальное. Если тут, конечно, было что разгадывать. Гарри подождал, пока Рон встанет и уйдёт. Тот протопал практически в двух шагах от него, пришлось даже наклониться и сделать вид, что он уронил что-то на пол, себе под ноги. Когда он поднялся, незнакомец… исчез. Ах, чёрт! Он вскочил и кинулся через проход на другую сторону платформы, больше тому деваться было некуда. Он увидел высокий силуэт и красную кепку очень далеко от себя уже практически на лестнице к выходу. Он преодолел всю длину станции едва ли не бегом, уворачиваясь на ходу от спешащих пассажиров; как назло, именно в этот момент подъехал поезд. В узком переходе к эскалатору он затормозил, потому что красная кепка незнакомца мелькнула в обзорном зеркале впереди. Хотя он преследовал и не Рона, конечно, но на девяносто девять процентов тоже мага, а вообразить себе, что какой-то маг в Британии не знает Гарри Поттера в лицо, было нелепо. Всё же он рискнул прибавить шагу, чтобы хоть немного лучше рассмотреть внешность незнакомца, но каким-то чудом тот всегда успевал пройти прямой участок перехода до того, как Гарри сворачивал за поворот. Видимо, сказывался внушительный рост и длинные ноги. Более-менее сблизиться удалось уже на эскалаторе, перед которым незнакомец на секунду задержался, слегка повернувшись к игравшему на площадке саксофонисту. Он быстрым движением швырнул в футляр музыканта какую-то монету и проследовал дальше. «Интересно, что он бросил? Сикль? Галлеон? Или полновесный британский фунт?» На эскалаторе обзор загораживали спины впереди стоящих пассажиров. Гарри даже сдвинул на затылок свою бейсболку, чтобы уловить хоть какие-то приметы. Но ничего, кроме худобы, лёгкой сутулости, тёмных волос и, пожалуй, бледной кожи, разглядеть так и не удалось. Один раз незнакомец повернулся почти в профиль, возможно, будь Гарри раньше знаком с этим человеком, он бы и смог его узнать в этот момент, но, очевидно, он его видел в первый раз. Хотя… Появилось у него какое-то очень смутное ощущение сходства. Нет, он не видел конкретно его, но кого-то похожего… Возможно, родственника. И, что хуже всего, уже довольно давно, несколько лет назад уж точно. И это было всё, что он смог выжать из своей памяти. Эскалатор почти уже добрался до самого верха. Гарри вынул руки из карманов и окинул взглядом приближающуюся площадку перед турникетами, готовясь выбрать наилучший маршрут между толпящимися туристами из Юго-Восточной Азии. А когда перевёл глаза обратно, незнакомец вновь исчез. И на этот раз с концами. А главное, ему и деться здесь было некуда – вокруг широкое пространство кассового зала, да сзади уходящий крутой склон эскалатора. Гарри растерянно заметался по сторонам. Такую фигуру трудно было потерять взглядом. Даже если бы он снял кепку, высокий рост и характерная сутулость сразу бросились бы в глаза. Но нет! Он исчез, как в воду канул, или, если уж быть точнее, растворился в воздухе буквально под носом у Гарри. И почему-то больше никто на это и внимания не обратил. «Аппарация? Дезиллюминационные чары?» Аппарацию он бы заметил. Даже магглы бы заметили, не то, что он; слишком плотным был людской поток. Маскировка? Чёрт побери, если этот приятель умудрился так ловко её проделать, то он должен был всю жизнь только это и тренировать. Даже Гермионе такое не под силу! Или, может быть, всё дело в том, что его уже просто обманывают собственные глаза. Он опёрся плечом о покрытую белой плиткой стену кассы, снял очки и принялся протирать их вытащенным из кармана носовым платком. Да уж, похоже, в Аврорате ему точно нечего ловить!