Забыть и вспомнить

- Шерлок, ты... хм... может домой пока поедешь? Немного отдохнешь, мы что-нибудь новое попытаемся выяснить, а ты потом с новыми силами примешься за работу, а? - Лестрейд разговаривал с Холмсом как с душевнобольным, в глазах его плескались такие жалость и сострадание, что детектив тут же взбесился. Эти идиоты его абсолютно не понимают, да еще и тратят время зря в такой важный и серьезный момент. Он наградил всех присутствующих ледяным взглядом и вышел из кабинета, хлопнув дверью. Пока Шерлок шел к двери Скотланд-Ярда, нервно сжимая и разжимая кулаки, он разработал точный план действий. Сейчас он немедленно вернется на Бейкер-стрит, где у него есть ингредиенты для одной недавно разработанной экспериментальной химической формулы, которая сотрет все воспоминания, связанные с чувствами за ближайшие полгода. Останутся только сухие факты, никаких мыслей о Джоне. Вообще-то детектив не хотел бы забывать, как легко, весело и хорошо ему было в обществе Ватсона. Но выхода не было. Холмс горько усмехнулся. Такой вот мерзкий парадокс, чтобы спасти дорогого доктора нужно было забыть, насколько он дорог... Формулу он выпьет, когда вернется сюда, потому что есть опасность, что дома, где многое ассоциируется с Джоном, может произойти какой-то сбой. Пойманное такси лавировало по улицам Лондона, приближая Шерлока к дому, где он сотрет из памяти то, что заставляло его чувствовать себя живым в те моменты, когда не было никаких расследований. А ведь до этого между делами была страшная пустота и всепоглощающая скука. Но с появлением Ватсона долгие вечера заполнились разговорами, армейскими рассказами, дружеским подтруниванием. И счастьем. Мелькали яркие магазины, строгие конторы, рядом с бурлящей улицей особенно тихим показалось кладбище, мимо которого раньше так часто в задумчивости проходил Холмс, когда нужно было подумать на пару с его черепом. Детектив смотрел на всю эту ускользающую повседневность, прислонившись лбом к прохладному оконному стеклу машины. Он смотрел, но не видел. Перед глазами стоял Джон в своем любимом свитере, насупившейся, устало скрестивший руки на груди: «Шерлок, опять в холодильнике чужие части тела?». Даже сердитый Ватсон каким-то образом умудрялся умилять Холмса. Но он, конечно, никогда бы не узнал об этом. Водитель, сворачивая на Бейкер-стрит, покосился на него в зеркало заднего вида, будто понимал, как тяжело сейчас пассажиру. Машина затормозила у дома гениального сыщика, слегка вжав Шерлока на свое мягкое сиденье, будто прощаясь. - Приехали. - спокойно известил таксист, взял деньги и кивнул вышедшему Холмсу, попутно давя на газ. Прежде чем выйти из дома, держа в руках небольшую склянку с «зельем» Шерлок медленно выдохнул, взглянул на фотографию, сиротливо лежащую на блестящей лакированной поверхности стола. Рождество. В доме витает легкий запах ели, старых елочных игрушек, которые миссис Хадсон утром достала из большой коробки, где с незапамятных времен хранила праздничные украшения. Люстры не горят, а включенные светильники излучают мягкое, даже какое-то сказочное (во всяком случае так сказала миссис Хадсон) сияние. С кухни же доносится аромат готовящейся индейки под соусом из крыжовника, что так удается хозяйке. За окном уже совсем темно, Холмс скучливо смотрит на прохожих, спешащих по домам, к родным и друзьям. В комнату тихо заходит Джон, аккуратно прикрывая за собой дверь. От него пахнет яблочным пирогом и пудингом, наверное, угостил кто-то из коллег, ведь Ватсон и сегодня дежурил. Он широко и искренне улыбается: - Привет, Шерлок. Сегодня, хм, праздник, поэтому я принес тебе маленький подарок. - Что ты, Джон, не стоило тратить деньги на всякую глупость. - старательно морщит нос Холмс, однако голос звучит гораздо нежней и теплей, чем хотелось бы. Ватсон качает головой, однако не обижается: - И все же. Держи. Протягивает небольшой сверток, яркая бумага приятно шуршит. Шерлок приподнимает брови, разворачивает свой подарок. Это новые струны для скрипки. - Порой этим инструментом ты издаешь поистине чудовищные звуки, - усмехается Джон. - но, знаешь, иногда ты очень красиво играешь. На душе становится так тепло и приятно, что Холмс даже сам себе удивляется. Ему всегда было плевать на чужие подарки, но сейчас все было иначе, как странно. - Спасибо тебе, Джон. - тихо говорит он, неловко улыбается, кладет руку на плечо доктору. - Мне, правда, нечего подарить тебе в ответ... Ватсон слегка наклоняет голову вбок, мягко произносит: - Ерунда, знаешь... Что хотел сказать Джон, увы, Шерлок так и не узнает, потому что в комнату входит миссис Хадсон с фотоаппаратом. - Мальчики, какие вы сейчас милые, я вас сфотографирую. Так, улыбнитесь! Холмс страдальчески выдыхает, закатывает глаза. На фотографии счастливый Джон машет фотографу, на его плече лежит рука Шерлока, лицо которого недовольное, но не холодное и строгое как обычно. Холмс много раз говорил, что выкинет эту картинку к чертовой матери. Но на самом деле дорожил ей, потому что это было самым ярким воспоминанием о их с Джоном отношениях. Только они вдвоем, никакой суеты, только сказочное спокойствие. Он снова в такси, но теперь настроение у Шерлока чуть лучше. Он придумал отличный способ не потерять безвозвратно тех ценных воспоминаний и чувств. Сейчас Холмс приедет в Скотланд-Ярд, выпьет свой отвар и забудет о Ватсоне. Быстро раскроет это дело, спасет Джона из лап преступника. А когда они вернутся домой, то на самом видном месте будет лежать их фотография. И Шерлок все вспомнит. Должен вспомнить. В Скотланд-Ярде привычное копошение и будничная псевдоактивность этих сомнительных профессионалов. Холмс поморщился, остановился. Устало прислонился спиной к прохладной гладкой стене. Вытащил из кармана сыворотку. Ну что же, пора временно попрощаться с воспоминаниями, которые стали столь привычными и важными. Шерлок поморщился и залпом выпил противную жидкость, пахнущую гнилью и сыростью. На одно мгновение белый свет от ламп на потолке становится невыносимым, он застилает глаза, от него начинает сильно гудеть в голове, голоса полицейских становятся кошмарно громкими. Потом приятная обволакивающая темнота и тишина. Холмс открыл глаза, удивленно посмотрел на потолок. Не такой уж яркий свет, да и не шумно вовсе. Наверно, минутное помрачение, сбой организма. А вообще, чего это он тут стоит как истукан? Зря тратит время, ничем не занимая свой мозг. Так и отупеть можно. А этого он уж точно не хочет. Сейчас Холмс поднимется к Лестрейду, разгадает эту детскую загадку и спокойно отправится на Бейкер-стрит, думать, размышлять, дожидаться очередного дела, совершенствовать веб-сайт и стрелять в стену из пистолета. В отделе была странная атмосфера, Лестрейд, Донован и Скотт тихо разговаривали, чертили что-то на доске. Остальные их коллеги копались в бумагах, сосредоточенно молча. Инспектор обернулся, увидел детектива, встрепенулся: - О, Шерлок, я вижу тебе лучше, ты... - Не понимаю, о чем Вы, Лестрейд, - непреклонно перебил его Холмс, быстро проходя вглубь кабинета, обводя всех требовательным взглядом. - а, впрочем, это и не важно. Я знаю, кто совершил это преступление. Грегори выпучил глаза: - Как, ты... Вы же говорили, что не можете сосредоточиться... Шерлок выгнул одну бровь, упрямо приподнял подбородок: - Не могу сосредоточиться? Вы точно обо мне говорите, инспектор? И вообще, Вы хотите узнать, кто преступник или нет? Вид у них у всех был преглупый, вот что мог сказать Холмс. Даже глупей, чем обычно. Салли странно косится на него, что-то шепчет Кайлу, настороженные они какие-то и дерганые. Вид у них такой, будто привидение увидели. Лестрейд тоже какой-то печально-обалделый, странней и медлительней в рассуждениях, нежели обычно. Грегори еще пару секунд помолчал, поморгал, повздыхал, потом выдал неуверенное: - О, ну да. Шерлок кивнул, вытащил из кармана свой блэкберри. - Итак, у нас единственная улика, это черная лилия. И это дает нам очень много. Когда я ехал сегодня в такси мимо кладбища, я видел могилу с черными лилиями, что натолкнуло меня на решение этой элементарной задачи. Если нет маньяка, оставляющего такой сувенир, значит надо вообще искать случаи, связанные со смертями и этими цветами. Странно, что до вас это не дошло. Инспектор обиженно открыл рот, собираясь защитить свое ущемленное чувство собственного достоинства, но детектив не дал ему этого сделать, потому что ему было не интересно выслушивать это блеяние. - Итак, забиваем в интернет «смерть+черная лилия». И вот, первая же ссылка. Новости. Не так давно на одном из перекрестков машина сбила маленького мальчика. Он с матерью, Бонни Хейл, нес цветы своей старшей сестре в подарок. Эта экзальтированная особа обычные цветы не ценила, поэтому мать и брат купили ей дорогущие черные лилии, огромный шикарный букет. Их нес мальчик, они очень спешили. На пешеходном переходе ребенок спотыкается, роняет букет. Увлеченная мыслями о предстоящем празднике, глупая мамаша уходит вперед. А тем временем ребенок останавливается поднять цветы. И его сбивает лихач, не заметивший малыша, который тут же скрылся с места преступления. Асфальт, море крови, повсюду лепестки черных лилий. Картина маслом. Донован поморщилась, ей было явно очень жаль мальчика. - Псих, как это отно... - Вы можете не перебивать? Так вот, у Бонни, соответственно шок, она в истерике, зовет врача. Пишут, что мальчишка был еще жив, когда какой-то врач пытался помочь ему, пока не приехала скорая. Но ничего не помогло, уже через минуту ребенок умер. И мать сошла с ума. Конечно, ей не хотелось винить себя, поэтому всю свою ярость и ненависть Хейл, почему-то, направила на врача. Даже с кулаками набросилась. Ее от него впятером оттаскивали. В больницу Бонни ехать отказалась, вопила, что ненавидит врачей, что они никогда не могут помочь, когда это действительно нужно. - Да, а ведь Джон врач... - В Ваших комментариях я не нуждаюсь, Лестрейд. Так вот, далее, смотрим, этот врач пропал. Его исчезновение связали с тем, что он был игроком и мог сбежать от кредиторов. Однако, я уверен, что Бонни просто решила отомстить ему за то, что он не смог помочь ее маленькому сыну. Но, как типичной психопатке, ей этого показалось мало. Так что исчезновение того врача и нашего доктора не может быть совпадением. - Почему, очень даже может. - несмело возразил Скотт. Холмс проигнорировал его слова. - К тому же, этого... Ватсона похитили практически около ее дома. Женщина вполне могла протащить тело мужчины средних лет на такое расстояние, тем более ночью, в безлюдном переулке. В том, что он жив, я практически уверен. Я думаю, этого она решит помучить прежде чем убивать. - Тогда мы сейчас же берем группу захвата и выезжаем. - очнулся Лестрейд, хватая телефонную трубку. - С группой захвата на отчаявшуюся женщину? Смешно. - покачал головой Холмс. Так или иначе, сейчас эти остолопы схватят свои пушки и кинутся по адресу Бонни Хейл. Без проблем возьмут женщину и спасут этого доктора. Очередная легкая загадка только что решена, а скука уже подбирается к нему. *** Миссис Хадсон вошла в прихожую, закрыла зонтик. На улице лило как из ведра, что вполне сочеталось с ее настроением. Женщина медленно поднялась по лестнице, шмыгая носом, теребя в руках носовой платок. Бедный Джон, как она надеялась, что с ним все будет хорошо. Он такой хороший человек и жилец просто прекрасный. Ватсон привносил в жизнь их дома хоть какое-то спокойствие, успокаивая шебутного Холмса. И Шерлок без Джона теперь не сможет, она была уверена. Смаргивая подступившие слезы, хозяйка дома задумчиво взяла со стола фотографию, где были Холмс и Ватсон. Она так ее любила. Мальчики тут такие счастливые, хоть Шерлок и делает вид, что недоволен. Надо убрать ее подальше, а то Холмс может и исполнить свою угрозу. Возьмет и выкинет это маленькое воспоминание о таком счастливом Рождестве. Нет, этого нельзя допустить.