Забыть и вспомнить

Он медленно приходил в себя, вынырнув из тягучего забытья. Джону было очень холодно. Голова его просто раскалывалась. Разбитый висок сильно ныл, кожу неприятно тянуло из-за запекшейся вокруг раны крови. Кажется, сотрясение, мозг отказывался полноценно работать. Страшно воняло чем-то знакомым, но он не мог понять чем из-за подступающей к горлу тошноты. Запястья сильно болели, их туго сжимали стальные обручи наручников. Кляп не позволял издать и звука. В общем, доктор Джон Ватсон попал. Он огляделся, пытаясь понять, где же находится. Глаза довольно быстро привыкли к полумраку. Ватсон неудобно лежал на полу в небольшой комнате. Вокруг дикий разгром. Кажется, кто-то в сильном приступе ярости крушил все, что попадалось под руку. Перевернутое кресло, разбитое зеркало в красивой деревянной раме, осколки цветочного горшка, испачканный землей белый ковер, рядом зачахнувшее лимонное дерево, светильник на треснутой резной ножке. Также на полу почему-то валялись пузырьки, упаковки и пластинки с различными таблетками. Большинство были раздавленными, будто их топтали ногами. Прямо над его головой, на широком подоконнике стояла изящная стеклянная ваза с черной лилией. В окно дул сильный пронизывающий ветер, цветок дрожал под его порывами. Еще чуть-чуть и он упадет на пол, не выдержав давления ледяного воздуха. Да, Джон пристегнут к батарее и, кажется, у его похитителя с нервами далеко не все в порядке. И не только с нервами. «Прелестно просто», иронично поздравил он себя, стараясь не унывать. Доктор Ватсон отчаянно придумывал выход из этой ситуации. Попробовал встать, но руки были пристегнуты к трубе, которая находилась в нескольких сантиметрах от пола, поэтому высунуться из окна и как-то привлечь к себе внимание не получится. Дернулся, стараясь вырвать проклятущую трубу. Ничего не вышло, да ко всему прочему еще и голова сильно закружилась. Тогда Джон принялся стучать по трубе наручниками, надеясь, что кто-то на улице его услышит. Послышался звук быстрых шагов, дверь в комнату распахнулась, в помещение влетела женщина, в трясущихся руках ее был небольшой блестящий револьвер. Вся одетая в черное, с растрепанными волосами, она походила на ведьму из готических фильмов. Ее даже можно было бы назвать красивой, однако женщина явно была из тех, чья красота видна лишь пока ты не узнаешь ее обладательницу получше. Или пока она не огреет тебя по голове. И не пристегнет к батарее. Тогда сразу становится виден некрасивый, с какой-то отталкивающей жесточинкой, изгиб рта, выпученные глаза, сумасшедший блеск в них. - Живо прекрати! - визгливо закричала она, направляя подрагивающую руку с пистолетом на Ватсона. Тот перестал стучать, замер. Мало ли чего выкинет эта психопатка, а погибать вот так вот не очень-то хотелось. - Ну что ты так смотришь? - как-то плаксиво завопила женщина, топая ногой. Нервно заходила туда-сюда, бормоча что-то себе под нос. С каждой секундой ее бормотание становилось громче. - ...не нужна. Никто даже не спрашивает, как я. Как будто умерла. Умерла. Умерла. Даже дочь, неблагодарная дрянь, уехала. А он тут смотрит, как будто... Кайл тоже ушел. Он был врач. Врач. Врач! - женщина со злостью толкнула светильник, тот упал, раскололся окончательно. - Врачи! Они все отобрали! Все! Кайл ушел к этой шлюхе-медсестре! А этот остолоп, он не спас моего Сэмми! Вы никому не помогаете. Никому. Только даете надежду, а потом отбираете все. А я отберу ваши жизни. Отберу. Отберу. Отберу... Она снова перешла на шепот, ее глаза бегали, рука с револьвером все сильнее дрожала. Джон мог бы попытаться отговорить сумасшедшую от необдуманных поступков, но как тут отговоришь, когда во рту чей-то носок. «Господи, если она меня убьет... как нелепо это будет...», сокрушался Ватсон, пытаясь как-то выскользнуть из наручников. Он, военный врач, хирург, солдат, умрет от рук спятившей женщины. И даже сопротивления толком оказать не сможет. Холмс бы, наверно, оценил эту комичную ситуацию. От мыслей о Шерлоке стало еще тоскливей. Джону стало как-то обидно, что он, может, больше не раскроет с детективом никакого дела, не будет поражаться дедукции друга, не попытается ругаться с Холмсом из-за мертвый голов в холодильнике, не сможет спорить с ним из-за таких банальных вещей, как солнечная система и ее устройство, не проведет наполненное приключениями время с Шерлоком. И вообще, доктор внезапно понял, что уже скучает по своему другу-чудаку, как ни странно это было. Ему так нравилась жизнь, которая началась, когда он поселился на Бейкер-стрит 221Б. Тем временем женщина застыла, тряхнула головой, еще больше взлохматив волосы, медленно повернулась к нему: - Ладно, я отвлеклась. Не думай, что сможешь уйти, я... Но ее прервал ужасающий грохот, от которого и похитительница и ее жертва подскочили на месте. Кажется, это слетела с петель дверь в квартиру. Женщина вся дрожа, кинулась на звук, выставив перед собой пистолет. - Полиция Скотланд-Ярда! Бросить оружие, руки за голову! До слуха Джона долетел вскрик, выстрел, потом ругань и звуки борьбы. Ватсон затаил дыхание. Затем раздался грубый сердитый голос: - Никто не ранен? - Нет, вон же пуля, в двери застряла. На Джона накатила волна облегчения. Он не закончит свою жизнь здесь, среди бардака и дурдома, вернется к Холмсу и миссис Хадсон. И заживет как раньше. Да здравствует лондонская полиция, самая лучшая полиция в мире. Из прихожей снова слышалась возня и дикие вопли: - Ублюдки! Не смейте! Ты сейчас опрокинешь велосипед Сэмми! Не прикасайтесь! Не трогайте ничего своими грязными лапами! - Дамочка, ну прекратите Вы орать. - Гард, успокоительное этой. - Да, сэр. - Найдите заложника, живо! Топот, Ватсон слышал, как распахиваются двери. - В детской чисто. В дверном проеме показался Лестрейд и еще трое полицейских. - Господи, Джон! - инспектор мгновенно оказался рядом. Вытащил кляп, внимательно осмотрел вялого пострадавшего. - Врача, у него разбит висок. И найдите ключ от наручников, быстрее. Джон, ты... Вы вообще как? - Прекрасно, разве не видите? - слабо улыбнулся Ватсон, морщась от головной боли. Глазами он искал Холмса. Тот наверняка принимал участие в расследовании. Но где же он? Из глубины квартиры послышался крик одного из полицейских: - Черт, Лестрейд, да тут в ванной труп! Это, кажется, Стайн, тот врач, что пропал две недели назад! Или я что-то путаю? - Иду! - Грегори ободряюще похлопал Джона по плечу, встал, уступая место медикам, которые тут же занялись многострадальным лбом Ватсона. Галдящие полицейские, Салли Донован, что-то быстро говорящая подвывающей похитительнице, мельтешащие перед глазами доктора, вонь разлагающегося трупа, все смешалось. С подоконника все же сорвалась ваза с черной лилией. Джон бессмысленно смотрел на влажно поблескивающее стекло, лужу на полу и сломавшийся цветок. И мучительно пытался понять, почему здесь нет Шерлока. Шерлок Холмс был раздражен. О да, сильно раздражен. Разгадав эту элементарную загадку и оставив Лестрейду лишь взять преступницу, он снова остался без дела. Скука обрушилась на него с удвоенной силой, да еще и вкупе с плохим настроением. Самое в этой ситуации плохое было то, что Холмс не мог понять, почему у него так противно на душе. А Шерлок не привык, чтобы хоть что-то в его жизни было необъяснимым. Потому что на все должен был быть рациональный ответ. Он стоял посередине комнаты, яростно терзая бедную скрипку. Даже не пытаясь создать какую-либо мелодию, гениальный детектив просто пилил смычком жалобно воющие струны, вперив взгляд в смайлик на стене, испещренный отверстиями от пуль. В комнату вошла миссис Хадсон, вид у нее был подавленный и разбитый. - Шерлок, милый, не мог бы ты прекратить издавать скрипкой эти ужасные звуки? У меня сейчас голова лопнет... Я понимаю, ты опечален, ты волнуешься за Джона... Холмс удивленно посмотрел на нее, перестав «издавать скрипкой эти ужасные звуки», приподнял бровь: - Простите, миссис Хадсон, я что? Волнуюсь? Наверно, у Вас действительно сильно болит голова и мысли путаются. Примите-ка свои таблетки и ложитесь спать. Хозяйка как-то странно посмотрела на него, с непонятными и нелогичными состраданием и жалостью. Потом развернулась, чтобы уйти в свою комнату. Но раздался резкий звонок в дверь и она пошла открывать, о чем-то тихо причитая. Шерлок отложил скрипку, собираясь обновить что-нибудь на своем сайте, но тут он услышал радостное «Джон! Боже, какое счастье, ты жив!», а следом голос Лестрейда, вперемешку с другим, смутно знакомым. Мало что понимая, Холмс двинулся к двери, ведущей из его комнаты, однако в проеме уже возник Грегори, который довольно улыбался. - Все отлично, Шерлок, мы взяли Бонни. У Джона небольшое сотрясение, нужно будет отлежаться дома денька два. Напомни ему потом зайти в участок и дать показания. А, и я еще раз хотел сказать, что ты поразительно справился с этим сложным делом. Холмс пару секунд осмысливал сказанные инспектором слова. Что, собственно, за чушь он говорит? Кажется, мир потихоньку сходит с ума. - Во-первых, Лестрейд, это было самое легкое дело за ближайшие года четыре, вы что, забыли? Во-вторых, с какой стати мне о чем-то говорить этому Джону? Мы даже не знакомы, поэтому... - Смешная шутка, смешная. - перебивая, несолидно отмахнулся от него инспектор, поворачиваясь спиной к Шерлоку. - Миссис Хадсон, да прекратите вы тормошить Джона, ему покой нужен. В комнату вошла миссис радостная Хадсон, за руку придерживая невысокого мужчину средних лет. По лицу его было явно, что он очень устал и несколько чем-то расстроен. Это, получается, и был тот самый доктор Джон Ватсон. Он увидел Холмса, порывисто подошел к нему, протягивая руку. - Шерлок! Я думал, что ты... - Простите, к чему это все эти фамильярность и фарс? Я понимаю, я в кой-то мере спас Вам жизнь, но вовсе необязательно заявляться в мой дом. На лице у Ватсона застыло такое удивление, что Шерлоку стало даже не по себе. Оглядев присутствующих, он увидел, что миссис Хадсон непонимающе хлопала глазами, открывая и закрывая рот, а на лице Лестрейда отразилось раздражение. - Это уже не смешно, Холмс. Джона сейчас лучше не беспокоить, а ты вдруг решил в юмористы податься. У тебя не очень хорошо получается. - Да Вы что, инспектор, с ума сошли? Я его не знаю, а Вы приводите его ко мне домой! И мне еще не нужно его беспокоить?! Ватсон быстро схватил его за плечо, заглядывая в глаза, обеспокоенно заговорил: -Шерлок, ты чего? Мы с тобой друзья, я живу тут уже больше года! Холмс почувствовал, как холодеют руки. Ему вдруг стало нехорошо. Либо люди, окружающие его, просто психи, либо это его мозг вдруг помутился. Лестрейд замотал головой, сердито нахмурился, процедил: - Так, я уже совсем запутался. Мне вообще еще Хейл допрашивать, так что разбирайтесь тут сами. Миссис Хадсон, он, наверно, пил или курил что-то. Джон, я жду тебя в четверг в участке. И быстро ретировался, оставив хозяйку и двух ее постояльцев в молчаливом ступоре. Первой очнулась миссис Хадсон, расстроенно заохала: - Боже, Джон, Шерлок сошел с ума. Я всегда знала, что это произойдет. Но все равно, какой ужас! Мне... мне нужно принять успокоительное. И удалилась, шмыгая носом, жалуясь на то, что нынче психика мужчин так неустойчива, что страшно становится. - Шерлок... Я не знаю, что произошло, но мы с тобой действительно друзья. Мы столько вместе преодолели, ты при мне раскрыл столько сложнейших дел... Ты что, не помнишь? Несчастный, полный беспокойства взгляд Джона Ватсона вызывал в Холмсе бурю каких-то непонятных, странных, непривычных эмоций. В его гениальном мозгу все перепуталось. И единственное, в чем Шерлок Холмс был уверен, было то, что отныне этот Ватсон является большой проблемой и задачей, решить которую Шерлок пока не способен.