Чемпион Сиродила. Темная версия.

Небо было чистым, как душа Элмира, а воздух горячим, как его нрав. Эх, знал бы юный монашек, чем окажется приорат Вейнон в действительности, нипочем бы не пошел туда! А какие перспективы мерещились ему в будущем, какие приключения рисовало коварное воображение… еще бы! Ведь настоятель приората Джоффри - легендарный грандмастер Клинков! Осененный ореолом славы элитного подразделения империи и в тоже время непостижимо таинственный. Поговаривали, все монахи Вейнона из них, из бывших. На самом деле приорат Вейнон был самой маленькой и самой тихой обителью Сиродила. Даже реликвии какой-никакой тут не хранилось, а потому паломники сюда и не заглядывали. Ни тебе нападений врагов императора, жаждущих поквитаться, ни даже будоражащих покой историй у огня. Нет, эти, несмотря на -, а скорее даже благодаря своему боевому прошлому, были молчаливы, набожны и отрешены от всего мирского. Скука! По природе своей Элмир был смелым и авантюрным. Ему бы, с его тягой к приключениям, податься в гильдию бойцов или в тот же легион. Но душа Элмира тянулась к свету, а любовь к Девяти была много больше желания странствовать с мечом за поясом. Да и не был юный монах воякой. Но, нет-нет, да и заскучаешь, замечтаешься об иной жизни… И ведь накликал же! Ничто, как говорится, не предвещало беды. День с утра был каким-то особенно тихим, благостным. Зеленые листочки трепетали на легком ветерке, кони неторопливо жевали свой овес в стойлах, а старшие братья только завершили утреннюю молитву… В этот миг Элмиру показалось, что даже безмятежное небо потемнело. Вдруг в облаке пыли из ниоткуда материализовался черный конь, до того огромный и страшный, что храброе сердце монашка убежало в пятки! Хозяином этого монстра мог быть только даэдра. Но в седле сидела обыкновенная женщина. Хм, ну обыкновенная – это как посмотреть. Не даэдра – это точно. Но и простой прихожанкой ее тоже не назовешь. Все в ее облике источало какую-то неуловимую угрозу: от забрызганной грязью одежды (а дождя, между прочим, уже с неделю не было!) до свежих синяков и ссадин. Лицо же ее выражало крайнюю степень недовольства: брови нахмурены, губы сжаты, а круглые глаза беспокойно озирались по сторонам. Между тем, имперка (или бретонка – этих людей разве разберешь?) ловко спрыгнула на землю и подошла к Элмиру. Ничего хорошего ее появление не сулило. - Засунь его себе в ..! – неожиданно рявкнула всадница, прямо у него перед носом. Голос ее был неприятным, хриплым. - Что? – растерялся монашек. - Это я не тебе, - отмахнулась та и поморщилась, словно от зубной боли. – Где я могу найти Джоффри? - Настоятель у себя в покоях, на втором этаже, - ответил Элмир, старательно избегая смотреть на заплывший правый глаз собеседницы. - Спасибо, - буркнула странная женщина. Она зачем-то взглянула на сияющую в лучах солнца крышу часовни, горестно вздохнула и, процедив сквозь зубы «Заткнись!», направилась в сторону жилых помещений. Уже поднявшись по ступеням, имперка резко бросила: «Катись в Бездну!» и двинула кулаком по двери. - Это вы мне? – крикнул ей в след монашек. - Нет! - и дверь с громким стуком захлопнулась. Настоятель Джоффри как раз делал заметки, перечитывая «Испытания Святой Алессии», когда в комнату вошла незнакомая женщина. Средних лет, смуглая, с невозможно светлыми, почти белыми волосами. Одежда дорогая, явно пошитая на заказ, но грязная, истрепанная. Усталое беспокойное лицо. Что-то случилось. - Джоффри? – спросила она. - Я брат Джоффри. Чего ты хочешь? – настоятель вежливо улыбнулся. Визитерша подошла ближе и брякнула на стол … Амулет Королей. - Клянусь Девятью Богами! – Джоффри вскочил с места в крайнем волнении. - Кто ты? И откуда это у тебя? Что ты знаешь о смерти императора? - Меня зовут Аньель, - женщина взяла стул и, усевшись напротив, рассказала о своих злоключениях в подземельях имперского легиона. - Хоть твоя история и невероятна, я верю тебе, - сказал Джоффри, когда она замолчала. – Только странная судьба Уриэля Септима могла вверить в твои руки Амулет Королей. - Принц Разрушения – это Мерунес Дагон? – спросила Аньель, хмуря брови. - Да, один из лордов мира демонов, Обливиона. Император, похоже, чувствовал угрозу, исходящую оттуда. Но все ученые сходятся в том, что смертный мир защищен от даэдра Обливиона магичискими барьерами. - Как тогда Обливион может угрожать нам? - Я точно не знаю. Только императоры полностью понимают значение ритуалов коронации, - Джоффри осторожно коснулся красного камня. - Амулет Королей очень древний. Сама Святая Алессия получила его от богов. Это священная реликвия великой силы. Когда император коронуется, он использует Амулет для возжигания Драконьих огней в Храме Единого в Имперском городе. Теперь, когда император умер, а его наследник не коронован, Драконьи огни в Храме потухли, впервые за многие века. Может быть так, что Драконьи огни защищали нас от угрозы, о которой знал только император. - Он просил меня найти его сына. - Мартин. Я один из немногих, кто знает о его существовании. Много лет назад, я служил капитаном телохранителей Септима, Клинков. Как-то ночью Уриэль позвал меня в свои личные покои. В колыбели там спал новорожденный мальчик. Император приказал мне доставить его в безопасное место. Он никогда ничего не говорил мне об этом мальчике, но я знал, что это его сын. Время от времени он интересовался жизнью ребенка. Теперь, похоже, этот незаконнорожденный стал наследником трона Септимов. Если он еще жив. - Ты знаешь, где он? - Мартин служит Акатошу в часовне города Кватч, к югу отсюда. Он и не подозревает о своем происхождении. Оба замолчали, погруженные в свои мысли. Следовало срочно отправляться в Кватч и найти Мартина. Если враг знает о его существовании, что вполне вероятно, наследнику грозит страшная опасность. Но у Джоффри не было подходящих людей. Он рассматривал странную визитершу, мысленно взвешивая, может ли он ей доверять. Женщина откинулась на стуле, зажмурившись, лицо ее свело в судороге как от сильной боли. - Ты нездорова, дочь моя? Та открыла глаза и непонимающе уставилась на священника, затем выставила вперед левую руку. - У меня мизинец выбит. Я пыталась сама его вправить, но не получилось. Джоффри схватил ее за палец и резко дернул. - Спасибо, - пробормотала Аньель, после того, как сустав встал на место. - Что-то еще беспокоит? - Это все. Джоффри с недоверием взглянул на женщину. В ней была какая-то неправильность, надломленность, читавшаяся в глазах, в дерганых движениях, в скорбно сжатых губах. Внезапно Джоффри осознал, что его собеседница гораздо моложе, чем кажется. «Талос, ей ведь не больше двадцати! – мысленно ужаснулся настоятель. – Девочка, как же тебя жизнь-то потрепала!» Разве можно такую отправлять на столь важное задание? Но Уриэль Септим почему-то доверился ей. А уж он мог видеть в людях то, чего не видел никто. Может быть, это шанс для всех них? Но согласится ли она? Девушка, словно прочитав мысли Джоффри, подняла на него свои несчастные глаза: - Видимо, ты хочешь, чтобы я привела Мартина? - У меня нет людей, способных отправиться в Кватч. Вопреки россказням, монастырь Вейнон – пристанище монахов, а не бывших воинов. - Есть Клинки. - Нет времени ждать подмоги. Если мы не поторопимся, Мартина найдут раньше нас и убьют, как и других сыновей императора. Все еще сомневаясь, Джоффри все же спросил: - Ты согласишься пойти за Мартином? - А у меня есть выбор? - передернула плечами та. - Боюсь, что нет, - ответил настоятель. – Но, думаю, тебе это нужно не меньше, чем мне. - Почему это? – фыркнула Аньель. - Ну хотя бы потому что этот Амулет принесла мне ты, а не кто-то из Клинков, - усмехнулся Джоффри. – И потом, неужели ты думаешь, что если Мартина убьют и мир погрузится в хаос, тебя это не коснется? Аньель скривилась, ничего на это не ответив. Ее измученное лицо говорило красноречивее слов. - Что я ему скажу? – спросила она после некоторого молчания. - Правду. Или можешь просто привести его ко мне, ничего не объясняя. Как хочешь. Аньель встала, Джоффри тоже поднялся. Он подошел к большому сундуку и откинул крышку. - Здесь лежат кое-какие вещи для странствующих Клинков. Возьми все, что тебе необходимо. Я похлопочу на счет еды в дорогу. Аньель мельком заглянула в сундук. - Еды будет достаточно. - Советую также зайти в часовню. Пусть Девять исцелят твои раны. - Нет, спасибо! – девушку передернуло. Джоффри удивился, но не подал виду. Аньель, тем временем, направилась к двери. - У нас есть вино. Плохое, конечно, но если тебе нужно… - сказал он ей в спину. Девушка обернулась. - Пожалуй, мне нужен ваш юный монах, - ответила она, задумавшись. – На час, не больше. Едва хозяйка скрылась за дверью, ее жуткий конь уверенно направился к стойлам. Немало распугав местных кобылок своим появлением, жеребец опустил красноглазую морду в кормушку и принялся уминать овес. Слава Девяти, это чудовище питается обычным лошадиным кормом! Элмир осторожно подошел ближе. Если не обращать внимания на жуткую внешность, конь был очень хорош, уж поверьте, Элмир в этом разбирался. Стройный, крепкий, он был словно вылит из драгоценного эбонита. Его странная, отливающая сизым, шерсть лоснилась на солнце, а роскошная черная грива выглядела такой мягкой и сияющей, что монашек боролся с желанием ее погладить. Всем своим обликом жеребец излучал спокойствие и силу. Словом, отличный конь, даром, что такой страшный. Но подходить к нему все-таки было боязно. Вскоре объявилась и хозяйка. Она уже не разговаривала сама с собой, но оставалась по-прежнему мрачной. - Он ест овес! – радостно сообщил имперке Элмир, когда та подошла к стойлам. - А ты чего ждал? Что он младенцев жрет?! – разозлилась женщина. – Ладно, как там тебя… - Элмир. - Элмир, ты знаешь «Серую Кобылу»? - Таверна в Корроле? - Ну да, - женщина достала из-за пояса кошель. – Не в службу, а в дружбу, сбегай в «Кобылу» и купи мне немного лекарства. - Лекарства? – Элмир решил, что ослышался. - Лекарства, - терпеливо повторила имперка. – Я напишу тебе то, что нужно, и ты купишь. Все, что останется от золота, возьмешь себе. Она достала из заплечного мешка клочок пергамента и наскоро написала список. Ну понятно, что там за «лекарства» продают. Элмир не спешил брать деньги. - Ну что ты? – женщина вложила ему в руки кошель. – Я тороплюсь, между прочим. - Я не уверен, что могу отправиться в такое место и купить вина, - осторожно сказал монашек. - Что за глупости! – всплеснула руками белобрысая. – Ты же не собираешься его пить. Это просто помощь страждущим. А я очень страдаю, поверь мне! Я бы и сама сходила, но, боюсь, мне там будут не рады. Может, тебе еще денег дать? - Не нужно, - Элмир вздохнул и поплелся к выходу. В ожидании возвращения монашка, Аньель уселась прямо на землю возле стойл. -Ох, Тенегрив, как же я устала, - пробормотала девушка, облокачиваясь спиной о балку. – Ты представить себе не можешь, как она меня изводит. Словно бы в утешение, конь нежно ткнулся мордой хозяйке в шею. - Но, ты знаешь, они, - бретонка кивнула в сторону приората. – даже отвлекли меня. Я будто меньше ее стала слышать. Может, я правда не зря во все это ввязалась? Тенегрив, конечно, на это ничего не ответил, но взглянул на Аньель все понимающим взглядом. Вейнон утопал в зелени: темный камень зданий укрывали изумрудом кроны деревьев и обильно растущий кустарник. Шпили башен подпирали голубое небо, над головой весело щебетали птички. Как можно посреди тихого благолепия было бы поверить в то, что за его стенами уже собирается буря, вот-вот грозящая утопить в пучине слез и крови целую империю? Нет, здесь казалось, что покой праведников никогда не нарушит хаос Обливиона. А между тем, на востоке первые предвестники уже прокатились громовыми раскатами, свирепым ветром сметая напускное благополучие, смертельно ранив сердце Сиродила. И это только начало. «Куда я влезла? - с тоской думала Аньель, поглаживая холку Тенегрива. – Если сам Лорд Даэдра вознамерился стереть Тамриэль в порошок, кто его остановит? Кучка телохранителей во главе с престарелым грандмастером? Или незаконнорожденный наследник, чьи потроха, вполне возможно, уже украшают городскую стену Кватча? Что мы можем ему противопоставить, если у нас даже Драконьи Огни потухли? А самое ужасное, что впереди всей этой доблестной компании – я! Легко догадаться, кто нарвется на меч следующим... если, конечно, Джоффри с Амулетом не найдут раньше». Ты пожалеешь о том, что связалась с Септимами! «Еще бы, не пожалею! Уже жалею!, - место, откуда был выдран клок волос, откликнулось тупой болью. - Конечно, если Обливион вторгнется в Нирн, всем мало не покажется. Но вряд ли мне будет хуже, чем сейчас. Боги, я ведь скоро свихнусь от нее, от кошмаров, пьянства, чувства вины и не знаю чего еще! Мне всего 23, а меня уже ненавидит пол-Сиродила. А вторая половина презирает. Но больше всего, я сама себя презираю. А теперь, у меня появилась хоть какая-то цель. Я даже чествую, что вчера - впервые за два года! - я не зря проснулась». Аньель рассчитывала добраться до Кватча засветло – уже одна мысль о том, что ей снова придется ночевать в лесу, наводила ужас. Нет уж, лучше людей пугать своими криками, чем самой пугаться безголовых каджитов, пусть даже они тебе лишь приснились. Да еще этот идиот Эрмил - или как его там? - притащил только две бутылки дешевого вина! Видите ли, это все, что нашлось у Эмфрид из списка. Можно подумать, пиво нельзя заменить медом! Наверняка этот благочестивый олух проболтался, кому винишко покупает. Вот Эмфрид ее и наказала, стерва! В итоге, до поворота на Кватч Аньель добралась уже на закате, да еще и совершенно трезвая, а значит, очень злая. Сразу за развилкой всадница увидела лагерь, разбитый у подножия холма, на котором стоял Кватч. Тут и там на поляне вдоль дороги были раскинуты пестрые шатры, вокруг которых собралось множество людей. «Ярмарка что ли?» Внезапно из гущи толпы выскочил альтмер и с громкими криками помчался прочь от лагеря. Не переставая верещать, он буквально бросился под копыта Тенегрива. - Ты сдурел?! – Аньель едва успела осадить коня. - Давай! Беги, пока есть время! – закричал альтмер еще громче. Его раскосые глазенки были совершенно сумасшедшими. – Стража пока удерживает дорогу, но это только вопрос времени, когда их сомнут! - Бежать? От чего? - Кровь богов! – безумец перешел на звук, превышающий человеческое восприятие. Но, заметив недоуменный взгляд, он спросил недоверчиво. – Ты что, не знаешь? Прошлой ночью даэдра захватили Кватч! Они открыли сверкающие порталы у городских стен! Врата в сам Обливион! «Вот и началось…» - Затем появилась огромная тварь… из кошмарных снов, - альтмер драматично зашептал. Или голос, наконец, сорвал? – Она перешагнула прямо через стены… изрыгая огонь. Они роились вокруг нее… убивая… - Целый город невозможно уничтожить, - Аньель отказывалась верить в происходящее. - Иди и посмотри своими глазами! – рассвирепел остроухий. – От Кватча остались только дымящиеся развалины! Мы единственные, кто уцелел, ты понимаешь меня? Все остальные мертвы! - Как тебе удалось выбраться? – к несчастью, альтмер уже не казался девушке безумным. - Это Савлиан Матиус… и еще несколько стражников… помогли некоторым выбраться… они пробились наружу, через городские ворота. Савлиан говорит, что они могут удержать дорогу. Нет… я не верю ему. Их ничто не остановит. Тот, кто видел это, поймет… Я ухожу отсюда, пока еще не слишком поздно! Они будут здесь с минуты на минуту, уверяю тебя. Беги, пока еще можешь! Выпалив последнюю фразу, мер сорвался с места и умчался прочь. - Мартин? – крикнула ему в след Аньель. – Он жив?! Но эльф уже скрылся за поворотом. Бретонка тоже не стала терять времени и припустила вверх по холму. Чем круче она поднималась, тем темнее становилось вокруг. Но то были не обычные сумерки, постепенно оттеняющие окружающие предметы. Небо над Кватчем напоминало черную мертвую землю, которую подобно раскаленным потокам лавы, вспарывали ослепительно-алые лучи света. От этого холм словно был охвачен пожаром посреди непроглядной ночи. В воздухе стоял невыносимый смрад, а уши закладывало от непонятного гула, глушившего все прочие звуки. Но самое страшное было впереди. Посреди площади, обнесенной частоколом, прямо перед городскими воротами высилась громадная конструкция, похожая на уродливое зеркало. Только вместо зеркальной глади внутри рамы пульсировал желтым и красным, затягивал внутрь себя сияющий портал. По обоим его концам торчали из земли угольно-черные пики, будто клыки неведомого подземного чудовища, который, вгрызаясь, пытается вырваться наружу. Аньель спешилась. - Возвращайся в долину, - сказала она Тенегриву. Но конь, будто вкопанный, стоял на месте. - Ну же, со мной все будет в порядке, - бретонка чуть подтолкнула его. – Тебе все равно в город нельзя. Тенегрив недоверчиво взглянул на хозяйку и, недовольно всхрапнув, побрел вниз по дороге. А девушка поспешила к городу. Навстречу ей выбежал один из стражников. Это и был доблестный Савлиан Матиус. Аньель сразу узнала его. Когда-то давно он поймал ее, еще совсем юную, при попытке взлома. Но девушка была так убедительна в своих слезах и мнимом раскаянии, что молодой капитан отпустил ее с миром, напоследок измучив лекцией о праведниках и грешниках. С тех пор, бывая в Кватче, Аньель старалась не попадаться на глаза доброму Савлиану, дабы не разочаровать того в людях. Вряд ли теперь, спустя семь лет, он вспомнит ее… - Что здесь произошло? – спросила бретонка, поравнявшись с Матиусом. - Мы потеряли весь этот проклятый город, вот что произошло! – воскликнул взбешенный капитан. – Их было слишком много, и все произошло слишком быстро. Силы были неравны. Мы даже не смогли вытащить всех оттуда. Там еще остались люди. Некоторым удалось добраться до часовни, а остальные просто разбежались по улицам. Граф и его люди укрылись в замке. А теперь мы даже не можем вернуться в город, чтобы помочь им. Эти чертовы врата Обливиона преграждают путь. Матиус нервно протер усталое лицо. - Что вы будете делать? – Аньель почувствовала, как против воли, трясутся поджилки. - Единственное, что нам остается, - Савлиан тяжко вздохнул. – Мы попытаемся удерживать наши позиции, вот и все. Если мы не сможем удержать баррикаду, эти твари пойдут вниз и сомнут лагерь. Я должен попытаться защитить тех немногих гражданских, что еще остались в живых. Это все, что я сейчас могу сделать. - Ты видел Мартина? – надежда угасала с каждой секундой. - Ты имеешь в виду священника? Последний раз я видел его, когда он вел группу людей к часовне Акатоша. Если ему повезло, он теперь заперт там вместе с остальными. По крайней мере, там пока безопасно. Если же нет… Капитан странно дернул подбородком, недоговорив. - Тебе лучше уходить отсюда, и быстрее, - разгадал капитан намерения Аньель. – В город все равно не попасть, если ты надеешься на это. Аньель обдумывала дальнейшие действия. А ведь он, пожалуй, и впрямь ее в город не пустит. Но не уходить же обратно? Зря она, что ли, это все затеяла? - Я могу подойти ближе? – спросила бретонка, чувствуя себя полной дурой. - Зачем? – не понял Савлиан. - Посмотреть. Никогда не видела Врата Обливиона. Стражник закатил глаза, не зная, что ответить на такую глупость. Впрочем, ответ девушке и не был нужен. Воспользовавшись заминкой, Аньель шмыгнула за ограждения. - Куда?! – крикнул стражник, но крик его потонул в нечеловеческом вопле и страшном грохоте – портал исторгнул из огненного чрева новую партию нечисти. Началась суматоха. Твари кинулись врассыпную, беспорядочно швыряясь огнем и ядовитой слюной, их острые когти и зубы впивались в мягкую человеческую плоть, а урчащие глотки натыкались на острия мечей. Ополченцы, превозмогая боль и омерзение, рвали клинками, ломали молотами смрадные истекающие гнилой кровью тела даэдра. Стараясь не слушать, не видеть, едва уклоняясь от огненных шаров и взмахов оружия, Аньель мчалась к городским воротам. Вопреки словам капитана, в город было попасть несложно. Девушка потянула на себя тяжелую дверь и очутилась во тьме. Это был не Кватч. Это вообще был не Нирн. Это какой-то неведомый Аньель план Обливиона, царство проклятых душ. Звенящая убивающая тишина. Мир огня и тьмы. Часовня Девяти с опрокинутой крышей как апогей победы зла над добром. Черным было все: дома, земля, небо… только огонь, разрывая темноту, резвился меж останков того, что еще вчера было живым разноцветным городом. Аньель медленно вдохнула и выдохнула, пытаясь привыкнуть к темноте и вони горелой плоти, и направилась к храму. Она уже почти пересекла городскую площадь, когда из-под обломков трактира выбрался исполинских размеров даэдрот. Кроша в пыль когтистыми лапами тяжелые камни, монстр не спеша выбрался наружу. Аньель едва успела юркнуть в развалины слева. Слышать ее легкую поступь тварь не могла, но чуткий нюх даэрота уловил гонимую сердцем бретонскую кровь. Даэдрот повернул голову в сторону груды обугленных камней, за которыми пряталась девушка, и с пугающим грохотом направился в ее сторону. Не спуская глаз с чудовища, Аньель вслепую шарила перед собой руками. Нащупав под рукой подходящий камень, бретонка швырнула его в сторону, мало надеясь на успех. Описав дугу, тот грохнулся за спиной даэдрота. Монстр дернулся и, неповоротливый, медленно развернулся. Стараясь не думать о последствиях, девушка кинулась через площадь к часовне. Врезавшись в ворота, она, что есть силы, забарабанила по запертым дверям. - Впустите! – изнутри почудилось шевеление. – Я человек! Да скорее же!!! Спину обожгло слабым разрядом молнии. Правая створка задымилась. Врата приоткрылись, и наружу выглянула редкардка. Не давая ей опомниться, Аньель ввалилась внутрь часовни и плотно прикрыла дверь. Только после этого девушка перевела дух. - Как там дела? – засуетилась редгардка, между прочим, в мундире стражи Кватча. – Мы уж начали опасаться, что мы единственные, кто остался в живых. «Сходи да сама посмотри!» Проглотив все известные ей ругательства, Аньель взяла себя в руки и вежливо поинтересовалась: - Мартин здесь? - Брат Мартин? – тяжелым чем ее стукнули что ли? – Да, он вон там. Он привел нас сюда во время всего этого хаоса. Мы обязаны ему жизнью. Проследив взглядом туда, куда указывала дура-стражница, бретонка пошла вглубь часовни, где в окружении горожан стоял молодой человек, одетый в мантию священника. Бесцеремонно растолкав беженцев, Аньель схватила Мартина за рукав и потянула в сторону. - Когда подоспеет помощь? – наследник трона Септимов, очевидно, принял девушку за гонца Матиуса. – Мы здесь в ловушке с тех пор, как даэдра захватили город. - Пойдем со мной, - перебила его Аньель. – Тебе грозит опасность. - Конечно, мне грозит опасность. Но я нужен здесь. Я не могу уйти, – синие глаза Мартина сверкнули во мраке храма. – Вряд ли тебе бы пришло в голову пробираться сюда, рискуя жизнью, чтобы сказать мне что-то, что я уже знаю. Кто ты, и чего ты хочешь? - Ты Мартин, правильно? Священник? - Да. Я священник. Тебе нужен священник? Я не думаю, что смогу сейчас чем-то особенно помочь тебе. У меня сейчас некоторые проблемы с пониманием божественного промысла. Аньель хмыкнула, не сдержавшись. Мартин же продолжил, все больше мрачнея: - Если все это часть божественного плана, то я, определенно, не хочу иметь к этому никакого отношения. - Да, план есть. И мы его часть. - Какой план? О чем ты говоришь? – окончательно вышел из себя священник. – Я молился Акатошу всю эту ночь, но помощи так и не дождался. А даэдра становится все больше. Что ты можешь знать такого, что заставит меня поверить, что во всем этом есть смысл? - Ты сын Уриэля Септима, - ляпнула Аньель. - Императора Уриэля Септима? Ты думаешь, что император мой отец? – мужчина чуть не расхохотался. – Нет, ты, должно быть, принимаешь меня за кого-то другого. Я священник Акатоша. Мой отец был фермером. - Эти даэдра пришли сюда за тобой. - Целый город уничтожен, только чтобы добраться до меня? – на его месте, Аньель бы сама себе не поверила. - Зачем? - Зачем мне лгать тебе? - бретонка и сама не знала, что еще сказать. Она таращила на Мартина круглые глаза, изо всех сил стараясь убедить его в своей невероятной правоте. - Это все странно... возможно, ты действительно говоришь правду, – лед неверия, кажется, чуть треснул. – Но что это все значит? Что тебе нужно от меня? - Пойдем со мной в приорат Вейнон. Джоффри все тебе объяснит. - Нет, - отрезал Мартин. – Извини, но даже если то, что ты говоришь – правда, я не оставлю этих людей на произвол судьбы. - Не бойся, я смогу безопасно вывести тебя из города, - неправильно поняла его Аньель. - Я пойду с тобой, когда мы все вместе сможем выйти отсюда, - возразил священник. – Не то чтоб я не верил тебе. Но я не смогу пойти с тобой, пока не буду знать, что и все остальные также могут спокойно покинуть это место. Мы столько пережили вместе, что я не могу просто так бросить их на произвол судьбы. Он был непреклонен, Аньель это отчетливо уяснила. «Что ж, подождем». Не зная чем себя занять, девушка побродила по часовне, рассеянно разглядывая лепнину; боязливо обернулась на главный алтарь, поспешив отойти в другой конец храма. Ей было здесь неуютно, казалось, что со всех сторон на нее осуждающе смотрят боги, чьи лики были изображены на витражах. Вот-вот, сверкнут стеклянными глазами и испепелят грешницу на месте! Набрела на столик, уставленный едой и кувшинами. Только теперь Аньель поняла, до чего же она голодна. Аньель как раз доедала большой ломоть хлеба, когда из мрака материализовалась пожилая дама. Она молча встала поодаль, скорбно поджав и без того узкий ротик. - Я не ела два дня, - поделилась с ней бретонка, отламывая кусок рулета. - Эту еду мы бережем для раненых и детей, - прошелестела дама, опустив глаза. Ее рот превратился в тонкую нитку. - Детям – вино? Вы, должно быть, шутите? – изумилась Аньель, наливая себе бокал. Дама, потеряв всю свою напускную сдержанность, сощурилась и разинула неожиданно большой рот. Аньель это надоело. - Я жрать хочу! – рявкнула бретонка и посмотрела на старуху своими безумными глазами так, что та, жалобно всхлипнув, поспешила ретироваться. - Вот и хорошо, - удовлетворенно ответила Аньель, осушая кувшин. Вино было таким мерзким и кислым, что сводило скулы. Даже не захмелев, девушка уселась на ближайшую церковную скамью и постаралась уснуть. Ждать предстояло долго. «Ты в ловушке, тебе не скрыться от меня! Я чувствую твой страх, твое желание вернуться». «Зачем ты огорчаешь свою матушку? Мое сердце кровоточит, тоскует о тебе… вернись в семью! Приди в мои раскрытые объятия!» «Ты не можешь забыть его… ты помнишь, что сделали с ним мои дети? Помнишь требуху, разбросанную по комнате? Помнишь его предсмертные судороги? Конечно, помнишь! То, что он испытал – лишь малая часть того, что ждет тебя!» «Чего ты хочешь? Что тебе нужно? Золота? Только скажи – и оно польется рекой, устилая поверхность Нибена. Власти? Я дам тебе власть! Ты – не император – будешь править Сиродилом! Они все будут твоими марионетками, послушными куклами! Хочешь крови? Мы зальем кровью весь Тамриэль! Они будут лежать у твоих ног, распятые, молящие о пощаде…» «Они уже ищут тебя! Ты в кольце! Мои детки, тени в ночи, они уже знают, где ты спряталась, слышат твою дрожь…о, они скоро придут! Ты будешь молить о пощаде! Просить о смерти! Но я не дам тебе этого! Я буду смотреть и наслаждаться твоими муками! Ведь они – ничто, по сравнению с болью моего кровоточащего сердца». «ВЕРНИСЬ!!!!» Часовню пронзил вопль, похожий на вой раненого зверя. Разговоры стихли, даже тяжелораненые перестали стонать на своих подстилках. Все обернулись в центр зала, где на скамейке полулежала незнакомая бретонка. Аньель тяжело села, потирая глаза. Так больше продолжаться не может. Хуже, чем сейчас уже не будет. Уж лучше в самое пекло. Она добрела до Мартина, в беспокойстве смотрящего на нее. - Ты пойдешь со мной в Вейнон? - Я уже сказал, что пока Врата… - Понятно. Аньель вышла из часовни, хлопнув дверью. Старого друга даэдрота видно не было. За углом в куче мусора копошился скамп. Аньель досчитала до трех и бросилась через площадь к городским воротам. Скамп едва успел поднять голову, когда грохнул дверной засов. У Врат было относительно спокойно. «Вернись, идиотка, назад, пока не поздно!» Бретонка отыскала капитана. - Вам нужна помощь? – «Не верю, что говорю это!» - Ты хочешь помочь? – изумился Савлиан. – Ты шутишь, да? Выражение лица девушки говорило об обратном. - Хм… но если ты серьезно, возможно я найду тебе применение. Но ты, скорее всего, погибнешь. - Спасибо за честность! - Ты действительно хочешь помочь? - Не трать время! Я сделаю все, что смогу. Правда. - Я не знаю как закрыть эти Врата, но это должно быть возможно, потому что враг потом закрыл те Врата, что они открыли при первой атаке. Ты можешь видеть отметины на земле, где они были. – Матиус указал на торчащие из земли черные шипы. – Великие Врата были посередине. Я послал своих людей в эти Врата, чтобы они попытались найти способ закрыть их. Они не вернулись. Если ты сможешь пройти туда, выясни, что с ними сталось. Если они живы, помоги им закончить работу. Если нет, попробуй сделать хоть что-нибудь. Я могу только пожелать тебе удачи. Мы будем ждать тебя… если тебе удастся вернуться. - Спасибо, - отозвалась Аньель рассеянно. Ноги вдруг сделались пудовыми. Даже шага было не сделать. Девушка не была уверена в том, что сможет пройти через Врата. «Тонкой струйкой кровь течет, ушки зубы разгрызают… а червяк, что ест твой мозг, сердце в клочья раздирает…» - Сдохни, сука! – выпалила Аньель и, зажимая уши, прыгнула в портал.