Deep in superficie

Fabrizio Paterlini - My Piano, The Clouds

И я не твой человек. Да и не бывает «моих людей» и «чужих». Это дело случая. Так происходит. Мы разные. И мне пора уходить. Да нет, я не говорю, что бросаю тебя. Мы никогда и не были вместе. Это только твои иллюзии. Просто так вышло. Прости. Прости, такого больше не повторится. Я, кажется, устал от всего этого, если можно так сказать. Ведь усталость — вещь физическая. А мне хреново изнутри. Но, ах да, извини, я забыл, что изгнил уже изнутри. Уже давно, ты говорил об этом. А я не слышал. Что ж, и такое бывает. Гнилые люди тоже чувствуют. А вот, что на счет тебя? Уверен, ты выживешь в этом мире. Ведь ты куда сильнее меня, и правильнее. Извини, что забрал твое время. Прощай.       Иногда бывает всё настолько замечательно, и кажется тогда, будто ты не существуешь, а растворяешься в этом всем и становишься одним целым с миром. А иногда бывает совсем иначе. Ты забиваешься, губишься, и это точно не похоже на что-то... то, что казалось, могло быть бы твоим. Совсем не твоё время, не твои дни, не твоя жизнь, и кожа эта не твоя. И голос чужой, заламывающий ноты вовсе не так, как привык делать это ты. Но что ты помнишь? К чему привык именно ты? Что есть для тебя то самое «постоянное, родное, близкое, мое»? Где оно? Не говори, что внутри.       Уже никто не верит. Всем плевать. Тебя нет. И не было.       Никогда не бывает красиво. Никогда не бывает «никогда». Да, черт возьми, что вообще бывает в этой гребаной жизни? Может, ответишь мне. Ты ведь знаешь на все ответ. Я уверен в этом. Хотя, возможно, сейчас ты нашел бы тысячу и одну причину, отнекиваясь. Ведь ты не хотел ранить меня. Ты так думал. А вышло так, что я ранил тебя. Ты так сказал. Я не знаю, так ли это. Слишком много «я» для такого небольшого комка слов.       Пожалуй, возьму, пройдусь. Ком в горле. И глаза слезятся. Ветрено в квартире. Совсем немного. Нет, пустяки. Нужно только немного времени. Я загляну позже.       Да, без тебя снег потерял смысл. Кстати, могу поспорить, весной — дождь будет так же ничтожен. Как и твое (мое) отсутствие здесь.       Ах да, чай, кстати, тоже слишком горький. Не могу никак понять время. И дело не в тебе, как ты мог бы подумать, дело в том, что ты бы сейчас сказал. Снова, наверняка, остроумную вещь, которую взял из книги. Ты забыл книгу, она лежала прямо на столе. Ты знал об этом? Извини, но её уже нет. Пара листов застряли в ветвях деревьев напротив седьмого этажа. А может, ты вовсе и не забыл ее? Может, она была оставлена для меня? Какой я дурак. Сколько ещё мне понадобится времени, чтобы научиться думать? «Книгами голову не забьёшь. Их нужно понять». Ты так говорил. После того, как ты ушел, я не понял ни одной книги. Пытаюсь быть честен с тобой. Как думаешь, у меня выходит?       Я понял одну-единственную вещь: жизнь без тебя — это как жизнь в полной пустоте. В тишине, но не во мраке. Далеко нет, всё слишком ярко, и это приносит боль. Давно я не произносил это слово. Боль. Боль. Боль.       Вслушайся. Слышишь? Оно тихое-тихое. Но... столько в нем жизни. Кто сказал, что жизнь не состоит из боли, а это всего лишь её дополняющая? Я готов надрать этому человеку его лживую задницу. Иногда жизнь — это не что иное, как боль. И можешь говорить сколько угодно о количестве патетики во всем этом дерьме, сказанном выше. Но я останусь на своем. Ты — самая больная вещь, что когда-либо происходила со мной. И разбитые о стену чашки нихрена, мать его, не помогают. Это была твоя любимая чашка. Ты оставил её, чтобы она не напоминала тебе о прошлом? Так вот, я не мог понять, почему тогда она может находиться в моем настоящем.       Ты сказал, что больше не находишь смысла цепляться за все это. Я же не мог перестать бросать нити к твоим ногам. Может, стоило перейти на канаты? Ты бы их заметил? Кто знает. Ты слова-то мои растоптал, как ничтожное «нечто» под названием «извини», сказав «я ухожу» вместо «я тебя люблю». О Боже, какая банальщина. Ты слышал что-то тошнотворнее за это «я тебя люблю»? Потому что меня до сих пор воротит от тебя. Слишком сильно, чтобы перейти на таблетки. Хотя порой кажется, что следует лучше прибежать к чему-то более острому.       Но, прошу, не стоит, волноваться. Это лишнее. Лишнее всегда оставляет след на душе. Как от мокрой обуви. Когда в следующий раз будешь забираться кому-то в душу, поинтересуйся, не против ли тот человек. Ещё одна истрепанная душонка совсем ни к чему.       Люди играют со словами. Ты играешь с людьми. Разве тебе не должно быть стыдно? Где твои манеры, друг мой? Или ты оставил их в ванной в прошлый понедельник?       Странно, как меняются события, дни, люди. Как думаешь, в этом мире есть что-то более постоянное за нас? Даже цвета — и те сменили оттенки. Синий уже не кажется таким насыщенным, а тот чёрный мог бы сравниться с оттенком моей души.       Извини, что пишу это тебе, ведь больше некому. Странно это: писать тебе о тебе же.       Грязно раскрывать всё, что чувствую. Так можно подумать, что я какой-то подросток с недостатком внимания и комплексом неполноценности, пытающийся обвинить во всем тебя, лишь бы самому выйти сухим из воды. Но это не так. Я захлёбываюсь. Этого достаточно, чтобы начать кричать в паническом страхе, утонуть и остаться одному. Но я так же спокоен, как когда-то был, держа твою руку в своей.       Воспоминания изменяют восприятие. И я даже не знаю, что хуже: изменить прошлое в собственной голове или оставаться лежать на полу в комнате, срывая сухие листки с твоего рисунка.       Трудно объяснить прохожему человеку, кем ты был для меня. Или, может, чем? Ты был больше, чем привычка в моей голове. Ты был больше тех вещей, что вызывают зависимость. Ты был всем для меня, но не был моим. Ты не был моей частью. Ты оставался поодаль событий и воровал мой воздух, касаясь своими губами моих. Ты воровал тепло моих рук. Ты закрывал глаза, говоря, что такого у тебя никогда не было. Сейчас же я знаю, что это была ложь. И слезы не помогут здесь. Люди сами виноваты в том, кому они доверяются. Даже если думают, что это и есть тот самый верный выбор. Возможно, так бы и было, если люди могли бы привязывать других людей. Но они не могут. Всё, что им под силу — это привязывать себя. Неважно к чему. Главное: это их и только их ошибка. И если другие просто немеют в своих комнатах, другие же — выходят из них, направляясь к концу. Я и сейчас не о внутреннем конце или о чём-то в этом роде. Они просто кончают жизнь самоубийством. Так бывает. И я зашел слишком далеко.

С предательством и любовью, Н.