Кислород

Мустанг перечислил новые факты кратко; все детали, так или иначе способные помочь в продвижении этого странного расследования, он сообщил, но Хьюз догадывался, как много тот опустил, как обошёл самые неприглядные моменты. Маэс знал, что жертвы таких событий всегда либо вываливают на слушателей каждую подробность, с мазохистской страстью описывают свои страдания, буквально наизнанку выворачиваются; либо, как Рой, скупо описывают лишь самые основные события, как будто случившееся с ними станет менее реальным, если не выпускать его из своей головы. Но знакомиться с душевным состоянием полковника ближе им только предстояло — когда все они будут готовы к этому чуть больше; сейчас самым главным оставалось найти разгадку. И стоило признать: каким бы сжатым ни было повествование Роя, оно добавило в их копилку целый ворох новой информации. Барабаня пальцами по столу, Хьюз укладывал её по полочкам. Итак, из всех найденных в том месте людей пытали только одного Мустанга, потому что большую часть времени он и был там один. Откуда же тогда взялись те трое? Впрочем, нельзя исключать, что их держали в другой комнате — той самой комнате с обугленными стенами. Но это тоже мало что объясняло, если не сказать — вообще ничего. Скорее уж, запутывало окончательно. Размеренная дробь Маэса превратилась в нервное постукивание. У всего этого должен найтись очевидный ответ. Нет здесь никакой мистики и невероятной тайны, просто они не видят чего-то главного. Пока не видят. Впрочем, вполне несложное объяснение давно было предложено, но подполковник упорно его игнорировал. Согласие с ним означало бы предательство. Сидевшая напротив него Лиза тоже напряжённо думала, склонив голову набок, и Хьюз почти не сомневался, что ей приходили те же самые мысли, что и ему самому. Мустанг расположился в отдалении; закончив пересказывать свежие воспоминания, он не проронил ни слова, даже не пошевелился ни разу, и по его лицу было ясно, что он ни о чём не размышлял. И это было, с одной стороны, вполне понятно, потому что никому не захотелось бы лишний раз анализировать трагическое происшествие, в котором ты был главным лицом. А с другой — полковник Мустанг никогда и ничего не пускал на самотёк. Особенно свою судьбу. — Кому-то из нас нужно поехать в штаб. Пересказать все эти… дополнения, — лейтенант уже поднималась, и Маэс согласно кивнул ей. — Я останусь. Интересно, нас всё ещё воспринимают там всерьёз? — не сдержал он горького смешка. С недавних пор ему казалось, что их с Хоукай слушали теперь вполуха. Может быть, считая их слишком привязанными к полковнику. А может быть, всё это ему действительно только казалось. Едва ли начальство было заинтересовано в потере такого человека, как Рой: решительного, упорного и преданного своему народу. Преданного настолько, что он никогда бы не сделал того, в чём его пытались обвинить. А как же психологические проблемы? Говорить, что Мустанг в последнее время находился в полностью здравом рассудке, даже Маэс не мог. Хьюз покосился на друга, который как-то странно обмяк и, кажется, клевал носом. — Рой, — осторожно позвал он и, не дождавшись отклика, взял его за локоть. Тот, похоже, действительно задремал, потому что даже это осторожное прикосновение заставило его отшатнуться в сторону и наугад выбросить руку в неловкой попытке защититься. До сих пор не было такого случая, чтобы Мустангу приходилось защищаться от него, Хьюза. — Маэс, — хрипло сказал он и с трудом распрямился. Конечно, он быстро узнал друга, но тело всё ещё дрожало от короткого мгновения страха, мускулы застыли под кожей напряжёнными буграми. — Тебе нужно лечь, — подполковник очень плохо делал вид, что ничего не замечал. Мустанг отрицательно покачал головой, несмотря на то, что глаза у него уже давно слипались. — Почему, Рой? Пожалуйста. Если не будешь отдыхать, сделаешь себе только хуже, — сказав это, Маэс захотел стукнуть себя по лбу. В глазах Роя явственно горел злой вопрос: а что, я могу сделать ещё хуже? Наступила долгая пауза, а потом Мустанг отвернулся. — Огонь, — только и сказал он, но больше и не требовалось. Хьюз обошёл его и мягко, но настойчиво заставил подняться; предлагая себя в качестве живого костыля, довёл полковника до спальни. — Не бывает вечного огня. Ложись. Я буду рядом. Поздравляю, Маэс, ты соврал дважды. Вечный огонь существует во снах. И ты ничего не сможешь с ним поделать. Лиза вернулась несколькими часами позже, и, встретив её на пороге, Хьюз предостерегающе приложил палец к губам. Рой всё ещё спал, и непохоже было, что ему снились кошмары. По крайней мере, Маэсу очень хотелось в это верить. Если бы тот кричал и бился, оставалась иллюзия того, что он сражался с ними; но Хьюз не исключал возможности, что полковник сдался, горел неподвижно и молча. Хоукай окинула взглядом лежавшую фигуру и начала почти шёпотом: — Кажется, мне давно пора отрубить голову за плохие вести. Она произнесла это с таким искренним раскаянием, как будто и правда была в чём-то виновата. Хьюз ободряюще взял её за руку, хотя его собственная уже начала подрагивать. — Что случилось сейчас? — Подвал в очередной раз осмотрели и обнаружили внутри следы использования алхимии. — Ч-что? — подполковник даже попятился от недоумения. Он ожидал многого, но, как выяснилось, не всего. — Что значит — нашли следы алхимии? Как это вообще возможно? — В штабе около месяца назад появился алхимик из империи Син. Их способности работают не так, как у жителей Аместриса. Они чувствуют энергию по-другому… и, как оказалось, некоторые из них могут выявить чужую силу… её недавний отпечаток. В том самом месте в тот самый день кто-то применял алхимию. Конечно, у этого следа нет личной подписи, и доказать, что он принадлежит именно Рою, невозможно. Но двое других алхимиков отряда находились в разных краях города, а владей этой способностью кто-то из восставших… он наверняка воспользовался бы ею во время пытки, а этого, по всей видимости, не произошло. Маэс с большим удовольствием не слушал бы Лизу сейчас, но её слова долбили его раскалённым градом, проникали внутрь против воли. — Там были следы пороха, — упавшим голосом сказал он. — От взрывчатки. — Согласно новой и теперь уже почти официальной теории, Рой вызвал пламя первым; хватило бы всего снопа искр, чтобы всё там взлетело на воздух. Алхимический огонь запустил обычный. Поражённый до глубины души Хьюз на этот раз замолчал надолго. — Зачем вообще затеяли это приглашение кого-то из Син, когда всё было ясно? — исступлённо прошипел подполковник, как только вновь обрёл способность говорить. — Кто-то, кажется, очень не хочет видеть Роя на прежнем месте. Кто-то хочет продавить его!.. Что это ещё за чушь — отпечаток алхимии? Такое вообще возможно? Похоже на большую и наглую ложь… — Я сомневаюсь, подполковник, — на ресницах Лизы блеснуло что-то, подозрительно напоминавшее слезу, и она яростно стёрла её ладонью. — Слышала о таком и раньше. — Плакать ещё рано, — пробормотал Маэс скорее по инерции, потому что было как раз самое время, и он чувствовал, что тоже готов вот-вот разрыдаться. — Подождите… нет, лейтенант, не говорите мне, что вы… что вы… что вы тоже поверили!.. Не смейте этого признавать! — Я не поверила. — Тогда почему же вы… — Замолчите!.. — в бешенстве закричала на него Хоукай, осеклась и прислушалась, но из комнаты Роя не донеслось ни звука. — Я всего лишь хочу сказать, что сейчас мы в тупике. Дело не сдвинется с места без признания кого-то из очевидцев, и остаётся только ждать, пока это произойдёт. Хьюз взъерошил себе волосы, не заметив этого. — Вы правы, — признался он. — Мы не должны ссориться, тем более сейчас, когда у Роя больше никого не осталось. И я не должен был сомневаться в том, на чьей вы стороне. Но кое в чём вы всё-таки ошиблись: если просто сидеть и ждать, пока случится что-то, не зависящее от нас, мы рискуем не дождаться. — Куда вы собираетесь? — Лиза только под конец тирады заметила, что подполковник уже взялся за ручку двери. — Честно говоря, пока не имею понятия. В конце концов, Маэс оказался в собственном кабинете. Бумаги и папки, футляр из-под очков, даже грязная кружка — всё осталось лежать на тех же местах, на которых находилось, когда Хьюз впервые услышал о случившемся. Подполковник бездумно перемешал несколько листов, проверил, ничего ли не исчезло из ящика стола, и замер, когда его блуждающий взгляд наткнулся на висевшую карту. Вот он, Ланкарт, вроде бы не такой уж большой, и ничем особенно не известный, но его название Хьюз точно откуда-то помнил. Медленно поднявшись, он подошёл поближе, почти носом уткнулся в истрепавшийся клочок бумаги. Он ведь не случайно слышал про этот город раньше. Ну конечно, нет! Как он мог забыть! Граница! На востоке Ланкарт граничит прямиком с Ишваром. Маэс, Рой и остальные делали в нём пересадку, когда добирались до места, где им нужно было показать свои худшие стороны. Ишварцы мертвы, убиты, но остались их непрямые потомки, и почти все они живут на смежных территориях. И почти все они — даже не почти, а просто все ненавидят солдат штаба. Особенно тех, кто участвовал в той войне. А больше всего – тех, кто в этой войне отличился. С каждой минутой Хьюз верил всё меньше, что Роя отправили туда без особого умысла. Когда дверь за Маэсом захлопнулась, и тихие шаги Лизы прекратились, Мустанг позволил себе открыть глаза. Значит, всё было не случайно: эти голоса в голове, пытающиеся его остановить; это чувство рождающегося в пальцах огня. Значит, он действительно это сделал. Иначе и быть не могло.