Роза ветров

***

- Минри, давай, поедем со мной в Сеул, найдешь себе богатого и красивого мужчину. Таких девушек, как ты днём с огнем не найти. Женихи в очередь выстроятся, чтобы сделать тебе предложение… Чего нашла в этом сельском, неотесанном проходимце? – возмущался парень, сидя на корточках, помогая девушке надеть туфли. Несмотря на бедность семьи, её младший брат учился в городе, но ему всё же приходилось работать, чтобы хоть как-то помогать старенькой маме и сестре, которые и так горбатились целый день на местных полях. Неужели нравится такая жизнь? Ведь в дальнейшем у неё ничего не изменится. - Не хочу. Мне здесь нравится, - широко улыбаясь, оповестила об этом. Она же не скажет, что не хочет оставлять больную мать одну. Та запретила говорить, что немного захворала, не хотела, чтобы сын бросил учёбу. Знала прекрасно, что обязательно будет, чувствуя себя обязанным, всегда быть рядом. Наплюёт на своё будущее и застрянет в этой дыре, женщина не хотела гробить жизнь любимого чада. - Как тут может нравиться… - продолжал бурчать молодой человек. - И он не проходимец, - заверила девушка. – Ты же его с детства знаешь. Мы же вместе выросли, он хороший человек, - не отступала, защищая будущего мужа. - Болтаешь ерунду, - наиграно нахмурилась. – Лучше порадуйся! Только попробуй повести меня к алтарю с кислой миной. Обижусь… сильно… очень-приочень сильно. - Вот упрямая, - юноша поднял на неё взгляд. – Хороший человек? И всё? – снова возмутился. – А где «я люблю его»?! - Он мне симпатичен, я ему нравлюсь, давно, к тому же работящий, непьющий, его родители почитают НаВи и… - принялась перечислять причины, которые подтолкнули Минри согласиться на предложение руки и сердца. - Так ты его даже не любишь! Зачем тогда выходишь замуж?! – крикнул Чанмин, поднявшись на ноги. Из-за пышного традиционного платья сестра не смогла достать до своих босоножек, поэтому он помог ей. Так получилось, что она совсем неожиданно сообщила, что собирается замуж. Не думал, что это произойдет так скоро. Поэтому ему пришлось попросить аванс, пропустить несколько дней учебы, чтобы сходить на подработки, и занять немного денег у одного-единственного друга. Всё это делалось для того, чтобы взять напрокат традиционные церемониальные наряды для невесты и жениха и привезти в село. Хотя его об этом не просили. Но он слишком любил свою сестру, чтобы не исполнить её заветную мечту быть в подобном одеянии на бракосочетании. Вот и сделал попытку собрать деньги за короткий срок. Изначально казалось, что это невозможно, но, к счастью, всё вышло так, как задумывал. Ведь в детстве много раз слышал её красочную фантазию, сопровождающуюся сияющей улыбкой, о том, как она будет похожа на принцессу из старинных народных сказок, что читала. И её младший братишка будет вести её к алтарю, где будет возвышаться статуя НаВи. Но с годами подобное перестало бурлить в ней. Взрослела и, наверное, понимала, что на такую роскошь у них не будет средств. - Люблю, всем сердцем, - быстро ответила. - Врунишка, - не поверил ей Мин. – Всё, снимай платье, иди, говори ему, что передумала. - Нет, не сниму! – и задрала голову, топнув ногой, как какая-то капризная аристократическая особа перед торжеством. – Ты столько денег потратил, - надула щечки, опустив глаза, сникла, нервно начала теребить пояс. – И они… договорились с одной знатной традиционной семьёй, которая согласилась дать нам все необходимое для обряда, - с грустью сказала. – Я хочу замуж, сейчас, за него… и я буду с ним счастлива, до самой смерти, - убедительно дала клятву. - Дура, - обозвал сестру и обнял её. – Только попробуй быть несчастливой… Ну, раз так, - улыбнулся, - пойдем, а то вдруг жених подумает, что ты сбежала, - и рассмеялся. - Братишка, - обратилась к Чанмину, - пообещай мне, что не откажешься от своей любви. Даже если будет казаться, что это правильное решение, - перешла на шепот. – И будешь до последнего бороться за неё, хорошо? - Какие глупости. Невестам перед бракосочетанием всегда в голову лезут нелепости? - пробубнил парень. - Быстро пообещай, - потребовала девушка и оттолкнула его от себя. – Я жду. - Вы чего там так долго? – из-за дверей послышался голос их мамы. – Я же жду, сейчас без вас уйду, - пригрозила женщина. – И что скажут люди, увидев меня одну, без детей… - Идем, идем, - крикнула её дочь. – И? – хитрой лисой глянула на братишку. - Если я влюблюсь, и такое вообще… ну, это точно бред какой-то, - замолчал, уверенный, что это бессмыслица и чепуха, но сестра и с места не двинулась, когда их снова позвали. – Ладно-ладно, обещаю, сделаю, как велела нуна, - клятвенно поднял руку и после сделал шаг к двери. - Даже если будет угроза навлечь гнев богини НаВи, всё равно не отступлю, - добавил напоследок, показывая несерьёзность, потому что вот это было сказано в шутку. Но Минри, довольно и счастливо улыбаясь, взяла его за руку. Шим толкнул дверь рукой, она открылась настежь. В глаза ударило яркое, ослепительное солнце, и он зажмурился. Тут же ощущение ладони сестры медленно пропадало, словно она таяла, как снежинка от ярких и теплых лучей, не оставляя надежды остаться. Когда Чанмин распахнул веки, перед ним предстала темнота. К его великому сожалению, он в спальне, в своей городской квартире, где нет любимых ему людей. Мужчина поднял руку, казалось, еще чувствуя, что вот только недавно в ней была ладонь сестры, и сжал пальцы в кулак. Снова зажмурился, стиснув зубы, сглотнул. Как же он скучает по ней. Не знал, что делать: или злиться на этот сон, или радоваться, что унес в прошлое. Но её нет, и такие моменты из их жизни, всплывающие в сознании, были всё-таки болезненными. Ведь через месяц после свадьбы она по незнанию съела какие-то ядовитые ягоды. И почти неделю лежала в больнице, умирая в муках. Счастливые воспоминания и горькая реальность, как две половинки друг друга.

***

- Хён, ты куда? – обеспокоенно вопросил Дже. Как всегда бежал за Су, который быстрыми шагами шел по коридору. - Я сейчас вернусь, - кинув младшему, не оборачиваясь, уже в спешке спускался по лестнице на первый этаж. - Скоро же начнется, папа… - юноша не договорил, потому что его не слушали; остановился у перил, смотря вслед брату. Джунсу молнией выскочил из дома, не сбавляя темпа, добежал до конюшни. Было видно, что торопился, оседлал Хварана прямо в стойле. Не грубо, но настойчиво принялся погонять ногами коня, который уже несся рысью. Тропа, что расстилалась под копытами, вела только в одно место: туда обычно направлялись, чтобы выехать в город. И там неподалёку стоял их семейный загородный особняк. В какое-то мгновение порыв страдающего сердца, нашептавшего, что жаждет увидеть любимого, подтолкнул его к такому решению. В один миг все преграды и запреты были затуманены желанием прикоснуться, обнять и поцеловать Чанмина. Не отпускающий трепет, словно в ожидании того, что принесет счастье, не покидал его. Но это взяло над ним верх лишь на время. Завидев границу своих земель, где «заканчивается» традиционная жизнь и начинается современный быт, остыл. Мысли о возлюбленном, что захватили сознание и теребили всю дорогу, отступили. Они были сравнимы с паводком холодного, быстро бегущего по склонам Нактонгана. А ведь это место подарило им всё то, что не хотелось терять ни ему, ни Чанмину. Сбавив ход у места перехода на другую сторону «мира», Джунсу остановился. Чувствовал, что идти туда не стоит, но сердце с печалью звало единственного… Он никогда не будет счастлив, если покинет свои земли навсегда, даже рядом с любимым человеком. Предательство, что совершит, ослушавшись давно предначертанного, никогда не даст ему покоя. Не сможет жить, зная, что своим поступком растопчет традиции своей семьи и богиню, что была их покровительницей. Неспокойно переступая копытами, Хваран как будто показывал свою тревогу по поводу происходящего. А «цветок» не смог сдержать слёз, ощущая себя перед брачным обрядом не как перед торжеством, а как перед казнью. Когда после не будет никакой жизни. Казалось, он сделал выбор и смирился с ним… Развернувшись, ёгой лениво направился прочь от той «границы», которая будто чётко провела черту между хозяином и его возлюбленным. «Роза ветров», несмотря на сомнения в желании отдать дань традициям, еще витавшие в нем, всё же возвращалась домой.

***

- Меня зовут, - внезапно произнес мужчина, смотря на своего собеседника. Они посидели в уличном кафе, малек побеседовали и уже собрались уезжать. Оба подошли к автомобилю и из-за чего-то остановились, встав друг напротив друга. - Кто? – удивился Юнхо и начал вертеть головой в разные стороны, задерживая взгляды на прохожих. - Дай ключи, - попросил Чанмин. - Бери, не вопрос, - и протянул их ему; тот взял, не теряя и секунды, сел за руль. - Я сейчас, будь здесь, никуда не уходи, - сказал и завел машину; укатил, а вот куда не сообщил. - Приятель, я начинаю беспокоиться за тебя, - да, выдай такое в лицо, тот пошлет его, хоть они и не чужие люди. Проследив за своим двухколесным конем, которого одолжил другу для каких-то непонятных целей, Чон сел на скамейку. А Чанмин несся, как ненормальный, не соблюдая правил дорожного движения. Ему послышался слабый, рыдающий голос Джунсу, звавший его. Это было необъяснимо, он не верил в такие мистические штучки и всё там прилагающееся. Но в ушах еще стоял тихий голос, сквозь слёзы произносящий имя… его имя. Он всё это время уверял себя, что «Роза ветров» бросила и не жалеет об этом. Любви не было и чувств тоже. Для парня это было небольшим увлечением, что развеяло дремучесть существования в закрытости ото всех. Вроде старался вести себя, как раньше, до того момента, когда встретил Су, и получалось… кажется. Скорее всего, неубедительно врал себе, что и он сможет так же спокойно уйти от «любви», даже не обернувшись, как «цветок». И непонятно, он слышит то, что хочет, или это на самом деле? Его зовут, так же страдают без него? Он подъехал к окраине города, туда, где стоял особняк Кимов. Выскочив из автомобиля и нажав на кнопку домофона, не удержал свой голос, крикнул, позвав «Розу ветров». После, калитка открылась, из неё выглянул молодой служащий. И объяснил ему, что господина тут уже давно не было, и как ему сказал старший хозяин, больше не появится. - Как же… он звал меня, - вымолвил непонимающе, упираясь взглядом в железную дверь. Весь путь к дому «цветка» мысли об этом настолько владели им, что уже и не было сомнения, что всё именно так. – Я не сошел с ума, - выкрикнул, хотя его никто в этом не обвинял. – Я слышал, слышал… - сжав кулак, замахнулся и ударил по металлической калитке, которая задребезжала от этого. Внезапно развернулся и заскочил в салон тачки Юнхо, рванув с места. Шим направился к границам земель Кимов. Не знал, что ему это даст, но внутри клокотало и толкало действовать, тем более подкрепленное плачущим зовом Су. Это не так уж и далеко, так что добрался быстро, но дальше вторгаться в их земли не посмел. Теперь, не торопясь, вышел из автомобиля и замер на месте. Закрыв глаза, прислушиваясь, как безумно стучит его обреченное быть одному сердце, просил его успокоиться; слабый ветер, бьющий в лицо, слегка трепал челку. Что он творит? Мчится туда, где с безразличием сказали, что «цветка» нет и не будет. Напоминая ему, что он не тот, кого стоит с таким безумием искать и мучиться, придумывая самому себе то, что на самом деле нереально. Наверное, ему так захотелось, чтобы любимый позвал его… - Роза ветров! – с отчаянием в душе закричал во весь голос Чанмин. Но был слышен только отдаленный шум города. На его зов любимого необъятные владения Кимов будто ответили тишиной, наполненной безразличием. Джунсу, скача на Хваране, оставив границу своих земель далеко позади, на миг обернулся. И снова по нему волной прокатило желание броситься к Шиму, перешагнув и наплевав на всё. Его словно дернули за плечо, шепнув, чтобы поменял направление своей дороги и воротился, откуда давеча стремглав унёсся. Любовь и влечение к мужчине подавлялись, бесспорно, долг и традиции брали верх, выигрывая свою битву. Это сильные противники, одному ему не справиться, если бы… Да, это уже неважно, они разминулись и с опозданием «услышали» друг друга. И оба не способны сделать шаг за ту «границу», что разделяет их…

***

В храме было не так уж и много людей, ведь не должно быть никого из посторонних, все свои - Кимовские по родству и служащие. Даже Джеджун с Ючоном хоть и в закрытых одеяниях, но присутствовали. У алтаря на полу уже сидела невеста, а рядом Джунсу. Пара была одета в традиционные наряды ослепительной красоты. Несмотря на то, что женщина повторно выходит замуж, держала в руках бутон белой розы, что символизировал невинность и чистоту тела, хранимые для жениха до свадьбы. Но по их понятиям так оно и есть. И как ни странно звучит, но невеста - теперь уже бывшая жена Джунхо, старшего брата. По традиции, если с шестнадцати и до двадцати лет нет никакого предложения на брак, то парень в семье автоматически женился на супруге старшего. И так было всегда, пока нога европейца не ступила на корейские земли. До жути дикое, в какой-то степени аморальное условие бракосочетания, но так уж у них было испокон веков.* Но и тут всё сложно, потому что предложение должно было поступать от знати, от людей высокого положения. Никакие простолюдины не могли этого сделать. И совсем неважно, кто будет избранник или избранница, пол не имел значения. Только отец может сказать «да или нет». Но в нынешнее время уже нет таких, кто заранее будет делать подобное. Поэтому Су стал тем, кто как будто по наследству принял женщину в супруги. Новобрачные сидели в кругу, сделанном из риса. Эти зерна долгое время находились в золотой чаше, должно было пройти три астральных дня рождения НаВи. В общем не менее пяти лет. Навитианец, человек, что совершал обряд бракосочетания, поднес к ним еще одну большую деревянную пиалу с водой. Он принялся окунать в нее пальцы и окроплять; нужно было сделать это на четыре стороны. Главное, чтобы в это время капли попали на брачующихся, поэтому сосуд подносили к ним как можно ближе. Специально брызгать на них было нельзя. Когда все это закончилось, женщина опустила бутон белой розы туда, где еще оставалась вода. По окончании церемонии этот цветок должен раскрыться, даже не должен, а обязан это сделать. В противном случае Джунсу останется холостяком и путь в «современный мир» для него будет навсегда закрыт. Хотя, женившись, он тоже не так уж и часто сможет туда наведываться, и то только с женой. Навитианец убрал чашу с цветком к ногам статуи НаВи и зажег благовония, походил вокруг них, помахав, окутав пахучим дымом. Настало время самой долгой и, можно сказать, нудной части. Служащему храма теперь нужно не торопясь тушить огни в лампадках, которых было сто восемь штук. Неспешно это делал, потому что новобрачные будут бесчисленное количество раз кланяться. Вытащил из-за пояса плетеный узлами шнур, на концах которого зазвенели два наперстка из драгоценного металла. Надев их на пальцы, принялся зажимать фитиль, туша огонь, и протяжно пел. Восхвалял НаВи, просил счастья, здоровья, долголетия для «молодоженов» и тому подобного. А ведь их еще и будут зажигать по новой. Как бы начало нового витка в жизни Кимов, где второй сын становится взрослым во всех планах. Со стороны казалось, что этот обряд бесконечен. А сидевшая там армада музыкантов, играющая на каягымах** и барабанах чангу, натуральным образом убаюкивала. Нужно кучу терпения, чтобы дожить до окончания, не вырубиться и не захрапеть.