Роза ветров

***

Чанмин не знал, сколько находится у края Кимовских владений, ведь был полностью погружен в себя, представляя, что же с ним будет без «цветка». Из-за этого жутко жгло в груди, терял силы, смысл жизни и чувство опоры под ногами. Его мрачному настроению, по всей видимости, позавидовала бы непогода, которая по обычаю, словно в обиде нагоняла хмурые тучи, затягивая небо серостью. Так что не особо следил за временем, совсем забыл, что оставил Юнхо без машины в центре Сеула, к тому же попросил подождать. Друг называется, совсем голову потерял из-за своей любви. Он знал, что сейчас выглядит жалким типом, занимающимся самобичеванием, неспособным что-то сделать, только жалобно скулить. Но ведь давал зарок, что не откажется от своей любви. Это значит, что если нет взаимности, то добиваться. А если она есть, то ни за что не отпускать её. Обещание было дано сестре, он не может сделать вид, что этого не было. Существует ли оправдание, которое позволит оставить всё, как есть? Наверное… Джунсу необычный человек, так же как и его семья. Последствия его вмешательства в Кимовский устой жизни будут непредсказуемы и в большей степени неблагоприятны для «цветка». И как ему поступить, что делать? Вспомнились слова Минри: «Опускаются руки, расправь крылья». Скорее всего, в данном случае это высказывание неуместно, а если да, то где взять эти «крылья»? Чувствовал себя загнанным в безвыходное положение, которое напрочь выбивало из него мужество на какой-либо «героический» поступок. Шим открыл дверцу автомобиля, с тяжестью в теле плюхнулся в кресло. Уезжать не торопился, обхватив руль руками, уткнулся в него лбом, снова принимаясь терзать себя мыслями. - Извини, сестра, своего непутевого братишку, и что не сдерживаю своего обещания… так будет лучше. Если бы ты была… то обязательно бы со мной согласилась, - произнес, ему нужно было это сказать. Еще немного посидев, настраиваясь вернуться в город и перестать себя так ненавидеть, хлопнул дверцей и завел машину. Он отъезжал с каким-то нежеланием, неспешно двинул к оживленному мегаполису. Тоскливо взглянул в боковое зеркало, где отражались земли «Розы ветров», и резко нажал по тормозам, как ошпаренный выскочил наружу. - Хваран! – взволновано крикнул, задыхаясь, словно это он несется по тропе, а не конь. Будоражащее волнение, словно подкинуло скорость сердечной мышце, и так с тревогой отбивающей ритмы в груди. Потому что сразу увидел, что тот был без своего хозяина. Он как завороженный смотрел на него, будто бы ему несут какую-то весточку от любимого. Принялся делать шаги вперед, навстречу. Читая в его движениях крик «Постой!» Мин не верил своим глазам, а ведь еще чуть-чуть и он бы уехал, только один взгляд, и заметил вороного жеребца. Не было сомнения, что это он. - Что случилось? – спрашивал, как будто что-то ответят. – Где Джунсу? – продолжал обращаться к нему. А тот, встав рядом, повернулся боком, как бы прося оседлать. – Ты хочешь… - растеряно посмотрел; у него даже узды нет, как ему забраться? - Сейчас попробую, может, получится, - не стал из-за своего неумения обращения с лошадьми и боязни игнорировать жест, который был понятен и без слов. На удивление не составило труда сделать это, померещилось даже, что ему помогли, подтолкнув. Особо не заострил на этом внимание. Чанмин и не представлял, кто, зачем и почему, и как такое возможно, что за ним «отправили» Хварана. Или как вообще кто-то мог знать, что он тут? На данный момент подобное просто не имело места в мыслях. Ему казалось, промедление - немыслимая роскошь для него, и времени на раздумья не было. Но то, что он сейчас делает - противозаконно, вторгаясь без разрешения в частную собственность, может в дальнейшем поплатиться за это своей свободой. Велика ли цена за выпавший шанс спасти свою любовь? Хотя он не знал, что идет обряд бракосочетания Джунсу. Возможно, предчувствовал это… Крепко обхватил коня за шею, потому что понятия не имел, как еще держаться, чтобы не свалиться. Наверное, будь какой-нибудь другой день, мужчина испытывал бы страх, что соскользнет и упадет. Всё же Мин, словно ощущал, что надо спешить, быстрая езда необходима, и сам с чего-то вдруг, но мысленно подгонял животное.

***

- Ты, - шикнул Дже, потянув за поля шляпы Ючона. Тот испугался, дернувшись на месте, резко схватив за головной убор, подумал, он с него сползает, - харе дрыхнуть. Еще чуть-чуть и мордой вниз бы упал, - прошипел, как всегда показывал страшное лицо, но за маской и сеткой, закрывающей его, ничего не было видно. Но племяш и без этого знал, что сейчас творится с прекрасным личиком «нуны». Мальчишка недовольно посмотрел на молодого дядьку, оказывается, это он дернул, видать, вся эта церемония действует на него усыпляющее. Малой зевнул и тяжело вздохнул, понимая, что сидеть еще долго, как бы снова не прикорнуть… Навитианец, поджигая последнюю лампадку, хотел уже выдать заключительные слова, однако все огни потухли. Словно кто-то задул их. Непонятно, что испытал служащий храма, но внешне показывал спокойствие. Хотя, скорее всего, любой другой человек не постеснялся и выругался бы. Чхаси, родитель Кимов, вскочил на ноги, не понимая, что происходит? - Ты против?! Перенести? – басом спросил, пристально взглянув на статую НаВи. Сидящие, по большей степени служащие, охнули, на их памяти такое было, когда женился отец старшего хозяина, тогда отменили свадьбу. Отложили на другое число, решив, что выбрали не ту дату, тот тоже ускорил обряд, хотя до него ему еще было далеко. - Повторно зажгите, - приказал, не хотел почему-то останавливать бракосочетание сына, и сел на своё место. Ючон тяжело вздохнул, поёрзал на месте, чего-то там пробурчал недовольно, дед его не слышал, повезло, что замолчавшие музыканты снова затренькали на своих инструментах. Но Дже не остался в стороне и пихнул племянника в плёчо, тот чуть не свалился на пол. Возмутиться ему не дали, грозные взгляды Джунхо, отца, усмирили его желание ответить тем же. А вот мучения навитианца не закончились, спичек нет, их же специально рассчитали по одной на каждую лампадку. Благовония истлели, нужно было всё делать по новой, просто воткнуть нельзя. К тому же служащий надышался дымом, был он человеком в возрасте. Кряхтя и покачиваясь, попер за новым коробком и душистыми палочками. Когда он вернулся, то проделал всё заново и начал поджигать фитили, напевал слегка осипшим голосом. Младший из братьев сам уже затеял дать храпака, настолько затянулась эта церемония, ненароком боялся, что заснёт, и ноги затекли до кучи. Уже, наверное, все молились, чтобы все прошло благополучно, старший Ким упрям и настойчив, может заставить проделывать подобное вновь. Когда подносили огонь к последней лампадке, неожиданно дверь в храм с шумом раскрылась. Видимо, из-за ветра, который впустили туда, они опять потухли, все до единой. - Что за… - воскликнул негодующе и резко поднялся с места Чхаси. – Ты кто такой?! Что тут делают посторонние? Джунсу все это время был поникший, пребывая в какой-то прострации, вообще не реагировал на то, что происходило до этого. Он как будто отстранился от всего, неподвижно сидел как восковая фигура. Но на громкий возглас отца поднял голову и глянул на того, кого одарили яростным тоном. - Чанмин, - неуверенно просипел, был поражён незваным гостем торжества. В спешке поднялся с пола, скомкав пальцами бока традиционного одеянии, чтобы не мешало при ходьбе, быстрым шагом направился к нему. - Вернись! – гаркнул на него отец, но тот проигнорировал это. Ребятня чуть шеи себе не свернула, чтобы разглядеть возмутителя спокойствия и помеху «торжеству». Джеджун неосознанно открыл рот, наконец, увидев того мужчину, что был с хёном у реки. Надо же, какой красивый и высокий, у родни губа не дура, обзавелся таким ухажером. Да еще тот не побоялся и приперся к ним. Юноша знал своего папашу, тот точно четвертует непрошеного гостя, ему такая выходка просто так не сойдет с рук. - Как ты тут… кто тебя… откуда? - не мог подобрать слова Су, не отводя взора от любимого, забывая, что совсем не хотел идти на поводу у своих чувствах. - Пойдем со мной, - схватил «Розу ветров» за руку и потянул на себя. - Я… - и всё-таки опомнился, отступился, но не разрывал цепкие пальцы Мина, – не могу… День наполнился неожиданностями, навитианец в панике запричитал. Невеста взвизгнула, резко подскочив. Зёрнышки риса начали разлетаться по полу, нарушая целостность круга, как будто кто-то с недовольством сметал их. Ветер? Но он не настолько силен, чтобы происходило подобное, такое всех напугало. Джунсу обернулся, в это время чаша, что стояла у подножья статуи НаВи, упала. Вода дорожкой полилась в его сторону, а бутон белой розы словно по льду прокатился к нему. Он непонимающе взглянул на отца, потом на божество, будто ожидал, что ему объяснят, что происходит. Но поднял цветок, который оказался у его ног. Это было будто бы знаком, что «символ невинности» изначально должен быть у парня, а не у женщины. Неожиданно на улице хлынул дождь, из проёма раскрытой двери заморосили мелкие капли, окропляя Мина и «новобрачного»; их одежда намокла. А фитили в лампадке начали по одному загораться, как будто по чьей-то команде. Кто-то явно хозяйничает и решил взять всё в свои руки… Су, так же как и все, которые и пикнуть боялись, был ошарашен подобным. Это проделки НаВи. За всю свою жизнь никогда не был свидетелем такой мистики со стороны богини, хотя в их семейной истории подобное случалось. Но это было так давно, мало кто верил в сие чудо, зачастую называя всё мифом. И последняя нотка бракосочетания была еще удивительнее, чем все, что уже произошло. Парень почувствовал, как руку что-то защекотало, словно он держал в руке не цветок, а поймал мотылька, который трепыхался. Он разжал ладонь, и вместе с ней распустила свои белоснежные лепестки роза, знаменуя окончание обряда. - Что за спектакль ты устроила? – грозно высказал своё недовольство родитель Кимов, буравя взглядом статую НаВи. – Я против! – выдал в гневе и, развернувшись, направился к выходу, шурша своим одеянием, тяжело ступая по полу. – Не желаю тебя видеть. Найди себе другой дом, - прямым текстом выгонял сына, проходя мимо него. За главой семейства последовали другие, молча удалялись из храма. Джеджун остановился около брата и хотел что-то сказать, но Джунхо его окликнул, веля идти быстрее. Юноша, опустив голову, мелкими шажками поспешил прочь. Шум от суеты людей утих, и семейная святыня опустела. Оставив женатую парочку, тут уж ничего не попишешь, всё прошло, как того требует традиция. - Джунсу, с тобой всё… - обеспокоенно обратился Чанмин. Его новоиспечённый супруг побледнел, как немая рыба пытался что-то выдать, но не в состоянии был это сделать. Договорить мужчина не успел, тот от какого-то бессилия и внутренней опустошённости плюхнулся на пол, находясь в трансе. Понимание, что в их судьбу вмешались иные силы, не спешило проявляться. Его волновало совсем другое. - Зачем? – спросил, скорее всего, у НаВи, ведь он этого не хотел. Нет, хотел, но только в мыслях, никак не в реальности. Парень не оценил её подарка воссоединения влюбленных сердец. - Кто тебя об этом просил? Как ты сюда попал? Уходи, убирайся! – истерично крикнул Су, отталкивая от себя Мина, пытавшегося обнять его, опустившись на колени. - Я люблю тебя - настойчиво пытался стиснуть в объятиях «Розу ветров». – Ни за что теперь не оставлю, даже, если… - Что ты пристал ко мне со своей любовью? – взвизгнул. – Разве ты не слышал, что я тебе говорил? Не было ничего. Мне наплевать на твои чувства, они мне не нужны. Ты своим появлением разрушил мою жизнь, верни мне семью… Скажи им, что ты отказываешься от меня, - требовательно просил мужа, вцепившись в его кофту. – Скажи, что уедешь один, что это недоразумение, что ты расторгаешь брак, - неосознанно, но перешел с ним на «ты», ведь сейчас Шим уже не чужой. - Нет! - отрезал. – Раз по вашим законам мы женаты, то так оно и будет, - сердито заявил благоверному на призыв отмахнуться от обряда, который сделал их окольцованной парочкой. - Как я мог… ты думаешь только о себе! – не прекращал нападки Су. - Ты меня не любишь, ты просто… - на этих словах он замолчал и, будто сорвавшись с цепи, терзая свою одежду, начал раздеваться. - Что ты… - обомлев, испугано распахнул глаза, приоткрыв рот, не понимая, что творит любимый. А тот зубками вцепился ему в губы, энергично принялся целовать, наваливаясь. Не разрывая безумного касания губ, снимал с себя традиционный наряд, оголяя торс. - Возьми меня, здесь, сейчас, тебя же больше привлекает моё тело, - произносил всё шёпотом, как умалишённый. – Раз она так хочет видеть нас вместе, пусть смотрит, - и по лицу скользнула обезумевшая улыбка. Это уже был переход от истерии к безрассудному шагу от нахлынувшего отчаяния. Секс в храме сродни мерзкому комку грязи, брошенному в НаВи. Чанмин это понимал. - Любимый, прошу тебя, прекрати, - вымолвил мужчина; пытался остановить «цветок», поправляя на нем одежду, прикрывая ему голые плечи. – Ты потом об этом пожалеешь, - взывал к здравомыслию. Джунсу недолго настырничал и безумствовал, раж от вспыхнувшей обиды на богиню, что так поступила с ним, растворялся. Утопал в поцелуе с любимым человеком, крепко обнимая, падая вместе с ним в пропасть, где пока что для него нет счастья. Он любит, но всё же… был не готов пожертвовать своей семьёй ради него. Царящая сладость поцелуя, растекающаяся по губам супругов, приобрела солоноватый вкус: крупные капельки слёз «Розы ветров» скатывались по щеке, скрываясь в уголках рта. Сейчас ничто не предзнаменовало, что Су испытает счастье в браке, но женись так, как планировалось, по традиции, было бы по-другому? Пожалуй, нет…

***

Чанмин подумал, что раз отец прогнал мужа, то они поедут в Сеул, к нему. Хотя, когда оба сели на Хварана, то засомневался в этом. Потому что тропа, что вела туда, была другой, он не знал, куда они направляются. И только когда приехали, то оглянувшись, узнал местность. Как же можно забыть берега Нактонган. - Ты же говорил, что хозяин дома должен был вернуться, - напомнил мужчина; они что, с ним будут жить, что ли? - Я тогда сказал неправду, - признался Джунсу. – Он переехал, мы построили ему дом побольше, немного выше Нактонгана и ближе к селу, где живут наши служащие, работающие только на плантациях чая. - Так ты… - начал Мин, хотел упрекнуть его во вранье. - Я устал, хочу спать, - холодно вымолвил, заходя в хижину. Возможно, для сна и рановато, только вечерело, но «цветок» был выжат как лимон, ему нужно было вздремнуть. Да и ничего больше пока не хотелось. Не желая продолжать беседу, парень, пройдя в дом, в её спальную часть, присел на пол. Он принялся раздеваться, медленно стягивая с себя церемониальную одежду, отбрасывая в сторону. Тупо уставившись в стенку и, кажется, вообще не обращая внимания, что с ним муж. Оставшись в тонких штанишках и нижней сорочке, не поднимаясь с колен, потянулся к скрученному в рулон матрасу. Наблюдавший за ним супруг, заметив это, быстро подскочил и сам расправил лежанку, руками разгладив поверхность. Су лёг и накрылся, повернувшись боком. Чанмин устроился рядом, хоть чувствовал холодность от любимого, и прижался к нему. Что можно сказать, как можно утешить, или всё это не нужно тому? Мужчина любил, когда они раньше сидели рядом, лежали и молчали, тогда казалось, прекраснее нет ничего. Но это молчание другое, от него хотелось взвыть, потому что нарушить его нечем. Ни улыбкой, ни лаской, ни словами, тут всё лишнее… - В углу стоит ширма, за ней есть еще матрас. Не трогай меня, ты мешаешь мне уснуть, - грубым тоном попросили не липнуть к нему. Немного растерявшись, Мин отстранился от «цветка», на мгновение замерев. Это был не из приятных моментов, остро кольнувших то ли самомнение, то ли влюбленное сердце. Поднялся с постели и просто ушел на улицу. Выйдя наружу, сел на лесенку, задумавшись. Правильно ли он поступил, кардинально изменив жизнь Джунсу? Может, ему стоило прислушаться и отказаться от него? Оставить его дома и уехать в город? Явно записывал себя в эгоисты, ставя свои чувства на первое место. Ведь так и выходит. Можно ли продолжать твердить, что любишь и хочешь быть рядом, когда от тебя воротят нос? Время покажет… или не стоит так тянуть, а просто уйти. Наверняка отец супруга, прознав это, смягчится и примет его назад. Тогда всё встанет на свои места?