Сладкая карамель

НЕ БЕЧЕНО       — С вами все в порядке, молодой человек? — над самым ухом Уильяма послышался безразличный мужской голос, хозяин которого задал этот вопрос чисто для галочки и совершенно не жаждал услышать ответ. Впрочем, брюнет и не смог бы ответить — приятный ненавязчивый аромат мужского парфюма, исходивший от этого случайного прохожего, выбил из его легких весь воздух.       «Он пользуется таким же…» — мелькнула на задворках воспаленного разума ленивая мысль и нервной дрожью опустилась по спине, осев очередной обжигающей волной внизу живота. Очень захотелось прижаться всем телом, спрятать лицо под колючим светлым подбородком и, вжавшись носом в нежную кожу, никогда больше не отпускать, дыша полной грудью.       — Ральф… — умоляюще позвал он.       — Мы знакомы? — Уильям поморщился — удивленный голос был раздражительно чужой. — Все в порядке? Неважно выглядите, — вновь заговорил мужчина, борясь с проскальзывающим на лице едва скрываемым отвращением и желанием просто стряхнуть со своей руки жмущегося к боку незнакомца. Англичанин поднял голову и слепо уставился перед собой. Прошло несколько секунд, прежде чем он хлопнул несколько раз глазами, разгоняя туман, и молниеносно отшатнулся, сбивчиво бормоча себе под нос:       — Да, простите. Все хорошо. Извините…       Молодой человек нервно оглянулся по сторонам — казалось, что каждый прохожий смотрит на него в упор, осуждая за его неадекватное поведение. Он затравленно попятился назад, и взгляд его глаз судорожно перескакивал по людям в толпе, ища одну единственную знакомую фигуру, не смотря ни на что, приносившую спокойствие и уверенность во всем. Взгляд затуманенных глаз продолжал скакать с одного прохожего на другого, и даже пару раз зацепившись за голодных голубей, до тех пор, пока Уильям с размаху не врезался в непонятно откуда взявшуюся преграду позади себя. В глазах заплясали искры, и воздух с тихим вскриком вышел из легких, как из проколотого воздушного шарика, когда после столкновения ягодиц с защитным ограждением спуска в метро вибрирующая игрушка с силой надавила на простату.       Крепко зажмурившись, Уильям пошатнулся и, заведя руку за спину, схватился за ограду, другой он с силой вцепился в свое бедро, пытаясь вдохнуть. Он буквально чувствовал на себе обжигающие взгляды толпы, хотя на самом деле проходящим мимо людям до него не было никакого дела, даже если бы он падал замертво, а не корчился от наслаждения. Люди сплошным потоком огибали его с обеих сторон, спеша по своим делам, изредка задевая плечом или подолом длинного пальто. Смотрела на него сейчас только одна единственная пара глаз — голодная, жадная…       Со временем молодому человеку, наконец, удалось перевести дух и втянуть в полыхающие огнем легкие воздух. Он поднял голову и встретился с серыми глазами Кенига, стоящего в полутора метрах впереди, словно каменная стена, отгораживающая англичанина от остального мира. Заметив взгляд Уильяма немец дразнящее поиграл бровями, откровенно провоцируя, на что молодой человек одарил его очередной порцией ненавидящего взгляда и резко развернулся, после чего, вцепившись руками в перила, начал спускаться.       Упрямству и выдержке Уильяма можно было только позавидовать.       — Ты все еще уверен, что тебе не нужна помощь? — раздражающе насмешливый голос раздался над самым ухом, а горячее дыханием с запахом крепкого кофе восхитительно обожгло кожу под ним. Короткие волоски на тонкой шее Уильяма зашевелились — он невольно склонил голову набок толи в попытке отстраниться, толи подставиться под теплые губы и зажмурил глаза.       — Убирайся!.. — зло выплюнул он, собрав последние крупицы гордости. Ральф только тихо и немного раздраженно вздохнул, но все же отстал на пару ступеней.       Впрочем, Кениг не имел ничего против того, чтобы идти немного позади — наблюдать за тем, как возбужденный до крайности Уильям дергается из стороны сторону, отстраняясь от случайных прикосновений чужаков. За его безуспешными попытками избежать малейших контактов ставшего слишком чувствительного тела со спешащими людьми… это было восхитительно. Возбуждающе.       Кениг, испытывая мазохистское наслаждение от душащих волн ревности, смешанных с терпкими нотками сладкой мести, неотрывно следовал попятам. С каждым шагом его возбуждение становилось все нестерпимей, заставляя чувствовать себя зверем, вышедшим на охоту, который среди множества людей, машин, раздражающих шумов и запахов, безошибочно узнает свою жертву. По сексуальному запаху возбуждения, по их маленькой совместной тайне — одной на двоих, но по сути доступной каждому, кто хоть как-то видит дальше своего носа и своих проблем.       Кениг глубоко вздохнул и шумно с трепетом выдохнул. Тело горело и по мере того, как они спускались по лестнице к турникетам, преграждающим доступ к эскалатору на станцию метро, становилось все более жарко и душно. Мужчина скользнул взглядом вдоль спины Уильяма, перевел его на поджарые ягодицы, обтянутые узкими брюками, и нетерпеливо потянулся к шее, чтобы ослабить удушающий галстук. Оставив болтаться на шее раздражающую ткань Ральф резко шагнул вперед, переступая через несколько ступеней, сам того не осознавая.       Догоняя англичанина уже на последних кафельных ступенях ярко освещенного помещения, Кениг был вынужден остановиться — в его спину врезалась спешащая молодая женщина. Споткнувшись, она схватилась за его руку и попыталась удержать равновесие.       — Oh, pardon! — обретя равновесие, залепетала она, принимаясь стряхивать невидимые пылинки с пальто, — Je ne l’ai pas fait expres*. — замолчав ненадолго, она замерла и, будто опомнившись, заговорила вновь, но на этот раз на чистом английском, — Я хотела сказать, что я извиняюсь.       Ральф вздохнул и с сожалением отвел взгляд от спины Уильяма, нехотя обернулся, аккуратно перехватывая тонкие ладони, вцепившиеся в его пальто. Встретившись глазами с искренне виноватым взглядом молодой француженки, мужчина опустил взгляд на пухлые губы и неосознанно облизнуть свои. Даже столь незначительный контакт заставил его с трепетом втянуть воздух с примесью аромата дорогих женских духов и звучно сглотнуть.       «Посмотри, до чего меня доводит наша маленькая очаровательная игра, Уильям» — пронеслась в голове немца будоражащая мысль, вызвавшая искреннюю задорную улыбку на его губах — «Я уже готов накинуться на первого встречного».       Взяв себя в руки, Кениг чуть сильнее сжал хрупкие женские ладони и сразу же аккуратно их отпустил, легко погладив тыльную сторону подушечками больших пальцев. Женщина удивленно вскинула брови, безошибочно улавливая исходящий от мужчины запах возбуждения, но уже через секунду кокетливо стрельнула глазами. Поправив выбившийся из-под миловидной беретки с розочкой вьющийся каштановый волос, она обворожительно улыбнулась, перехватывая мутный взгляд Ральфа. Ответно сверкнув своей фирменной ослепительной улыбкой, он с едва заметным сожалением отступил назад и ответил:       — Ce n’est pas de votre faute*, — Вежливо кивнув, Кениг огляделся по сторонам, ища в толпе Уильяма. Сейчас, когда он осмотрелся поверх голов большинства, и наткнулся взглядом на знакомую взъерошенную макушку, он был как никогда рад своему росту. Снова улыбнувшись женщине на прощание, он оставил ее одну, направившись к одному из турникетов, до последнего ощущая на себе ее заинтересованный взгляд.       Дрожащие пальцы не слушались Уильяма от переполнявшего тела напряжения и болезненного возбуждения. Проклятый автомат отказывался принимать пропуск и пропускать его через турникет. Скопившаяся позади очередь из нескольких человек терпеливо и сдержанно ждала, но витавшее в воздухе напряжение уже говорило о том, что нерасторопность молодого человека «просто возмутительна».       Уильям, проклиная все в своей жизни, что было тем или иным образом связано со злополучным немцем уже пятый раз пытался вставить в выемку турникета свой пропуск в метро, но руки настолько сильно тряслись, а мозг был так возбужден, что просто возможности справиться с аппаратом просто ни единой. Стоящий позади шатен средних лет в такой же кожаной куртке, как у самого Уильяма не выдержал первым. Он подошел почти вплотную к англичанину, двумя точными и уверенными движениями снял с рук теплые кожаные перчатки, после чего нетерпеливо выхватил из трясущихся ладоней злополучный пропуск, едва дотронувшись тыльной стороны ладони молодого человека и задев его бедро своим.       От столь неожиданного контакта и близости чужого тела Уильям готов был взвыть, но ему помешала это сделать закушенная ранее в нервном напряжении губа. Поэтому только он с силой шарахнулся в сторону и вперед от мужчины, больно ударившись тазовой костью о железный парапет, как раз в тот момент, когда двери турникета услужливо открылись. Уильям бросился вперед, так и оставив в руках удивленно-раздраженного мужчины карточку метро.       — Ты забыл, чертов псих! — спустя пару секунд, прокричал мужчина, поднимая забытый предмет вверх, но Уильям был не в состоянии его услышать.       — Я передам, большое спасибо. — Ральф, бесцеремонно растолкав собравшуюся толпу со свойственной только ему маской очаровательной улыбки (никто даже не подумал возмущаться толи от излишней наглости немца, толи под влиянием его природного обаяния) появился за спиной мужчины, «словно из ниоткуда». В его спокойном голосе, которым он, казалось бы, выражал слова благодарности, было столько скрытой угрозы, что шатен неестественно вздрогнул и так и замер с поднятой рукой и зажатой в ней пластиковой картой.       — Вы так добры, — продолжил Кениг и бесцеремонно выхватил из безвольных пальцев карту метро. Мужчине пришлось существенно задрать голову, чтобы посмотреть в лицо Кенига, сверкающее радушной улыбкой, но в серых глазах было что-то такое, что заставило человека судорожно сглотнуть. Однако Ральф не посчитал нужным задерживаться еще хоть сколько-то и повернулся в ту сторону, где среди толпы буквально исчез Уильям.