Сладкая карамель

НЕ БЕЧЕНО       Посторонившись и уступив дорогу спешащему господину в коричневом пальто, англичанин натянул рукава куртки и, подняв воротник, педантично застегнулся по самую шею крупно дрожащими и не слушающимися руками. Уильям сдержанно развернулся, собираясь сказать в ответ что-то совершенно безразличное и холодное, набрав полные легкие холодного воздуха с привкусом выхлопных газов от проехавшего мимо старенького потрепанного кэба, он встретился взглядом с ухмыляющимся Кенигом всего на долю секунд, но этого хватило — англичанин подавился воздухом, а невысказанные слова так и остались невысказанными. Быстро отвернувшись и захлопнув приоткрывшийся рот, молодой человек, все же не удержавшись, искоса бросил подозрительный взгляд на блондина, однако нескрываемая теплая щемящая нежность, так не свойственная холодным и безразличным ко всему и всем серым глазам, даже не думала никуда исчезать.       Щеки который раз за это утро защипало жаром смущения, вынудив Уильяма быстро отвести взгляд, упорно делая вид, что он никогда не видел этого завораживающего и против воли согревающего душу зрелища. Англичанин одернул подол куртки — только бы занять чем-то руки — и едва заметно поморщился от не приятных ощущений в паху, что, конечно же, не ускользнуло от взгляда немца, который так и не удосужился отвести внимательных и все подмечающих глаз.       Желание убраться как можно дальше от этого понимающего взгляда и добродушной ухмылки разъяренно «кусало за пятки», и англичанин, прямой как палка, быстро прошествовал мимо, намеренно задев немца плечом выражая свою неприязнь. Однако запала и сил Уильяма хватило ненадолго, и уже через несколько шагов его движения замедлились, а дыхание сбилось, но он упорно продолжал идти вперед.       Ральф тяжело вздохнул, смотря вслед молодому человеку, на его неестественно прямую спину и косолапую походку. Он поднял голову к затянутому облаками небу, как ранее это сделал англичанин, и подставил лицо под крупные хлопья снега, открыто улыбаясь и прикрывая глаза. Кажется, его никогда не перестанет забавлять и одновременно с этим заводить реакция этого мальчишки. Постояв в неподвижности несколько секунд, он направился следом, ловко и без труда лавируя в толпе пешеходов, сверкая приятной белой улыбкой в ответ на угрюмые взгляды англичан.       — Уильям, постой, — тихо позвал он, догоняя идущего пружинистой походкой молодого человека. Подстроившись под рваный шаг, он прижался плечом к плечу и взял сжатую в кулак ладонь в свою руку. — Давай я помогу.       — Убери руки, — зашипел брюнет и дернулся в сторону. Он почти оступился, но быстро снова приобрел равновесие, снова шарахнувшись от рук немца, словно от открытого огня, потянувшихся было ему помочь.       Кениг в свойственной только ему манере насмешливо вскинул брови, показывая весь свой скептицизм к подобному поведению. Хмыкнув, он окинул взглядом неестественно красное лицо дрожащего как в лихорадке молодого человека и снова придвинулся ближе:       — Ты не дойдешь. Я помогу, — сказал он, приобняв парня за тонкую талию, намериваясь закинуть его руку себе на плечо. Подняв голову, Кениг одарил очередной белозубой улыбкой чопорно вышагивающую ему на встречу английскую даму в длинном пальто. Ее ослепительное отражение переливалась бликами выглянувших лучей солнца в витринах элитного брендового магазина, тонкий пояс опоясывал тонкую осиную талию, выгодно подчеркивая все достоинства женской фигуры. И — о чудо — дама скупо улыбнулась, но заинтересованно стрельнула в ответ глазами и поправила тонкой ручкой в перчатке меховой воротник, кокетливо прикрывая им нижнюю часть лица.       — Не стоит беспокойства, — Уильям задыхался, с каждым шагом становилось все труднее и труднее дышать, но даже в таком состоянии он заметил переглядывания немца с английской дивой. Сам от себя не ожидая подобной реакции, молодой человек едва слышно, но от того не менее яростно зарычал, и уставился на проходящую мимо даму — ах, если бы взглядом можно было убивать! Но та не удостоила его ни долей своего внимания, продолжая пожирать взглядом блондина, пока, наконец, не прошла мимо. Брюнет поджал губы, дернув головой, оглянулся по сторонам и, стараясь не привлекать слишком много внимания, с неуместной задержкой оттолкнул от себя сильную теплую руку.       — Ты не дойдешь — я помогу, — в мягком и бархатном до этого голосе проступили властные рычащие звуки, от которых Уильям подавился следующим вздохом и запнулся на ровном месте. В воспаленной жаждой близости голове отчетливо нарисовалась картина, как этот сильный мужчина держит его в своих руках, приказывая не шевелиться, зажимая в тесной туалетной кабинке. Брюнет закрыл мутные глаза — он изо всех сил старался не поддаваться влиянию сладкой горячей дрожи, пробежавшей вдоль позвоночника и сконцентрировавшейся в паху болезненным и неконтролируемым желанием.       — Оставь… меня… в покое, — хрипло зарычал он, отчетливо проговаривая каждое слово и прожигая убийственным взглядом хмыкнувшего блондина. Сжав до скрежета зубы, Уильям, переваливаясь, зашагал вперед так быстро, насколько позволяло его состояние, оставляя Кенига позади.       Ральф беззаботно пожал плечами, отставая на несколько шагов и нисколько не принимая на свой счет грубое отношение. Хитро улыбнувшись, он спрятал руки в карманы своего черного пальто и с предвкушающим прищуром приковал свой взгляд к спине молодого человека.       Шедший впереди Уильям дернулся и, буквально подпрыгнув на месте, оступился. Громко топая о каменную кладку, он, чуть не столкнувшись с группой галдящих подростков, разодетых в разноцветные куртки, переступил ногами и взмахнул руками, стараясь удержать равновесие, чтобы не растянуться грудью на грязных плитах мостовой.       — Эй, смотри под ноги! — Недовольно прикрикнул один из тинейджеров, вовремя отдернув с пути Уильяма «под свое крыло» хрупкую девушку ангельской наружности с кристально чистыми голубыми глазами и длинными вьющимися светлыми волосами. Парень прижал ее к своей груди и одарил тяжело дышащего молодого человека убийственным взглядом, готовясь броситься вперед защищая честь дамы своего горячего пылкого сердца.       Англичанин с силой втянул воздух и оперся ладонями о бедра, подняв шокированный взгляд на разъяренного подростка:       — Sorry, — он перевел взгляд широко распахнутых глаз с расширившимися зрачками на жавшуюся к своему кавалеру девушку, — I’m sorry*.       Распушивший уже было хвост защитник, бывший в несколько раз крупнее Уильяма — и откуда же в нем столько роста! — расправил плечи, собираясь прояснить обидчику сложившуюся ситуацию грубой силой, но маленький белокурый ангел потянул его за собой:       — Пойдем, Марк, он же извинился. Оставь его, пошли, — «Рыцарь в сияющих доспехах» что-то недовольно буркнул себе под нос, перевел бесконечно обожающий взгляд на девушку, улыбнулся ей ободряюще, и безропотно позволил увести себя миниатюрной принцессе, одарив напоследок брюнета взглядом в котором без особого труда читалось: «Ну и повезло же тебе!».       Втянув воздух, Уильям проводил несколько раздраженным взглядом слишком много возомнившего о себе мальчишку и медленно обернулся, чтобы встретиться взглядом с пышущим невинностью Кенигом. Ральф встретился с ним глазами и заинтересованно поднял брови, ровняясь молодым человеком.       — Что это было? — срывающимся высоким голосом потребовал ответа Уильям.       — М? Не понимаю о чем ты, Уильям, — пожал плечами немец и перевел свой кристально честный взгляд на циферблат Башни Святого Стефана, виднеющейся вдалеке. Огромные стрелки гигантских часов дрогнули последний раз за этот час и замерли. Уже в следующую секунду по округе разлетелось эхо Биг Бена и колоколов поменьше, в своем перезвоне вторящих мотиву слов: «Сквозь этот час Господь хранит меня, и сила его не даст никому оступиться».       — Ненавижу тебя, — отчетливо зашипел молодой человек. Выпрямившись и отвернувшись, он зашагал вперед. Ральф бросил на его вновь удаляющуюся спину задорный взгляд и, выждав какое-то время, вынул из кармана руку с зажатым в ней маленьким черным пультом.       Кениг приподнял рукав пальто, сверяя свои часы — куранты пробили, и первый удар молота о Биг Бен абсолютно точно совпал с первой секундой начинающегося часа — и удовлетворенно кивнул, убрав руку обратно. Зашагав следом, немец без труда догнал брюнета, держась в нескольких шагах позади него, и медленно, с нескрываемым удовольствием переключил пульт на первый уровень.       Уильям с ужасом прикрыл глаза, когда искусственный член внутри него медленно задрожал. Жадные до удовольствия мышцы напряглись, сжимая и обволакивая игрушку, а напряженный до боли член подскочил, просясь на волю из тесных штанов.       На сей раз почувствовать вибрацию на изнывающей от соприкосновений с латексом простате было не так неожиданно, и, хрипло вздохнув, ему удалось остаться спокойным и не польстить самомнению Кенига. Впереди уже маячила долгожданная табличка — белая надпись «Underground» на темно-синем фоне, обведенная в красный круг, привлекающий внимание. «Станция Вестминстер», можно было различить ниже, и Уильяму ускорил шаг — наивно казалось, что чем быстрее они окажутся в нужном месте, тем быстрее все закончится.       Ральф повел плечами и хрипло выдохнул, не отводя затуманенного взгляда от напряженной спины англичанина. Возбуждение Уильяма, казалось, передавалось ему по воздуху и сейчас, заведенный до предела он, не думая о последствиях, выкрутил мощность пульта еще на несколько уровней. Вид конвульсивно выгнувшейся спины молодого человека и его судорожно сжавшиеся кулаки заставил мужчину выпустить пульт и потянуться рукой к промежности. Запахнув пальто с одной стороны, он погладил изнывающий член сквозь подкладку кармана.       От хриплого и ставшего таким родным стона за спиной Уильяма тряхнуло как от удара током. Налитые яички поджались, а из щели на головке обильно выступила смазка, пачкая нижнее белье. Колени на ходу начали подгибаться, словно ноги были набиты ватой, и англичанин схватился за первое, что попалось под ругу — за рукав случайного прохожего.